ksenobianinSanta

– Эх ты ж, твою мать...

Этот грубый голос прозвучал в лесной тишине так неожиданно, что Толик вздрогнул и чуть было не осуществил свой план раньше задуманного, затянув петлю на шее резким движением.

– Чтоб у них все копыта поотлетали! Вот же дурни! Да чтоб тебя...

Послышался глухой звук чего-то большого, падающего в снег, затем неразборчивое бормотание вперемежку с матом и руганью. Через несколько секунд снова послышался хруст снега. Кто-то большой и грузный пробирался по лесу и явно был этому не рад. Толик попытался выбраться из петли, чтобы спрятаться за дерево и тут же поймал себя на второй забавной мысли о том, что человек, собравшийся умереть, который, по логике, не должен уже ничего бояться, все же опасается каких-то бродячих по лесу матершинников. Тем не менее Толику пришлось так и остаться на месте, потому что петля никак не хотела ослабляться. То ли он завязал ее слишком хорошо, то ли слишком плохо – этого пока он еще не понял.

– Псы копытные, гады гривастые! Ну задам я вам трепку как только вернусь!

В лесу было довольно светло от снега и почти полной луны, выглядывающей из-за облаков, поэтому Толик уже видел очертания человека, приближавшегося к нему, но ничего не мог изменить в этой ситуации, поэтому решил просто ждать дальнейшего развития событий, а они не заставили себя долго ждать.

Только показавшись из-за дерева, которое облюбовал Толик для своих темных дел, ночной бродяга снова споткнулся и растянулся прямо перед ногами несостоявшегося висельника.

– Эх ты ж, зараза! Ну, чтоб вас! О...

Человек, заметив присутствие в лесу еще одного человека, медленно поднялся на ноги, отряхнулся от снега и выжидательно уставился на Толика. Он же, в свою очередь, тоже решил не торопить события, поэтому молча смотрел на бродягу. А там было на что посмотреть. Перед ним стоял человек в костюме Деда Мороза и костюм этот был шикарен.

Синий кафтан, переливающийся в свете луны блестками и даже как будто какими-то холодными огоньками, широкие рукавицы в цвет кафтана одним своим внешним видом показывали, что в них не может быть холодно даже в самый лютый мороз. На его голове возвышалась такая же синяя шапка, отороченная белым мехом, который сливался с длинной и пушистой седой бородой до самого пояса. Но самым удивительным был посох, на который опирался человек. Это было какое-то произведение искусства – полупрозрачный, будто сделанный из настоящего льда, резной посох, обрамленный белыми снежинками и навершием в виде ледяного, чуть светящегося шара.

– Ну и дела... – первым нарушил молчание человек.

– Как-то так... – развел руками Толик, будто извиняясь перед ним.

Человек шагнул к Толику, протянул руку и провел рукавицей по натянутой веревке, идущей от шеи к ветке дерева. Несколько секунд он молча смотрел в глаза недовисельника, а затем, отойдя на несколько шагов, уселся прямо в снег, опершись спиной о дерево.

– Гады... Представляешь? Испугались чего-то, да как понесли! Да ладно бы со мной, так нет же – я даже ногу не успел на приступку поставить! Ну что за глупые животные? Ты их не видел?

Толик хотел покачать головой, но это было не очень удобно сделать, да и не очень-то он понимал, о каких животных идет речь.

– Кони! – пояснил человек. – Коней ты моих не видел?

– Еще коней здесь не хватает... – сказал Толик.

– Знаешь, очень не хватает. Вот как мне теперь до дома добираться?

– Здесь до опушки совсем недалеко. Выйдешь к трассе, там на попутках до города доберешься.

– До какого еще города? Мне домой нужно.

– А ты откуда?

Человек покосился на Толика и разочарованно покачал головой.

– Я – Дед Мороз.

– А я Толик.

– Не веришь? – усмехнулся человек. – Ну и не надо. Мне по большому счету все равно. Что ты на меня так вылупился? Думаешь, если я Дед Мороз, то и сматериться не могу? Это еще хорошо, что ты не услышишь, как я буду с этими конями разговаривать, когда до дома доберусь... Там у тебя уши точно в трубочку свернулись бы. Нет, ну надо же! Взяли и без меня улетели... Ладно, черт с ними. Давай с тобой разбираться, раз уж ты мне под руку попался.

– А что со мной разбираться? Я с собой сам разберусь.

Человек внимательно посмотрел на Толика, поднялся на ноги и подошел поближе.

– Ты каждый день Деда Мороза встречаешь что ли? Ишь ты, какой! Не удивишь тебя ничем! Ладно, давай уже свое желание, да пойду я дальше.

– Последнее желание, получается... – вздохнул Толик.

– Да мне без разницы. Правило у меня такое – коли встречу кого из людей, так надо его желание исполнить. Давай уже.

– Нет у меня уже никаких желаний.

Старик внимательно вгляделся в глаза Толика и усмехнулся.

– А вот не нужно Дедушку обманывать. Вижу я твое желание. Мне даже говорить его не обязательно.

Дед Мороз взмахнул посохом, шар на его конце засветился голубым светом и Толик вдруг почувствовал, что под его ногами что-то происходит. Скосив глаза вниз, он увидел, что снег расползается в стороны и из-под земли вверх лезет самый обычный пень, ослабляя веревку и приподнимая Толика. Поднявшись на полметра, пень остановился и замер, органично влившись в окружающую обстановку – будто бы он здесь всегда и был.

– Ну вот, – похлопал Толика по плечу Дед Мороз, – не знаю, зачем тебе это, но твое желание я исполнил.

Толик смотрел на старика удивленным взглядом и лишь шевелил губами, пытаясь что-то сказать.

– Чего ты там бормочешь? Не разберу.

– Нас... настоящий что ли? Правда?

– Ой, хватит уже вот эту чушь показную нести... Ты же взрослый человек, я тебе сразу сказал – я Дед Мороз. А то, что ты мне не поверил, так это уже твое дело, меня оно не касается. Неудобно тебе было вешаться – вот тебе пенек. А я пошел.

Старик бросил насмешливый взгляд на Толика и побрел по лесу, не забывая костерить своих коней жгучими словами. Толик повернулся на пеньке и крикнул вслед Деду Морозу:

– Подожди!

– Чего тебе? – остановился тот.

– Ты же... настоящий!

– Да настоящий, настоящий, твою мать! Нет, ну это ж надо! Не кони, а олени какие-то, ей-богу! Ну держитесь, сволочи! Доберусь я до вас...

Толик смотрел на уходящего Деда Мороза и не мог поверить своим глазам. Настоящий! Он только что разговаривал с самым настоящим Дедом Морозом! Он даже исполнил его желание! Рот Толика вдруг растянулся в глупой улыбке, а уже через секунду он смеялся так, как уже давно не смеялся – громко, во весь голос, закрывая глаза и запрокидывая голову назад. Благо, что ослабленная веревка могла ему теперь это позволить.

В самый темный день своей жизни он встретил самого настоящего зимнего волшебника и вместо того, чтобы загадать какое-нибудь нужное желание, он получил то, чего искренне хотел всего несколько минут назад – пенек под ноги для того, чтобы свести счеты с жизнью. Все проблемы в его голове вдруг стали ничтожными по сравнению с этой глупой и одновременно волшебной ситуацией. Кое-как развязав узел на петле, Толик спрыгнул с пенька и побрел в сторону опушки леса. Ему почему-то вдруг захотелось жить.

Не прошло и часа, как в лесу стало меньше на одного несчастного человека и одного потерявшегося волшебника.

___

Автор - Евгений ЧеширКо.

– Ну тварь... – прошипел он сквозь сжатые зубы и, быстро одевшись, выбежал из квартиры.

Поднявшись на этаж выше, он со всего маху пнул дверь соседа носком тяжелого ботинка, а затем для надежности несколько раз ударил кулаком. Когда дверь открылась и на пороге возник удивленный сосед, Артём разозлился еще больше, увидев, что тот даже не пытается скрыть своё орудие преступления – сосед держал перфоратор в левой руке и ничуть этого не стеснялся.

– Ты, пес поганый, – зашипел Артём, – суббота, семь утра... Ты времени больше не нашел посверлить, голова твоя говяжья?!

– А чё? – выдал сосед самую очевидную фразу, которую всегда произносят люди, которым мозг достался по распределению.

– Я тебе сейчас нос сломаю, идиота ты кусок, я сейчас...

Артём сделал шаг вперед, чтобы выполнить своё обещание, но именно в этот момент величайшего гнева и произошла его первая трансформация в жизни. Этого не ожидал никто – ни его сосед, ни уж тем более, он сам. Его зрачки сузились в две мельчайшие точки, глаза налились кровью, пальцы сжались в кулаки и вдруг его тело расслабилось, спина выпрямилась, а опущенная вниз голова гордо взметнулась вверх.

– Я сейчас вызову участкового, – вдруг заговорил он спокойным голосом, – на вас составят протокол об административном правонарушении, за что в первый раз вы отделаетесь предупреждением, а если такой инцидент еще раз повторится, заплатите штраф. В нашем регионе действует закон «о тишине», согласно которому вы не имеете права нарушать тишину в семь утра выходного дня.

Сосед, приготовившийся отбиваться и уже занявший боевую стойку, от неожиданности выронил перфоратор из рук.

– Ты чего, Тём? – опасливо произнес он и попытался спрятаться за дверь, оставив снаружи лишь левую половинку лица, – ты чего так заговорил? Заболел что ли?

– Попрошу соблюдать субординацию. Я с вами на «вы», вот и вы будьте добры обращаться ко мне так же.

– Ох ты ж... – взвизгнул сосед и захлопнул дверь прямо перед носом Артёма.

Тот несколько секунд постоял, а затем, заложив руки за спину, принялся спускаться по лестнице. Оказавшись дома, он сел на край кровати и в этот момент его вторая сущность исчезла. Артём длинно выругался и шибанул кулаком в стену.

– Это еще что за хрень? – спросил он сам себя, рассматривая и ощупывая своё тело.

К слову, в квартире выше весь день царила тишина. Казалось, что сосед даже не ходит по квартире, а до сих пор стоит перед закрытой дверью, не в силах осознать произошедшее.

Эту трансформацию Артём не принял всерьёз, решив, что это последствия съеденного вчера бутерброда с просроченной колбасой, которую было жалко выбрасывать. Но через несколько дней история повторилась.

Стоя в очереди магазина, куда он зашел после работы, чтобы купить новую колбасу, Артём начал нервничать. Работала только одна касса, в очереди скопилось уже шесть человек, да и кассирша, судя по всему, не торопилась обслуживать покупателей. Наблюдая за этим, Артём почувствовал уже знакомое жжение щек. Затем появились мышечные спазмы, а челюсти до боли сжались. Испугавшись повторения истории, он, бросив корзину, ринулся из магазина, но не успел.

– Будьте добры, откройте вторую кассу – очевидно, что в очереди слишком много людей, – уверенно и громко произнес он.

– Вы куда-то торопитесь? – недовольно цыкнула кассирша.

– Это не имеет значения. Значение имеет лишь открытие второй кассы. Иначе мне придется немедленно связаться с вашим руководством и сообщить о проблеме, чего мне делать не хотелось бы, ведь мы и сами можем решить ее, не так ли?

Кассирша посмотрела на Артёма долгим и суровым взглядом, а затем нажала на кнопку вызова сотрудника. Артём вернулся за своей корзинкой, громко поблагодарил кассиршу и подошел к кассе.

Выйдя из магазина, Артем прислонился к стене и жадно задышал, открыв рот и набирая полные легкие воздуха. Что это такое? Откуда все это берется в его голове? Он ведь и слов таких раньше не знал! Ему вдруг стало страшно. Добежав до квартиры, он заперся и до самого утра не выходил из дома.

Так Артём осознал свою вторую сущность. В моменты крайнего гнева он превращался в какое-то странное и непонятное для него существо, вселяя ужас в окружавших его людей. Он начинал говорить на каком-то страшном и непонятном языке, вести себя неадекватно и совсем не по-человечески.

Однажды вечером на улице он столкнулся со стайкой малолетних хулиганов, которые просто слонялись без дела, пытаясь найти себе развлечение. Один из них специально задел плечом Артёма, на что получил в лицо... не кулаком, как сделал бы настоящий Артём, а словом:

– Добрый вечер, ребята! Понимаю, что вы задели меня специально, но я понимаю вашу агрессию, ведь и сам когда-то был таким же. Вот вам мой совет – лучшее решение проблемы вывода адреналина – это спорт. У нас во дворе есть отличная спортивная площадка, где я могу показать вам несколько упражнений, которые гарантированно заставят вас испытать мышечную эйфорию. С удовольствием провожу вас к снарядам. Идём.

С каждым словом лица малолеток удлинялись, а глаза расширялись. Выслушав речь Артёма, они как по команде развернулись и быстрым шагом направились прочь, подальше от этого отбитого на голову типа. Артём же снова ужаснулся своей второй сущности и поспешил домой, чтобы не натворить дел.

В какой-то момент Артёму стало страшно выходить из дома. Знакомые стали его избегать, а коллеги и соседи шарахаться. Ему и самому становилось страшно оставаться с собой наедине. Неизвестно, чем бы закончилась эта история, если бы однажды он не встретил своё спасение в лице человека, занявшего его парковочное место у дома. Подъехав к нему, он обнаружил, что человек только что заглушил машину и вышел из неё.

Артём, чувствуя приближение очередной трансформации, хотел было нажать на педаль и поставить машину хоть у черта на куличках, лишь бы не пережить еще одно своё ужасное превращение, но человек, заметив Артёма, сам шагнул в его сторону и первым заговорил:

– Я заметил, что вы на меня пристально смотрите... Возможно, что я по незнанию занял ваше парковочное место. Если это так, то скажите мне и я тут же переставлю свой автомобиль. Не хотелось бы причинять дискомфорт своим соседям.

Что-то замкнулось в голове Артёма. Сущность, которая уже была готова выпрыгнуть наружу, вдруг сжалась и заскулила, почувствовав в этом человеке соперника, гораздо сильнее ее самой. Зверь, сидящий внутри Артёма, почувствовал страх и отступил, чем тут же воспользовался он сам:

– А потому что зенки свои нужно разлеплять хоть иногда! – заорал он, – не видишь что ли, что покрышка лежит на асфальте? Я ее просто так положил сюда что ли? Нарожают идиотов! Давай убирай своё ведро! И запомни, что это моё место!

– Прошу прощения, не хотел вас расстроить, – кивнул человек и направился к своей машине.

Припарковав свой автомобиль, Артём зашагал домой, чувствуя огромное облегчение. Кажется, его внутренний зверь был побежден. Решив проверить это, в лифте он нажал кнопку этажа соседа и постучал в его дверь. Через минуту дверь приоткрылась и из-за нее показалась уже знакомая напуганная половина лица.

– Завтра выходной, – сказал Артём, – услышу перфоратор – приду и разобью тебе лицо, понял, идиота кусок?

Испуганная половина лица соседа улыбнулась и наружу выглянуло целое лицо.

– Да иди ты знаешь куда? – разулыбался сосед, – когда захочу, тогда и буду делать ремонт.

– Да иди ты сам, придурок. Я тебя предупредил.

Артём спускался на свой этаж вприпрыжку. Мир снова стал понятным и до боли знакомым. Зверь точно был побежден.

___

Автор - Евгений ЧеширКо.

– Так… Иванов Иван Иванович?

– Ну, допустим, – кивнул тот.

Женщина бросила на него тяжелый взгляд исподлобья. Она так долго работала здесь, что однотипные шуточки «прихожан» вызывали у нее лишь зуд и острое желание драться. Почесав локоть, она снова уставилась в паспорт, одновременно нажав несколько кнопок на клавиатуре компьютера.

– Так… Дата рождения?

– Там написано, – буркнул он и закинул ногу на ногу.

– Я знаю, что там написано. Я у вас спрашиваю. Дата вашего рождения?

Женщина почесала другой локоть и сжала кулак. Он, конечно же, мог за секунду превратить эту женщину в горстку дымящегося пепла. Или в жабу. Или даже в какой-нибудь пузатый глиняный горшок – сил у него было достаточно, не хватало лишь одного – права на использование волшебства в сторону обычных людей. Это каралось жестокими санкциями со стороны Магического Ордена, к которому он принадлежал. Не хватало еще под старость оказаться в тюрьме с приговором в двести лет заключения.

– Семнадцатое апреля тысяча девятьсот шестьдесят второго года, – скрипнув зубами, произнес волшебник.

– Вот так-то лучше, – хмыкнула женщина и застучала пальцами по клавиатуре, – давайте трудовую.

– Трудовую… что? – не понял волшебник.

– Трудовую книжку, – снова зачесалась женщина.

Он снова щелкнул пальцами и с натянутой улыбкой протянул ей потрепанную книжку.

– Последнее место работы? – раскрыв документ, произнесла она, вперившись взглядом в довольное лицо волшебника.

– ООО «Газсвязьинфо». Должность – инженер. Стаж на последнем месте – четырнадцать лет. Начальника звали Игорем Федоровичем. Его бабушку – Зинаидой Прокофьевной, она родилась где-то на Урале, а потом переехала на Дальний Восток, где встретила своего будущего мужа – Игната, дедушку Игоря Федоровича. На первом свидании он…

– Достаточно, – стальным голосом обрубила женщина рассказ волшебника и почесала коленку, а затем снова застучала по кнопкам.

– Индивидуальный номер налогоплательщика помните?

Волшебник уже привычным жестом материализовал нужный документ под столом и аккуратно положил его на стол.

– Может, вы мне сразу скажете, какие документы еще нужны? А то мы как будто в дурака подкидного играем – вы мне уже девять валетов подкинули, а я все отбиваюсь и отбиваюсь…

– А вы хотели бы сыграть в поддавки? Вы пришли оформлять пенсию, – на этом слове она подняла руку и указала пальцем куда-то вверх. Волшебник внимательно осмотрел потолок, но не заметил там ничего особенного, кроме мухи, с интересом наблюдавшей сверху за этой эпическо-бюрократической битвой, – пенсию, а не дедушкин гараж.

Так себе метафора, но чего еще можно ожидать от этой служительницы культа поклонников ревматизма и рассады? Волшебник, конечно же, не относил себя ни к первым, ни ко вторым, хотя его возраст уже давно перевалил за полторы сотни, но пенсия есть пенсия, а деньги никогда лишними не бывают. Кодексы всех магических орденов мира строго запрещают и осуждают фальшивомонетничество, хотя и допускают использование поддельных документов для коммуникаций с обычными людьми и их организациями – а как иначе, не будешь же втолковывать каждому чиновнику, что рожденные в девятнадцатом веке тоже имеют право на социальное обеспечение? И как им объяснить, что имена волшебников всегда меняются после получения следующего уровня волшебства? Так паспортов не напасешься…

– Справка из налоговой об отсутствии задолженностей, – нанесла очередной удар женщина за столом. Впрочем, он легко его парировал, тут же протянув ей листок, который выудил из-под стола.

Женщина прищурилась и слегка поморщилась. Удар пришелся в молоко. Волшебник же лишь благородно улыбнулся, наслаждаясь своей маленькой победой, но стараясь не показывать этого. Женщина стукнула по кнопкам клавиатуры, а затем нанесла удар исподтишка:

– Военный билет.

– Пожалуйста.

– Диплом или свидетельство об образовании.

Щелк. Вот и диплом готов. Студенты могут о таком только мечтать. Впрочем, студенты только и могут, что мечтать. На то они и студенты. Женщина же разошлась не на шутку. Ее лицо покрылось багровыми пятнами, на лбу выступил пот, чесались уже даже пальцы ног.

– Справка о заработной плате за шестьдесят месяцев подряд до две тысячи второго года, – нанесла она сокрушительный удар прямо в сердце волшебника.

Тот на секунду замешкался, но через мгновение на столе появились несколько листов, соединенных скрепкой. Женщина медленно разогнула скрепку двумя пальцами и бросила ее в урну позади волшебника. Тот не обернулся, пытаясь выдержать ее пристальный взгляд, но по звуку понял, что она попала в цель. Снова постучав по клавиатуре, она опять уставилась в глаза просителя. На этот раз это длилось слишком долго. Волшебник отвел взгляд и заерзал на стуле.

– Что-то не так?

– Все отлично, – расплылась она в жуткой ухмылке, – остался всего один маленький момент и ваша пенсия будет оформлена.

– Я вас слушаю.

– СНИЛС. Мне нужен ваш СНИЛС.

– СНИЛС?

– Да-да. СНИЛС.

– СНИЛС… Это… – он почесал затылок и снова заерзал, – СНИЛС – это… Можете расшифровать?

– А я и сама не знаю, как он расшифровывается, – зашипела она, как анаконда, обвивающая свою добычу, – СНИЛС давайте.

– А как он выглядит?

– Зелененький такой, в паспорте всегда лежит, а у вас в паспорте его нет. Давайте СНИЛС-с-с-с-с-с…

– Зелененький…

Волшебник побледенел. Он щелкал пальцами, пытаясь материализовать в них этот загадочный СНИЛС, но в руках появлялись то зеленые картонные футбольные карточки, то зеленые листы формата А4, то просто листья деревьев или кочаны капусты. Сложно наколдовать то, о чем не имеешь ни малейшего представления. Если бы она хотя бы расшифровала эту аббревиатуру…

– Ну что? – уже откровенно издеваясь над волшебником, рассмеялась женщина.

– У меня только вот… – он протянул ей зеленый лист лопуха, – но это же не СНИЛС?

– Нет, дружок, это не СНИЛС, – она с победным видом откинулась на спинку своего стула и закинула руки за голову, – ты думал, я тебя не раскушу? Я таких как ты на завтрак без хлеба ем. Из какого ты ордена?

– Меча и Хризантемы, – вздохнул волшебник и виновато опустил голову, уставившись на ворох зеленых предметов под столом.

– Меча и Хризантемы, – ухмыльнулась она, – а ведешь себя как будто ты из ордена Палки и Подорожника. Ты думал, что сможешь меня обхитрить? Это еще никому не удавалось, дружок. Иди работай.

– Да сколько можно? – вспылил волшебник, – мне уже сто шестьдесят! Дайте отдохнуть хоть немного, пожить для себя!

– Ничего не знаю. Выход на пенсию для волшебников-мужчин с двухсот шестидесяти пяти. Приходи через сто пять лет. Можно даже без СНИЛС. Может, их к тому времени уже отменят.

Он вышел на улицу и сделал несколько неуверенных шагов. Злость вдруг накатила на него волной. Теперь настала его очередь чесать локоть. Его, заслуженного мага ордена Меча и Хризантемы, отбрила какая-то прохиндейка! Да где это видано?

Он развернулся к зданию и воздел руки к небу. Да пошли к черту все эти правила! Такое унижение должно быть отмщено. Между пальцами заискрились знакомые электрические разряды, тепло потянулось от кончиков пальцев вниз по рукам, уже стал слышен треск формирующегося убийственного разряда, но в этот момент окно на втором этаже открылось и из него высунулась уже знакомая ему физиономия.

– Разрешение на снос здания можете получить в администрации города, но сначала посетите министерство строительства, кадастровую палату, экологическую экспертизу, водоканал, электросети и к газовикам зайдите тоже. Для каждой организации отдельный пакет документов. Удачи!

Физиономия исчезла, окно закрылось, а волшебнику стало грустно и страшно. Он опустил руки, плюнул себе под ноги и побрел домой. Орден Бюрократов во все времена считался самым могущественным и непобедимым. Сегодня он в этом убедился лично.

___

Автор - Евгений ЧеширКо.

Включив подсветку зеркала, он открыл кран и наклонился над раковиной. Холодная вода расслабляла, но не давала успокоения. Он набирал воду в ладони и как-то инстинктивно пытался втереть ее в лицо, будто бы загнать под кожу, чтобы она осталась там навсегда. Капли стекали по щекам, подбородку и падали вниз. Вода, подумал он, преодолела такой путь, чтобы я просто протер ею свое лицо. Сейчас она потечет куда-то по грязным трубам, смешается там со всякими нечистотами, станет грязной и вонючей, так и не выполнив свою миссию – она никого не напоит – ни человека, ни животное, ни даже растение, не подарит жизнь, не станет частью жизни, она просто стечет по моему потному лицу и все. Но у нее будет второй шанс, в отличие от меня. Ее очистят от грязи, она снова попадет в землю и когда-нибудь она попробует снова. Я тоже попаду в землю, но есть один нюанс. Да, нет повода жалеть воду. Он включил напор посильнее и снова принялся втирать воду в лицо.

Умывшись, он выпрямился и посмотрел на себя в зеркало. Когда сорокалетний мужик смотрит на себя в зеркало, чаще всего он планирует увидеть в отражении сорокалетнего мужика. Ладно, иногда тридцативосьмилетнего, а иногда и сорокадвухлетнего, но это максимальный разброс. Сейчас же на него из зеркала смотрел совсем молодой парень. Не старше двадцати пяти на вид.

– Вот это я умылся… – прошептал он, поймав себя на мысли, что нужно было это сделать раньше, лет десять назад.

– Привет, – улыбнулся парень из зеркала.

– Ну, привет, – поздоровался он, – а в чем… в чем прикол?

Мозг судорожно перебирал варианты объяснения этой ситуации, пытаясь рационально и логически выстроить цепочку событий, которые привели бы к такому исходу. Почему-то самой правдоподобной ему показалась версия отравленной воды. Возможно, какое-то вещество попало в трубопровод, а он так сильно умывался и вот…

– Придумываешь объяснение? – усмехнулся парень из зеркала, – это в твоем стиле. Не узнаешь меня?

Он вгляделся в лицо отражения. Лицо парня, которое сразу показалось ему совсем незнакомым, вдруг обрело знакомые черты, а потом и вовсе…

– Да ладно, – махнул он рукой, – не может быть.

– Можешь не верить, но вот как-то так, – пожал плечами парень, – можешь выбежать из ванной и побежать жаловаться жене, а можем и поговорить. Кстати, как там она?

– Не знаю. Сидит и дуется, наверное. Ничего нового.

– Слышал, она постоянно жалуется на то, что выходила замуж за другого человека? Она за меня выходила замуж.

– Я уже понял, – кивнул он и оперся руками на раковину. Несколько секунд он молча смотрел на себя молодого, будто вспоминая ушедшие годы, затем вздохнул, – ну и дурак же ты. Сразу не догнал, что тебя ждет?

– Не меня, а тебя.

– А, ну да. Это все меняет. Безответственная молодежь, – продолжил он с легкой усмешкой, – наворотят дел, а взрослые потом разруливают. Не стыдно тебе?

– Стыдно? Почему мне должно быть стыдно?

– Да вспомни себя! Ну… точнее – посмотри на себя. Ты же недавно женился, да? Ни гроша в кармане, оборванец без целей в жизни. Решил поиграть во взрослого? У тебя ни жилья, ни машины, ни нормальной работы. Навешал ей лапши на уши, а она и повелась. Ты знаешь, что такое ответственность?

– Я знаю, что такое любовь.

– Ой, что ты там знаешь… – скривился он, – знает он… Любовь – это и есть ответственность, между прочим. А не эти твои разговорчики под луной. Что ты там знаешь о настоящей любви, сгусток гормонов?

– Я знаю, что такое любовь, – повторил парень, сделав ударение на слове «я», – ты всегда смеешься надо мной при других – молодой был, глупый и все такое. А что происходит, когда остаешься наедине с собой? Кого ты вспоминаешь? Светку? Ой, простите, Светлану Викторовну из отдела маркетинга? Может, Анастасию из фитнес-клуба? Нет, ты вспоминаешь Машку из девятого «Б» – мою первую любовь, ты думаешь о Вере из летнего лагеря. Я их любил, я! Не ты! Кого ты вообще любил после меня? И жену свою люблю я, а ты – нет. Ты разучился это делать. Только и можешь, что посмеиваться надо мной. Ну да, ты же взрослый, а я – мелкий, тупой… А ты на самом деле не взрослый, ты старый и черствый, вот ты кто.

Парень положил руки на оправу зеркала, вбивая эти слова прямо ему в лицо. Он даже немного растерялся от такого напора, но тут же взял себя в руки:

– А так и есть. Ты молодой и глупый. Да, пусть так. Пусть ты умеешь любить, но у тебя же в голове пусто, как ты не поймешь? Ты идеалист, ты думаешь, что все будет так всегда – что вы будете всю жизнь ходить за ручку и бегать босиком под дождем. А хрен там. Ипотека, – он стал загибать пальцы, – работа, дом, дети, быт – у тебя всего этого нет, ты просто не знаешь, что это такое. Только и можешь, что мечтать о небесных кренделях.

– А, вот куда ты решил съехать, – зло ухмыльнулся парень, – тогда теперь послушай меня. Я учился для того, чтобы у тебя была работа, чтобы тебе дали ипотеку и чтобы ты мог завести детей и прокормить их. Я, понимаешь? Я могу решить квадратное уравнение, я знаю, что такое математическая, мать ее, функция, я могу найти площадь гребаного треугольника, круга и круга в треугольнике. Я умнее тебя. Ты же деградант! Ты учишься только вкладки «инкогнито» в браузере переключать и смешные рилсы лайкать. Чему ты научился после того, как перестал быть мной?

– Ну ты тоже не перегибай, – покачал он головой, – я развиваюсь в своей сфере. Да и что мне твои функции и треугольники? Могу тебе честно сказать, что они мне пока еще ни разу не пригодились. Не это главное в жизни.

– А что главное? Ну-ка, скажи-ка мне, о мудрый старец.

– Главное?

– Да, что главное?

Он провел рукой по подбородку, затем почесал затылок, несколько раз зачем-то включил и выключил воду в кране.

– Главное? – переспросил он, чтобы потянуть время, – Ну… главное – это стабильность. Да, стабильность. Чтобы дети были сыты, чтобы крыша над головой, чтобы с женой все было хорошо. Стабильность, да.

– И всё? – парень в зеркале приподнял бровь.

– А что ещё?

– Я не знаю. Я тебя спрашиваю. Ты же сорок лет прожил, не я.

– Я ответил.

– И что, стабильность твоя делает тебя счастливым? Давай по-честному. Ты счастлив?

Он молчал.

– Счастлив ли я? – глухо повторил он, – ну…

– Гну. Счастлив или нет?

Молчание затянулось. Он и правда не знал ответа на этот простой вопрос. Иногда ему казалось, что да – счастлив, но ведь были и те ночи, когда он лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок, пытаясь понять, каким образом он оказался в этой точке своей жизни, как он сюда пришел, а главное – зачем?

– Понимаешь, наверное, взрослые не умеют быть счастливыми. Такими как…

Он осекся и бросил быстрый взгляд на парня. Тот улыбался, скрестив руки на груди.

– …как я. Да, ты прав, чего ты испугался? Ты никогда не будешь таким счастливым как я. А я счастлив. Я умею любить, умею радоваться жизни, умею брать, чтоб они провалились, интегралы – ты даже это разучился делать. Я учусь, люблю и развиваюсь, а ты – деградируешь, ненавидишь и не одупляешь, что происходит. И ты меня еще будешь учить чему-то, старый?

Он снова машинально открыл и закрыл кран. Тонкая струйка воды исчезла, но капли продолжили падать в раковину.

– У тебя кран течет, Мистер Стабильность, – кивнул парень, – или это тоже часть твоего плана? Если течет, так пусть течет стабильно, да?

Он не стал спорить. Вместо этого он присел на край ванны и вздохнул. Что он может сказать этому пацану? Что он может противопоставить его доводам и как он может переубедить его в своих? Два разных мира, два разных мировоззрения и каждое по-своему истинно.

– Знаешь, я скучаю по тебе, – наконец, сказал он.

– А я нет, – оскалился парень в улыбке.

Даже «пятерка» еще на месте, подумал он, разглядывая ровный ряд зубов отражения. И грыжи, наверное, еще нет. А ведь он действительно счастливый человек. То есть, не он… Не он, а я когда-то.

– Зачем ты пришел?

– Помочь тебе, дураку.

– Как?

– Вот это другой разговор, – кивнул парень и присел на край ванны со своей стороны, – пойми, твоя жизнь меня не волнует. Твоя жизнь – твое дело. Хочешь быть унылым мудаком без целей, радостей и мечты – будь им. Но она, – он кивнул на дверь, – в этом не виновата. Я ее выбрал, не ты. Тебе она просто досталась. Впрочем, как и все остальное, но речь не об этом. Речь о ней. У вас же дети, дружище! Это что-то да значит. Кстати, они на меня похожи?

– На тебя нет, на меня похожи.

– А, ну да, ну да, – усмехнулся парень, – такие же нудные и унылые? Ладно, теперь слушай меня…

Он вышел из ванной. Жена сидела в комнате на краю кровати и смотрела в окно. Он помялся, зачем-то оглянулся на приоткрытую дверь ванной, переступил с ноги на ногу. Это было глупо и по-детски, но другого оружия у него не было. Он переступил порог комнаты и сказал:

– Голубям нельзя хлеб.

– Что? – полуобернулась она.

– Голубям нельзя есть хлеб. Он раздувается в их желудках, а потом они лопаются как воздушные шарики. Просто разлетаются на маленькие кусочки и перышки. Специально обученные люди утром ходят по улицам, собирают эти раздутые колобки хлеба, разогревают их в микроволновке и продают в пекарнях. Голубям нельзя хлеб.

Она обернулась, нахмурилась. Несколько секунд пристально смотрела на своего мужа. Перед ней стоял тот самый двадцатилетний парень, который когда-то подошел к ней в парке и начал знакомство именно с этой дурацкой истории. Она тогда так ему и сказала: «Дурак». А затем рассмеялась.

Он подошел к ней, присел рядом на кровать и взял за руку, а затем заглянул в глаза. В красные, с прожилками лопнувших сосудов от постоянного недосыпа, уставшие, с морщинками в уголках. Где-то там, очень глубоко, просыпалась двадцатилетняя веселая и беззаботная девушка, которая хихикала над лопнувшими голубями. Её губы дрогнули, сжались, потом расслабились, и она улыбнулась. Слабо, неуверенно, но искренне – так, как не улыбалась, кажется, целую вечность. А затем тихо, почти шёпотом, сказала:

– Дурак.

– И ты за него вышла замуж, – кивнул он, – ну не дура?

Она засмеялась, громко, запрокинув голову, как тогда – в прошлой жизни. Стены этой квартиры давно не слышали такого искреннего и веселого смеха. Парень, выглядывающий из зеркала сквозь приоткрытую дверь ванной, удовлетворенно кивнул и растворился в темноте.

Вода все еще капала из текущего крана, но двоим не было до нее никакого дела. У воды и так был второй шанс, а у них он только что появился.

___

Автор - Евгений ЧеширКо.