В прошлом году обратился ко мне Александр, к которому предъявила иск бывшая супруга, требовавшая признать общим имуществом квартиру, приобретённую в браке, чего Александру очень не хотелось.
Квартиру Александр приобрёл в начале 2022 года, находясь в браке с Полиной, записав её на себя. В том же году Александр развёлся с Полиной, а в 2025 году бывшая супруга подала иск о признании квартиры общим имуществом, мотивируя это тем, что бывший супруг не пускает её в их общую квартиру и ей приходится снимать жильё.
Вроде бы всё правильно: по закону всё, что приобретено в браке, является совместным имуществом и в равных долях принадлежит каждому супругу вне зависимости от того, на кого оно записано. Требование Полины вполне логично и законно.
До брака Александр владел квартирой, которая досталась его родителям и ему по приватизации. А когда родители умерли, он стал единственным собственником. В этой квартире они с Полиной и жили с момента знакомства, а с 2018 года — в статусе мужа и жены.
Но Полине квартира казалась мала, и в конце 2021 года Полина и Александр нашли подходящий вариант с покупкой двухкомнатной квартиры. Александр продал свою квартиру в ноябре 2021 года за 8,5 млн рублей, а в феврале 2022 года купил новую за 10,5 млн рублей, из которых 8 млн оплатил своими деньгами, а 2,5 млн взял в кредит.
В процессе переезда в новую квартиру между Александром и Полиной произошла ссора, и они расстались. В том же году Александр подал на развод и получил решение.
И вот спустя 3,5 года Полина подала иск о признании квартиры совместно нажитым имуществом. При этом так совпало, что иск был подан за несколько дней до отъезда Александра в командировку на 6 месяцев.
В итоге Александр пришёл ко мне за несколько дней до основного судебного заседания — о предварительном судебном заседании он даже не знал.
Наспех подготовившись, я пришёл в судебное заседание, заявил встречный иск о признании квартиры личным имуществом. В доказательство принёс договоры купли‑продажи квартир, сведения о движении денежных средств по счёту, где видно, что в ноябре поступили деньги от продажи квартиры, лежали на счёте нетронутыми до февраля, а за день до покупки новой квартиры со счёта сняли 8 млн рублей.
Тут стоит сказать, что новую квартиру покупали с использованием банковской ячейки (не делайте так, только безналичный расчёт), и это было слабым местом для доказывания нашей позиции.
Естественно, Полина со своей адвокатессой (очень противная тётенька, адвокатом её назвать язык не поворачивается) сразу же стали кричать, что это ничего не доказывает: Полина этих денег не видела, потрачены были совместные, а эти он просто снял, и куда дел — неизвестно.
Судья, уже несколько настроенная против моего доверителя рассказами Полины про «бил, пил, курил, цветы не дарил, по бабам шлялся», задала, справедливости ради, резонный вопрос: как мы можем доказать, что деньги, снятые со счёта, попали в банковскую ячейку, а не в иное место?
Я сказал, что действительно этого доказать мы не можем, но процесс‑то у нас состязательный: и не только мы должны доказывать свою позицию, но и противная сторона имеет такую обязанность. Если 8 млн рублей были скоплены за счёт совместных денежных средств, то должны быть доказательства наличия этих средств на счетах. А если их копили «под подушкой», то нужно доказать хотя бы возможность накопления этой суммы за период с 2018 по 2022 год.
По справкам о доходах Александра получалось, что за 4 года он заработал 4,5 млн рублей. Предположим, что все эти деньги откладывались на покупку квартиры, — значит, Полине нужно доказать наличие ещё 3,5 млн рублей общего дохода.
После этого судья пришла в себя и спросила Полину про её доходы. На что Полина промямлила, что большая часть её доходов неофициальна, а адвокатесса пообещала к следующему судебному заседанию предоставить доказательства этой возможности.
На следующее судебное заседание Полина предоставила справки о доходах с четырёх разных мест работы, на каждом из которых она не задерживалась больше трёх месяцев, — в общей сумме на 300 000 рублей.
Я же предоставил доказательства крупных трат (отпуск, поездки, техника, одежда) на общую сумму около 2 млн рублей.
Суд посчитал, что версия Полины о покупке квартиры на скопленные совместные средства не подтверждается материалами дела.
Нашу же версию суд посчитал доказанной, в итоге в исковых требованиях Полины отказал, а наши удовлетворил, признав квартиру личным имуществом Александра.
