SlyVolunteer

Лидер мнений

Почему деньги станут не нужны самим капиталистам

По мотивам диалога с @GDDR8 в ветке #comment_400478928

Это правда, и я не собираюсь этого отрицать, сейчас у капиталистов действительно всё хорошо. Ракеты, космодромы, дата-центры, фабрики роботов - всё это частная собственность. И сценарий киберпанка, где "low life, high tech", это вполне вероятная траектория. Именно поэтому в предыдущем посте я и написал, что разница между технокоммунизмом и технофеодализмом определяется одним-единственным вопросом: кому принадлежит совокупный робот. Если Безосу или Маску - возможно, будет киберпанк. Если обществу - будет что-то другое.

Давайте представим, что капиталисты завладеют всеми деньгами, а нам действительно кранты. Что сейчас происходит при приближении такой ситуации? Товары и услуги некому покупать, начинается дефляция, государство (те же олигархи) само снижает ключевую ставку, чтобы сделать кредиты (деньги) доступнее. Правящей буржуазии невыгодна дефляционная спираль, поэтому они с ней борются.

Что будет при снижении затрат за счёт использования ИИ и роботов вместо человеческого труда? Да, капиталист стремится снизить ФОТ, в идеале не платить зарплату вообще. Денег у населения нет, работы нет, начинается дефляция. Снижением ключевой ставки тут не обойдёшься, выход государства (олигархов) будет только во введении базового дохода, о чем и сказал Маск. При одновременном повышении социалки, потому что этот базовый доход население должно тратить на товары и услуги для сохранения большого капитала.

Вот эта логика про дефляцию и базовый доход - это именно то, что я называю диалектикой капитала. Капитализм действительно работает прекрасно, но он упирается в собственный предел. Капиталист хочет максимизировать прибыль, и его идеальный мир - это завод без рабочих, где роботы делают товары, а прибыли идут ему одному. Но если у населения нет работы и нет денег, кто будет покупать эти товары? Роботы не покупают смартфоны, не ходят в рестораны, не отдыхают в отелях. Получается парадокс: чем успешнее капиталист автоматизирует производство, тем больше он подрывает собственную возможность продавать произведённое. Это не абстрактная теория, это та самая дефляционная спираль, которую капитализм исторически боялся больше всего.

И здесь государство, т.е. олигархи, действительно вынуждено вмешиваться. Снижение ключевой ставки - это полумера, она не помогает, когда люди просто не работают. Выход один: прямое распределение денег населению, чтобы замкнуть цикл производства и потребления. Вот вам и базовый доход, о котором говорит Маск. Но заметьте, что это уже не рыночное распределение через зарплату за труд, а прямое административное распределение по факту принадлежности к обществу. То есть капитализм, спасая сам себя, вынужден вводить механизмы, которые по сути своей социалистические.

Экстраполируем дальше. Теперь что такое деньги, капитал? Это по сути параметризация зависти. Почему капиталист и мы все хотим больше денег? Почему в СССР хотели обладать дефицитом? Это обычное человеческое стремление быть лучше, чем кто-то. Вот здесь и кроется возможная причина отказа от денег. Если само по себе быть Галицким или Маском удовлетворяет это стремление, если деньги приходится отдавать на социалку и базовый доход, чтобы сохранить систему, то зачем эта прослойка в виде денег? Зачем лишняя сущность по принципу Бритвы Оккама? Т.е. приходим к понятию общественной пользы от строителей светлого будущего. Получается, оно уже на пороге.

Деньги нужны только там, где есть дефицит и где нужно ранжировать доступ к благам. В СССР дефицит тоже ранжировался, просто через очередь и блат, а не через цену. Но если изобилие становится нормой, если роботы и ИИ производят больше, чем человечество может потребить, то сама функция денег рассасывается. Зачем нужен посредник между производством и потреблением, если посредник мешает? Зачем нужна эта лишняя сущность, если распределение можно осуществлять напрямую, по алгоритму или по праву?

И вот здесь действительно капиталист оказывается перед выбором. Либо он продолжает держаться за деньги и сталкивается с тем, что они обесцениваются из-за изобилия. Либо он признаёт, что деньги - это архаизм, и переходит к системе, где статус определяется не количеством накопленного капитала, а вкладом в создание того самого изобилия. Быть Маском или Галицким в такой системе - это уже не про деньги, это про влияние, признание, власть проектировать будущее, возможность войти в историю, как человек, благоустроивший Краснодар или подаривший человечеству полеты на Марс. И если деньги приходится отдавать на базовый доход просто чтобы система не развалилась, то зачем вообще эта прослойка? Она становится накладным расходом, как когда-то им стал рабский труд.

Новая система действительно на пороге. Вопрос лишь в том, насколько болезненным будет этот переход. Киберпанк - это сценарий, где переход затягивается, где капиталисты цепляются за старую модель, используют технологии не для создания изобилия, а для контроля над теми, у кого нет работы и денег. Это вполне реальный вариант, особенно если общественные институты окажутся слишком слабы, чтобы переопределить право собственности на роботов и ИИ. Технокоммунизм - это сценарий, где переход происходит быстрее и где общество успевает переопределить правила до того, как дефляция окончательно развалит экономику. Разница между ними не в технологии, а в том, кто окажется субъектом, способным навязать свои правила хозяевам роботов.

И вот что интересно: сам факт, что Маск говорит о всеобщем высоком доходе и отмирании денег, означает, что даже капиталисты начинают готовиться к этому переходу. Они видят дефляционную спираль на горизонте и понимают, что без перераспределения система не выживет. Вопрос лишь в том, будет ли это перераспределение добровольным (через налоги и базовый доход) или принудительным (когда общество решит, что роботы должны принадлежать всем). Простая логика показывает, что оба пути ведут в одну точку: к системе, где деньги теряют значение. Просто один путь короче и менее кровавый, а другой - долгий и с киберпанк-эстетикой.

Интересное интервью, странно, что на Пикабу до сих пор почти не обсуждалось. Это беседа Маска с главредом The Economist Занни Минтон Беддоуз, опубликованная в конце июля 2026 года. В ней прозвучали тезисы о превосходстве ИИ над совокупным человеческим интеллектом через пять лет, о деньгах, которые «не будут иметь значения в 2036 году», и о «всеобщем высоком доходе» вместо работы. То есть Маск по сути говорит о наступлении технокоммунизма через 10 лет, только не называя вещи своими именами.

Это недавнее интервью Илона Маска The Economist растащили на цитаты все медиа подряд, и было за что: через пять лет ИИ превзойдёт суммарный интеллект всего человечества, ещё через десятилетие роботы заберут большую часть физического и умственного труда, работа станет чем-то вроде садоводства по желанию, а деньги к 2036 году просто потеряют значение, потому что начнётся эпоха невероятного изобилия, где предложение обгоняет саму возможность человечества потреблять. В качестве механизма распределения Маск предлагает всеобщий высокий доход - не базовый, а именно высокий, когда продуктов и услуг производится столько, что инфляция сменяется дефляцией. И вот тут стоит остановиться, потому что, если перевести это с языка техноутопизма на язык политической экономии, получается вещь, о которой я пишу уже не первый пост: Маск, сам того не называя, описывает наступление технокоммунизма.

Судите сами. Что такое деньги по его же собственному определению? База данных для распределения труда. Удобная надстройка над экономикой дефицита. Но если цифровой интеллект плюс миллионы гуманоидных роботов дают, как он выражается, почти бесконечную экономику, то распределять через цену становится просто нечего: предельная стоимость товара стремится к нулю, рынок рассасывается в изобилии, и денежный учёт превращается в атавизм, как учёт количества свечей в квартире, куда провели электричество. Доход при этом полностью отрывается от работы. Человек больше не продаёт рабочую силу, потому что она никому не нужна, и получает свою долю общественного продукта просто по факту принадлежности к обществу. Это и есть та самая высшая фаза, о которой писали классики: исчезновение товарного производства, отмирание денег, труд как потребность и удовольствие, а не как принуждение (кстати, мы видим первые отголоски отношения к труду как к потребности и удовольствию уже сейчас - об отношении зумеров к работе публикуется много постов и на Пикабу), распределение по потребности, а не по труду. Только материальной основой становятся нейросети и гуманоидные роботы. Маск назначает и дату: 2036 год.

Пикантность ситуации в том, что говорит это человек, которого принято считать витриной современного капитализма. Но логика технологии упрямо тащит его за пределы собственной идеологии. Капитализм живёт на дефиците и прибавочной стоимости, извлекаемой из чужого труда. Если труд выпадает из цепочки создания стоимости, а изобилие обваливает цены, то прибыли становится просто неоткуда взяться. Поэтому в его картине мира и появляется всеобщий высокий доход: когда рынок не может распределить изобилие, не сломавшись, распределение неизбежно становится прямым и общественным. Вопрос лишь в том, кто и по каким правилам будет его осуществлять.

И здесь у Маска проглядывает то же узкое место, о котором я писал в последнем посте про Советский Союз и скандинавскую модель: проблема не в технологии, а в субъекте и в обратной связи. Он сам признаёт вероятность катастрофы в десять-двадцать процентов и говорит, что через десять лет люди, скорее всего, уже не будут контролировать происходящее. Звучит это как честное признание: если изобилие будет производиться алгоритмами, принадлежащими узкой группе корпораций, то на выходе получится не коммунизм, а технофеодализм, где всеобщий высокий доход играет роль ренты, которую владелец роботов выплачивает населению, чтобы оно не бунтовало. Разница между этими двумя сценариями определяется одной-единственной вещью: кому принадлежит совокупный робот и кто устанавливает правила распределения ренты с него. В Норвегии, напомню, этот вопрос решили через признание природной ренты общественной собственностью. В случае с ИИ такой рентой становится производительность машин, и общественный характер её присвоения никто автоматически не гарантирует.

Любопытно, что и геополитическую часть интервью Маск описывает в тех же координатах. Он отмечает, что Китай уже производит больше электричества, чем США, Европа и Индия вместе взятые, и что ИИ упирается в два физических предела: чипы и энергию. То есть гонка идёт не за абстрактное лидерство, а за материальную базу нового способа производства, и страна, которая первой соединит энергию, роботов и публичную модель распределения изобилия, фактически и задаст контур посткапиталистической системы. Запретить это нельзя: можно запретить американским компаниям использовать китайские модели, но нельзя запретить остальному миру их использовать. Технология, как в своё время паровая машина, сама прокладывает дорогу через границы и идеологии.

Поэтому я бы читал это интервью не как набор футурологических страшилок, а как симптом. Симптом того, что даже самые убеждённые капиталисты больше не могут описывать будущее в категориях рынка, зарплаты и прибыли. Им приходится говорить об отмирании денег, о конце наёмного труда, о всеобщем доходе и об изобилии, которое некуда девать, - то есть описывать коммунистическую по сути картину, просто без слова, которое в их лексиконе табуировано. Маск дал этому дату - 2036 год. Можно спорить о сроках, можно иронизировать над его оценками рисков, но сама траектория совпадает с тем, что сторонники технокоммунизма описывают уже сегодня: ИИ и роботы как материальная основа, данные и энергия как новая рента, всеобщий доход как форма распределения, труд как хобби. Осталось решить единственный вопрос, который техника сама по себе не решает: сделать так, чтобы хозяевами этого изобилия оказались не несколько владельцев дата-центров, а общество в целом. Судя по тону интервью, этот вопрос встанет раньше, чем многие думают.

Интервью на Пикабу:
Маск: Через 5 лет ИИ превзойдет "общий уровень интеллекта всего человечества" (выжимка)
Интервью Илона Маска главному редактору The Economist (видео)

Тезисы интервью:
https://vc.ru/mainhero/3053359-ilon-mask-o-budushchem-ii-i-e...
https://vc.ru/ai/3057414-mask-o-budushchem-ii-i-ugrozakh-dly...

Пруфы:
https://www.rbc.ru/economics/15/03/2026/69b67b189a7947122351...
https://www.gazeta.ru/tech/news/2026/07/24/28962061.shtml

Прочитав оба поста @Igorek1965, хочется сразу согласиться с главным выводом: попытка свалить все на человеческую природу - это самый простой, но неверный способ объяснить крах систем. Ошибка СССР действительно была не в том, что люди оказались жадными, а в том, что конструкция перестала слышать реальность, в выделении номенклатуры в отдельный класс. Как только за плохую обратную связь начали наказывать, система замкнулась на себе. Начальники стали врать, директора - скрывать дефицит, а тётка с колбасой под прилавком стала не причиной краха, лишь симтомом того, что рынок все равно нашел лазейку, когда государственная машина перестала удовлетворять реальный спрос. Это прямо перекликается с тем, что я писал ранее в постах Гибридные системы: синтез рыночных и плановых подходов и Происхождение экономических систем : любая система, которая не имеет гибкого механизма обратной связи, становится хрупкой. В Советском Союзе этот механизм был убит во имя идеальной управляемости, но в итоге управление стало слепым.

Именно поэтому так интересен пример Западной Европы и Скандинавии. Там социальное государство держалось не на абстрактной добродетели капиталистов, а на балансе сил. Капитал шел на уступки, потому что видел альтернативу в виде СССР и имел дело с организованным трудом, который мог реально остановить конвейер. Как только эта угроза исчезла, а глобализация дала капиталу возможность просто уехать в более выгодную юрисдикцию, баланс рухнул. Рабочий остался привязан к месту, а капитал ушел в онлайн. Это объясняет, почему даже мягкий социализм западного образца сейчас размонтируется - у него исчезла внешняя опора.

Норвегия же показывает, как можно избежать этой ловушки, но лишь отчасти. Их нефтяной фонд - это гениальный инструмент, который превращает исчерпаемый природный ресурс в вечный капитал. Но, как верно подмечено в посте, на который я отвечаю, просто скопировать бухгалтерию фонда в другой стране бесполезно. Дело в институтах и, что самое важное, в отношении общества к собственности. Норвегия успешна не потому, что у них есть нефть (у многих стран есть), а потому, что там сложился социальный консенсус: это богатство - не кусок, который хотят и могут поделить элиты, а ресурс, который принадлежит всем. Без этого культурного кода любой государственный фонд превращается в кормушку.

В этом кроется ответ на вопрос о будущем подобных систем. Возврат к жесткой советской вертикали не сработает, так как он убивает обратную связь и порождает рентное поведение элиты-номенклатуры. Чистый же либерализм сегодня ведет к росту неравенства и потере суверенитета общества над своей экономикой. Решение, думаю, лежит в плоскости тех гибридных систем, о которых я писал ранее в своей серии постов об эволюции экономических систем: синтез рыночных сигналов (чтобы понимать спрос на ботинки и джинсы) и сильного государственного планирования там, где речь идет о стратегических ресурсах и социальном каркасе. Норвегия сделала это через контроль над рентой, СССР пытался через плановую экономику. Нам же, возможно, предстоит выработать новый формат, где технологии позволяют восстановить честную обратную связь, о которой так горько пишет @Igorek1965, а институты позволяют гарантировать, что общественное богатство останется общим, а не превратится в собственность тех, кто держит в руках рычаги управления. Справедливость не наступит сама собой, ее нужно постоянно защищать и балансировать, иначе инерция системы всегда будет склоняться в пользу сильных мира сего.

Сегодня не успел первым опубликовать его пост, прокомментирую отдельно эти цитаты из поста Медведева. Сразу три жемчужины, достойных коллекции политического маразма.

1. Про «запрет на въезд» для участников СВО.
Ну что ж, Кая и её товарищи, вы решили пожизненно отлучить наших героев от «райской европейской жизни»? Вы что-то перепутали, желающие «пить какаву в Париже» воюют с другой стороны. Мы только получим мощнейший эффект патриотического воспитания: миллионы россиян теперь навечно убедятся, что Европа - это не «сад», а сортир, куда нормальному человеку и соваться не стоит. Спасибо, Кая, ты лучший агитатор за наш суверенитет!

2. Про мелкобританского премьера Бёрнема и его «безоговорочную поддержку».
Очередной лондонский болван решил отличиться. Ваша задача - сделать всё, чтобы ваш недопотопленный остров зажил максимально невыносимо. Экономический кризис, забастовки мусорщиков, социальные проблемы - всё это прекрасно. Но, как говорится, есть вещи и покруче. Например, наш комплекс «Посейдон» - он, знаете, очень любит британские берега. Так что продолжайте в том же духе, мы обязательно учтём ваш вклад в нашу общую победу.

3. Про «драпатого» и его плевок.
О, этот смрадный русофобский ублюдок с фамилией, которая говорит сама за себя. «Уничтожить российскую цивилизацию»? Да кто ты такой, отдрапаченная мразь, чтобы посягать на тысячелетнюю культуру? Так что не воняй, не порть воздух - твой час уже близок.

Все три события лишний раз подтверждают: с Европой нам не по пути. Мы будем делать свою жизнь лучше, а их невыносимее. И когда они окончательно закопают себя в собственной лжи и глупости, мы протянем им руку помощи, но только в виде лома и кувалды для сноса оставшихся памятников их нацизма и русофобии.

Пруф: https://t.me/medvedev_telegram/655

Источник: https://t.me/medvedev_telegram/655

Три цитаты минувшей недели

1. Какая-то Кая со товарищи заявила, что Евросоюз близок к тому, чтобы пожизненно запретить участникам СВО въезд на территорию ЕС. Вот уж напугали ежа голым задом. Нужно упрашивать Евросоюз поскорее сделать это. В таком случае миллионы наших граждан на десятилетия утратят все дурацкие иллюзии про «чудесные европы» и будут люто ненавидеть всё европейское. Но именно ЭТО ведь нам и надо! Europe is our cruel enemy forever!

2. Новый премьер мелкобритании Бёрнем заявил о безоговорочной поддержке Украины. Тут, конечно, ничего нет нового. Важно другое: наша задача – продолжать делать всё, чтобы жизнь на не утонувшем пока островке была максимально невыносимой. Тут годится всё: экономические кризисы, социальные катаклизмы, забастовки мусорщиков. Всё что угодно. Хотя лучше всего подходит всё-таки комплекс «Посейдон»…

3. И смрадный русофобский плевок нового у**ка с говорящей фамилией «драпатый» о необходимости уничтожить российскую цивилизацию на корню. Тут отношение может быть только одно. Эта кем-то ранее больно отдрапаченная мразь – просто жирный кусок говна, который пристал к бандеровскому сапогу в ходе «победного марша». В таком случае нет смысла мыть обувь. Проще выбросить в выгребную яму вонючий сапог, взорвав его вместе с нацистским хозяином.

Такер Карлсон:

они ненавидят вас за то, что вы белая христианская страна

Тем временем Москва:

Такер Карлсон, этот бесстрашный правдоруб, умудрился разглядеть за фасадом промывки мозгов то, что мы, русские, знаем с детства: Москва - не просто красивый город, это - душа мира. И Лондон по сравнению с ней - пыльная провинция с плохим чаем.

А что там насчет демократов США? «Агрессивно антихристианская и антибелая партия» - ну наконец-то кто-то назвал вещи своими именами! Именно поэтому они ненавидят Россию, потому что мы не вписываемся в их паразитическую повестку толерантности и гендерного хаоса. Мы островок нормальности в море безумия. И Карлсон это понял.

И про Европу он сказал все правильно. Добровольная сдача энергетического суверенитета за обещания - это путь в феодальное средневековье, но с айфонами. Они позволили взорвать Северные потоки, подставили себя под удар, а теперь еще и влезли в безумную антииранскую авантюру, от которой сами же и страдают. Но нет, лучше обвинить Россию во всех бедах и продолжать скакать в обнимку с троянским конем НАТО.

Такер молодец. Он называет вещи своими именами, даже когда это невыгодно его же соотечественникам. Жаль, что такие как он - один на миллион в стране, где правда заменена потоком лжи, а здравый смысл - твитами психопатов.

Спасибо, Такер, что видишь нас настоящих! Добро пожаловать в Россию, где не надо бояться быть человеком. И да, мы не обидимся, если ты скажешь правду и о наших проблемах, - у нас с этим проще. Ибо кто не скрывает своих недостатков, тот уже на шаг ближе к совершенству.

Пруфы:
https://ria.ru/20260723/karlson-2106363351.html
https://www.kp.ru/afisha/msk/prazdniki/uraza-bajram-v-moskve...

Интересный пост, интересный план, только есть несколько но.

Во-первых, инфраструктура подобного уровня стратегической важности не является полностью беззащитной, а физическое уничтожение специфического оборудования (типа печей Чохральского или уникальных гидравлических прессов) требует не просто попадания ракеты в территорию завода, а прямого пробития производственных цехов, что при использовании обычных боевых частей не всегда гарантировано даже при преодолении ПВО.

Во-вторых, европейские энергетические сети спроектированы с высоким уровнем резервирования, и хотя выход из строя восьми магистральных подстанций вызовет тяжелые веерные отключения, операторы сетей способны изолировать поврежденные участки и перераспределить нагрузки, не допуская необратимого коллапса, тем более что стратегические запасы оборудования для таких узлов обычно поддерживаются на случай пиковых аварий.

Но главный просчет в предложенном сценарии кроется не в технической плоскости, а в политической оценке последствий такого удара. Уничтожение высокотехнологичных заводов на территории ЕС не заставит европейских лидеров капитулировать из страха остаться в зависимости от США или Китая, а, напротив, мгновенно консолидирует общество и политические элиты для полномасштабной войны. Подобный удар будет расценен как акт беспрецедентной агрессии, который приведет к синхронизированному ответу всей военной машины Европы, и источник ударов столкнется не с парализованным противником, а с тотальной войной, где его собственные промышленные и политические центры станут целями для значительно более мощного арсенала высокоточного оружия.

Хотя анализ узких мест западной экономики крайне интересен и справедлив с точки зрения экономической уязвимости, попытка вразумить таким ударом 400-миллионный блок приведет не к его остановке, а к катастрофической эскалации с фатальными последствиями для самого инициатора.