kanjoprod

kanjoprod

лига ТАРДИС в действии
Пикабушник
поставил 4416 плюсов и 57 минусов
отредактировал 13 постов
проголосовал за 26 редактирований
12К рейтинг 100 подписчиков 594 комментария 67 постов 48 в горячем
11

Смерч или нет? (Сургут, 26.06.2022)

Увидел, видимо, образование смерча. В Сургуте это частое явление - почти каждый год происходит. Огромным он, конечно, в итоге не стал (но стал внушительным!) и "втянулся" обратно, но выглядит внушающе. Впрочем, может я реально в глаза долблюсь

13

Майкл Чендлер нокаутировал Тони Фергюсона. Нокаут года в UFC?

В первом раунде Фергюсон отправил соперника в нокдаун, однако пропустил тейкдаун и вторую половину отрезка забрал Чендлер. Развязка наступила на первых секундах второго раунда, когда Майкл пробил фронт-киком точно в челюсть Фергюсону, отправив Тони в глухой нокаут.

19

Интересный факт

50% поверхности Земли находится выше красной линии

Интересный факт Юмор, Карты, Земля
262

Стылая вода

Я работаю системщиком в ИНБЮМ — институт биологии южных морей. Это в Крыму, Севастополь.

У нас там аквариум ну и какая-никакая наука. Будет лето — приезжайте :3 Зимой у нас немного штормит.

В отделе месяц назад был ДР одного из сотрудников, я практически не бухал, а вот «старая гвардия» была уже на бровях. К девяти вечера мы остались вдвоём с Тровичем — старым мужиком, который проработал в институте тыщу лет. Как всегда началось его нытьё, что говнюки развалили великую страну и теперь все нищие. Он по молодости побывал во всех океанах, двигал науку. А сейчас у него только радиоточка дома и плесень в углах. Можно понять — за страну обидно, да и за себя тоже.

Мы болтали около часа, вместе с ним раздавили оставшуюся водку. Начали уже собираться, он пнул ногой ворох старых бумаг и сказал, что, несмотря на всё, мы пока ещё ничерта не знаем о том, что есть в море.

Они были в Атлантике и делали заборы воды и фитопланктона с разных «горизонтов». Забор воды делается довольно просто — с корабля спускают на тросе свинцовую чушку на пару километров. Потом по этому кабель-тросу скользит «заборщик» и с нужных уровней берёт пробы воды и планктона. Но одним утром прибор вверх не ушёл.

Заборщик обратно не шёл, что-то держало его. Списали всё на поломку механизма и начали выбирать несущий кабель. Друг Тровича стоял на лебёдке и смотрел, как мокрый кабель наматывается на барабан. Он смолил сигарету и периодически трогал рукой подшипники — не перегрелись ли. Выбирать длиннющий кабель — занятие не самое увлекательное. Следующим должен был заступать Трович.

На полутора километрах кабель был оборван. За такое на суше по голове не погладят: куда вы, блядь, смотрели? Где карты глубин? Покажите курс! И т. д. Выговоры, разбор полётов, научник сказал, что он скорее повесится, чем заполнит с первого раза все бланки правильно. Из трюма достали ещё одину бухту кабеля, и прибор начал опять уходить в Глубину. Прошло два дня. Заметили, что судовой врач, вечно ленивый и слоняющийся без дела, стал сторониться людей. К завтраку он не появлялся. Корабль — не город и скрыть любую новость тут трудно.

Оказалось, что в лазарете отдыхают 3 человека с кормовой бригады, те самые, что обслуживали и меняли кабель-трос для спуска нового прибора. И им хреново.

На следующий день была воистину роскошная хавка — камбуз готовил от пуза. Только вечером кок сказал, что он по приказу капитана освободил одну из камер морозилки. Трович был в команде добровольцев, что таскала завёрнутые в брезент и полиэтилен трупы в морозилку. На судне уже знали, что народ подхватил заразу, которую вынес с глубины оборванный кабель.

После — всю корму вокруг лебёдки, лазарет и часть кают пролили формалином и антисептиками. Холодильные камеры включили на максимум, а корабль пошёл обратно, так и не закончив замеры.

Через пару дней в морозилку отнесли медика. У всех одни симптомы — начинали гнить прямо жиьём. Ткани практически растворялись. До Севастополя дошла 1/3 экипажа.

Что это было — хрен его знает. Как встали на рейд, «Наука» и вояки начали промерять и просвечивать судно. Тровича, как и весь оставшийся в живых экипаж, затаскали по военным госпиталям и до того накачали таблетками, что кожа у него сейчас белая как мел и похожа на слущивающуюся краску.

Капитана бросили на север. Замполит через месяц нажрался и якобы сгорел у себя в кровати. Сам корабль — сдали в морзавод на переоснащение, сорвав всё до стальной обшивки. Потом разговоры с особистами, подписки и жизнь при институте. В море его больше не выпускали.

В глазах у Тровича стылая вода — последний переход из Атлантики похоже дался ему нелегко.

Источник: Мракопедия

Показать полностью
67

Капающая вода

В кабинет зашел мужчина лет тридцати с растрепанными волосами и бегающими глазами, одетый в клетчатую рубашку и штаны. Он растерянно осмотрелся и сел на кресло, стоявшее рядом со столом, за которым сидел я.

- Я боюсь капающей воды, - сказал он, испуганно посмотрев на раковину у стены, где в данный момент ничего не капало.

- Хорошо, - спокойно ответил я. - А почему вы ее боитесь?

- Потому что эти звуки привлекают их, - тихо ответил он и со страхом оглянулся.

- Кого вы имеете ввиду?

- Я расскажу вам... И вы поймете, - чуть ли не шепотом сказал он. Я сидел и внимательно слушал. Он начал свою историю:

- Все началось одной ночью. Я проснулся в своей одинокой квартире и услышал, как где-то капает вода... Кап... Кап... Кап, - он делал секундные паузы во время демонстрации этих звуков, а я сидел и с невозмутимым лицом слушал его. Он продолжал:

- Я встал, вышел в коридор и понял, что звуки идут из кухни. Зайдя туда, я увидел, что из крана капает вода. Я закрыл кран плотнее и отправился спать. Но не успел ко мне прийти сон, как я опять услышал эти раздражающие звуки, - он ненадолго перестал говорить и со страхом посмотрел на раковину в кабинете. - Я собрался уже снова встать и пойти туда, но тут мне пришло сообщение от друга, который жил в доме напротив.

Он написал мне: "Если ты хочешь меня напугать, то тебе нужно придумать что-нибудь получше."

Я ничего не понял и спросил его: "О чем ты говоришь вообще?"

Друг ответил мне: "Хватит стоять возле окна на кухне и пялиться на меня. Это не страшно, а глупо."

Тогда я встал, подошел к окну в своей комнате и посветил ему фонариком телефона. После этого он написал мне: "Черт, я вижу, как ты мне светишь, но на твоей кухне кто-то есть! И сейчас он отошел от окна и куда-то отправился!"

В тот момент мне показалось, что я что-то слышу со стороны кухни, но я не мог разобрать что именно. Эти капающие звуки не давали мне прислушаться и постоянно отвлекали...

Я написал другу, что если я не буду ему отвечать больше 5 минут, то он должен будет вызвать полицию. Он согласился, и я медленно пошел на кухню.

Когда я оказался там, то никого не обнаружил, но... Я заметил, что ни на кухне, ни в ванной ничего не капало, а эти звуки откуда-то шли...

Он замолчал и испуганно смотрел на меня. Спустя минуту я спросил:

- И где вы нашли источник этих звуков?

- В том-то и дело! Я его не нашел! - он в который раз со страхом посмотрел на раковину. - Если верить моему слуху, то звуки исходили откуда-то из кухни, поэтому я решил там все осмотреть. Но в этот момент в квартире отключился свет...

После этих слов он опять замолчал и просто сидел, смотря в одну точку. Но спустя пару секунд вдруг вскочил и закричал:

- Закройте кран! - вместе с креслом он отодвинулся и прижался в стене, с ужасом глядя на раковину. - Закройте чертов кран!

Я даже не обратил внимания на тихие капающие звуки и, наверное, не заметил бы их, если б он так не среагировал.

- Не волнуйтесь, сейчас я закрою, - спокойно сказал я и пошел в сторону раковины. Когда я закрыл кран плотнее, он перестал капать, а мужчина перестал паниковать, но все еще с большим страхом смотрел на раковину. Я сел на свое место и обратился к нему:

- Все хорошо, бояться нечего. Если так подумать, то это просто маленькие падающие частички воды... И все.

- Нет, - шепотом сказал он, помотав головой. - Может это и вода, но... Звуки... Они их привлекают... И они приходят...

- А вы давно стали замечать, что их привлекают эти звуки? Ведь за свою жизнь вы, вероятно, не раз их слышали.

- Только недавно... - он посмотрел по сторонам и на потолок. - Раньше такого не было.

- Как вы можете описать этих существ, которые... приходят, услышав эти звуки. Какие они?

- Я не могу сказать, - в глазах мужчины вспыхнул страх, а руки начали навязчиво перебирать пальцами. - Потому что у них нет какого-то определенного внешнего вида...

Он был сильно напуган, но все же сделал попытку слабо улыбнуться, сказав мне:

- Но я уверяю вас, если они будут рядом, вы точно это поймете.

- Вы часто их встречали? - спросил я, наблюдая, как он мотал ногой из стороны в сторону.

- Даже слишком... Я расскажу вам об одном случае, - мужчина закрыл глаза, наверное, вспоминая все произошедшие с ним события... Ну или события, произошедшие в его голове. Просидев так около минуты, он вздохнул и наконец начал:

- Той ночью я остался ночевать у своего друга. Когда мы закончили смотреть матч, друг отправился в другую комнату и устроился на диване, сказав мне располагаться на кровати. Я долго не мог уснуть, лежал, ворочался и в один момент... Кап... Кап... Кап... Снова эти звуки. Они раздавались не из ванной или кухни, а из комнаты, где был друг. Вспомнив, что это не к добру, я испугался, но пошел посмотреть, что там, - он сделал глубокий вдох. - Добравшись до другой комнаты, я хотел было открыть дверь, но у меня за спиной раздался голос:

- Привет, ты что тут ходишь?

Это был голос моего друга, но он звучал как-то странно. Я обернулся и увидел его силуэт в темноте. Он стоял посреди коридора, слегка наклонив голову на бок... Стоял и смотрел на меня.

- Там что-то капает, - ответил ему я. - Нужно проверить...

Тут я вспомнил, что не видел и не слышал, как он выходил из своей комнаты.

- Не волнуйся, это с потолка, - сказал он мне. Интонация его голоса была очень странная и неестественная... Как будто это были отдельные слова, а не фраза и не предложение...

- Значит надо сообщить соседям сверху, что они нас топят, - сказал я ему, начав сильно бояться. Мой друг все также стоял, не двигаясь, и ответил:

- Не надо... Они тебя уже не услышат... - а потом он, как рванул... Нет... Стоп!

Мужчина замолчал, а затем, подняв указательный палец вверх, сказал:

- Я лучше расскажу про другой случай встречи с этими существами! Тогда будет понятнее!

Устало вздохнув, я не стал просить его рассказать каждую из его бредовых историй до конца, а лишь спокойно ответил:

- Хорошо, рассказывайте.

- Значит, дело было так: я сидел у себя дома, смотрел телевизор, а там шла такая интересная передача, она мне так понравилась.

Он начал подробно рассказывать про какое-то телевизионное шоу. Это продолжалось больше десяти минут, и в конечном итоге я на автомате перестал его слушать, погрузившись в собственные мысли. Я знаю, что не должен был от него отвлекаться, но он мне так надоел, что я не сразу заметил, что не слушаю его.

Когда я поймал себя на том, что сосредоточен совсем не на своем пациенте, то заметил, что в раковине капает вода. Посмотрев на мужчину, я увидел, что он продолжает рассказывать свою историю и не замечает эти звуки. Я решил, что нужно пойти и закрыть кран до того, как он обратит на это внимание и испугается.

Я сидел и смотрел на раковину, уже готовясь встать и пойти туда, как вдруг до меня дошли слова пациента:

-... и эти звуки меня так завораживали. Я был готов слушать эти капли целую вечность. Это так успокаивает... Так расслабляет...

Посмотрев на своего собеседника, я увидел, что он неотрывно пялится на раковину с выпученными глазами и широкой улыбкой на лице. Он уже не делал никаких навязчивых нервных движений, а неподвижно сидел, глядел на кран с водой и улыбался до ушей.

- Это так прекрасно... - радостно прошептал он. Я решил, что дела плохи, поэтому встал и направился к раковине. Пока я туда шел, то смотрел за пациентом, который за это время даже ни разу не моргнул.

Когда я подошел к раковине, то увидел, что с крана ничего не капает. Однако, капающие звуки раздавались где-то рядом. Теперь и мне стало не по себе. Я начал оглядываться по сторонам в поисках того, что могло издавать эти звуки, но ничего не находил. Мой собеседник все также пялился на раковину, а затем вдруг его взгляд резко перескочил на меня... Он смотрел прямо мне в глаза с каким-то безумством и улыбкой во весь рот.

- А вам нравится слушать эти звуки? - сказал он мне и издал нервный смешок.

- А где это капает? - спросил я, стараясь держать себя в руках и понимая, что передо мной просто душевнобольной человек... И ничего больше.

- Вы хотите это знать? - радость в его голосе просто зашкаливала.

Я стоял возле раковины и не знал, что мне на это ответить. Откуда-то появился большой страх, который словно сковал мое тело. Этот тип все также сидел и неотрывно смотрел на меня, улыбаясь с приоткрытым ртом.

- Только вы не пугайтесь сильно, - он тихо засмеялся. - Когда мы приходим, электричество часто начинает барахлить...

Не думал, что какой-то псих сможет меня напугать, однако, у него получилось... Где-то сбоку раздались неясные шорохи. Я посмотрел туда, но ничего не увидел. В этот момент свет в кабинете стал моргать.

Я перевел взгляд назад на пациента, и его жуткое улыбающееся лицо отпечаталось в моих глазах на фоне темноты, которая настала в кабинете. Свет полностью погас.

Я стал на ощупь двигаться к выходу вдоль стенки и услышал звуки, от которых мое сердце чуть не остановилось. Это были звуки шагов где-то в конце кабинета, но дело в том, что за секунду этих шагов произошло около десяти... Если не больше...

В этот момент я неосознанно побежал к выходу, а спустя секунду свет начал моргать. В этом мерцающем свете я увидел пациента, стоящего посреди комнаты с слегка наколненной на бок головой. Он стоял и, улыбаясь до ушей, смотрел на меня с широко раскрытыми глазами. А краем глаза я заметил какое-то движение сбоку. Там промелькнуло что-то черное, издав те самые звуки слишком быстрых шагов.

Пулей вылетев из кабинета, я оказался в коридоре. Там все было нормально - горел свет, сидели трое пациентов и две медсестры, которые удивленно уставились на меня.

- Эй! - в несольких метрах по коридору я увидел другого врача - Виктора. Это был полностью седой мужчина лет шестидесяти, облаченный в белый халат. Он заметил, как я сильно напуган и шел ко мне навстречу.

- Там... Я... Пациент... - это все, что я смог сказать.

- Этот пациент? - спросил Виктор, показав пальцем на сидящего на скамейке в коридоре мужчину. Там был тот самый тип, с которым я общался пару минут назад в кабинете.

- Но ведь... Я... - моему удивлению не было предела.

- Пойдем, я тебе расскажу, - Виктор повел меня по коридору.

- Стойте! Виктор Андреевич! Можно я отлучусь на минутку? - крикнула одна из двух медсестер, оставшихся с пациентами.

- Ни в коем случае, - он строго посмотрел на нее. - Вы знаете правила - его должны сопровождать как минимум два работника больницы... Какого черта вы вообще оставили Михаила Петровича с ним наедине?! Вы представляете, чем это могло закончиться?!

- Понимаете, Виктор Андреевич, у нас сейчас многие на больничном, так что людей мало... И вообще, он сидел с нами в коридоре, а Михаил Петрович был в кабинете, так что...

- Это не оправдание! - рявкнул Виктор. - Чтобы больше такого не было!

Мы прошли с ним в его кабинет, где он налил мне кружку чая и спросил с едва заметной улыбкой на лице:

- Ну что, сильно он тебя напугал?

- Что это за хрень такая?

- Это наш особый пациент, - Виктор помешал чай в своей кружке и немного отпил. - Никто не знает, откуда он, как его зовут и кто он. Такое чувство, что в один момент он просто внезапно появился здесь. Все тут уже знают, что он может... как лучше сказать?.. Заставить других почувствовать его страхи... А ты тут новенький, не знал... Да еще и эти дуры, чтоб их, оставили тебя одного с ним. Это ж надо было додуматься! Хорошо, что ты успел вовремя ретироваться... Да уж... Он ведь уже не одного человека свел с ума. Но ты вроде бы не сильно пострадал... Да?

- Да, - я все еще находился в небольшом шоке.

- Каждый раз у него новые страхи. И каждый раз он хочет, чтобы другие люди вместе с ним стали их бояться... Старайся не ходить один по этой больнице и всегда избегай этого парня, никогда не начинай с ним говорить. Сам не заметишь, как окажешься в мире его кошмаров... Из которого не каждому суждено выбраться.

Виктор посмотрел на часы, а затем встал и сказал:

- Ну что, пора уже домой собираться. Наша смена закончена.

Я переоделся, собрался и отправился домой. На выходе из больницы мой слух уловил звуки капающей воды. Я моментально обернулся, с ужасом смотря на источник этих звуков. Уборщица, выжимающая тряпку, покосилась на меня и продолжила мыть пол. Похоже, у меня появилась новая фобия... Теперь капающей воды боюсь и я.

Автор - Rorroh. Источник: Мракопедия
Показать полностью
733

Убить всех плохих людей

Это перевод статьи анонимного автора "Killing all those bad guys", опубликованной на одном форуме в Даркнете. Не ссылаюсь на оригинал, т.к. этот форум посвящён изготовлению ядов и взрывчатых веществ, и за ссылки на него люди получали реальные сроки. (Сам я заглядывал на форум исключительно из писательского интереса, честное слово, товарищ майор!) Я сомневаюсь, что информация в статье достоверна, но на всякий случай удаляю все конкретные указания и описания. Эти цензурные изъятия помещены в квадратные скобки. Я мог ошибиться с переводом биологических терминов и буду благодарен знающим людям за поправки.

Р. И.


Лет в пять я мечтал о бомбе, которая убьёт всех плохих людей и оставит в живых хороших. Кажется, мне удалось создать нечто похожее.


Если вы читаете этот текст, это значит, что я мёртв или принудительно лишён интернета. Раз в сутки я пишу безобидный твит с определённым хэштегом. Мой твиттер читают около полусотни людей (не знаю, кто все эти люди) и один молчаливый бот, хостящийся на анонимно арендованном сервере. Если в течение суток твита не будет, бот запостит текст, который вы читаете, во много разных мест. Естественно, его отовсюду сразу удалят, но...


Лет в одиннадцать, когда меня начали травить в школе, я стал кое-что понимать в плохих людях.

Корнем зла была иерархия. (Да, в одиннадцать лет я уже знал такие слова как "иерархия". Это была одна из причин моей травли). Стремление подняться в иерархии, готовность втаптывать в грязь тех, кто ниже или вне - просто чтобы обозначить свой статус, или просто из удовольствия. Это и отличало плохих людей от хороших. Плохие играли в эти игры, хорошие - нет.


Годам к пятнадцати, после нескольких лет травли и сотен прочитанных книг, я твёрдо усвоил: главная причина того, что человеческое общество настолько дерьмово - это люди, стремящиеся к власти и статусу; люди, готовые на всё ради власти и статуса; или, вернее, сама воля к власти, заложенная в их психику. Я знал: именно из-за этого все революции, направленные на то, чтобы сделать общество чуть менее дерьмовым, кончались тем, что на верхушку по пирамиде трупов влезал какой-нибудь ублюдок вроде Наполеона или Сталина и делал всё только хуже. Я верил: всё дело не в социальных классах, не в экономике, не в культуре, а именно в этом. В биологически заложенном властолюбии, которое есть у немногих людей, которое заставляет их постоянно и намеренно отравлять жизнь всем остальным - и оно же помогает им подняться на вершину иерархии, откуда это делать проще всего.


Из-за этого убеждения я пошёл в биологи. Оно сделало меня тем, кто я есть, и привело туда, где я нахожусь. Благодаря ему вы читаете этот текст, и скоро увидите, если ещё не видите, остальные последствия.

В колледже я участвовал как лаборант в сравнительном генетическом исследовании шимпанзе и бонобо. Ну, вы знаете. Два очень близких вида понгид. Но шимпанзе - такие же иерархичные мрази как мы, со всеми этими альфами и омегами, интригами и травлями, тогда как у бонобо этого почти нет. Бонобо - спокойные ребята, улаживающие конфликты путём поглаживания, груминга и беспорядочного секса. Наша группа пыталась найти генетическую основу этих поведенческих различий. И да, мы кое-что нашли.


Первая аллель трёхаллельного снипа [***] в локусе [***] на хромосоме [***]. У человека этот снип тоже есть. Почитайте про него в СНПедии. Там несколько ссылок на статьи, где связывают его экспрессию с рецепторами окситоцина, тестостерона, кортизола и норадреналина, всё на грани статистической значимости. Но нет ссылки на ту самую нашу статью, где показано, что эта аллель встречается у шимпанзе в 9 раз чаще, чем у бонобо, а у доминантных шимпанзе - в 28 раз чаще, чем у низкоранговых.


На бумаге статья, конечно, осталась, вот она: [***] Но кто-то вычистил все ссылки на неё из общедоступных мест интернета. Это нехорошо. Это значит, что кто-то идёт по моим следам.


Мне пришлось подготовить удар "мёртвой руки", чтобы обезопасить своё дело. Завести твиттер, написать того бота, но не только. Если вы читаете этот текст - "мёртвая рука" сработала.


Тогда, в двадцать лет, после того исследования шимпанзе и бонобо, я понял, что существует объективный генетический маркер плохих людей. Ген воли к власти - назовём его так. А значит, можно чисто биологическими средствами отделить агнцев от козлищ. Выкинуть нахрен козлищ и построить общество нормальных людей, людей-бонобо, где каждый занимается своим делом, не тратя времени и сил ни на властные игры, ни на уклонение от властных игр.


Это евгеника? Да, это евгеника. Я нацист? ОК, можете считать меня нацистом.

Скажу прямо - есть люди, которые заслуживают холокоста. Люди того самого сорта, которые создали настоящий нацизм. Те, кто рвётся к власти по головам, те, кто наслаждается чужими мучениями. Я не испытывал никаких этических колебаний, когда сказал себе, что хочу их истребить - и когда понял, что реально смогу.


Я задал себе цель и построил план.


После докторской я ушёл в индустрию, потому что был слишком ботаном для академической карьеры. Я работал в одной из первых коммерческих фирм по секвенированию. Тогда это было сверхдорого и доступно только элите. Миллиардеры эпохи бума доткомов хотели знать, нет ли у них в предках королей или типа того (открою секрет - у всех есть в предках короли, разве только кроме бушменов и охотников Амазонии). Я зарабатывал деньги этой рутинной работой - но не забывал о своей цели. Я не имел права копировать и хранить данные клиентов, но я это делал. Я видел, что ген воли к власти встречается у этих парней почти так же часто, как у доминантных шимпанзе.


Время шло, секвенирование с каждым годом дешевело, и наша клиентура демократизировалась. Частота встречаемости первой аллели снипа [***] неуклонно снижалась. Я не имел права сопоставлять геномную информацию с личными данными - официально я вообще не должен был иметь доступа к личным данным, - но я делал и это. Наличие гена воли к власти чётко, статистически значимо коррелировало с богатством и частотой упоминания в СМИ. Гипотеза, лежащая в основе моего плана, подтверждалась. Мне оставался шаг до того, как начать действовать.


Мне было тридцать, когда американское правительство опубликовало генетические данные по заключённым в федеральных тюрьмах. Данные были обезличены, но вид преступления указывался. Как и следовало ожидать, ген воли к власти статистически значимо преобладал у убийц и насильников, и имелся у 100% главарей банд. Эти данные были открыты. Я мог легально опубликовать свой результат.

Разумеется, я не собирался ни с кем делиться своими планами холокоста властолюбцев. Но мне нужна была собственная лаборатория, много денег и определённая научная независимость. Для этого я должен был стать звездой.


К тому времени я нарастил кое-какие социальные навыки. У меня всё ещё не было девушки, но я уже был в состоянии попросить у босса прибавки зарплаты, почти не заикаясь. Я был почти уверен, что смогу уговорить важных академических шишек дать мне грант и лабораторию для генетических исследований преступников - а в перспективе генетической терапии. О, конечно, только преступников. Ни малейшим намёком я не собирался открывать, что речь идёт об элите тоже. О самих этих шишках, взобравшихся по головам в грантовые комитеты, редакции и университетские правления.


Я написал статью и послал в [один из ведущих научных журналов]. Тема была горячая. Я не сомневался, что СМИ сделают сенсацию из "открытия гена преступности". Но всё вышло по-другому, и даже лучше.

Журнал ответил неожиданно быстро. Статья "ни в коем случае не пройдёт", но она заинтересовала кое-каких людей, и они хотят со мной встретиться. Этих людей звали [***], [***] и [***]. Первый - учёный из [крупной азиатской страны], скандально известный благодаря неэтичным генетическим экспериментам с человеческими младенцами. Два других имени были тоже [азиатские], но мне ничего не сказали.

У этих двоих на визитках тоже стояло "д-р", тоже были какие-то академические должности, но от них за милю несло спецслужбами. Эти конторы всегда имели интерес к нашей области, и я нарастил достаточно социальных навыков, чтобы понимать, что к чему. Перед встречей я тщательно затёр на моём компьютере все нелегально скопированные данные и все свои расчёты по частотности гена воли к власти. Я ожидал, что ко мне домой наведаются. Но, кажется, эти ребята оказались менее параноидальны, чем я.

Они сразу взяли быка за рога. Мне предложили первоклассную лабораторию в [крупной азиатской стране], финансирование на уровне, о котором я не смел и мечтать, а главное - на это лишь намекалось - неограниченное снабжение подопытными заключёнными. Задача ставилась так: "изучение потенциала массовой генетической терапии антисоциального поведения". Это было куда лучше, чем если бы я стал звездой в фокусе внимания СМИ и работал бы в западном университете с его этическими комитетами. Конечно, я согласился.


На первом этапе мои цели совпадали с целями правительства [крупной азиатской страны]. Я синтезировал белок, который цепляется к снипу [***] и подавляет его экспрессию. Вот процедура синтеза шаг за шагом:


[ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]


Я испытал мой белок на сотнях заключённых. Если у вас нет первой аллели, вам ничего не грозит. Никаких побочных эффектов. Эта бомба действительно не убивает хороших людей.


Впрочем, плохих она тоже не убивает. Она делает с ними другое.


Представьте, что вы потеряли способность испытывать то, что составляет главное удовольствие вашей жизни. Хреново, да?


А теперь представьте, что вы ублюдок, для которого это главное в жизни удовольствие - нагибать других людей. Нет, вы всё ещё можете нагибать - физически или психологически. Вы всё ещё сильны и страшны. Но это больше не даёт вам того кайфа. Теперь на этом месте внутри вас - пустота.


На первом этапе агрессивность испытуемых возрастает. Они пытаются вернуть утраченный кайф, повышая уровень насилия. Пытаются заполнить внутреннюю пустоту, наращивая дозу привычного наркотика. Бесполезно.


Потом наступает депрессия. Её более или менее удаётся купировать обычными антидепрессантами. После чего испытуемые становятся тихими и пришибленными, и уже из этого состояния не выходят. У многих развивается психосоматика.


Блестящий результат, полностью соответствующий целям правительства [крупной азиатской страны] - и моим. Разумеется, его засекретили, что тоже играло мне на руку.


Следующий этап был более амбициозен. Правительство решило тотально обработать моим белком население [своей сепаратистской провинции]. Для этого нужно было встроить белок в какой-нибудь вирус с высокой контагиозностью. Мою лабораторию перевели в военный вирусологический центр в [большом городе азиатской страны] и дали ещё больше денег и людей. В качестве вектора я выбрал коронавирус SARS, но постарался снизить его летальность.


На данный момент работа закончена. Вирус успешно доставляет белок в нужный локус, но никто об этом ещё не знает. Потому что на следующем этапе мои цели расходятся с целями правительства [крупной азиатской страны].


Теперь я хочу сделать процесс необратимым. Я хочу создать вирус, который будет не просто подавлять экспрессию гена воли к власти, а вообще вырезать его из ДНК. Я хочу уничтожить наследуемость этого признака. Я хочу искоренить волю к власти в человеческом роде раз и навсегда.

Это очень трудная задача. С учётом того, что работу приходится засекречивать и маскировать от всех - возможно, невыполнимая.


Возможно, меня уже раскусили. Кому-то же понадобилось удалять ссылки на ту статью о шимпанзе и бонобо? Может, кто-то другой независимо делает ту же работу, и раскусили не меня, а его? Я бы не удивился. Идея лежит на поверхности. Но я должен быть готов и к худшему. Поэтому я подготовил "мёртвую руку". Если меня разоблачат, этот текст будет опубликован, а вирус выпущен на свободу.


Если вы читаете этот текст - вирус уже на свободе.


Сначала это будет выглядеть как гриппообразная эпидемия. Вероятно, вас удивит, какую панику поднимут правительства всех стран, и какие непропрорционально жёсткие карантинные меры примут. К тому времени эту мою статью удалят отовсюду, но информация дойдёт до правителей, и правители будут знать, что они-то и есть цель. Что вирус предназначен убить в их душе то самое, благодаря чему они правят. Они вам этого не расскажут - но они пожертвуют всем, чтобы остановить его.


Вполне возможно, что это у них получится. Но если нет...


Сначала вы увидите всплеск насилия. Как я уже говорил: первая реакция - "увеличить дозу". Будет рост полицейской жестокости, неадекватные репрессии, бессмысленные убийства политических противников. "Ближе к земле" усилится самодурство боссов, вырастет семейное насилие. Это будет неприятный период, его придётся просто перетерпеть.


Потом всех этих людей накроет депрессия. Среди политиков и бизнесменов пройдёт волна самоубийств и необъяснимых отставок. Потом, наверное, будет небольшой экономический кризис из-за падения спроса на статусные вещи - большие чёрные машины и всё такое прочее. А может, не такой уж и небольшой.

Потом, если к тому времени не изобретут лекарство, мир начнёт меняться.


Насилие не исчезнет - потому что мой вирус не убивает способность к насилию, - но его станет меньше. Государственная власть сохранится, но политика умрёт, останется одно управление. Конфликты будут разрешаться в скучнейших переговорах скучнейшими компромиссами. Боссы - те, которые не самоубьются, не сопьются, не уйдут на покой - будут ходить тихие и пришибленные. Интриганы-карьеристы куда-то исчезнут - или, точнее, просто начнут посвящать основной работе не десять, а сто процентов рабочего времени. Менеджеры, непрерывно изобретающие новые издевательские правила, продолжат их изобретать, потому что им за это платят - но уже вяло, без души, без огонька, и уже не будут так рьяно контролировать выполнение. Вообще никто больше не будет контролировать что-либо РЬЯНО. Правила будут создаваться и соблюдаться ровно настолько, насколько это нужно для дела. Таков будет мир нормальных людей. Мир людей-бонобо.


Потом наверняка изобретут лекарство, и всё вернётся на круги своя. Люди-шимпанзе снова захватят власть.

Если только не выгорит моя затея с вирусом второго поколения. Если мне не удастся полностью удалить ген воли к власти из человеческого генома.


Я рассчитываю на это. Но можете не желать удачи. Если вы читаете этот текст - мне это не удалось.


Перевод: Ибатуллин Роберт Уралович, Источник

Показать полностью
158

Вещь, которая всё изменит (Д. Видинеев)

Порой обращаю взор в прошлое, и все значимые события жизни мне видятся комнатами в длинном сером коридоре. Некоторые комнаты светлые, излучающие радость, другие – тёмные, мрачные, в них не хочется заходить, но иной раз память толкает тебя в эту темноту помимо воли. А есть особенные комнаты. Настолько особенные, что порой не верится, что они вообще существуют.

Одна из таких комнат находится далеко, её номер 1985, и в последнее время я всё чаще попадаю в неё. Переступаю порог и вижу призраков прошлого: Анфису и Василия Лунёвых, их сынишку Лёшку. Но главный персонаж той истории – это транзисторный радиоприёмник «Альпинист–321». Приёмник, доказавший мне, что существуют вещи, противоречащие всем правилам нашего мира.

Но естественные для мира иного.

Итак – весна 1985-го. Я – инженер на электромеханическом заводе, два года как женился, в моей жизни всё в порядке, если не считать мелких житейских проблем. И мне тогда казалось, что и у Лунёвых, соседей по этажу, всё хорошо. Анфиса, Василий и их сын Лёшка. Когда встречал их в подъезде или на улице, они всегда приветливо улыбались. Это потом я узнал, что врачи диагностировали у Лёшки какую-то редкую болезнь, и что жить ему осталось недолго. Даже представить не могу, чего стоили людям их улыбки в то время. Лунёвы будто бы не желали тоской и грустными лицами распространять своё горе за пределы семьи. Как по мне, – героическое поведение.

К слову, болезненным Лёшка не выглядел. Нормальный пацанёнок – конопатый, чуть полноватый, как и его мать. Помню, он любил на велике гонять. Однажды отец ему на спицы трещотку поставил, так Лёшка ездил по двору и трещал, трещал… и смеялся, не подозревая, что смертельная болезнь уже пустила корни в его организме.

Впрочем, от болезни ему не суждено было умереть. Лёшка пропал без вести, и случилось это во время первой весенней грозы. Пропал вместе с тем самым велосипедом. Мальчишки потом рассказывали, что вёл он себя в тот день странно: постоянно к чему-то прислушивался, подолгу глядел в землю перед собой и на оклики не реагировал. А когда небо затянули тучи, сел на велосипед и покатил в сторону старых гаражей, причём гнал так, словно боялся куда-то опоздать. Потом грянул гром, начался ливень. Мальчишка, который видел Лёшку последним, сказал, что тот «исчез в дожде».

Исчез в дожде.

У меня потом эта по-детски неуклюжая фраза долго не выходила из головы. Было в этих словах что-то до жути фатальное, неисправимое.

Лёшку искали, что называется, всем миром. Окрестные леса прочёсывали, водолазы ныряли в пруд, который находился за гаражами. Без толку. Паренёк как сквозь землю провалился вместе со своим велосипедом. В городе, разумеется, поползли слухи о похищающем детей маньяке, но они скоро рассеялись.

Анфиса – невысокая коренастая женщина с ямочками на щеках и вечно спрятанными за рыжей чёлкой глазами – места себе не находила. Когда я её встречал, она постоянно куда-то спешила – то в милицию, то к гаражам. Мне казалось, что в ней находилась мощная пружина, которая постоянно сжимается, натягивая нервы до предела. Было ощущение, что эта женщина может просто-напросто взорваться в любую секунду.

А вот её муж Василий от горя ушёл в себя. Уже через несколько дней после исчезновения Лёшки он словно бы смирился, что сына не отыщут. Уж не знаю, что творилось в его голове, но, похоже, Василий стал заранее скорбеть, будто торопился ступить на путь, с которого начиналось лечение временем. Возможно, такую позволяющую легче перенести горе стратегию, он выбрал ещё тогда, когда узнал о неизлечимой болезни сына.

Резюмируя, можно так всё оценить: Анфиса была полна нервной, даже какой-то безумной надежды, а Василий плыл по спокойной реке уныния. Это, в общем-то, и стало причиной их ссоры. Та первая весенняя гроза будто бы не прошла для этих людей и метнула между ними очередную молнию.

Май закончился. Василий как-то заявил Анфисе, что, возможно, это даже к лучшему, что Лёшка исчез, было бы намного хуже день за днём наблюдать, как болезнь убивает его. А потом добавил:

— Жизнь продолжается, нам нужно учиться жить без него.

Мы с Тамарой, моей женой, в это время были у них в гостях. Не знаю почему, но только с нами они охотно общались и часто приглашали на чаепития. Тяжело находиться рядом с людьми, пережившими большую беду. Тяжело, потому что испытываешь какую-то необъяснимую вину. Но мы с Тамарой свыклись, а точнее сказать, смирились, ведь чувствовали: Анфиса и Василий в нас нуждаются. Когда к ним заходили, они никогда не затрагивали тему исчезновения Лёшки, и меня удивляло, что Василий в этот раз нарушил негласное табу. Возможно, он долго держал в голове те слова, готовился их произнести и наконец-то решился, в надежде, что мы с Тамарой его поддержим.

Не поддержали. Растерялись, наверное. Воцарилась тишина, но я буквально физически чувствовал, как в воздухе набухает напряжение. Анфиса мелко задрожала, выпучила глаза, сжала кулаки и закричала:

— Жить без него?! Ты что такое несёшь?!

В тот момент я понял: она никогда не допустит мысли, что Лёшка погиб. Слепая вера в чудо вытеснила в ней здравый смысл. Такая вера сродни сумасшествию, но, как ни парадоксально, она в тоже время и лекарство, чтобы окончательно не спятить.

Анфиса вскочила, опрокинув стул. Она была похожа на разгневанную фурию и смотрела на мужа так, словно пыталась уничтожить его взглядом.

— Если ты ещё хоть раз скажешь мне что-то подобное, я тебя возненавижу!

После этих слов она ушла в другую комнату.

Василий сидел, вжав голову в плечи, и даже не пытался что-то возразить. В тот момент он мне показался самым несчастным человеком на свете. Наверное, он уже сознавал, что потерял не только сына, но и жену. Мне хотелось уйти, но я понимал, что это будет неправильно. И Тамара, уверен, чувствовала себя так же.

— Простите, – понуро заговорил Василий. – Не думал, что она так отреагирует. Но я должен был сказать то, что сказал. Должен был… Она ведь с ума сходит, с Лёшкиными вещами разговаривает и, мне кажется, дальше будет только хуже.

Последние слова он произнёс настолько трагично, что мне стало не по себе. Порой видишь, как подступает тьма, осознаёшь её губительность, но ни черта не можешь поделать. Нет ничего хуже этого бессилия. В такие моменты жалеешь, что ты не персонаж фантастического фильма – персонаж, которому всё по силам, даже изменить к лучшему жизнь двух отчаявшихся людей.

— Дальше будет только хуже, – повторил Василий уже без «кажется».

И он оказался прав, со временем всё стало намного хуже. Анфиса начала в сумке таскать с собой вещи сына, словно не в силах была с ними расстаться ни на секунду. Это действительно походило на помешательство. По-моему, она верила, что эти вещи – кеды, кляссер с марками, кубик Рубика, набор карандашей, – будто бы обладают какой-то магической силой, способной примагнитить Лёшку, как затерявшуюся среди сена иголку.

И для неё стало страшным ударом, когда Василий эти вещи выкинул, пока она спала. Разумеется, он хотел, как лучше, тут нет никаких сомнений. Возможно, решил, что, оборвав эту нить, если не исцелит жену, то хотя бы подтолкнёт на путь исцеления. Похоже, он просто не видел иного выхода. Да, мера радикальная, даже жестокая, но порой нужно прижечь рану раскалённым железом, чтобы спасти человека.

Вот только с Анфисой это не сработало.

Узнав, что Василий выбросил вещи сына, она побежала к мусорным контейнерам. Оказалось, мусор уже вывезли, и, недолго думая, Анфиса поехала на городскую свалку, провела там целый день в поисках вещей Лёшки. Не нашла, но вернулась со свалки не с пустыми руками, а с ножкой от табурета. Этой самой ножкой она и избила мужа, проклиная его и называя такими словами, какие услышать раньше из уст этой интеллигентной женщины казалось чем-то немыслимым. Дверь Лунёвых была нараспашку, тогда все соседи, включая меня, сбежались в их квартиру. С трудом оттащили Анфису от Василия, но она не унималась – орала, выпучив глаза и брызжа слюной. А Василий сидел в углу комнаты и рыдал, закрыв голову руками. Вряд ли рыдал из-за избиения.

Тем же вечером он собрался и уехал к родственникам в другой город. Наверняка у некоторых соседей тогда сложилось мнение, что Василий сбежал от трудностей, бросил жену в тяжёлом состоянии. Однако я его не осуждал, потому что понимал, что он достиг предела своего терпения. Да, по сути, Василий сдался, но сначала нужно побывать на его месте, пережить то, что он пережил, а уж потом осуждать.

А что касается Анфисы… нет, с утратой вещей сына она не смирилась и взяла за правило каждое утро ездить на городскую свалку. Со временем в её голове, похоже, случилось просветление, и она поняла, что искать эти вещи дело безнадёжное, однако какая-то сила продолжала гнать её на свалку, правда уже не на городскую, а на дворовую, к мусорным контейнерам. Что же Анфиса искала, если не вещи Лёшки? Думаю, она и сама не знала, но была уверена, что её поиски не напрасны. Как бы пафосно это ни звучало, но, кажется, она пыталась найти надежду – среди хлама, объедков, под возмущённое карканье ворон. Поначалу Анфиса копалась в контейнерах, можно сказать, «в пустую», затем начала приносить домой различные сломанные предметы, которые называла «хорошими вещичками»: неисправный утюг, будильник с разбитым стеклом, отжившую свой век электробритву, фарфоровую балерину с отломанной головой, теннисную ракетку без струн и всё в таком же духе. Не раз мне доводилось наблюдать, как Анфиса в своём неизменном красном беретике и перчатках роется в контейнере, вытаскивает какую-нибудь вещь, внимательно осматривает её, что-то бормоча себе под нос. И выглядела она очень увлечённой, а порой, когда ей удавалось найти очередную «хорошую вещичку», даже радостной.

Как-то я встретил её в подъезде, и она поинтересовалась, почему мы с Тамарой больше не приходим к ней на чаепитие. И добавила:

— Вы же знаете, я всегда рада вас видеть.

Как раз это мы с женой и не знали. Вернее, сомневались, что она теперь вообще хоть кого-то рада видеть. Обманывать я её не стал, ссылаясь на нехватку времени и прочую ерунду, и просто пообещал, что мы зайдём к ней этим же вечером.

И зашли, прихватив с собой половину яблочного пирога, баночку варенья и пачку краснодарского чая, который в изобилии каждый месяц присылала моя сестра, почему-то уверенная, что у нас в Подмосковье вообще чая нет. Анфиса встретила нас радушно, мне даже показалось, что она стала прежней, такой, какой была до исчезновения сына. И это впечатление сохранялось пока мы пили чай на кухне, беседовали о всяких пустяках. Но потом Анфиса пригласила нас в гостиную и начала показывать нам вещи, найденные в мусорных контейнерах, и я понял, что прежней она не стала и вряд ли когда-нибудь станет.

Все полки, шкафы были забиты «хорошими вещичками». Анфиса глядела на них с таким благоговением, словно это ценнейшие артефакты, достойные лучших музеев мира.

— Вот это я нашла две недели назад, – говорила она с придыханием, указывая на ручной фонарик с треснутым корпусом. – Замечательная вещь! Я в то утро проснулась и почувствовала, что обязательно найду что-то хорошее. Два часа искала и ведь нашла же!

Она подошла к полке, на которой раньше стояли книги, а теперь лежал различный хлам.

— А вот это я нашла в начале августа, – указала на настенные часы, вернее на то, что от них осталось. – В тот день дождь лил как из ведра, но я всё равно отправилась искать «хорошие вещички». До нитки промокла, даже немного простудилась, но оно того стоило, согласитесь. Вы только посмотрите, какая вещь! Просто чудо!

В её глазах было столько восхищения, что я невольно задался вопросом: а может она, глядя на все эти вещи, действительно видит что-то чудесное? Быть может, её воображение рисует драгоценности и накладывает их на весь этот хлам?

— А вот эта штучка для меня особенная! – она открыла шкаф и с гордостью продемонстрировала обыкновенный шариковый подшипник на синей бархатной подушечке. – Прелесть. Никак не налюбуюсь. Это штучку как будто ангелы создали.

Вот честно, в тот момент мне и самому показалось, что этот подшипник прекрасен. Анфиса на несколько мгновений словно бы передала мне своё благоговение.

— Будто ангелы создали, – повторила она мечтательно. – Но самую главную вещь я ещё не нашла. Вещь, которая всё изменит.

Я посмотрел на неё удивлённо.

— В смысле, всё изменит?

Анфиса дёрнула плечами.

— Точно не знаю, но… когда найду эту вещь, случится что-то важное. Что-то очень, очень важное.

И мне захотелось, чтобы она нашла эту вещь. Совершенно искренне я пожелал ей удачи.

Мы с женой стали иногда навещать её. Не потому, что нам этого хотелось, а из жалости, что ли. И всегда во время наших визитов Анфиса хвалилась очередными найденными на свалке «хорошими вещичками». Она в нас нуждалась, как иной раз даже самый скрытный коллекционер нуждается в тех, кому можно продемонстрировать свою коллекцию.

Как-то я возвращался с работы и встретил Анфису на лестничной площадке. Выглядела она взволнованной, а когда заговорила, голос её дрожал:

— Мне кажется, это случилось! Я нашла то, что искала! – она раскрыла объёмную сумку, с которой постоянно ходила на «промысел». – Вот, смотрите, Митя!

Внутри лежал приёмник размером с кирпич. И меня это разочаровало, я ожидал увидеть что-то поинтересней.

— Это та самая вещь, которая всё изменит. Я уверена, – глаза Анфисы лихорадочно блестели, на раскрасневшемся лице улыбка то возникала, то исчезала. – Пойдёмте, мы должны сейчас же включить этот приёмник!

— Ладно, хорошо, – согласился я, только чтобы ей угодить. В том, что приёмник заработает, у меня были большие сомнения. Люди, как правило, не выбрасывают исправные вещи. Даже если это какое-нибудь старьё, лучше в глубины антресоли засунут, в кладовку, но сохранят.

Мы зашли в её квартиру, проследовали в гостиную. Анфиса с торжественным видом вынула из сумки свою находку и поставила на стол. Это был «Альпинист–321». Поцарапанный светло-коричневый корпус, треснутое стекло, прикрывающее шкалу настройки. Теперь я уж точно не сомневался, что эта штука не заработает, свой век она отжила. Но у Анфисы было иное мнение, судя по тому азарту, с которым она нажала на кнопку включения. И азарт в её глазах не исчез, даже когда ничего не произошло, приёмник не заработал.

— Батарейки! – она хлопнула ладонью по лбу. – В нём же, наверное, батареек нету!

Судорожно развернула приёмник на столе, открыла панельку. Батареек внутри действительно не оказалось. Анфиса посмотрела на меня с надеждой и я, предвосхищая её вопрос, сказал:

— У меня есть батарейки. Сейчас принесу.

— Поторопитесь, Митя! – почти с мольбой попросила она.

Устремившись в прихожую, я подумал, что сейчас не просто подыгрываю её сумасшествию, а в полной мере стал частью этого сумасшествия. И вот что странно, я не чувствовал себя глупо, и мне в тот момент очень хотелось, чтобы старенький «Альпинист-321» подал признаки жизни.

Когда зашёл в свою квартиру, жена встретила меня в коридоре.

— Ты что такой… странный? Случилось что?

Странный? Пожалуй, она увидела на моём лице и волнение и азарт – эмоции, которые передались от Анфисы. Разумеется, с таким лицом я ещё с работы не возвращался.

— Всё в порядке, – сейчас не уверен, но, думаю, в моём голосе прозвучала некоторая фальшь. – Анфиса на свалке приёмник нашла, батарейки попросила, – и зачем-то повторил, – Всё в порядке.

Возможно, я сам себя пытался в этом убедить. Быть может, я уже тогда на подсознательном уровне знал, что ничего, чёрт возьми, не в порядке. Жена лишь развела руками и отправилась на кухню, а я, не разуваясь, прошёл в гостиную, отыскал в шкафу батарейки и вернулся в квартиру Анфисы.

За окнами потемнело, пошёл дождь, хотя ещё минут пять назад была отличная вечерняя погода.

— Это хорошо, что дождь, – заявила Анфиса, вставляя батарейки в приёмник. – Дождь, это очень, очень хорошо. Всё, готово!

И без церемоний нажала на кнопку. Из динамика послышался шорох. «Альпинист–321» работал. Да, меня это обрадовало, но я вдруг понял, что ожидал чего-то иного. Чего именно? Понятия не имею. Одно могу сказать точно: я чувствовал себя как ребёнок, который утром после новогодних праздников обнаружил под ёлкой не самый лучший подарок.

— Всё в порядке, – улыбнулась Анфиса. И крутанула ручку настройки, причём сделала это уверенно, будто точно знала, что произойдёт дальше.

А дальше случилось невероятное. Приёмник начал излучать зелёное свечение, на стенах, потолке зашевелились причудливые тени. Шорох в динамике стал прерывистым, он походил на хрипловатое дыхание. В моей голове возникла и принялась набухать мысль: «Этого не может быть! Не может быть!»

Но это было! Зелёное свечение становилось ярче, оно пульсировало, будто бы в такт бьющемуся в приёмнике сердцу. Да, именно о сердце в «Альпинисте–321» я тогда подумал, хоть и понимал, что мысль эта просто чудовищно абсурдная.

Анфиса раскинула руки, сделала глубокий вдох, словно желая втянуть в себя немного инфернального света.

— Мама, мама, это я, Лёша! – раздался из приёмника чёткий голос. – Я знаю, ты меня слышишь!

У меня чуть ноги не подкосились. А Анфиса бросилась к приёмнику, схватила его и выкрикнула:

— Да, да, сынок, я тебя слышу! Я тебя слышу! – она всхлипнула, в глазах блестели слёзы. – Где ты?

— Я в хорошем месте, мама. Тут очень красиво! И я больше не болен, здесь никто никогда не болеет. Я соскучился по тебе.

Анфиса разрыдалась, прижав к груди приёмник. И у меня был комок в горле. Я стал свидетелем настоящего чуда, и это чудо было каким-то чистым. Да, пожалуй, лучшего определения не найти. И именно эта чистота не давала усомниться в реальности происходящего. Что должен чувствовать человек, сталкиваясь с чем-то сверхъестественным? Страх, недоумение? Да, наверное. Однако я ощутил обиду, будто всю жизнь меня обманывали, скрывая вселенскую тайну, словно существовал до этого в каком-то лживом мире.

— Я хочу к тебе, – давясь слезами, произнесла Анфиса.

— Уже скоро, мама, – ответил Лешка. – А сейчас… – раздался шорох. – А сейчас… всё, пока, больше не могу говорить, но я ещё свяжусь…

Свечение померкло, из динамика больше не доносилось ни звука.

— Ну как же так? – захныкала Анфиса. – Как же так, сынок?

Она посмотрела на меня, очевидно, ожидая поддержки. Я взял себя в руки и сказал осипшим голосом:

— Он ещё свяжется. Вы ведь слышали, он пообещал.

Анфиса улыбнулась, вытерла ладонью слёзы.

— Да, он пообещал.

Долго мы стояли вот так, глядя друг на друга. Два человека, для которых мир в одночасье перестал быть прежним. А за окном продолжал шуметь дождь и в этом шуме мне мерещился голос Лёшки: «Я ещё свяжусь… свяжусь…»

О том, что случилось, я жене не рассказал. Что-то внутри меня буквально кричало: «Не рассказывай, иначе волшебства больше не будет!» В ту ночь я долго не мог уснуть, всё думал о том месте, где, по словам Лёшки, очень красиво и никто никогда не болеет. Где могло находиться это место? В параллельном мире? На другой планете? Воображение рисовало слишком уж сказочные картины: огромные светлые дворцы, над которыми летали диковинные птицы; сады с фантастическими растениями…

Следующий день был выходным, жена до понедельника уехала к матери в деревню, а я всё утро не находил себе места, думал о том, что случилось вчера вечером. После обеда зашёл к Анфисе.

— Лёша опять говорил со мной! – сообщила она радостно. – Вот буквально полчаса назад он связался и дал мне инструкции. Рассказал, что нужно сделать, чтобы попасть к нему.

— Инструкции? – изумился я.

— Ну да, ничего сложного, нужно всего лишь… – Анфиса спохватилась, стушевалась. – Ох, простите, Митя, не могу вам всё рассказывать. Лёша сказал, что это только для меня. Это… это личное.

Личное. Разумеется. Но я сгорал от любопытства. С трудом сдержался, чтобы не начать её уговаривать выдать хотя бы парочку деталей из этих самых инструкций. Помню, даже злость ощутил, ведь, как ни крути, а меня отстранили от тайны, словно я недостоин доверия.

— Не обижайтесь, – мягко сказала Анфиса. – Просто ваше время ещё не пришло. Но оно придёт, поверьте.

Это походило на обещание для успокоения. Так детишкам обещают поход в цирк, лишь бы не плакали.

В свою квартиру я вернулся в не самом лучшем расположении духа. Меня донимала досада от мысли, что совсем рядом творятся чудеса, а я остался не у дел. В какой-то момент принялся убеждать себя, что Анфиса всё придумала и не было никаких инструкций от Лёшки. Глупо, конечно, но не я первый, не я последний, кто старался спрятаться за самообманом, как за ширмой. До вечера маялся, а когда на улице стемнело и хлынул ливень, у меня возникло стойкое ощущение, что должно что-то произойти.

Движимый предчувствием, я вышел на лестничную площадку. Дверь квартиры Анфисы была чуть приоткрыта, из щели выбивалось зеленоватое свечение. У меня не возникло дилеммы входить или нет, приоткрытую дверь я расценил как приглашение.

С внутренним трепетом зашёл в квартиру, услышал тихий шорох, который словно бы вплетался в шум ливня. Почему-то крадучись, будто опасаясь вспугнуть волшебство, я проследовал в гостиную и в исходящем от приёмника свете увидел Анфису. Она стояла возле открытой балконной двери, волосы трепал ветер, занавески и тюль вздувались, как паруса, дождевые капли сверкали, точно изумруды.

— Заберите приёмник, Митя, – произнесла Анфиса, не оборачиваясь. – Теперь он ваш.

Она шагнула на балкон и… исчезла в дожде! Только что была, и вот её нет, словно растворилась. Свечение втянулось внутрь приёмника, и гостиная погрузилась в беспокойный сумрак.

Я подумал, что Анфиса теперь там, где никто никогда не болеет. Она теперь с сыном. И грустно вдруг стало, мне хотелось, чтобы «Альпинист–321» снова заработал; хотелось получить инструкции и шагнуть в неизвестность. Хотелось хотя бы одним глазком увидеть тот мир, куда попали Лёшка и Анфиса. Но моё время ещё не пришло.

Вздохнув, я взял приёмник и отправился к себе. Долго стоял возле окна, глядя на двор за пеленой дождя и думая о том, что только что закончился важный отрезок моей жизни. В какой-то момент мне померещилось, что во дворе возле качелей кто-то стоит. Две фигуры, большая и маленькая… Всего лишь показалось.

Анфису не слишком-то искали. Версию её исчезновения можно описать словами: «ушла куда-то и сгинула». И никого это не удивляло, учитывая, что все соседи считали её сумасшедшей. Однажды я услышал от тёти Нюры с первого этажа:

— Отмучилась Анфиса, отстрадала своё, но она теперь в лучшем мире.

Я кивнул и ответил:

— Да, вы правы, она теперь в лучшем мире.

С тех пор прошло сорок семь лет. Я старик, сердце барахлит, без таблеток обходиться не могу. Жена скончалась месяц назад, и в этом мире меня уже ничего не держит. Пора открыть ещё одну дверь в сером коридоре. Думаю, пришло время получить инструкции.

Осень. Дождь идёт. Передо мной «Альпинист–321», в который я только что вставил батарейки. Теперь осталось только включить приёмник, найти нужную волну и…

Исчезнуть в дожде.

Источник: Дмитрий Видинеев

Показать полностью
68

Тварь в кроне

В бытность свою студентом занимался я спортивным ориентированием. Я и другие юные туристы бегали с картой и компасом сначала по городским паркам, а потом, как набрались опыта, и по более сложным и нелюдимым локациям, которые уже напоминали больше лес, чем парк. И вышло так, что во время одного из выездов мы задержались и опоздали на поезд, который должен был вывезти нас к цивилизации. Неожиданно у нас появилось несколько часов, которые требовалось срочно убить. Поэтому, дожидаясь следующей электрички, мы коротали время за разговорами, пока наш препод, бодрый старичок за 70, в стороне обсуждал какие-то вопросы с туристами постарше, которые уже закончили свою учебу, но продолжали участвовать в походах и помогали ему решать организационные вопросы. Тут кто-то и поднял тему всякой сверхъестественной крипоты. Уже понемногу начало темнеть, так что время для жутких баек было самое подходящее. Поначалу затея казалась глупой и детской, но со временем мы так увлеклись очередной историей, что не заметили, как к нам подошел один из старших. «Занимательно» - хмыкнул он и присел рядом с нами – «У меня тоже есть история. И как раз про этот самый лесопарк» - сказал он и махнул рукой в сторону стены деревьев, из который мы только недавно вышли.


Дальше рассказываю историю с его слов. Было это три года назад. Мы тогда еще на втором курсе были ну и решили как-то собраться в поход небольшой компанией приятелей с секции. Не бегать по точкам с картой, а именно завалиться в лесопарк с палатками, провизией и бухлишком. Было нас пятеро. Пришли на место, небольшая опушка рядом с ручьем, обустроенное кострище, до дороги по тропке метров 50, а вокруг деревья. Мы расположились, разбили палатки, костер развели на шашлык. В общем, все шло как надо. Так как это была пятница, то на место мы прибыли уже ближе к вечеру, а пока всем этими делами занимались, уже успело стемнеть. Сидим мы, кушаем, слушаем музыку, болтаем о том, о сем, и тут приятелю моему, допустим, Саше, приспичило по малому делу. Он отошел подальше от нашего лагеря за деревья. Ну мы сидели, отдыхали, выпивали, но даже так приметили, что уж как-то долго его нет. Сначала шутили, потом начали волноваться и уже собирались выходить на его поиски, когда услышали неровный звук шагов и какой-то скулеж. Из-за деревьев, держась за голову вышел Саша. Выражение его лица я навсегда запомнил. Мы тогда уже от одного его вида перепугались, а уж потом… Принялись мы его расспрашивать что случилось, он сбивчиво и заикаясь рассказал нам, что видел.


Вот как все было. Он уже отошел и хотел было сделать свое дело, как вдруг услышал какой-то звук, будто деревья на сильном ветру заскрипели. Только вот ветра никакого не было, да и скрип раздавался откуда-то спереди, из леса, а вокруг все было вроде как тихо, не считая нашей музыки. Сашка был довольно любопытным, да и звук ему этот странным показался, на животных не похоже, да и на людей тоже, а потому он решил сходить да посмотреть, что там такое скрипит. Шел он, подсвечивая себе путь фонариком на телефоне. Идет, а скрип повторяется и все как-то поодаль.


Ну, он остановился, подумал и решил, что лучше позвать кого-нибудь из нас и вместе разобраться, а то ему самому хоть и интересно было, но как-то жутковато. Он осмотрелся, прислушался, музыка наша была еще слышна, а значит не слишком он далеко ушел. Решил, справить нужду и рассказать про странный двигающийся звук нам. Сделал он свое дело, развернулся и собирался уже топать обратно, как вдруг услышал этот странный скрип со всех сторон и прямо над самой своей головой. Он непроизвольно вверх глянул, а там… лицо висит, вполне нормального человеческого размера, только в четырех метрах над землей. Висит вверх тормашками и смотрит на него, а длинная шея скрывается где-то в кроне. Это, чем бы оно ни было, на фонарик мобильника никак не среагировало, так и продолжало сверлить перепуганного Сашу немигающим пристальным взглядом, а свет фонарика отражался белыми всплесками в черных впадинах глаз. Саша уже потом, когда пришел в себя шутил, что свезло ему, что все дела он до этого сделать успел. А тогда он просто замер на месте как парализованный и смотрел в ответ на неведомую тварь. Через несколько секунд деревья вокруг него затрещали и задрожали как при сильном ветре, с них посыпались ветки и листья, а голова, продолжая смотреть на Сашу, медленно втянулась в темноту, где тусклый свет фонарика ее не доставал.


Что было дальше, Саша уже не видел, так как паралич его отпустил, и он в панике ломанувшись к лагерю, влетел башкой в дерево. Отключился минут на десять. А потом, когда очухался, вышел к нам с разбитой головой и взглядом на тысячу ярдов. Сначала из его рассказа мы почти ничего не поняли кроме того, что в лесу что-то есть и что оно напугало его до истерики. Всю оставшуюся ночь мы просидели как на иголках, а Саша с перебинтованной головой без конца озирался и дрожал. Ниспавши, мы дождались утра и ушли оттуда.


Я уже позже с ним говорил, вот тогда он мне все подробности и изложил. Не будь я свидетелем части этих событий, не поверил бы, но я был. А Саша… от так и остался заикой после того случая и в походы ходить перестал. Я впрочем, тоже с ночевкой сюда не хожу.


Рассказчик встал и закурил сигарету, косясь на преподавателя, тот был занят, показывая что-то на карте другому своему помощнику. Вдалеке раздался гудок нашей электрички.


Автор -  Devil chamomile, Источник - Мракопедия

Показать полностью
22

Тем временем в Казахстане

Тем временем в Казахстане Казахстан, Политика, Generals, Command & Conquer, Игры, Протест, Протесты в Казахстане, Юмор
Тем временем в Казахстане Казахстан, Политика, Generals, Command & Conquer, Игры, Протест, Протесты в Казахстане, Юмор
Показать полностью 1
53

Тоннели

Трагедия произошла где-то в 1949 году, при обследовании военными подземных пещер и ходов на Кобяковском городище и Есиной балке. Делалось это с целью создания сети подземных коммуникаций для обслуживания планировавшегося в тех местах центра управления войсками Северо-Кавказского военного округа. По другой версии, это делалось по распоряжению так называемых "компетентных органов". За давностью лет такие детали сейчас трудно установить, да и не суть важно.


Тогда в том районе автотрассы еще не было, ее только собирались строить, и поэтому, предвидя возможные повреждения объектов исторического заповедника, археологические работы в нем были ускорены. Во время раскопок, проводимых археологами Кокошкиным и Витковым, были обнаружены неизвестные ранее подземные сооружения, а одна из пещер была особенно разветвленной и длинной.


Как стало известно, местные жители об этих пещерах знали и у них они пользовались дурной славой. В разное время там бесследно исчезали люди, пропадала или задиралась скотина.

И вот именно в эти пещеры местное командование направило двух солдат, чтобы они все разведали и составили общий план. Снабдили солдат основательно: полный запас продуктов, аккумуляторные фонари (шахтерские "коногонки"), для связи с базой использовался телефонный кабель. Вот только оружия им не выдали, посчитали, что незачем.


В первый раз спустились солдаты под землю, да, видно, недалеко ушли, поэтому вернулись. Пошли второй раз — и пропали. Когда от них перестали поступать условные сигналы, наверху забеспокоились, а когда, выждав какое-то время, вытащили телефонный кабель, то удивились и испугались: конец кабеля был размочален и залит кровью. Пока о происшествии доложили по инстанциям да обсудили — прошло время, и спасательную группу снарядили только на следующий день. На этот раз рисковать не стали — всех вооружили автоматами.


Сколько времени спасатели пробыли под землей — неизвестно, но вернулись все и принесли трупы своих менее удачливых товарищей. Очевидцы рассказывали, что тела погибших были сильно изувечены, можно сказать — растерзаны: у одного не было головы, во многих местах с костей сорвано мясо и кожа, а у другого — вообще отсутствовала чуть ли не половина туловища.

Солдаты спасательной группы рассказали, что пещера действительно длинная и имеет боковые ответвления. На одном из таких перекрестков и были обнаружены тела погибших.


Продвигавшимся по подземному сооружению солдатам в одном месте почудилось впереди, в темноте какое-то движение, и они открыли стрельбу. Всю пещеру до конца спасатели тоже не прошли. Забрав изуродованные тела своих товарищей, они повернули назад. Что там им почудилось в темноте, никто толком сказать не мог, однако вскоре пошли разговоры о каком-то чудовище, драконе или динозавре, живущем под землей в этих пещерах.


В. Запорожцев обследовал часть этих пещер и составил их приблизительный план (он и поныне хранится в его личном архиве). На нору пещера не походила, по крайней мере, полной уверенности в этом нет и до сих пор. Вход располагался со стороны теперешней автострады, а далее шел ход под Кобяковским городищем, и, поворачивая несколько раз под прямым углом, он выводил исследователя к подземному озеру. По словам исследователя, по берегу можно было пройти к входу в другой тоннель, уходящий в сторону, но это направление до конца еще не изучено.


Главный тоннель имел боковые ходы и некоторые, по мнению Запорожцева, очень интересны, но осталось невыясненным: искусственные они или нет. Озеро невелико и вполне может оказаться наполненным водой колодцем. Не исключено, что именно оттуда, как из норы, и вылезала та тварь, что убила двух солдат.


Как рассказывает исследователь, чувствовал он себя под землей далеко не комфортно, так как знал от местных жителей о дурной славе пещер. Отсюда, видимо, поверхностность и краткость исследований.


Но ведь что-то же "купцы" упорно искали? И это "что-то" до сих пор скрыто в таинственных и мрачных холмах и не менее таинственной балке.


Источник - Мракопедия

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!