Безоар
«Если вы действительно считаете, что клиент всегда прав, то делать у меня в бюро вам нечего»
Кулай сам придумал эту фразу и очень гордился ей. Гордился так, что распечатал, заламинировал и повесил на стену за спиной. Чтобы было видно. Сейчас же ему во второй раз стало стыдно перед девушкой за эту пустую пошлость.
О существовании Кулая, как правило, узнавали из сарафанного радио, и поэтому заказчики, кого бы черт ни принес на порог его облупленной лачуги, были готовы к не самой приятной беседе.
Девушка же, сидящая напротив, напротив казалось, несколько обескураженной и тоном и видом детектива. Даром, что видела она его уже во второй раз.
– Я считала, что вы – посредник, – объяснила она заминку.
Кулай почувствовал себя героем дешевой мыльной оперы. Она и в первую встречу разговаривала с трудом сдерживая негодование и, видимо, презрение. Наверняка рассчитывала увидеть Бонда, Джеймса Бонда, а перед ней стоял дядя под пятьдесят с пузом, выглядывающим из-под белой майки, в старых джинсах, ставших ему малыми года полтора назад.
А вот на девушке была надета мечта косплеерши: шляпа с букетиком и черной вуалью, через которую и вправду ни черта не виднелось. Костюм же, если он действительно был траурным (Кулай не знал, носят ли траур по всем родственникам), оставлял крайне мало простора для фантазии. Глубокий вырез, короткая юбка, крупная сетка черных чулков. От нее пахло сигаретами, дорогими духами, шампунем и чем-то щекочущим.
Странный запах окутывал густые, черные, как лучший в мире кофе, волосы, заплетенные в тугую толстенную косу. Так пахнет в публичных домах, в номерах девушек: блядством. Еще при первой встрече у Кулая в кои-то веке случилась эрекция, чем он тут же воспользовался, закрывшись в туалете. В этот раз полноценного стояка не было, но в паху приятно тянуло.
В первую встречу она не скрывала лица. В глазах не было ни капли озорства, и все же сыщик утонул в ее взгляде, поражаясь контрасту. На вид ей было лет шестнадцать, а в глазах плескалась мудрость бессмертных.
– Вам что нужно-то было? Красавчик или биозавр ваш? – в голосе прозвучала детская обида, и Кулай прикусил язык.
– Безоар, – механически поправила она. От нее внезапно пыхнуло жаром, как от бочки с кипятком. – Где он?
Сущий суккуб, промелькнуло в голове сыщика. У него перехватило дыхание, от ее жара и неожиданной близости. Даже воспоминание о приключениях прошлой ночью не сумели затмить этого внезапного возбуждения.
Что такое безоар, он узнал только ночью, погуглив прямо в морге. Забраться в морг и украсть вещицу прабабки – это и было его заданием. Не самое сложное, но определенно одно из самых необычных. Особенно остро он это почувствовал, когда понял, что нужно украсть. Гуглить пришлось, потому что он не мог поверить глазам. А глаза говорили, что безоаром является ничто иное, как коричневый ком, сплетенный из волос.
Поисковик снабдил его информацией, и Кулая едва не вырвало на секционный стол, на котором, отчего-то раскинув руки в стороны, лежала длинноволосая старуха, с рассеченной грудной клеткой.
Безоар вынули из ее желудка. Ком волос, застрявших внутри. Безоар — это плотное инородное тело, которое образуется в желудке или кишечнике из скопления неперевариваемых веществ, таких как волосы… Дальше читать не пришлось. Дело было в волосах, и ни в чем больше.
На самом деле ком был похож на голову, и Кулаю не верилось, что такую громадину можно было носить в себе, не ощущая дискомфорта. Это же сколько волос сожрала старуха за всю жизнь? подавляя рвотные позывы, он поднял ком волос, который весил килограмма четыре, если не больше и сунул в коробку.
Обычно он отгораживался от клиентов. Кому не насрать, зачем кому-то могла понадобиться непременно полицейская дубинка, и почему она смазана вазелином? Сейчас же его разрывало от любопытства. Зачем ей эта жуть?
Из воспоминаний его вырвал сухой кашель девушки, напоминающей о своем присутствии.
– Не тяните, – хрипло выпалила она приподняв голову и взглянув из-под вуали.
Кулая облило холодной водой.
– Что у вас с глазами? – спросил он, шумно сглотнув сухой ком.
– Где волосы? – повторила она вопрос.
– Сейчас. – Он вскочил, достал из шкафа коробку и поставил на стол.
По бокам коробки прибежали длинные коготки. Кулаю стало совсем не по себе, когда он понял, что пальцы у девушки серые, как у покойницы, что он видел сегодня ночью. Утробный рык подтвердил его догадку. Кулай уставился в пол, не видя, что происходит. На периферии мелькнули длиннющие серые пальцы, достающие из коробки ком.
– Я… я никому ничего не скажу, – выдавил он. – Никому. Обещаю.
Он понимал, насколько глупо это звучит, но теперь уже не мог иначе.
Его обдало могильным дыханием. Пахнуло желудочным соком, мокрой землей и все тем же щекочущим.
– Это не только волосы, – прорычало чудовище на периферии. – Грехи, которые нужно забрать. Много поколений. Слишком много. Нужно смазывать кровью, иначе не проглотить.
– Вы… вы… ведьма?
– Называй, как тебе угодно. Спасибо тебе за помощь, но теперь мне нужно это съесть. Нет времени на болтовню. Если тебе станет легче, то я проверила: по тебе скучать не будут. Да и специалист ты так себе.
Кулаю хотелось что-то ответить, но внезапная боль в горле оборвала все мысли.
Умирая, он смотрел на то, как молодая новоиспеченная ведьма отламывает, как от куска халвы мелкие, камушки, обмакивает их в крови Кулая и кривясь от отвращения, жует.
