Глава 2: No Connection

Жара стояла невыносимая. В моей Москве 2071 года исторический центр накрывали климатические купола, поддерживающие идеальные плюс двадцать два и влажность на уровне сорока процентов. Здесь же, в июле тысяча девятьсот восьмидесятого, солнце жарило через мутное, нефильтрованное небо, а воздух был плотным, как прогретый свинец, и пах плавящимся гудроном.

Я отключила активное охлаждение в своей серебристой куртке из термоткани. Батарея вшитого пауэрбанка показывала 15%, и тратить этот мизерный резерв на комфорт было нерационально. Куртку пришлось снять и повязать на пояс. Оставшись в черной базовой футболке без единого логотипа и смарт-джинсах, я почувствовала себя чуть менее похожей на пришельца. Светящиеся подошвы кроссовок я тоже деактивировала с телефона.

— Лекс, статус батареи смартфона? — мысленно запросила я, стараясь держаться в тени раскидистых лип.

«Восемьдесят семь процентов, Лера», — отозвался в голове ровный голос Лекса. «Я перевел все фоновые процессы в режим жесткой экономии. Отключены модули поиска сети, Wi-Fi сканер, Bluetooth-периферия, кроме защищенного канала с вашим нейрочипом. При текущем энергопотреблении заряда хватит на двести сорок часов. Если мы будем использовать экран — время сократится втрое».

— Десять дней, — пробормотала я себе под нос. — Десять дней, чтобы понять, как вернуться. Иначе я превращусь в тыкву. В очень умную тыкву с куском мертвого метаматериала в кармане.

Мне хотелось пить. Физиология брала свое, игнорируя тот факт, что я выпала из потока времени. Горло пересохло от паники и бега по кустам.

Я вышла на широкую аллею. Толпа здесь была плотнее. Люди шли неспешно, ели мороженое из бумажных стаканчиков с деревянными палочками. Никто не утыкался в экраны (за их отсутствием), все смотрели друг на друга, громко разговаривали и смеялись. Этот уровень физического, зрительного контакта вгонял меня в состояние легкой социофобии.

Метрах в пятидесяти я заметила очередь. Очереди здесь, как я уже поняла из короткой сводки Лекса, были базовым социальным интерфейсом. Люди стояли к ряду высоких, выкрашенных в унылый серый цвет металлических шкафов.

«Автоматы по продаже газированной воды», — услужливо подсказал Лекс, выведя мне на сетчатку глаза (через интерфейс чипа) короткую историческую справку. «Модель АТ-26. Выдает порцию охлажденной углекислотной воды. Стоимость: одна копейка без сиропа, три копейки — с добавлением фруктового сиропа».

— Идеально, — я сглотнула вязкую слюну. — Лекс, у этих агрегатов есть скрытые протоколы связи? Хоть какой-то порт? NFC? RFID-метки?

«Отрицательно. Архитектура устройства полностью электромеханическая. Монетоприемник анализирует вес и диаметр монеты физическим путем».

— То есть, чтобы попить, мне нужен физический металл? Замечательно.

Я подошла ближе, встав в хвост очереди за дородной женщиной в платье в цветочек. Женщина бросила в щель автомата монетку. Агрегат утробно зарычал, словно внутри просыпался маленький трактор, и в стеклянный стакан полилась желтоватая жидкость.

Я замерла. Мои глаза, привыкшие к стерильности 2070-х, где даже дверные ручки имели встроенные УФ-санитайзеры, расширились от ужаса.

Женщина выпила воду, перевернула стакан, поставила его на решетку и нажала на него. Из решетки брызнул фонтанчик воды, символически ополоснув внутренности стакана. Затем женщина отошла, а следующий в очереди мужчина взял тот же самый стакан.

— Лекс... скажи мне, что я ошибаюсь. Скажи, что стакан из наноматериала, который самоочищается на молекулярном уровне.

«Это граненое стекло, Лера. Производство Гусь-Хрустального завода. Система мытья представляет собой подачу холодной водопроводной воды под давлением. Эффективность уничтожения бактерий и вирусов оценивается примерно в...»

— Заткнись, — меня слегка замутило. — Это же рассадник биохазарда! У них тут эпидемия чего-нибудь не бушует?

«Исторических данных о массовых эпидемиях, вызванных автоматами с газировкой в СССР, не зафиксировано. Иммунная система людей этого периода адаптирована к подобным условиям обмена микрофлорой».

Очередь подошла. Я оказалась перед серым металлическим монстром. Пить хотелось так, что страх перед чужими бактериями начал отступать. Проблема была в другом. У меня не было ни одной советской копейки. В моем кармане лежала только дебетовая смарт-карта из графена на сто тысяч крипто-рублей, которой здесь можно было разве что резать колбасу.

Я машинально похлопала по карманам джинсов, делая вид, что ищу мелочь.

— Ну чего застряла, пионерка? — раздался недовольный бас сзади. Очередь начала волноваться. — Не задерживай!

— У меня... транзакция не проходит, — ляпнула я, с ужасом понимая, что несу чушь. — Э-э-э, кэша нет. Мелочи.

— Чего нет? Какая станция? — мужик сзади нахмурился, его кустистые брови сошлись на переносице. — Ты, девочка, если денег нет, не стой. Дай людям жажду утолить.

Я уже собиралась с позором ретироваться в свои спасительные кусты, когда сбоку раздался звонкий, спокойный голос:

— Товарищ, ну что вы на девчонку давите? Потеряла она свои три копейки, с кем не бывает.

Между мной и хмурым мужиком вклинился парень. На вид — мой ровесник или на год старше. У него были взлохмаченные русые волосы, выгоревшие на солнце, потертая штормовка, накинутая поверх клетчатой рубашки, и совершенно ясный, уверенный взгляд. На шее у него болтался фотоаппарат «Зенит» в потертом кожаном чехле.

Он подошел к автомату, ловко извлек из кармана желтую монетку и бросил ее в щель. Звяк.

— Тебе с каким? С грушевым или с тархуном? — спросил он, оборачиваясь ко мне.

— С... с грушевым, — неуверенно ответила я.

Парень взял стакан, но не протянул его мне сразу. Он нажал на него, активируя фонтанчик мойки, тщательно сполоснул (как мне показалось, дольше, чем остальные). Парень нажал кнопку. Автомат зарычал, выдал порцию густого янтарного сиропа, а затем разбавил его шипящей водой. и только потом подал мне.

— Держи. Не бойся, я помыл на совесть.

Я осторожно взяла прохладное стекло. Пахло невероятно вкусно — химическим, но таким притягательным ароматом сладкой груши. Я сделала глоток. И это был разрыв шаблона. Никакие синтезированные витаминные шейки из будущего не шли ни в какое сравнение с этой копеечной шипучкой. Пузырьки ударили в нос, холодная вода мгновенно освежила.

— Спасибо, — искренне сказала я, возвращая пустой стакан на решетку. — Я тебе переведу... ой, то есть, я отдам. Как только конвертирую валюту.

Парень удивленно вскинул брови. Его глаза — серые, с хитрым прищуром — скользнули по моей странной футболке с асимметричным кроем, по серебристой куртке на поясе и, наконец, задержались на кроссовках.

— Транзакция... конвертирую... — задумчиво повторил он. — Ты откуда такая взялась? Из посольства, что ли? Иностранка? А по-русски шпаришь почти без акцента. Только слова странные.

— Я... — мой мозг лихорадочно искал правдоподобную легенду. Лекс молчал — ИИ был хорош в энциклопедических данных, но социальная инженерия была не его коньком. — Да, я из... издалека. Приехала на Олимпиаду. С родителями. И потерялась.

— Потерялась в Парке Горького? Бывает, — хмыкнул парень. — Я Антон.

— Лера, — я протянула руку.

Он посмотрел на мою протянутую ладонь немного смущенно, но пожал ее. Рука у него была сухая, горячая, а на указательном и большом пальцах правой руки я заметила странные желтоватые мозоли.

«Микро-ожоги. Характерны для людей, часто работающих с паяльным оборудованием», — тут же выдал Лекс экспертизу.

— Слушай, Лера издалека, — голос Антона вдруг стал серьезным, и он кивнул куда-то мне за спину. — У тебя с документами как?

— С чем? — не поняла я. Мои биометрические данные и ID всегда были вшиты в нейрочип.

— С паспортом или хоть какой-то справкой. Потому что если нет, то у нас проблемы.

Я обернулась. По аллее, прямо в нашу сторону, уверенным шагом шли двое. Один — в серой милицейской форме с рацией на боку. Второй — молодой парень в гражданском, но с красной повязкой на рукаве.

«Патруль милиции и представитель Добровольной Народной Дружины (ДНД)», — отрапортовал Лекс. «Вероятность того, что они направляются к вам для проверки личности из-за нетипичного внешнего вида — 94%».

— Они смотрят прямо на твои кроссовки, — тихо сказал Антон. — Сейчас Олимпиада, проверки на каждом шагу. Фарцовщиков ловят, иностранцев пасут. Если у тебя нет бумажек, заберут в отделение до выяснения. А предки твои, наверное, с ума сходят.

В отделение мне было категорически нельзя. Обыск выявит мой смартфон, который невозможно объяснить ни одной технологией 1980 года. Меня закроют в какой-нибудь секретной лаборатории КГБ быстрее, чем я успею сказать «ошибка синхронизации».

— Мне нельзя к ним, Антон. Совсем нельзя, — я посмотрела на него так, словно от этого зависела моя жизнь. Впрочем, так оно и было.

Антон колебался ровно секунду. В его глазах мелькнул азарт — тот самый, который в моем времени парни испытывали только в виртуальных шутерах.

— Понял. Значит, уходим в партизаны, — он схватил меня за руку. — Делай вид, что мы давно знакомы и очень торопимся. Иди за мной и постарайся не отсвечивать своими лунными ботинками.

Мы резко свернули с главной аллеи, нырнув под арку из дикого винограда. Впереди был лабиринт узких парковых дорожек, а за ним — огромный, шумный и совершенно незнакомый мне аналоговый мир.

Мир, в котором мне предстояло выжить с нулевым балансом, без интернета, но с самым умным парнем эпохи, крепко сжимающим мою ладонь.

Начало тут...

https://dzen.ru/a/abBUVoj3vm8Wev5k

Продолжение следует...

https://dzen.ru/a/abBhfYj3vm8WjUrt