Флора и фауна

Раньше если и попадалось двухжелтковое магазинное, то крайне редко. Иногда такое наблюдалось среди молодых домашних кур, которые много и разнообразно питались, но тоже оставалось на уровне погрешности.

Селекционеры давно ведут кропотливую работу по выведению кур с максимально высокой яйценоскостью. Как итог, новые породы и кроссы несутся намного активнее.

Кросс – это последовательное скрещивание нескольких пород и линий, в результате которого получается особь с выдающимися (в нашем случае по яйценоскости) показателями.

Если раньше курица несла одно яйцо раз в три дня, и это считалось отличным показателем, то теперь стандартная несушка на птицеферме несется почти каждый день.

Но это еще не всё.

Искусственно достигнутая путем селекции зашкаливающая яйценоскость приводит к тому, что яйцеклетки по яйцеводу идут настолько активно и кучно, что часто "одеваются" в одну скорлупу, ближе к выходу объединяясь в одно яйцо.

Кроссы могут нести хоть какие яйца – хоть с тремя, хоть с четырьмя желтками, от них требуется лишь максимально высокая яйценоскость.

Каждая новая такая кросс-несушка появляется на свет не от такой же точно курицы, а в результате эффекта, который возникает спустя один, два и более поколений скрещивания кур разных пород.

Кстати, у пород с высокой яйценоскостью тоже наблюдаются аномалии, в основном они касаются инстинкта насиживания яиц. Не хотят курочки сами их насиживать.

Так что – да, в некоторой степени вполне можно назвать современных кур мутантами.

Что мы едим? Бройлер это курица или уже не совсем? Неприятная правда о селекции

Источник.

Вспоминая то далекое прошлое, когда на улицах стояли аппараты с газированной водой и одним общим стаканом, который можно было сполоснуть струйкой воды в том же аппарате, многие недоумевают.

Сейчас бы побрезговали, и правильно.

Слишком опасно. Можно получить целый список неприятностей и проблем для здоровья. Раньше об этом не особо задумывались, так как не очень хорошо понимали механизмы передачи инфекций от одного человека другому. Но при этом и болели намного реже.

Думаете, народ был крепче? Отчасти да. Но главные причины были в другом.

Среда всегда испытывала человечество на прочность. Сколько миллионов лет ушло у нашего биологического вида на то, чтобы выработать иммунитет к длинному списку невидимых глазу опасностей, витающих вокруг.

Сейчас иммунитет в среднем (по всем людям) работает хуже. Люди стали жить более скученно, а цивилизация сделала нас слабее. Для инфекций это – благоприятная среда, но лет 30-50 назад тоже была и цивилизация, и урбанизация, а люди не болели.

Дело в том, что во времена существования аппаратов с газировкой, все граждане страны проходили обязательную вакцинацию – раз. Медосмотры в школе, детсаду и на работе – два. И почти никак не контактировали с жителями из других стран – три.

Сейчас вакцинация проводится по желанию, и желающих не вакцинироваться довольно много. Раньше таких людей были единицы (их не вакцинировали по показаниям здоровья), и этим людям обеспечивалась безопасность за счет коллективного иммунитета привитых людей.

Никаких повальных заражений не возникало. А теперь коллективный иммунитет работает слабовато, поэтому даже у привитых нет 100% защиты. Ведь коллективная иммунизация достигается лишь при охвате прививками 95% населения.

Медосмотры на работе и учебе на раз-два вычисляли единичных носителей той или иной инфекции, эти люди сразу изолировались от общества и пролечивались. Неработающих не было, так что и людей, ускользнувших от осмотра, тоже. А сейчас таких очень много.

Контакт с жителями других стран теперь интенсивный, а заморские болезни быстро липнут к людям, организм которых ранее с ними не сталкивался, оттого и бороться не умеет.

Поэтому сейчас – да, нужно проявлять крайнюю осторожность. Никаких общих стаканов. Время другое.

Конский волос: Червяк-паразит наших водоёмов. Что стоит о нём знать?

Источник.

Одинокий зеленый кузнечик, тихо дремлющий на стебле клевера где-нибудь в Астраханской области, по натуре своей является закоренелым интровертом и пацифистом. Он ведет исключительно скрытный образ жизни, пугается любого шороха и питается травкой в таких скромных объемах, что фермеры даже не обращают на него внимания. Наука зовет его «одиночной фазой саранчи». В этом состоянии насекомое обладает скромными короткими крыльями, невзрачным окрасом и крайне ранимой психикой. Если предоставить кузнечику достаточное количество личного пространства, он проживет свою недолгую жизнь, никого не тронув, и тихо отойдет в мир иной.

Но физиология этих созданий таит в себе пугающий биохимический переключатель.

Стоит климату измениться, вызвав локальную засуху, как сочные пастбища начинают стремительно сжиматься. Кузнечики со всего района вынужденно стягиваются к последним уцелелым островкам зелени. Плотность населения на один квадратный метр вырастает в тысячи раз. Насекомые начинают толкаться, наступать друг другу на головы и непрерывно задевать соседей своими задними прыжковыми лапками. На этих конечностях расположены чувствительные волокна - механорецепторы. Когда миллионы лапок трутся друг об друга, в крошечном мозгу кузнечика запускается настоящая гормональная буря.

Организм начинает вырабатывать запредельные дозы серотонина, концентрация которого подскакивает в три раза всего за пару часов.

Этот химический всплеск полностью перепрошивает нервную систему и генетическую программу существа. Кузнечик переживает метаморфозу. Всего за одну линьку застенчивое зеленое создание превращается в «стадную фазу». У него стремительно удлиняются крылья, тело приобретает яркий, тревожный желто-черный окрас, а челюсти увеличиваются в размерах и становятся способными перемалывать даже жесткую древесную кору.

Изменяется и поведение - интроверсия испаряется, уступая место безумной коллективной эйфории. Теперь это не миллион отдельных букашек, а единый мыслящий супермассив, ведомый непреодолимым чувством голода.

Миллиардные тучи трансформировавшейся саранчи поднимаются в воздух, формируя живые облака площадью в сотни квадратных метров. Скорость движения такого потока достигает сорока километров в час, а аппетит не поддается человеческому осмыслению. Каждая особь ежедневно съедает количество растительности, равное ее собственному весу. Если такое облако опускается на поле, оно уничтожает всю растительность до голого грунта за пятнадцать минут.

Саранча пожирает зерновые, листья, ветки, виноградники и даже холщовые навесы на тракторах. Самое жуткое в этой навигации - абсолютная бескомпромиссность. Внутри стаи царит жесткий каннибализм - те особи, что замедляют ход или ослабевают, мгновенно съедаются летящими сзади товарищами. Поэтому стая мчится вперед не только ради поиска нового корма, но и ради спасения собственных задних лап от челюстей голодных сородичей.

Когда запасы еды в регионе заканчиваются, а гормональный угар идет на спад, плотность популяции падает. Самки откладывают яйца в землю и погибают. Появившееся на свет новое поколение, не испытывая стресса от тесноты и трения лапками, и снова рождается мирными, зелеными одинокими кузнечиками.

Природа возвращает систему в исходное положение, оставляя переключатель ждать следующей великой засухи.

Источник.

Ох, я вчера просто какой-то Ящик Пандоры открыл, применив собирательное «кузнечик» в отношении всех зеленых с выгнутыми наружу коленями. Что же, чтобы не вводить в смуту, я сегодня вам расскажу принципиальные отличия между кузнечиками и саранчой, потому что, конечно, кузнечик в саранчу не превращается. Просто я, видимо, немного перегнул в собирательности образа.

Очевидно, что попытка назвать саранчу кузнечиком в приличном обществе биологов приравнивается к объявлению кошки близким родственником коровы на том лишь основании, что у обеих есть четыре ноги и хвост. Тебе сразу прилетают мужские отличия от женских в спину в таких количествах, что ужас.

Главный анатомический маркер, позволяющий мгновенно раскрыть личность существа, сидит у него прямо на голове. Это усы. Настоящий кузнечик, гордо восседающий на кусте малины, носит роскошные, тонкие антенны, которые по длине часто превосходят его собственное тело. Эти усы - его важнейший навигационный прибор в ночной жизни. Представители же семейства саранчовых, включая мирных луговых кобылок и их грозных стадных собратьев, обладают короткими, толстыми и жесткими усами, которые никогда не превышают длину головы и груди.

Саранчовые - дневные существа, им не нужно нащупывать дорогу во тьме, поэтому природа безжалостно сэкономила на длине их головных придатков.

Второй ключевой момент - это диета, определяющая весь характер поведения. Кузнечик, вопреки детской песенке про дружбу с мухами, на самом деле является жестоким и расчетливым хищником. Свои мощные челюсти он использует вовсе не для жевания подорожника. Ночью он выходит на тропу войны, выслеживая мелких гусениц, тлю, бабочек и даже собственных ослабевших сородичей. Его лапы усажены острыми шипами для удержания вырывающейся жертвы.

Саранча и кобылки - стопроцентные вегетарианцы. Их челюсти работают как миниатюрные жернова, приспособленные исключительно для перетирания жестких злаков, стеблей кукурузы и листьев. Они не умеют охотиться, зато способны методично, миллиметр за миллиметром, превратить цветущий луг в пустыню.

Способ воспроизведения звуков у них тоже устроен по разным физическим принципам. Музыкальный аппарат кузнечика расположен на надкрыльях - он трет одно крыло о другое, издавая характерный звонкий стрекот в вечерних сумерках. Саранча же использует совершенно другую скрипку. На внутренней стороне ее мощных задних бедер расположен ряд крошечных бугорков. Насекомое быстро-быстро водит этой бугристой ногой по жесткому краю крыла, издавая сухой, шуршащий звук, похожий на шелест сухой травы на ветру.

Даже процесс продолжения рода у них организован без намека на сходство. Самка кузнечика носит сзади огромный, изогнутый меч - яйцеклад, напоминающий турецкую саблю. С помощью этого устрашающего инструмента она аккуратно вводит яйца глубоко под кору деревьев или в узкие щели. У самок саранчовых никакого меча нет - их яйцеклад короткий и затупленный, приспособленный для того, чтобы копать плотную землю, куда они и откладывают свои капсулы-кубышки.

Наконец, самое главное социальное различие кроется в способности к массовому психозу.

Настоящие кузнечики - неисправимые одиночки, они никогда не собираются в стаи и не устраивают коллективных перелетов. Даже если их станет слишком много на одном квадратном метре, они просто начнут жрать друг друга. Саранча же обладает тем самым скрытым серотониновым триггером, который при тесноте перепрошивает ее мозг, заставляя мирную одинокую кобылку менять цвет, отращивать крылья и сливаться в миллиардную уничтожающую тучу.

Кузнечик так делать не умеет, предпочитая до конца дней своих тихо караулить свою гусеницу в густой траве.

Источник.

Способность обыкновенного стрижа, известного в научном мире как Apus apus игнорировать существование твердой поверхности под ногами долгое время казалась исследователям красивой орнитологической сказкой. Однако современные технологии слежения и закрепленные на птицах микроскопические датчики подтвердили этот факт.

Стриж способен подняться в воздух в юном возрасте и провести в непрерывном полете долгие десять месяцев, ни разу не коснувшись лапами ни веток деревьев, ни крыш домов, ни тем более земли. Для него планета - это просто огромный воздушный океан, а твердая суша выступает лишь временной и довольно опасной платформой, необходимой исключительно для продолжения рода.

Анатомия этой птицы полностью подчинена идее абсолютного аэродинамического совершенства. Ее крылья длинные, узкие и изогнутые, напоминающие по форме турецкую саблю или серп. Такое устройство позволяет стрижу скользить по воздушным потокам с минимальными затратами энергии. При этом лапки птицы эволюция укоротила до экстремального минимума. Все четыре пальца на них направлены вперед и снабжены острыми когтями. Стриж физически не способен прыгать по земле, как воробей, или сидеть на тонкой ветке, обхватив ее лапой. Он может только намертво зацепиться за вертикальную стену скалы или обрыв. Если стриж из-за неосторожности или травмы падает на ровную гладкую землю, его длинные крылья при взмахе просто бьются о грунт, не позволяя взлететь, превращая суперэффективный летательный аппарат в беспомощную жертву для любого бродячего кота.

Решение проблемы ежедневного питания у стрижей доведено до автоматизма. Птица просто мчится на огромной скорости, достигающей ста километров в час, широко разинув свой короткий, но невероятно широкий рот. Воздушный поток сам забивает в эту живую ловушку миллионы мелких насекомых, пауков на паутинках и тлю, которые поднимаются в верхние слои атмосферы теплыми потоками воздуха. Орнитологи называют это «воздушным планктоном». Стриж буквально плывет сквозь этот питательный бульон, собирая еду на ходу. Воду он пьет точно так же - пикирует к глади озера или реки и мимоходом зачерпывает каплю клювом прямо с поверхности, не снижая скорости.

Самый фантастический аспект этой воздушной вахты - сон. Птице, проводящей в небе месяцы, необходимо восстанавливать ресурсы мозга. Чтобы не разбиться во сне, стрижи с наступлением сумерек поднимаются на огромную высоту - от двух до трех километров, где нет риска врезаться в дерево или холм. Там они стабилизируют полет против ветра, плавно скользят по кругу и включают механизм однополушарного медленноволнового сна. В этом состоянии левое полушарие мозга стрижа полностью засыпает, отключая противоположный глаз, в то время как правое полушарие бодрствует, контролирует положение тела в пространстве, следит за горизонтом и удерживает баланс. Через некоторое время полушария меняются ролями. Физиология птицы позволяет ей спать половиной головы, продолжая автоматически перебирать крыльями в ночном небе.

Даже сбор строительного материала для будущего гнезда происходит на лету. В период размножения стрижи ловят в воздухе уносимые ветром пушинки, сухие травинки, перья других птиц и обрывки ниток. Все это они склеивают между собой собственной вязкой слюной, которая быстро застывает на воздухе, превращаясь в прочную чашу.

Источник.

Знакомьтесь. Полупрозрачный гриб Pilobolus, заселяющий свежие навозные кучи на пастбищах.

Для продолжения жизненного цикла его спорам критически важно попасть в желудок коровы или лошади. Однако травоядные обладают врожденным отвращением к растительности, расположенной в непосредственной близости от экскрементов. Вокруг каждой кучи образуется зона отчуждения, которую животные тщательно обходят стороной.

Конструкция этого живого миномета состоит из тонкой ножки, на вершине которой созревает крупный чернильно-черный мешок со спорами - спорангий. Прямо под этим мешком находится округлое раздутие, заполненное прозрачной клеточной жидкостью. Эта водяная луковица работает одновременно как гидравлический поршень и как оптическая линза. Стенки луковицы содержат каротиноидные пигменты, которые улавливают направление солнечных лучей. Водяная капля фокусирует свет на основании структуры, заставляя гриб физически разворачиваться и наклонять свое орудие в сторону самого яркого источника освещения. Это гарантирует, что выстрел произойдет не в темноту под травинку, а в сторону открытого пространства, где шансы встретить жующую корову максимальны.

По мере созревания спор внутри водяной луковицы начинает стремительно нарастать гидростатическое давление. Гриб активно закачивает внутрь минеральные соли и сахара, заставляя воду устремляться вслед за ними за счет осмоса. Давление внутри этого микроскопического резервуара поднимается до экстремальных семи атмосфер, что сопоставимо с давлением в шинах груженого магистрального грузовика. Оболочка клетки натягивается до предела, превращаясь в готовую лопнуть водяную бомбу.

В момент пика, обычно приходящийся на полдень, когда солнце стоит высоко, нижняя часть спорангия не выдерживает колоссального напора. Происходит мгновенный гидравлический разрыв ткани.

Жидкость под давлением вырывается наружу, выталкивая черный мешок со спорами вертикально вверх со скоростью около девяноста километров в час. На микроуровне, из-за ничтожной массы самого снаряда, это ускорение приобретает фантастические масштабы - свыше двухсот тысяч метров на секунду в квадрате. Подобная перегрузка мгновенно разорвала бы на куски любой искусственный летательный аппарат, но эластичная оболочка спор переносит этот старт без малейших повреждений.

Снаряд летит по идеальной баллистической траектории, преодолевая расстояние до двух с половиной метров. Учитывая, что высота самого гриба редко превышает пару миллиметров, этот бросок эквивалентен тому, как если бы человек забросил футбольный мяч на вершину высотного небоскреба.

Приземлившись на сочный лист клевера далеко за пределами опасной зоны, спорангий намертво приклеивается к нему за счет скользкой слизистой оболочки, где обычная корова мирно съедает чистую траву вместе с невидимым гостем.

Источник.

Знакомьтесь, это африканская птица-носорог. Существо, которое выглядит так, будто эволюция собирала его из остатков запчастей для птеродактиля, а под конец намертво присобачила к голове огромный банан.

Как выглядит типичное начало семейной жизни у людей? Свадьба, крики «Горько!», выбор обоев. У птиц-носорогов всё начинается с того, что молодожены находят уютное дупло, после чего самец замуровывает свою суженую внутри. В ход идет строительный раствор из грязи, какашек и пережеванных фруктов.

Самка сидит внутри и аккуратно разглаживает этот шведский стол из помета по стенам, пока проход полностью не зацементируется. В итоге получается герметичный бетонный бункер, в котором остается лишь крошечная щель шириной в один палец.

Это не окно в мир, это амбразура для бесконечной доставки еды.

Зачем устраивать этот извращённый кошмар? Всё ради безопасности. Пока самка сидит в этой коробке, ни одна змея или наглый лемур не смогут пробраться внутрь и сожрать яйца. Но у этой медали есть обратная, глубоко драматичная сторона.

Оказавшись в полной темноте и тесноте, самка от стресса испытывает жесткий гормональный сдвиг и врубает режим тотальной линьки. Она сбрасывает с себя абсолютно все перья разом, превращаясь в лысый, беспомощный мешок с костями. Она физически больше не умеет летать. Самец на ближайшие три месяца становится единственным кормильцем, курьером и службой поддержки в одном лице.

Бедный летун носится по джунглям как ошпаренный, собирая инжир и жуков. Он забивает ими свой пищевод до отказа и летит к дуплу, где из щели уже торчит голодный клюв любимой. Самец работает на износ. К концу вахты он выглядит как Добби - худой, облезлый, с запредельным уровнем тоски в глазах.

Если самец во время охоты попадет на обед к леопарду или просто проигнорирует технику безопасности и врежется в ветку - всё. Проект закрыт. Лысая самка и ее новорожденный детёныш не смогут пробить цементную стену изнутри. Они так и останутся сидеть в этой добровольной гробнице, преданно ожидая курьера, который больше никогда не приедет.

Если же самец дотянул эту лямку до конца, через три месяца стена ломается. Из дупла с радостными криками вываливается посвежевшая самка в новом оперении и пара упитанных птенцов, которые искренне считают, что мир - это темный шкаф, из которого раз в час вываливается еда.

Источник.