
Дискуссии о важном
Ответ на пост «Колдунство, не иначе»4
Лично я не верю в эти сотни миллионов у бабушек и дедушек, которые уже выжили из ума и переводят эти деньги хитрым мошенникам.
Лично я думаю, что это нелегальная схема по выводу денег из страны, а "обманутые старики" лишь пешки в руках криминалитета.
Что нужно сделать, чтобы придать отмыть преступные доходы? Нужно придать им легальный вид. Для этого создается легальный бизнес, который якобы получает доход от своей деятельности. Вы наверное могли видеть всякие мертвые цветочные салоны, непонятные магазины женской одежды "Татьяна" и тому подобные продающие всякий китайский шлак за космический прайс. Либо делающий вид, что продающий и качественный товар, которого никогда у них в наличии и не было.
Так и с этими дементными бабками с сотнями миллионов рублей. Вот есть у тебя несколько сотен миллионов рублей криминальных доходов. Ты преступник, тебе их надо вывести из страны. Ну вот ты кладешь ты эти деньги на вклады от имени стариков, а через какое-то время перевел их "мошенникам", которым и являешься ты сам. А бабка потом заявляет о хищении.
Я сам эти уголовные дела по фактам мошенничества не видел, но на мой взгляд следователям стоит выяснять природу этих похищенных средств: откуда они появились, как долго они копились и хранились.
Росфинмониторингу стоит заняться этим вопросом. Ибо сейчас вся эта схема с бабками-мультимиллионершами выглядит не очень правдоподобно
Ответ sfera29 в «Здоровый сон»2
«…Зябко ему там и скучно. Ну, если лето, день, посетители, тогда еще ничего, а зимой, ночью… бр-р-р… Вот и завел там Владимир Ильич железную печурку. Вроде той, что была у него в шалаше, в Разливе. Как завел, дело тайное, конспиративное. Наверно, бывшие друзья-подпольщики помогли, которых нынешний вождь и учитель еще не успел тогда прижать к ногтю…
Ну и вот, как только куранты пробьют полночь, Ильич, ежась, подымается, откидывает стеклянную крышку, сползает с возвышения и лезет на корточках под саркофаг. Стараясь не греметь железом, выволакивает печурку. Налаживает длинную трубу. Выводит ее конец в тайный дымоход, чтобы на площади никто не заметил дыма, а то такой тарарам подымут: «Диверсия! Вредительство! Тревога!» Потом сует в дверцу лучину и старую газету «Искра», для растопки. Хлопает себя по карманам: где спички?
А спичек нет, кончились…
Владимир Ильич, проклиная свою судьбу и мировой империализм, на цыпочках идет к выходу. Тихонько отодвигает дверь. Просовывает голову.
– Товаг’ищ… Эй, товаг’ищ кг’асноаг’меец…
Оба часовых в буденовках перепуганно вытягиваются (хотя и до того стояли по струнке). Тот, что поближе, говорит одними губами:
– Опять… Куда вы, Владимир Ильич? Знаете же, что не положено…
– Мне только ког’обок. На минуточку. Сг’азу отдам, честное коминтег’овское…
– Ну, не положено же, товарищ предсовнаркома. Комендант узнает, меня под трибунал!
– Да как он узнает, этот засг’анец? Кто ему скажет?
– Да вот он и скажет, Владимир Ильич! – часовой подбородком показывает на своего напарника. – Нам приказано все друг о друге докладывать командиру.
– А мы его свяжем кг’уговой пог’укой! Он мне тоже даст ког’обок. И тогда уж не пикнет… Ну, что ты кг’утшься, как Иудушка Тг’оцкий на пег’ине с меньшевистскими клопами! Давай, давай… Оба давайте спички! А то я устг’ою внутг’и такой пог’ом, что всем в Кг’емле станет тошно! Мне тег’ять нечего!
Часовым куда деваться-то? Каждый сует Ильичу спичечный коробок. Потом снова застывают, задрав подбородки. Владимир Ильич ловко разжигает печурку, садится у открытой дверцы на корточки, потирает ладони. Хорошо…
Когда дровишки прогорают, он выкатывает из укромного уголка несколько картофелин, толкает их в угли. Еще из одного тайничка достает заветную фляжку, делает глоточек, другой. Заедает крепкий напиток печеной картошечкой. Совсем хорошо. Можно снова на покой. Владимир Ильич гасит и прячет печку, дует на обожженные ладони и укладывается в саркофаг. До следующей ночи. И с удовольствием вспоминает, что во фляжке остался еще кое-какой запасец. «Пг’екг’асно…»
А часовые на морозе украдкой переминаются и боятся. Ведь Владимир Ильич забыл вернуть им спички. А ну как найдут у него в карманах, да догадаются откуда?.. А впрочем, может быть, все и обойдется…»






