За рабочее дело

Кавеньяк (1858)
...Отчаяние — вот единственное объяснение июньских дней, оно составляет отличительный характер этого восстания. Инсургенты сражались не для ниспровержения или установления какой-нибудь политической формы,— они не имели ни определенного политического образа мыслей, ни определительных требований от правительства или общества, кроме одного требования: они хотели иметь работу и кусок хлеба, доставляемый работой, и думали, что противники хотят истребить их, чтобы не давать ни хлеба, ни работы, столько раз торжественно обещанной. Оттого-то и дрались они с таким отчаянным мужеством. Их было тысяч сорок; далеко не все работники Парижа, далеко не все работники Национальных мастерских взялись за оружие: надежды на успех почти не было, инсургенты шли на погибель почти несомненную, и потому к ним не присоединялся никто из работников, сохранивших или хладнокровие в своей горести, или вероятность иметь работу на фабриках. Зато отважившиеся на битву почти безнадежную дрались с энергией, какой не было ни в июле 1830 года, ни в феврале 1848 года. Против них выведены были регулярные войска, гораздо многочисленнейшие, выступала национальная гвардия Парижа, еще более многочисленная, выведена была «подвижная гвардия», garde mobile, составленная из отчаянных юношей парижской бездомной жизни, выдвинута была страшная артиллерия тяжелого калибра,— всего было мало, постоянно прибывали по железным дорогам новые войска и новые отряды национальной гвардии из всех городов Франции, и только на четвертый день это громадное превосходство в силах подавило мятеж,— да и этой медленной победой противники инсургентов были обязаны только новой системе борьбы, которую Кавеньяк применил к делу с редким искусством и еще более редкой непоколебимостью.

Система эта состояла в том, чтобы сосредоточивать огромные силы на одном пункте, избранном для наступательного движения, держась на всех остальных пунктах только в оборонительном положении. Наступление имело первой целью разорвать сообщение между различными частями города, бывшими в руках инсургентов; потом, когда эти отрезанные одна от другой части не могли уже подавать помощи друг другу, брать постепенно одну часть за другой. Знатоки военного дела говорят, что этот план был превосходно и задуман и исполнен Кавеньяком и что при всякой другой системе борьбы инсургенты на некоторое время, по всей вероятности, овладели бы всем Парижем. Но и этой системе, доставившей победу, инсургенты долго противились с таким успехом, что 25 июня Кавеньяк еще не ручался за победу и считал опасность столь великой, что вместе с президентом Национального собрания принял меры перенести Собрание и резиденцию правительства в Сен-Клу или в Версаль, если бы инсургенты восторжествовали в Париже. Картечь, бомбы и ядра трое суток осыпали кварталы, занятые инсургентами,— и только это страшное действие артиллерии доставляло перевес регулярному войску. Рукопашные битвы были чрезвычайно упорны. Число убитых с той и с другой стороны остается неизвестным; правительство должно было уменьшить потерю своих защитников и врагов, но и оно показывало ее в пять тысяч; другие известия говорят о десяти и более тысячах, и, быть может, даже эта цифра не достигает еще ужасной действительной потери. Ветераны наполеоновских времен говорили, что никакой штурм неприятельской крепости во времена Первой империи не был так кровопролитен. Есть положительный факт, слишком достоверно свидетельствующий о верности этого впечатления: из четырнадцати генералов, командовавших войсками, шестеро были убиты, пять других были ранены, и только трое уцелели,— да и из этих последних под Ламорисьером были убиты две лошади.

(Много злодейств было совершено с обеих сторон в ожесточении битвы, потому что с обеих сторон за сражающимися укрывалось много преступников, пользовавшихся бешенством сражения для насыщения своего зверства. Так, несколькими негодяями со стороны инсургентов был убит генерал Бреа, захваченный в плен, но с противной стороны число страшных примеров жестокости было еще значительнее. Рассвирепевшие солдаты и особенно подвижная гвардия, ворвавшись в дом, занятый инсургентами, часто убивала всех, кого там находила,— стариков, женщин, детей; множество совершенно невинных людей, имевших несчастье попасться в руки армии и подвижной гвардии, были расстреляны по подозрению, что они расположены в пользу инсургентов,— и потом оказалось, что они вовсе не имели и мысли об этом; расстреливание пленных инсургентов было в таком обычае, что об этих случаях никто уже и не говорит; словом, читая рассказы об ужасах, совершенных национальной гвардией, подвижной гвардией и солдатами, видишь, что недаром было потом в употреблении у парижан выражение «Кавеньяковские палачи», les bourreaux de Cavaignac.)

Как полководец, Кавеньяк в эти страшные дни действовал превосходно. Все знатоки военного дела утверждают это. Кроме стратегических талантов, он выказал качество еще более редкое — непреклонную энергию воли, когда, несмотря ни на какие просьбы, внушаемые нетерпением, твердо следовал своему плану, который один мог вести к победе, и, действуя шаг за шагом, не сделал ни одного опрометчивого движения.

попутная инфа
Это было первое в истории Европы чисто пролетарское, классовое восстание. Рабочие строили баррикады под лозунгами: «Хлеба или свинца!», «Жить работая или умереть сражаясь!» и «Да здравствует Демократическая и Социальная Республика!». Они требовали отмены указа о закрытии мастерских, роспуска Учредительного собрания и введения социалистических мер по «организации труда» Луи Блана, которую мы детально разбирали.Именно этот рабочий контингент генерал Кавиньяк, получив диктаторские полномочия, методично расстреливал из артиллерийских орудий на улицах Парижа.

После того как 26 июня восстание было полностью подавлено, войска Кавиньяка и мобильная гвардия устроили массовые зачистки. Без суда и следствия, прямо в подвалах Люксембургского дворца, в казармах и во дворах ратуши было расстреляно от 1 500 до 3 000 пленных повстанцев.

Правительство Второй республики провело тотальную судебную и административную зачистку Парижа: Было арестовано около 25 000 человек. Из них 11 000 – 11 500 человек были без суда приговорены к ссылке и принудительной депортации в заморские колонии (в Алжир и на каторгу в Кайенну / Французскую Гвиану).
Ссылка

❓ - Можно ли во время обеденного перерыва уйти с работы?

- Да, можно.

Обеденный перерыв - личное время сотрудника, и проводить его можно, как (и где) сотрудник хочет.

Если по условиям производства предоставить перерыв невозможно, работодатель должен обеспечить возможность для отдыха и приема пищи в рабочее время, напоминают в Минтруде.

❓ - Надо ли предупреждать руководство, что ты уходишь?

- В общих случаях нет. Но есть нюансы.

Руководитель правового департамента Федерации независимых профсоюзов России Яков Купреев:

- Обеденный перерыв – свободное время, в течение которого сотрудник не выполняет свои трудовые обязанности. Он может располагать им по своему усмотрению, в том числе покинуть свое рабочее место. Извещать об этом руководство он не обязан. Главное, чтобы в момент окончания обеденного перерыва он находился на своём рабочем месте и приступил к выполнению работы. Если, конечно, выход за территорию предприятия не ограничен какими-либо внутренними распоряжениями и нормативами, скажем, нормами безопасности, и сотрудник обязан извещать руководство.

Месяцем ранее была история увольнения инженера из за печенья -
Ford уволил сотрудника с зарплатой $200 тысяч в год из-за печенья за $1,95

На этот раз работы лишился сотрудник с зарплатой почти ₽10 миллионов в год. Его обвинили в краже, хотя записи с камер показали: мужчина просто взял шоколадный батончик, прочитал состав, положил его обратно, а затем честно оплатил чипсы и крекеры.

Имеется похожих 4 ситуации, все вызваны из за краж. Каждого работника заклеймили и уволили.
Только все случаи так называемых "краж" были вызваны проблемами киосков самообслуживания - Aramark
После проверки банковских транзакций выяснялось что оплата за товар была совершена каждым сотрудником.

Сотрудник, Брендан Флюкер, сообщил, что работники уже давно жалуются на неисправности киосков Aramark, ссылаясь на транзакции, которые не были обработаны, двойные платежи, замороженные экраны и отсутствующие квитанции.

Ни Ford, ни Aramark не прокомментировали конкретные случаи.

Кажется, теперь сотрудникам концерна лучше брать еду из дома.