0 просмотренных постов скрыто
Падение во тьму: Хрупкий свет, обращенный в пепел
Нежное сердце, исцеляющие руки и мир, слишком слепой, чтобы это понять. Эта оригинальная дарк-фолк баллада рассказывает трагическую историю невинной души, сломленной черной неблагодарностью тех самых людей, которым она искренне пыталась помочь. Когда страх и цинизм пускают корни, как невероятно легко оказывается растоптать самый чистый свет. Сможет ли доброта выжить в мире, который отвечает на сострадание безжалостной жестокостью? 🥀✨
Показать полностью
Мальчик с пальчик
Сказка Вятской губернии(ныне Кировской области) собранная сказочником Зелениным в его сборнике "Великорусские сказки Вятской губернии"
(Ничего себе не присваиваю)
На берегу реки жил рыбак со своей женой. Рыбы ловилось не мало, и жили они въ достатке; одно только ихъ печалило: сколько не рождалось детей, все умирали до года.
Раз старик ловил рыбу, а старуха стала щепать лучину, чтобы сварить к ужину уху; поворотив полено, она косарëм отсекла мизинчик на левой руке. Поплакала от боли, да делать нечего, завернула пальчик в кудельку, положила в горшочек и поставила на печку, чтоб засушить, а после похоронить с собой.
Прошло дня три. Как вдруг за ужином старик со старухой слышат: кто-то пищит тоненьким-претоненьким голоском. Обыскали по всей избе, ничего не нашли. Погасили огонь, легли спать на полати, слышатъ: опять пищить кто-то и близко так. Тут старуха вспомнила про свой отрубленный пальчик, бросилась на печь, схватила горшочек, а старику велела вздуть огня. Открыла горшочек, а тут вместо сухого пальчика лежитъ маленький мальчик, хорошенький прехорошенькй, и улыбается старикамъ и протягиваетъ им рученьки. Не взвидели света от радости старики и всю ночь пролюбовались на мальчика.
Мальчик стал расти, и крепкий был, и толковый, со стариками ласковый, только ростом Бог его не наделил: так и остался мальчикомъ с пальчик. Любил онъ ездить с отцом на рыбатство и, когда отец брал его с собой, всегда была удача. Наряжали старики мальчика в шëлковую рубашку и плисовые шаровары, ничего не жалели для мальчика.
Старикъ сделал ему лодочку, выкрасил еë белой краской, а вëсельцы красной; и катался на этой лодочке мальчик по целым дням. Одно только наказывали старики мальчику: «не езди, сынок, на три версты вверхъ по реке: на другой берегъ: там живëт баба-Яга, она тебя съест».
Забыл раз мальчик завет стариков, да и любо ему было, поднявшись вверх по теченю, пустить лодку, а самому растянуться вдоль по лодочке. Поднялся и увидель на другом берегу избушку; стояла она въ саду, а у ворот сада на цепи медведь. Вылез мальчик из лодочки, подошëл тихонько к саду с боку и увидал в саду много яблочек. Захотелось ему сорвать яблочко. Полезъ было чрез решëтку, ла оборвался. Медведь заслышалъ шорох, рванулся на цепи и заревел, а мальчик бросился со всех ног к лодочке, вскочил в неë, отпихнулся веслом от берега и давай поскорее убираться домой. Рëв медведя разбудил старуху бабу-Ягу, она вышла из избы, и увидела только лодочку и в ней мальчика в шëлковой рубашке, но лодка была уже далеко.
На другой день баба-Яга настряпала пирогов и шанег и послала старшую дочь на берег караулить мальчика и приманить его стряпней к берегу. Пришла старшая дочь Яги, села на берегу, а возле себя поставила корзинку со стряпнëй. Видит: плывëт мальчик в лодочке; она и давай его кликать: «мальчик с пальчик, примкнись ты к бережку, скушай пирожок да шанежкну».— «Сыт я, голубушка, по горло, сил не убавилось нисколько; промнусь, не откажусь, а теперь еще вверхъ по речке прокачусь. Жди!» —Ягина дочь мальчика ждала долго, да уморило еë солнышком, она и уснула. Слышит мальчик, что дочь бабы-Яги храпит, как бык; подъехал к берегу, перенëс корзинку в лодочку, а сам с размаху хлесь бабину дочь веслом по жопе; скочил в лодку, оттолкнулся веслом и был таков. Вскочила бабина дочь, почесала, погладила битое место да так и пошла домой. Мать отдула еë кочергой.
На другой день послала Яга со стряпнëй среднюю дочь, но и с той повторилось то же. На третий день пошла младшая дочь Яги, но тоже прозевала мальчика, и ей досталось от матери на калачи.
Наконец, баба-Яга сама отправилась со стряпнëй на берег. Видит: катит мальчик в лодочке, весëлый, румяный, кровь по жилочкам поигрывает. Баба-Яга и говорит: «мальчик с пальчик, притомилась я стряпавши, пошла к зятю на 3убок, да села здесь отдохнуть, соснуть часок; близко к берегу не езди, не бурли воды у берега, дай старухе отдохнуть». — «Ладно, ладно, старая, дрыхни, сколько влезет!» — Укатил мальчик от берега, а старуха храп пустила, только глаз один закрыла, а другимъ все зрила, зрила. Накатался мальчик да и к бережку, слышит храп старухи, смело выскочил из лодки да и шасть к корзинке. Только хочет брать корзинку, а старуха цап его за ручку. Сколь ни бился мальчик, а вырваться не мог. Старуха связала мальчика, вытащила его лодочку на берег и пошла домой; засадила мальчика в голбец.
Всю ночь проплакал мальчик. Не смыкали глаз дома и его старики. Утром баба-Яга призывает дочерей, двух старших посылает в поле лëн полоть, а младшей говоритъ: «истопи ты печь хорошенько, чтобы закладное бревно было калено, и зажарь мальчика, а я поеду к куму-чëрту покататься». — «Ладно, матушка, исполню» отвечает дочь.
Баба-Яга села в ступу, пестом подтыкает, помелом след заметает и умчалась к чëрту. Младшая дочь Яги истопила печь, загребла загнету и кличет мальчика: «мальчик с пальчик, вылазь из голбца, садись на лопату!»— Вылез мальчик из голбца, подходит к печке, садится на лопату, а ноги разшарачил.— «Не так, не так!— говорит ему Ягина дочь:—ты сядь - ручки калачиком и ножки калачиком». — «Сядь-ко сама, поучи-ко меня», говорит мальчик.» — Села Ягина дочь на лопату, сложила руки и ноги калачиком, а мальчик еë и протолкнул в печь, приставил заслон и припëр его кочергой. Побилась, покричала Ягина дочь, да наконец угомонилась.
Мальчик бросился из избы,—не тут-то было, убежать нельзя: кругом избы собаки ходят, а у ворот медведь сторожит. Заплакал мальчик и спрятался в голбец.
Вечером баба-Яга примчалась, пришла в избу, поругала младшую дочь, что та ушла и дверей в избу не затворила. Сама к печке. Смотрит: жаркое хорошее. — «Вишь, вытянулся, большой стал! видно, жар не свой брат!» — говорит. — Вытащила жаркое на стол и давай жрать; мясо ест, а кости бросает на полати.
Сожрала всю дочь, да и лезет на полати: «покататься было, поваляться было на мальчиковых косточках».— «Поваляйся, бл*дь, покатайся бл*дь на дочериных косточках» – отвечает ей тихонько мальчик. — Взяла бабу-Ягу досада, да слезти с полатей не сможет: обожралась, насилу дышит; да тотчас и захрапела. Спит старуха, храпит, вся изба дрожит, а как пëрнет, всю избу передëрнет.
Выспалась. Утром посылает старшую дочь на поле лëн полоть, а средней велит мальчика зажарить; а сама опять поехала к чëрту-куму. Со средней дочерью и со старшей случилось то же, что и с младшей. То же проделала баба-Яга и то же проделал мальчик.
На четвëртый день баба-Яга решила сама зажарить мальчика. Истопила баба печь жарко-на-жарко, кличетъ мальчика: «поди-ка сюда, сорванец!» — Мальчик выскочил из голбца, с ножки на ножку поскакивает, сам хохочетъ. — «Ишь, обрадел! чует, что не сдобровать!» — Мальчик прыгнул на лопату, распялил руки и ноги, сам просится скорее в печь. Попробовала баба-Яга просунуть его в печь, не проходит. Ссадила на пол и говоритъ: «смотри, дурень, как надо садиться!» — Села на лопату, сложила и ноги и руки калачиком; а мальчик этого и ждал. Втолкнул еë в печь, приставил заслон, припëр его кочергой.
Взмолилась тут баба-Яга: «выпусти ты меня, мальчик! ничего тебе не сделаю, а награжу ещë и домой провожу». — «Не верю я тебе! — говорит мальчик: — Если правду говоришь, то скажи, как унять твоих собак и медведя?».—«А в сенках за дверью висит плëтка троехвостка, три раза щелкни, они и убегут в лес за зайцами; а для медведя выпусти бурую корову: он давно голоден, всю сожрëт, а потом и уснëт». — «Если ты не врëшь, то чем ты меня наградишь, коли выпущу?» — «А есть у меня в подполье корчага с золотом, зарыта в завалине: половину отдам тебе; да выпускай скорей: один бок подгорает!».
Мальчик спустился в подполье, нашëл корчагу с золотом, вылез и говорит: «правду ты сказала: нашëл я корчагу, теперь попутно собак унять». — Вышел в сени, снял с гвоздя плëтку троехвостку, щëлкнул три раза; все собаки с лаем-визгом убежали в лес. — «И про собак ты сказала правду», сказал он, воротившись в избу. — «Теперь попытаю медведя покормить».— «Выпусти скорее, задыхаюсь», — молит его баба-Яга: — «прибавлю еще две корчаги с серебром, что под крыльцом зарыты». — «Ладно, — говорит мальчик: — выпущу, как медведя покормлю». — Вышел на двор, отворил хлев; выскочила бурая корова, да прямо за ворота; а медведь не сплошал, да и подгрëб еë под себя и давай с голоду уписывать; всю съелъ, да тут же и растянулся и захрапел.
Воротился мальчик в избу; баба-Яга ни гу-гу; «ишь, сдохла, окаянная! — Ну, теперь и домой пора». — Перетаскал мальчик золото и серебро, сложил в лодочку и поплыл домой.
Как только завидели старики лодочку и в ней мальчика, подняли на радости такой крик, что сбежалась вся деревня, точно на пожар. Забрали старики всë, что было в лодке, сосватали мальчику невесту, сыграли свадьбу и стали жить припеваючи.
Показать полностью
Продолжение поста «И ведь кто то купит это)»7
Ссылку для тех, кому надо оставил в комментах
Чёрный кот собирает хозяйку-ведьму на шабаш
Я наблюдаю из приоткрытого ящика комода.
Это самое удобное место в доме — гнездо из осенних и зимних носков. Натуральная, мягкая шерсть. Лучше любой лежанки.
К тому же, можно смотреть, как хозяйка мечется по комнате.
Она же замечает только глаза, блестящие в полумраке. Если вообще способна что-то заметить — пока бегает от кладовки, увеличенной с помощью незаконной магии пространства, до рюкзака, брошенного на кровати.
Внутрь летит книга заклинаний. Колода карт. Амулеты из птичьих перьев, которые хозяйка сама плетет по вечерам. Эх, стащить бы пёрышко, они так весело летают по комнате... Нет, в другой раз.
Ещё она берёт несколько пузырьков с зельями, целую бутылку красного вина и — амулет из сердолика.
Всего один.
Бью хвостом о стенки тесного ящика. Хозяйка собирается на большой осенний шабаш. Там ждёт и ярмарка, и прыжки через костёр, и посиделки с вином...
Толпа перевозбуждённых ведьм. У кого-то с пальцев точно сорвётся проклятье, и не одно.
Хозяйка убегает в душ, а я вылезаю из ящика. Запрыгиваю на кровать, прохожусь по рюкзаку — перья хрустят внутри, уголок книги упирается в живот. Наконец добираюсь до одежды, которую хозяйка разложила на покрывале.
Ведьмы не носят длинные балахоны, это миф из тех же времён, когда все боялись перейти дорогу чёрному коту вроде меня. Но хозяйка предпочитает тёмные цвета: мягкая толстовка, футболка, носки...
Начинаю с толстовки.
Когда хозяйка возвращается — с зубной щёткой в руках — я уже потрудился на славу. Шерсти на вещах так много, даже куртку можно не надевать. А она, вместо благодарности, хватает меня, капая пастой на макушку.
Не потерплю такого! Вырываюсь из рук и сверкаю глазами из-за шторы.
Хозяйка стонет, бежит за липким роликом, но быстро сдаётся. Ей понадобится три таких, чтобы собрать шерсть с одежды. Да и зачем? Шерсть чёрная, и ткань тоже чёрная.
А если чьё-то случайное проклятье и сорвётся в её сторону — то отлетит от моей защиты, как от брони. Хозяйка ещё спасибо скажет. А может, и нет.
Люди, они такие забывчивые.
157/2026
1/31
Одна из историй, которые я пишу несколько раз в неделю, — для творческой практики и создания контента.
Показать полностью
Ты мне бредишь или нет. Суббота. Финал 1.1
Игнат замолчал. Димон и Анечка боялись дышать. Из трещинок тем временем начал струиться зеленоватый дымок, наполняя комнату запахом крови и озона. Тошнотворное сочетание — Анечка зажала ладонью рот и нос. Димон во все глаза смотрел на глиняный «саркофаг», в котором был запечатан его друг. Ему показалось, что трещинки стали немножечко больше. Повинуясь порыву, он наклонился, чтобы рассмотреть поближе.
— Лучше это не вдыхать, — раздался хриплый голос Игната.
— Че не предупредил-то? — Димон отпрыгнул от стола с телом.
— Вот сейчас сказал, — пожал плечами друг. — Теперь нам остается только ждать, когда тело себя излечит. Ускорить этот процесс нельзя.
— А как мы поймем, что все? — Анечка выглядела спокойной, хоть и бледной, у нее тоже кружилась голова.
— По идее, когда глина осыплется, он должен стать полностью здоровым, как бы вылупиться.
— По идее? — Анечка вопросительно подняла бровь.
— Да, мне тоже хотелось бы гарантий, — Димон ткнул пальцем в направлении стола. — Эта фигня его точно вылечит?
— Должна.
— Офигеть! Отличный ответ. То есть может, да, а может, и нет? — завелся Димон.
— Ну, знаешь, многовато гарантий ты требуешь от человека, который два дня назад узнал о существовании магии и ведьм.
— Я просто хочу быть уверен, что мой друг уйдет отсюда на своих двоих… ногах. Макс, ты как?
— Ар!
— Я тоже в шоке немного от всего этого, — Анечка присела на какой-то квадратный пуфик. — Так сколько нам ждать?
— Не знаю. Пока вся глина не осыплется — так в книге сказано.
— А там не сказано, сколько в среднем, типа минут двадцать или четыре дня?
— Да не знаю я! Никто не знает.
— Ла-адно, подождем, — решил не нагнетать Димон. — Блин, в горле как наждаком прошлись, пить охота.
— Да-да, — засуетился Игнат. — Вам надо восполнить силу чуть-чуть. Я принес.
Игнат на минуту скрылся в основном помещении и вернулся с бутылкой красного вина.
— Мы что, уже отмечаем? — скривилась Анечка.
— Это чтобы силы восполнить, вам пару дней придется восстанавливаться. А это, чтобы вы в обморок не попадали. Гемоглобин и сахар. Я еще сгущенку принес, — Игнат смущенно достал из-за спины мягкую синюю упаковку.
— Прекрасно, — Димон тоже сбегал в основную часть и принес стакан и две чашки. — А нас не пронесет от такого сочетания?
— Понятия не имею, — еще больше смутился Игнат, — будем надеяться, что нет.
Трещины на глине тем временем медленно, но все же заметно расширялись, сама же глина тонкой пылью осыпалась на пол.
— Давайте уйдем пока отсюда, с отходами лучше не контактировать.
— Ну пойдем. А кто-нибудь холодильник здесь видел? Может, еды какой-нибудь найдем? — после вина по телу прошла теплая волна, и Димон понял, что жутко проголодался.
Холодильник они не нашли, но зато смогли получше осмотреться в логове. На подставке у кровати стоял ноутбук, Димон тут же включил его, но ожидаемо наткнулся на пароль.
— Можешь взломать?
— Можно попробовать, но не здесь и не сейчас, — Игнат устало растянулся на кровати. — Да и зачем?
— Чтоб побольше узнать об этой… — Димон покосился на Анечку, рассматривающую книги на полке, — ведьме. Надо же ее прижать!
— Мы тут с конкретной целью. Забираем Макса и валим.
— И че? Пусть она дальше людей жрет?
— Предлагаешь открыть охоту на ведьм? — Анечка обернулась и азартно сверкнула глазами.
— Я бы не связывался, — пробормотал Игнат. — А в тебе говорит отсутствие страха. Завтра об этом подумай.
Анечка прислушалась к себе и залпом выпила остатки вина из чашки.
— Очень классные ощущения, горы готова свернуть.
— Не надейся, все выветрится вместе с заклинанием. Главное — не наворотить дел.
Димон заглянул в потайную комнату.
— А кто-нибудь знает, как окна эти открыть? Там такой дымовал. Ничего не видно.
— Это хорошо, значит, процесс идет.
— А ты ауру можешь видеть? — Анечка присела на кровать рядом с Игнатом.
— Не знаю, не пробовал.
— А ты попробуй!
— Точно не сейчас. Сейчас я устал. А самая сложная часть еще впереди.
Игнат задремал, Анечка и Димон разбрелись по логову, осматривая картины и глиняные сосуды разных форм, которые стояли на полках.
— М-да, делать интерьерные фигульки, будучи бессмертной, — фыркнул Димон.
— А кем она должна работать? Подводником? — дерзкие интонации в голосе девушки звучали все более явно.
— Ну, не знаю…
За бессмысленными разговорами прошло еще около часа. Димон в очередной раз заглянул в потайную комнату и увидел, что дым рассеивается, а на теле больше нет и следа глины, как будто ее кто-то вымыл. Ребята разбудили Игната. Пришло время для самого главного ритуала. Игнат допил остатки вина, немного постоял, спрятав лицо в ладонях, глубоко вдохнул и коротко выдохнул — можно начинать.
Он придирчиво осмотрел тело и согласился с тем, что исцеление завершено. С вороном творилось неладное: он раскачивался на месте, не реагируя на ребят.
— Может, гадости надышался?
— Все возможно, но времени разбираться нет, скоро рассвет, — Игнат протянул руку и резко выдернул большое перо из крыла. Ворон заорал дурным голосом и попытался клюнуть обидчика.
— Скоро рассвет, времени нет, возьми перо и по-ле-те-ли, — напел Димон.
— Шуточки потом, — осадил его Игнат. — Тут у нас всего одна попытка и шансов на успех еще меньше, чем с лечением.
— Молчу, — Димон посерьезнел и отступил в сторону.
Игнат подтачивал маленьким ножом перо, делая его острым.
— Так, сейчас я буду чертить на груди и лбу символы всякие. Ваша задача, во-первых, не мешать, а во-вторых, держать ворона прижатым к телу, желательно к груди. Но судя по его состоянию, он будет сопротивляться.
Ворон сложил крылья и нахохлился.
— В пор-р-рядке!
— Я надеюсь.
Игнат подошел к телу, занес перо над грудью и начал читать заговор, волнообразно меняя интонацию. Примерно через полминуты он резко опустил перо на кожу и провел первую линию — выступили капельки крови. Ворон вдруг раскрыл крылья и закричал на одной ноте. Димон схватил ворона двумя руками и прижал к себе, чтобы тот не вырвался. Игнат продолжал читать заговор, с каждым словом нанося новую линию на тело друга.
Наконец почти вся грудь была покрыта кровью и символами, и Игнат перешел ко лбу, жестом указав Димону на ворона. Димон все понял и придавил бьющуюся птицу к окровавленной груди. Мысли беспорядочно метались: «А вдруг Макс уже сошел с ума? Или это ритуал так действует? А вдруг ничего не выйдет и тогда Макс погибнет прямо сейчас? Получается, они могут лишить его даже тех месяцев, которые он мог бы прожить в теле птицы? А сам Макс чего бы хотел? Да чего тут гадать! И так известно, что Макс был готов на этот риск. Только бы получилось! Только бы он не сошел с ума», — Димон бы скрестил пальцы, но руки его были заняты. Держать птицу становилось все труднее, руки покрылись кровью Макса, а ворон так и норовил выскользнуть. Димон скосил глаза на Игната, тот вырисовывал какие-то круги на коже лба Макса. «М-да, с таким “украшением” придется всю жизнь в кепке ходить, — подумал Димон. — Да пофиг, не проблема. Макс, давай держись!» — мысленно подбадривал он то ли себя, то ли Макса, а может, и вовсе Игната. Главное, чтобы все получилось. Ворон заорал громче и забился, а потом резко обмяк.
Игнат уже закончил царапать узоры на коже и читал заговор, держа пальцы на висках Макса. Димон почувствовал, как по телу птицы прошла судорога, под руками стало очень горячо. Он выронил бесчувственную тушку и начал трясти руками, стараясь остудить ладони. Игнат напряженно всматривался в лицо Макса. Ворон просто лежал на груди в луже крови. Димон замер в странной позе с раскрытыми ладонями. Анечка стояла у стены, сложив руки на груди, и с интересом наблюдала за происходящим. В напряженной тишине прошла минута.
— Так получилось или нет? — первой не выдержала Анечка.
Ее голос «разморозил» остальных, Димон опустил руки. Игнат обошел тело и заглянул Максу в лицо с другой стороны.
— Пока неясно, — Игнат приоткрыл пальцами Максу один глаз — реакции не было. — Вроде, должен был сразу очнуться.
— Значит, не вышло? А с вороном что?
— Может, я его передавил? Он так вырывался.
— Ты что, хочешь сказать, что задушил Максима?
— Да я не специально, он скользкий был…
— Нет времени пререкаться! Берем тело и уходим при любом раскладе. Сейчас солнце встанет.
Все одновременно повернулись к окну — из-за горизонта показался первый луч. Логово и вправду было выбрано очень удачно, первый же свет проник в комнату и упал на распростертое тело. Макс дернулся, из горла вырвался хриплый сип.
— Кажется, получилось! Макс, ты нас слышишь?
— Неважно, хватаем, как есть, и валим. У нас минут двадцать, пока она доберется до…
— Ошибаешься, милый мальчик, — голос Славы, как гром среди ясного неба, обрушился на ребят и на мгновенье пригвоздил их к местам, где они стояли. — Вот что значит неопытность. Она-то и губит новичков, — Слава откровенно глумилась над их беспомощностью.
— Не от заката до рассвета, а от восхода до заката. Луны. Все завязано на луну, глупые дети. На что вы надеялись? Без силы, без опыта…
— Ты ничего нам не сделаешь! — начал говорить Димон.
Слава сделала пас в его сторону, и он замолчал.
— Ошибаешься. Сделаю, — Слава широко улыбнулась.
— Отпусти их!
Игнат начал поднимать руки в каком-то защитном жесте, но Слава просто отмахнулась, и тот безвольно уронил руки.
— Ты пытаешься торговаться? Со мной? Ах-ха-а-а! — она стала похожа на одержимую. — Спасибо, что привел их сюда. Молодые, здоровые, полные энергии и сил. М-м-м… А ведь я никогда не брала чужую искру. Интересно, каково это?
— Ты не посмеешь!
— Я передам от вас привет старой Ньюте. На что она рассчитывала, посылая вас сюда?
Макс на столе снова застонал, зашевелился и попытался сесть, но у него не вышло.
— О-о! А ты молодец! Не думала, что этот ритуал вправду работает. Буду знать, — Слава снова засмеялась, будто пьяная. — А знаешь, я тебя отблагодарю за это.
— Как?
— Ка-ак? Я покажу тебе, как забирать частички души твоих друзей. Я не буду усыплять вас, вы все сами увидите. Это будет увлекательно! Один за другим, один за другим… Ты увидишь, как из них по капле утекает жизнь, пока не останешься последним. Ты особенный, тебя можно приберечь на потом. Самый лакомый кусочек можно приберечь.
— Ты не можешь! Мы — не жертвы, — крикнула Анечка.
— Прийти сюда — все равно что шагнуть с моста. Вы знали, чем рискуете. Правила соблюдены. Я — в своем праве! — Слава опять залилась смехом.
— Рыжая тварь! Да пошла ты! — закричала Анечка и швырнула в ведьму каким-то глиняным горшком с орнаментом по кругу.
Горшок попал ведьме в плечо и упал на пол, расколовшись на три одинаковые части. Из горшка полезли щупальца черного дыма. Ведьма, пошатнувшаяся от удара, выровнялась и злобно закричала.
— Кто тебе разрешал портить чужие вещи? Что ты наделала?!
— Пусть оно сожрет тебя, тварь! — Анечка хотела схватить еще один горшок, но ее руки после паса ведьмы повисли плетьми.
— Глупая девчонка! Оно не может причинить мне вреда!
Ведьма протянула руку, позволяя дымному щупальцу кольцами обвиться вокруг предплечья. Черный дым поднялся выше и раздулся над головой ведьмы, как капюшон кобры с очертаниями черепа. От демона несло холодом и металлом.
— А вот ты-ы-ы сделала кое-что очень нехорошее — ты выпустила Сабнак. Придется отдать тебя ему. Ты еще пожалеешь об этом много-много раз… Ты будешь умолять, чтобы тебя забрала я, когда будешь гнить заживо. Ах-ха-ха-ха…
Димон хотел броситься на помощь Анечке, заслонить ее собой, но его ноги приросли к полу. Ведьма снова захохотала. Ее смех прервал звучный голос Игната.
— Прими нашу жертву, Сабнак! Прими эту чистую деву, наполненную силой! Прими нашу жертву! Повторяйте!
— Прими нашу жертву! — хором повторили ничего непонимающие Димон и Анечка.
— Наивный! Он ничего не сможет мне сде… — окончание фразы потонуло в диком визге ведьмы, черные кольца сжались вокруг нее, поднялись и сдавили ее шею и тело.
В воздухе отчетливо запахло тухлятиной — Анечка зажала нос, Димон скривился.
— Ты сняла защиту перед очищением, дура! Самоуверенность губит даже опытных ведьм!
Игнат сошел с места, где его удерживала сила Славы. Ребята тоже почувствовали, что их больше ничто не держит. Крик ведьмы въедался в мозг и рвал перепонки.
— Ты можешь это прекратить? — попытался перекричать ведьму Димон.
— Нет! Я не умею делать сдерживающие сосуды!
— Ну хоть что-нибудь! Мы сейчас оглохнем! — Анечка зажимала уши, пытаясь локтем прикрыть нос, — запах гниения становился нестерпимым.
Игнат схватил книгу и стал перелистывать ее, морщась и вжимая голову в плечи.
— Я не знаю! Тут такого нет, только вызов! Точно! Вызов!
Игнат бросил книгу прямо на пол и побежал мимо корчащейся ведьмы в основную часть помещения. Вернулся через тридцать секунд, которые показались ребятам вечностью, с кусочком мела и просто очертил круг вокруг ведьмы и демона. Как только он это сделал, сразу стало тихо.
— Что это было?
Все обернулись к столу — Макс, весь перемазанный собственной кровью, сидел на краю стола и расширенными от ужаса глазами смотрел на корчащуюся ведьму в круге.
— Давай уйдем отсюда, мы все тебе объясним.
Димон и Игнат подхватили Макса под руки с двух сторон и потащили к выходу.
— А где моя одежда? — спросил Макс.
До друзей дошло, что Макс полностью обнажен.
— Сейчас все будет, — Анечка порылась на кронштейне с одеждой Славы и выудила бежевый спортивный костюм. — Надевай. До дома босиком доедешь, ничего страшного. Уходим!
— Уходим, — поддержали остальные.
Макс с помощью друзей облачился в трико, и ребята покинули негостеприимное логово.
Пока спускались в лифте, Игнат рылся в своей сумке, которую он не забыл прихватить. Достал баночку с «маской незаметности» и нанес ее на окровавленный лоб Макса.
— Не щиплет?
— Нет. Что это?
— Все потом. Главное — убраться отсюда.
— А что с демоном? Он эту тварь дожрет и дальше пойдет гулять по городу? — спросил Димон, все еще впечатленный увиденным.
— Ну... — замялся Игнат, — хорошо бы его, конечно, запечатать.
Лифт открыл створки, опустившись на первый этаж. Друзья вывалили гурьбой на улицу. Прохожих в такой ранний час не было, но Игнат на всякий случай подновил всем «маску незаметности». Растрепанные, заляпанные глиной и кровью на перевес с еще более окровавленным босым приятелем в женских легинсах… Встреться им какой-нибудь ранний собачник — с ума бы сошел…
— Как все прошло? — раздался спокойный голос откуда-то со стороны.
— Здравствуйте, Ньюта. Я предполагал, что вы придете, — сказал Игнат.
— Я вижу, у тебя все отлично получилось, кукольник.
— Не называйте меня так.
— У тебя может быть большое и очень до-олгое будущее.
— Нет уж. Одно такое «будущее» только что оборвалось у нас на глазах. Ее там Сабнак доедает. Вы сможете его нейтрализовать?
— Хм… Как вы смогли?
— Смелость, смекалка и холодный расчет, — сказал Игнат.
— У тебя могло бы…
— Извините. Мы очень устали. Я вам завтра все занесу… или на днях.
Ньюта посмотрела вслед удаляющейся компании, покачала головой, вздохнула и вошла в дом.
— Опять, что ли, ученика взять? Надоела эта поликлиника…
Эпилог
Солнечные лучи припекали спину. Друзья шли по грунтовке от станции к дачному поселку. Димон и Игнат несли пакеты с мясом для шашлыка и прочими вкусностями. Анечка героически тащила какой-то цветок в горшке — подарок Светлане Олеговне, не доверяя его никому. Макс шел налегке, иногда спотыкаясь на ровном месте.
— …и потом Анечка ка-а-ак запустит в нее этим горшком! — эмоционально пересказывал Димон события в логове ведьмы, которые Макс пропустил. — А из горшка какой-то дым попер. Слава смеется, как помешанная, говорит: «Вам всем капец». И тут Игнат внезапно заорал че-то типа: «Сатана, прими мою жертву!» И мы за ним повторили. Ну этот дым ведьму и сожрал! А мы тебя схватили и свалили оттуда, пока не стало поздно.
— Не Сатана, а Сабнак, — поправил Игнат.
— Игнат, а все-таки, почему демон ее сожрал, а не нас? Это же ее демон был, — Анечка поудобнее перехватила горшок с цветком и заглянула Игнату в лицо.
В последние три дня он практически не появлялся, пропадая у бабы Нюты, и теперь наконец появилась возможность прояснить некоторые моменты.
— Потому что мы указали ему жертву.
— А че сразу так не сделал тогда? Я там чуть кирпичный завод не открыл, пока она распиналась! Гы-ы. И я не понял: ну сказал ты ему «приятного аппетита», с чего ему тебя слушать?
— Сразу я не мог, не знал имени.
— Ты можешь нормально объяснить? — возмутились ребята.
— Ну, смотрите, — сдался Игнат. — Чтобы указать демону жертву, нужно знать его имя. Она назвала имя, и я решил этим воспользоваться. Хотя сам удивился, что сработало. Только на ее ошибке прокатило.
— А почему он ее сожрал? Она же ведьма.
— О какой ты ошибке?
— А как это сработало без заклинания?
Ребята завалили Игната вопросами.
— Заклинания и всякие пентаграммы нужны, чтобы демона призвать или заставить делать что-то конкретное. В нашей ситуации демон сразу был в наличии, так что я просто предложил ему жертву, пока Слава не опомнилась. Она же проходила очищение, сняла с себя всю защиту, наверное, планировала сразу как вернется все восстановить, но мы помешали.
— А чего она тогда так спокойно с демоном держалась? Я б на ее месте бросился защиту накладывать, защита + 80, хп + 100, гы-ы, — Димон начал валять дурака.
— Она... думаю, она просто забыла, что защиты нет. Вы же видели, она вела себя как сумасшедшая. Это сила в ней бурлила, как пьяная была, чувствовала себя всесильной, вот и…
— Пала жертвой собственного тщеславия, — подсказала Анечка.
— Типа того, — согласился Игнат. — Далеко еще, Макс? Еле тащишься уже.
Макс и правда спотыкался все чаще, он еще не полностью восстановил силы после событий последних дней.
— Да пришли уже, вон наш дом, — Макс ткнул пальцем в направлении следующего участка.
— Отлично. О, нас встречают! — Димон указал на бегущего по забору белого котенка.
— Здравствуйте, Светлана Олеговна, — вежливо поздоровалась Анечка с выглянувшей на звуки их голосов мамой Макса.
— Ой, здравствуйте, ребята! Ну, заходите скорее! — женщина суетливо открыла калитку и с благодарностями и причитаниями приняла от Анечки цветок. — Какой красивый, его у крыльца высажу. Спасибо большое.
— Привет, мам! — Макс понял, что очень соскучился, не обеспокоен, как обычно, а просто соскучился по родному человеку. — Как ты тут?
— Я? Хорошо... — почему-то смутилась Светлана Олеговна. — Вы заходите-заходите. Виталий Семенович за домом уже мангал разжег, там все готово…
— Что за Виталий Семенович? — удивился Макс. — Новые соседи?
— Ну, понимаешь… — еще больше смутилась мама, — он мне помог Бяшу выбрать. Так и познакомились. Он тоже вдовец. И я… и мы… Сыночек, ты не осуждай меня, я просто… мы подружились.
— Мама! — радостно улыбнулся Макс. — Да я же только рад за тебя! Встречайтесь, сколько вам нравится.
— Ой, сынок, я так боялась тебе сказать… — Светлана Олеговна совсем раскраснелась. — Переживала, как ты отреагируешь… Что я... живу дальше… без папы… — женщина на несколько секунд закрыла лицо руками, сдерживая слезы.
Макс понял, что тяжесть, которая давила на него последние три года, ушла. Наконец-то мама начала новую жизнь. Теперь за нее можно не волноваться. Как же хорошо на даче! Спокойно.
— Ну пойдемте знакомиться, — повела Светлана Олеговна ребят на задний двор. — Я ему много про вас рассказывала и про вашу группу…
— У меня только один вопрос, — вклинился Димон.
— Какой? — обернулась Светлана Олеговна.
— Почему вы кота бараном назвали? — Димон указал на догоняющего их тощего белого котенка, совсем не похожего на тучного барана.
— Ме-е-е, — неожиданно низким утробным мявом ответил ему маленький Бяша.
Ребята покатились со смеху.
Показать полностью
Ты мне бредишь или нет. Суббота. Финал 1
Стрелки часов уже перевалили за двенадцать, но Димон еще не вышел из дома. Несмотря на то, что он встал в семь утра, все никак не мог собраться: то начинал перебирать вещи, то копался в интернете, то просто зависал на месте, пустым взглядом устремляясь в одну точку. Уснул он тоже поздно, до двух часов ворочался, лениво переругиваясь с Максом. Всему виной — вчерашний инцидент с Анечкой. А вдруг она обиделась? А вдруг она уйдет из группы теперь? Может, она теперь вообще не появится и сегодня тоже не придет? Нет, сегодня она обязательно придет, ради Макса, Анечка друга не бросит ни за что. Тем более она обещала, обещания она держит всегда.
— Пор-ра! — уже в третий раз поторопил Макс, он тоже нервничал, но больше из-за предстоящей ночи.
«Дурак. Как можно так облажаться? Надо идти», — Димон мучительно долго шнуровал и перешнуровывал кроссовки, искал куртку, рюкзак, потом резко кинулся в комнату.
— Надо рюкзак зашить, ты его весь когтями изорвал! — оправдывался он перед Максом.
— Пор-ра! Др-рузья ждут! — ворон легонько клюнул Димона.
Друзья… Когда группа сформировалась два с половиной года назад, парни решили между собой, что никто к вокалистке не подкатывает, от таких отношений одни проблемы. И вот, пожалуйста. Так хорошо дружили! Что на него нашло?
— Дур-р-рак! Пор-ра! Ка-ар-р!
— Да не ори ты! — Димон все же взял швейный набор и сунул в рюкзак, подумал, что на базе зашьет или Анечку попросит.
Нет! Не попросит. Как с ней вообще теперь разговаривать?
— Может, извиниться и попросить все забыть?
— Саш-ш-ша!
— Ты прав, это тупо, — Димон наконец-то вышел из квартиры и пошел на остановку самым длинным путем. — А что тогда?
— А-ар-р!
— Да, наверное, стоит сначала спросить у нее, что она думает об этом?
— Дур-р-рак! Пор-ра!
— Да иду я, иду! — Димон ускорил шаг. — Или сделать вид, что ничего не было?
— Нет автобус! Такси!
— Блин, совсем забыл, что с тобой в транспорте не уехать.
— Саш-ша!
— Да чего ты психуешь-то? — Димон остановился и достал телефон, чтобы вызвать машину. — Сам бы не нервничал на моем месте?
Ворон вместо ответа просто взлетел и начал кружить над Димоном. Димон с тоской смотрел на его полет.
— Лучше бы я в птицу превратился…
Такси приехало слишком быстро, Димон обреченно залез на заднее сиденье и погрузился в раздумья: «Что же делать? Как все не испортить? Что ей сказать, а главное, как?»
Когда машина остановилась у бизнес-центра, Димон все еще не был готов. Он двадцать минут топтался у входа в подвал, пока ворон не начал больно клевать ему ухо.
— Ла-адно! Заходим.
«Да что же я так нервничаю? Что она, не человек, что ли? Она тоже все прекрасно понимает. А как понимает? Может, как-нибудь не так понимает? А как надо?» — Сейчас Димон понимал только одно: он сам запутался и уже ничего не понимает.
— Так, заходим. Смотрим на реакцию, дальше по ситуации. Да?
— Дур-р-рак!
— Знаешь что? Иди-ка ты…
— Саш-ш-ша!
Димон глубоко вдохнул и шагнул в подвал, как будто с обрыва.
Репбаза за утро преобразилась. Все инструменты и оборудование были компактно сложены в дальнем углу. Ковер скатан и тоже убран, на полу стояли три газовые горелки, на них была водружена огромная кастрюля литров на двадцать, из нее шел тонкий дымок с запахом мяты и чего-то острого. Игнат стоял у стола и что-то размешивал в кастрюле поменьше, по виду это напоминало соус, но запах стоял мерзкий. Анечки не было. Димон почувствовал облегчение или наоборот: «А почему ее нет? Она все-таки обиделась?»
— Ты че, столовую ограбил? — Димон кивнул на кастрюлю. — Я такие только в школьной столовке видел, гы-ы.
«Спросить про девушку или нет? Как спросить ненавязчиво?» — думал Димон.
— А где все?
«Ты идиот? — думал про себя Димон. — Все как раз здесь, нет только ее».
— Ан-нечка проспала, что ли? Или передумала в этом участвовать?
«Хоть бы да, хоть бы да!» — Димон мысленно скрестил пальцы.
— Иди сюда, — позвал Игнат, не отрываясь от помешивания «соуса». — Смотри, вот так плавно мешаешь, не переставая, против часовой стрелки. Понял? Не останавливаясь! Аккуратно сейчас ложку перехвати у меня, чтоб не сбить ритм.
Игнат чуть отодвинулся от стола, давая Димону возможность подойти ближе. Димон перехватил ложку и продолжил мешать варево вместо Игната.
— Она в хозяйственный пошла, за канистрами.
— За чем? — не понял Димон.
— Не отвлекайся, мешай!
Димон послушно продолжил вращать деревянную ложку, наблюдая за Игнатом. Игнат тем временем подошел к большой кастрюле и начал сосредоточенно крошить туда какой-то пучок высушенных трав. Постепенно дымок, поднимающийся от отвара, начинал менять цвет с белого на зеленоватый, запах при этом не изменился. Докрошив пучок, Игнат взял книгу и начал читать над кастрюлей какое-то заклинание. Слов было не разобрать, но голос звучал как будто волнами, то усиливаясь, то понижаясь. Димону стало не по себе, он поискал глазами Макса. Ворон сидел в углу с инструментами на пюпитре, замерев как статуя, кажется, даже не моргал.
Анечка тихонько прокралась в подвал и застыла посреди помещения, держа пакеты с какими-то банками на вытянутых руках. Игнат продолжал бубнить свою абракадабру, а вокалистка так и стояла в неудобной позе, не издавая ни звука, руки уже начинали подрагивать. Димон, забыв про все свои треволнения, повернулся к ней и одними губами спросил:
— Что происходит?
— Тс-с, — еле слышно шикнула на него Анечка.
Димон, все еще недоумевая, отвернулся к вареву.
Через минуту Игнат дочитал свой заговор, наклонился и еще раз внимательно осмотрел булькающую в кастрюле массу. Дымок к тому времени стал полностью зеленым. Удовлетворенно кивнув, он наконец повернулся и увидел Анечку, из последних сил держащую руки на весу.
— О! Ты чего молчишь?
— Я боялась, что ты собьешься и придется все заново начинать, — девушка с облегчением брякнула пакеты на пол. — Нашла легкие металлические по пять литров. Только у них крышка не фиксируется.
Игнат достал из пакета бидон и внимательно осмотрел его внутреннюю поверхность.
— Да, подходит. Ты молодец. А крышки примотаем чем-нибудь.
— Вы чего тут устроили? — не утерпел Димон. — Мы за квасом пойдем? В 1986 год? Или что?
— Это для отвара, не в кастрюле же его везти, — пояснил Игнат.
— Куда везти? В логово?! — Димон вспомнил, что вчера так и не поговорил с Анечкой о безумной идее Игната. — Ты совсем обалдел?!
— Игнат прав, — вмешалась девушка. — Лучше лечить его там.
— У ведьмы под носом?! — Димон начал заводиться.
Игнат аккуратно перехватил у него ложку, чтобы не испортить то, что варилось в маленькой кастрюльке.
— Вы совсем ку-ку, что ли? Пришли, схватили тело, ушли. Все! Быстро и безопасно!
— Дима, Игнат мне все объяснил, — Анечка просяще сложила руки, пытаясь успокоить его. — Ну ты сам подумай, он там еще жив, хоть и не... совсем в себе. Как мы его повезем? А если мы что-то повредим?
— Он там и так весь переломанный.
— А если усугубим? — очень точный, хоть и риторический вопрос задала Анечка. — Ты пойми, там она как-то поддерживает в нем жизнь, но у нас-то ничего такого нет.
— Нам может понадобиться что-то незапланированное, — добавил Игнат. — магазины по ночам не работают, до Ньюты далеко, а в логове точно все есть.
— Мы подкараулим, когда она уйдет, и сразу зайдем. У нас будет минимум семь часов. Мы все успеем, — продолжала Анечка. — И быстрее оттуда уберемся, если Максим на ногах будет.
— А вот это — не факт. Возможно, он будет не в себе какое-то время. Не могу сказать. Ньюта тоже очень мало про это знает.
— Макс, ты как там? — Димон подошел к ворону. — Молчишь чего-то, с утра разговорчивым был.
— Ньюта! Почему?
— Кстати, да, ты чего старую ведьму так странно называешь? — поддержал Димон вопрос друга.
— Нормально называю, имя такое. Это сейчас она для простоты бабой Нютой представляется.
— Странное имя, — Анечка пожала плечами. — Я думала, мы тезки.
— Это имя даже в ее времена было редким, — начал объяснять Игнат. — Пронизывающая ветер или стремящаяся за ветром — что-то такое. Она упоминала, я не особо запоминал. Лучше Макс пусть расскажет, как он перенес переселение. Сразу в себя пришел или нет?
— Чуть-чуть ср-р-разу! — немного подумав, ответил ворон. — Кр-рылья после!
— Я так понял, что голова сразу соображала, а к телу пришлось привыкать?
— Да!
— Возможно, обратно даже легче будет, — удовлетворенно резюмировал новоиспеченный колдун.
Он перехватил у Димона ложку и еще пару минут мешал постепенно густеющую вонючую массу, внимательно вглядываясь в водоворот, создаваемый движением. После отложил ложку, из кастрюли сразу же повалил густой пар, ровным, словно нарисованным, столбом поднимаясь к потолку. Димон с Анечкой рты разинули от такого зрелища. Даже ворон прискакал поближе и с любопытством повернул голову. Игнат достал откуда-то короткую бурую свечу, зажег ее от горелки и потушил газ. Держа свечу так, чтобы огонь был на уровне края кастрюли, он посмотрел на столб пара через огонь и произнес несколько непонятных слов, после чего резко дунул, погасив свечу и сбивая дыханием пар. Пар мгновенно рассеялся, а в кастрюльке осталась пастообразная бурая субстанция без всякого запаха. Удовлетворенно кивнув, Игнат отставил кастрюлю на край стола и повернулся, столкнувшись взглядом с друзьями.
— Вы чего?
— Мы чего? Это ты тут колдуешь что-то непонятное! Лично я жду, когда курицу в жертву приносить будем. Гы-ы. А страшные черные балахоны выдавать будут или надо было свой принести? А? — Димон пытался справиться с удивлением от увиденного.
— Он шутит, — Анечка успокаивающе погладила Димона по предплечью.
Димон вздрогнул, но не отстранился, хотя выглядело это и вправду как-то… странно.
— Поберегите энергию, вам еще делиться ею с… телом.
— Это будет больно? — осторожно спросила девушка.
— Не должно, хотя я сам не знаю, не пробовал еще.
— Ну теперь я спокоен, — Димон плюхнулся на диван. — Наша миссия — в надежных опытных руках!
— Хочешь сам заняться? — огрызнулся Игнат.
— Спокойно! — гаркнул ворон. — Жив! Хор-рошо! Молодцы!
— Во, слушай Макса! — Игнат благодарно улыбнулся. — Так, отвар будет еще пару часов готовиться, пока можно отдохнуть.
— А потом?
— Потом перельем его в бидоны, дождемся вечера и поедем на место, — Игнат начал перекладывать пасту из маленькой кастрюльки в стеклянную баночку из-под крема.
— А это что?
— А это… «маска незаметности»… — Игнат заметно смутился. — Ну, чтобы мы внимания меньше привлекали.
— Шапка-невидимка, что ли?
— Типа того.
Ребята приготовили кофе, расселись на диване и принялись расспрашивать Игната обо всем, что он узнал от бабы Нюты. Игнат сначала отвечал неохотно, но потом втянулся в разговор и время до вечера пролетело незаметно.
* * *
Компания затаилась в кустах метрах в пятидесяти от логова и выжидала, когда ведьма покинет его. Анечка сидела на сумке-тележке с глиной, вокруг нее были расставлены бидоны с отваром, на одном из них, мрачно нахохлившись, сидел ворон. Димон держал большую сумку, смотрел на девушку и мучительно придумывал, что сказать. Такого с ним раньше небывало, обычно шуточки и истории сами лились из его рта, но теперь он не мог подобрать слов, чтобы начать разговор. Игнат наблюдал за выходами из здания, повернувшись спиной к ребятам и, казалось, не проявлял никаких признаков волнения. Димон вздохнул, переступил с ноги на ногу, посмотрел на часы.
— Ну где она там? Восьмой час уже, — Димон нетерпеливо почесал лоб. — Ты же сказал, от заката начинается.
— Не чеши, сотрешь маску, — взволнованно прошептала Анечка.
У каждого из друзей поперек лба над самыми бровями была нарисована бурая полоса. По словам Игната, это должно было сделать их неприметными для окружающих, практически отвести глаза людям. Димон, конечно, скептически отнесся к этому раскрасу, заявив, что городской камуфляж выглядит иначе. Однако после того, как таксист три раза проигнорировал просьбу открыть багажник, согласился с действенностью пасты. Когда ребята разгружались на месте и тащили все свои вещи в ближайшие кусты, прохожие так же не реагировали на них. Один мужчина даже наткнулся на Игната, но ничего не сказал и пошел дальше, как будто ничего не случилось. Ворону маски не осталось, так как Игнат сомневался, что на нем эта маска будет работать, да и защитные чары перед важным ритуалом были ни к чему.
— Пока не видно, — не поворачиваясь, сообщил Игнат. — Скоро должна выйти. Солнце почти село.
— Может, она уже ушла, и мы только теряем время? — Димону надоело напряженное ожидание. — Пусть Макс слетает и заглянет в окно.
— Нет, — запротестовала Анечка. — А если она его увидит?
— И что? Думаешь, узнает?
— А вдруг?
— Вдруг бывает только...
— Ш-ш-ш! — Игнат присел и одними губами произнес. — Она идет.
Все напряженно замерли. Игнат сквозь листву наблюдал, как Слава в белом льняном платье вышла из бокового входа и направилась в сторону леса. Выждав для верности несколько минут, ребята вышли из своего укрытия и потащили свой скарб к дому.
— Слушай, а они вещи тоже не видят? — Димон кивнул на спешащую домой семью, которая проходила по двору. — Или тележка как бы сама по себе катится?
— Мы не невидимки. Просто мы и наши действия вне сферы их восприятия до тех пор, пока мы сами не начнем привлекать чье-нибудь внимание. Такой выборочный игнор.
— Угу, понятно, — кивнул Димон, но на самом деле все равно не понял.
Игнат направился к боковому входу, дверь была прикрыта, но не заперта. Друзья зашли внутрь и оказались у грузового лифта. Рядом с лифтом виднелась дверь в подъезд, куда Димон заходил с главного входа. С этой стороны дверь была забита доской.
— О, там табличка висела, что грузовой не работает, — вспомнил Димон.
— Сомневаюсь, — Игнат нажал на кнопку и створки грузового лифта открылись.
Грузовой лифт оказался просторным, и кнопка четвертого этажа в нем присутствовала.
— А почему в другом лифте только три кнопки? — удивился Димон.
— Думаю, в нем тоже четыре, просто на последней стоит знак невнимания, как на двери, — Игнат нажал на кнопку четвертого этажа, и лифт поехал.
— Какой знак? — заинтересовалась Анечка.
— А вы не видели? На дверном косяке были символы. Димон в прошлый раз даже не подошел к этой двери, да?
— Э-э-э, ну да, я вроде пошел… а потом решил через основной вход пойти, — припомнил Димон, — а потом че-то забылось как-то.
— Она отсеивает нежелательных гостей.
— Могла бы просто на замок запереть, — пожала плечами Анечка. — Зачем такие сложности?
— Другие жильцы могли начать возмущаться из-за постоянно неработающего грузового лифта, а так — про него все забыли.
— Целый дом?
— Ну да.
— Ты так просто об этом рассуждаешь…
На четвертом этаже на площадке были три двери. Одна вела на крышу, другая — на лестницу, а третья, судя по всему, в логово. Она была заперта на замок.
— Пф-ф... а эту заперла. Женская логика... — начал Димон, но, взглянув на Анечку, осекся и замолчал.
— Ничего, сейчас откроем, — Игнат осмотрел дверь и замок.
— Ты можешь открыть дверь заклинанием? — поразилась Анечка.
— Ага, «монтировка» называется, — Игнат достал названный инструмент из сумки, которая все еще болталась на плече Димона.
— А я-то думаю, че мне так в бок тыкает? Э-э-э… ты чего, хочешь дверь сломать?
— Угу, — Игнат примерился и начал аккуратно отжимать дверь.
— Так она же вернется и заметит, что дверь вскрывали! — поддержала Димона Анечка.
— А она и так заметит. Мы же у нее тело Макса украдем. Думаю, дверь ее будет волновать в последнюю очередь.
Дверь с треском приоткрылась и ребята смогли зайти внутрь. Перед глазами предстало просторное помещение, больше похожее на обычную мастерскую художника: на стенах висели картины, напоминающие те, что ребята уже видели на сайте; вдоль стены теснились стеллажи, заваленные красками, банками с кистями, какими-то заляпанными тряпками; напротив окна, а точнее, полностью стеклянной стены, стоял мольберт с готовой картиной. Помещение заполняли последние лучи скрывающегося за горизонтом солнца.
— Выглядит очень… обычно, — разочарованно протянул Димон.
— А ты рассчитывал на котлы с куриными лапами и черного говорящего кота?
— Ну нет, но…
— Давайте вон там посмотрим, — Анечка указала на большую ширму, разделяющую помещение.
Ребята послушно пошли за ней. За ширмой обнаружилась большая кровать с балдахином, стоящая изножьем к окну, кронштейн с одеждой и столик с зеркалом, заваленный всякими баночками и тюбиками. Справа виднелась дверь. Димон заглянул и обнаружил за ней ванную комнату, тоже совершенно обычную.
— Так… Может, мы ошиблись? Что же делать? Зачем тянули до последнего дня? Что теперь будет? — начала паниковать Анечка.
— Не ошиблись, — упрямо проговорил Игнат.
— Тут негде спрятаться, — Димон развел руками. — Все ж на виду! Под кроватью она его держит, что ли?
Димон наклонился и на всякий случай заглянул под кровать, но не обнаружил там ничего, кроме пыли. Ворон перелетел через ширму и уселся на кронштейн.
— Р-р-рядом! — он заметно нервничал, щелкал клювом и держал крылья в полусложенном состоянии, как будто вот-вот взлетит. — Р-р-рядом!
Игнат подошел и отодвинул стойку с вешалками, за ней была обычная стена. Тогда он заглянул за туалетный столик.
— Ага, вот вход!
Он потянул за еле заметный выступ и отодвинул фальшпанель в сторону — им открылась еще одна небольшая комната, она была продолжением основного помещения с окном во всю стену.
— Ах! Это Максим! Он живой?! — Анечка первая бросилась к телу, лежащему на массажном столе посреди комнаты.
— Твою ж ... — ругнулся Димон, не ожидая, что все настолько плохо.
Обнаженное тело друга выглядело истощенным: на груди — огромный бурый кровоподтек, нога была явно сломана, лицо разбито, на руках — множество ссадин, несколько пальцев, кажется, тоже были сломаны. К вене на одной руке тянулась трубочка капельницы.
— Это что? Она его усыпляет?
— Нет, это глюкоза с обезболом, наверное, — Игнат показал на мешок с прозрачной жидкостью. — Все! За работу! Времени мало.
Димон и Анечка растерянно замерли посреди комнаты.
— Тащите глину и отвар! — скомандовал Игнат. — Да не сюда! В ванную! Там смешаем.
Димон сначала пытался отковыривать куски глины и кидать их на дно ванны, но потом, решив облегчить себе задачу, просто вывалил весь мешок целиком и стал отдирать пластиковый пакет с огромного куска. Анечка тем временем распечатывала бидоны с отваром по одному и поливала глину.
— Че-то не перемешивается, — пропыхтел Димон, пытаясь размять глину с отваром.
— Сейчас поможем, — зловеще ухмыльнулся Игнат, заходя в ванную с монтировкой.
Дело пошло веселее. Игнат отколупывал от общей массы небольшие куски, а ребята разминали их в отваре. Через сорок минут ванна была наполнена коричнево-бурой жижей самого отвратительного вида, но Игнат выглядел довольным.
— Теперь слушайте меня внимательно. Вы будете приносить мне глину без задержек. Возьмите миски и мастихины, зачерпывайте ими, главное, без пауз. Я начинаю покрывать тело глиной и читать заговор, отвлекаться во время обряда нельзя. Понимаете?
— А что такое мастихин?
— Это такой маленький мастерок, — пояснил Игнат, выразительно глядя на друга. — Удобно наносить будет, кстати. Тоже возьму. Так, дальше слушайте. Когда я покрою все тело, надо будет поделиться силой. Я все сделаю сам, вам просто нужно стать вокруг тела, протянуть руки над ним и... не мешать. Понятно?
— Ну мы ж не дебилы! Чего заладил?!
— Вы все запомнили? Если есть вопросы, задавайте сейчас, потом я не смогу ответить, иначе ничего не сработает.
— Как мы кругом станем? Нас же двое, — сказал Димон.
— А ты уверен, что ты не... — Игнат глубоко вдохнул, взяв себя в руки. — Станете по обе стороны стола. Если что, я подвину. Еще вопросы?
— Мне страшно, — всхлипнула Анечка.
Игнат резко обхватил рукой ее затылок, заглянул ей в глаза и произнес несколько фраз какой-то рифмованной тарабарщины.
— Все, в ближайшие сутки никакого страха. Постарайся не прыгнуть с парашютом за это время, неуязвимости это не дает.
— Чему тебя еще эта старуха научила? — Димон ошарашенно отступил на пару шагов от друга.
— Это не она, я в книге вычитал, — Игнат был с виду спокоен, но чувствовалось, что у него внутри все натянуто струной, и ребятам передалась его напряженная собранность. — Ну че, погнали?! Расколдуем нашего спящего красавца.
Работа закипела: Димон нагребал глиняную массу в миски, Анечка, стараясь ступать бесшумно, относила наполненные миски Игнату и возвращалась с пустыми. Димон увидел, как девушка бледнела с каждым подходом, и шепотом предложил поменяться ролями, она без раздумий согласилась. Димон понес жижу в комнату с телом. Игнат монотонно бормотал какие-то непонятные слова, согнувшись над столом, он повернул тело на бок и мастихином наносил глину на спину. Димон увидел, что позвоночник неестественно изгибается под кожей. Во время очередной замены опустевшей миски на полную он заметил, что Игнат наносит глину не абы как, а будто рисуя какой-то узор. Вернувшись с новой миской, Димон стал наблюдать за работой новоиспеченного колдуна — ритм речитатива совпадал с движениями рук. Димон залип, наблюдая за этим, у него закружилась голова. Очнулся он, лишь когда Анечка беззвучно дернула его за руку, уводя из комнаты.
— Меня как будто накачали чем-то, — растерянно прошептал Димон, когда они оказались в ванной, — аж унесся куда-то мысленно.
— Старайся не смотреть на его руки и вообще не слушать. Миски поменял и ушел сразу, — также тихо ответила ему Анечка.
— Спасибо, что выручила, — Димон неловко дернулся обнять подругу, но остановился на полпути и просто дружески похлопал по плечу.
— Да не за что, — смутилась девушка и тоже сделала какой-то неловкий жест — то ли махнув рукой, то ли потянувшись навстречу Димону. — Все, иди, отнеси глину.
Димон следовал советам подруги, не смотрел на работу Игната и не слушал, менял миски и старался поскорее убраться. Постепенно тело Макса покрывалось глиной. Удивительно, но она не стекала, хотя и не выглядела затвердевшей, как будто превращалась в желе. Ворон с самого начала сидел рядом с головой Макса, прижавшись к ней, и не издавал никаких звуков, казалось, впал в состояние прострации.
Неизвестно, сколько прошло времени, но в конце концов глина закончилась. Димон с Анечкой тихо вошли в комнату и стали по разные стороны тела, стараясь не смотреть на глиняную куклу, которую сейчас напоминал их друг. Ворон сидел поодаль, бесшумно вертя головой и напряженно вглядываясь в действия Игната. Все также монотонно читая свои заклинания, он нанес последние капли глины на лицо Макса, потом выпрямился, стал у изголовья и протянул руки ребятам, они каким-то образом без слов поняли, что от них требуется. Димон протянул руку над телом и переплел свои пальцы с пальцами Анечки, свободные руки они протянули Игнату. Тот положил свои ладони под их ладони снизу, указательным и безымянным пальцем касаясь запястья. Как только это произошло, голос Игната стал громче и как будто требовательней. Димон почувствовал, что по руке течет что-то холодное. Судя по тому, как вздрогнула Анечка, она почувствовала то же самое. Игнат сжал их руки чуть сильнее, ощущение холодной воды усиливалось. У Димона закружилась голова, он на секунду прикрыл глаза, а когда открыл, увидел, что глина на теле Макса начинает застывать и сохнуть прямо на глазах, начиная от головы и довольно быстро двигаясь к ногам. Голос Игната отдавался в ушах, Димону казалось, что он почти понимает его слова. Димон еле стоял, головокружение усиливалось, и тут он почувствовал, как будто мыльный пузырь лопнул на его запястье, после этого ощущение потока холодной воды резко исчезло. Глиняная корка на теле друга начала покрываться сетью мелких трещинок, трещинки также бежали от головы к ногам, но намного быстрее. Игнат отпустил руки друзей, и ребята отступили на шаг от стола. Димон видел, как трещинки добежали до кончиков пальцев ног, Игнат читал все громче и требовательнее, пока наконец не хлестнул последней фразой, понятной любому в этой комнате:
— Подчинись моей воле! Да будет так!
Показать полностью