castelfranchi

«Это вполне мог написать бот».

Я сфотографировал степлер. Алина потребовала убрать из кадра её руку: маникюр, по её словам, был уже позорный. Пришлось переснять.

«А вы его не сгенерировали?»

Я набрал: «Мне бы кроссовки ваши найти».

Склад ответил, что на коробке размокла этикетка. Попросили описать упаковку. Я спросил, во что он упаковал кроссовки.

«Понимаете, я уже три раза это объяснял».

Алина справилась со степлером и пошла за кофе. Я попросил захватить и мне. Клиент писал. Плашка то появлялась, то исчезала.

Пришло: «Здравствуйте! Меня зовут Алексей, я помогу вам разобраться».

Потом: «Блин. Не вам».

Я подождал.

«Я тоже на работе. Чаты перепутал».

«Алексей, про коробку ответьте».

«Сейчас. У меня ещё женщина с чайником».

Я передал на склад описание: красный скотч, чёрным маркером на боку написано «43». Через десять минут прислали фотографию коробки с новой наклейкой.

«Отправят сегодня», — написал я.

«Спасибо. Отправляйте», — написал Алексей.

Я переслал ему фотографию.

«Илья, а фотку степлера можно себе оставить? Тут тоже один живого просит».

— Вот этот вправо. Остальное не трогай.

Пока я двигал ползунок, он куда-то ушёл. Вернулся с администратором ресторана.

— Помощник твой? — спросила она.
— Мой.

Она попросила нас убрать два стола из прохода.

После столов я тащил коробку пустых бутылок. Потом держал лестницу. На ней стояла кадровичка Лена и поправляла баннер с названием нашей компании.

— Андрей, а тебя почему в зале нет?
— Так я же тебя держу.
— Точно. Снизу ровно?

Серёга заглянул за перегородку.

— Дай бейдж. Без него к столам не пускают.
— Ты только верни.

Он приколол моё имя к футболке. Я остался караулить Лену.

Когда она наконец слезла, Серёга уже сидел между бухгалтером и генеральным. Бухгалтер что-то шептала ему на ухо.

— Девяносто восьмой! — крикнул он.

Ведущий засчитал ответ и выдал конверт. Я пошёл за салатом.

На кухне спросили:

— Горячее будете?
— Буду.
— Тогда это в зал занесите.

Мне поставили на руки поднос с шестью тарелками.

Серёга помахал мне из-за стола:

— Андрюха, сюда одну!

Я отдал ему тарелку. Бейдж он уже успел заляпать соусом.

После банкета мы вдвоём сматывали кабели. Администратор принесла ещё один конверт.

— Это твоему помощнику.

Серёга передал его мне. Три тысячи.

— Тебе за конкурс сколько дали?
— Тысячу. Хочешь половину?
— Себе оставь. Бейдж отдай.

Он отцепил бейдж и протянул мне вместе с салфеткой.

— Столы обратно тоже мы? — спросил я.
— Ага.
— Это в три тысячи входит или отдельно?

— Давай я буду водителем. Здравствуйте, с вас ещё три тысячи.
— Но мы ведь уже…
— Три тысячи.
— Послушайте, пожалуйста…

Я помотал головой.

— А как?
— Скажи: «Доплачивать не буду».
— Это грубо.
— Попробуй.

Мама повторила, глядя в сахарницу. Посмотрела на меня и засмеялась.

Мы репетировали минут двадцать. Мама всё время объясняла, что у неё маленькая пенсия. Я поднял цену до пяти тысяч.

— Да при чём тут моя пенсия? Вы мой заказ привезите!

Она хлопнула по столу и тут же придержала чашку. Посмотрела на меня: не перебор ли?

Я подвинул ей телефон.

— За повторную доставку я платить не буду, — сказала мама в трубку.

Водитель записал номер заказа и пообещал уточнить. Через пять минут перезвонил: столешницу привезут во вторник, платить ничего не нужно.

— И всё? — спросила мама, убрав телефон от уха.

За чаем я рассказал про работу, она — про Галю, которая купила посудомойку и теперь моет тарелки из серванта: грязной посуды на полную загрузку не хватает.

Уже в прихожей я вспомнил:

— В субботу привезём тебе малого. К десяти, наверное.
— В эту не смогу.
— А что у тебя?
— С Галей договорились.
— Так вы же можете…

Мама стояла у вешалки, засунув руки в мою шапку.

— Я ей ещё в среду обещала…
— Понял, мам. Мы что-нибудь придумаем.

Она отдала мне шапку. Я надел её и взялся за ручку двери.

— Постой. Правое ухо опять загнул.

Я наклонился к ней.