Армейская курилка

Благодаря группе поддержки на земле в составе отряда спецназа и курдских вооруженных формирований Пешмерга прыжок считался «разрешительным», то есть десантники знали, что в ходе десантирования противодействия с земли не будет. Из-за большого количества самолетов и некоторых ошибок экипажей и выпускающих военнослужащие 173 воздушно-десантной бригады была разбросана по всему аэродрому, так как одни операторы давали разрешение на выброску со значительными отклонениями – одни на 2-3 километра раньше, а другие – с таким же опозданием. Когда взошло солнце, оно осветило группы десантников, растянувшиеся по всей зоне высадки протяженностью более 10 километров. Хотя некоторым десантникам потребовалась вся ночь, чтобы добраться до цели, передвигаясь по густой грязи, бригада достигла боевой готовности гораздо быстрее, чем если бы она совершила посадочным способом (это как это???). Таким образом, через 2 часа солдаты заняли все назначенные позиции на аэродроме, а спустя 15 часов после прыжка бригада завершила сбор.

С медицинской точки зрения, миссия была удивительно успешной. Во-первых, этот прыжок стал историческим, поскольку в него были включена FST (Forward Support Team – передовая группа роддержки, англ.). Полевые хирурги под командованием подполковника Гарри Стингера стали первой подобной американской командой, которая совершила боевой прыжок со времен Второй мировой войны. Стингер и восемь других медиков уже через несколько минут после приземления оказывали помощь травмированным военнослужащим. К следующему утру, используя сброшенное оборудование, они обустроили действующую операционную.

По итогам обследования, при десантировании было получено всего 18 травм (1,9%). Успеху способствовало несколько переменных главным из которых было отсутствие противника.

В десантировании участвовали около 20 военнослужащих ВВС США, которые вместе с инженерно-саперными подразделениями немедленно приступили к подготовке аэродрома к последующему интенсивному применению. Через 24 часа на первом приземлившемся самолете были эвакуированы три травмированных военнослужащих (0,03%).

В последующие после десантирования дни ежедневно приземлялось 12 самолетов С-17, доставивших еще 1200 военнослужащих и технику приданных бригаде подразделений. Из-за короткого времени прибытия с авиабазы Авиано в Италии, ВВС смогли перебросить 2160 военнослужащих и 381 единицу техники всего за 96 часов. Это потребовало в общей сложности 62 самолетовылетов С-17 что позволило полностью перебросить 173-ю воздушно-десантную бригаду.

Благодаря универсальной системе грузоперевозок всего за несколько дней было доставлено почти 3 тыс. тонн груза.

Аэродром Башур стал важнейшим узлом для воздушной переброски военнослужащих, боевой техники и различных грузов из Ирака в Европу. На аэродроме не было водопровода, канализации, электричества и даже диспетчерской вышки. Курды не предприняли заметных строительных работ в преддверии десантирования, но усилия коалиции по превращению аэродрома Башур в логистический узел не были секретом. Командование США хотело, чтобы весь мир знал, что на севере Ирака открыт обычный фронт.

Лидер ХДП Масуд Барзани пришел встретить полковника Мэйвилла на аэродроме Башур, приветствуя его как освободителя. Курды поняли, что на этот раз американцы были серьезно настроены убрать Саддама.

Итак, к 29 марта 173-я воздушно-десантная бригада завершила переброску на театр военных действий и была готова к проведению операций. Десантники провели разведку маршрутов и ключевых участков местности за аэродромом и в пределах «зеленой линии», которая неофициально обозначала границу между территориями, контролируемыми курдами и иракцами и приступили к своим главным обязанностям.

Подразделения бригады начали сопровождать конвои с «несмертельными» грузами, которым с опозданием разрешили доступ через Турцию, от турецко-иракской границы по 180-километровому маршруту через курдскую автономную зону в Башур.

В период с 30 марта по 2 апреля оперативная группа США «Викинг» и курдские вооруженные формирования Пешмерга провели по меньшей мере четыре совместные наступательные операции против иракских дивизий. 1 апреля 2003 года Эрбиль пал.

По состоянию на 2022 год население Эрбиля составляло более 1,6 млн человек – это второй по величине город в Ираке после Багдада. Де-факто он является столицей Курдистана.

К концу первой недели апреля, подвергшиеся авиаударам, постоянно обстреливаемые курдскими вооруженными формированиями Пешмерга и столкнувшиеся с нарастающим силами США на своем фронте, подразделения регулярной армии Ирака и Республиканской гвардии начали распадаться, поскольку их солдаты дезертировали. Дополнительным стимулом для покидания позиций подразделениями иракской армии являлось прибытие 7 апреля 2003 года на аэродром Башур из Европы оперативной группы 63-его танкового полка США в составе пяти танков М1А1 «Абрамс», пяти БМП М2 «Брэдли» и командным пунктом батальона.

Центральное командование США использовало бронетанковую оперативную группу, чтобы показать обороняющимся иракским силам и всему региону возможность наращивания коалицией боевой мощи, вопреки запрету на перемещение 4-й пехотной дивизии США через Турцию.

По мере наращивания сил 173-я воздушно-десантная бригада готовилась к боевым действиям в районе Киркука и соседних нефтяных месторождений. Киркук является ключевым северным населенным пунктом, а нефтяные месторождения и связанная с ними нефтедобывающая инфраструктура к северу и западу от города представляют собой наиболее важный стратегический актив в северном Ираке.

Киркук – одно из крупнейших газонефтяных месторождений в мире. Сейчас среди компаний, добывающих нефть в курдской автономии крупнейшие американские компании ExxonMobil и Chevron Corporation.

Курдские вооруженные формирования Пешмерга при поддержке спецназа и ВВС коалиции продолжали оказывать давление на иракские силы, защищающие Киркук и его окрестности. 173-я воздушно-десантная бригада поддержала эти действия, совершив два артиллерийских налета. Используя доставленные 105-мм гаубицы, а также 120-мм минометы, бригада впервые за войну подвергла иракские наземные части на «зеленой линии» (севере Ирака) огню обычной артиллерии.

10 апреля 2003 года силы Саддама оставили Киркук. Когда войска покидают город, возникает вакуум власти, который при отсутствии другой силы быстро заполняется разного рода антисоциальными элементами, сознательно нарушающими законы.

Подразделения 173-й вдбр США впоследствии освободили спецназ от выполнения задач совместно с курдскими вооруженными формированиями Пешмерга. Полковник Мэйвилл приказал 1-му батальону 508-го полка взять на себя самостоятельные боевые действия в окрестностях Эрбиля. "Красные дьяволы" совместно с SF (подразделениями специального назначения) провели разведку, которая завершилась наступательными операциями против иракских вооруженных сил, включая один артиллерийский рейд и один рейд с применением комбинированного оружия.

14 апреля 2003 года на главной взлетно-посадочной полосе аэродрома Башур появились трещины. Первоначальное предположение полковника Мэйвилла оказалось верным, хотя и неточным. Аэродром прослужил гораздо дольше, чем ожидалось, но почти 450 посадок и взлетов грузовых самолетов принесли свои плоды.

Итак, как мы можем понять, сама операция по десантированию прошла успешно. Десантники загрузились в самолеты, взлетели, в нужное время были в нужном месте, осуществили высадку, и спустя установленное время приступили к выполнению своих задач. Заранее прошу простить тех читателей, которые в своем благородном, но временном юношеском максимализме ожидали «мясо».

Высадка получилась до безобразия скучна, самолеты не сбили адскими ракетами, в десантников не стреляли из зениток трассирующими пулями, их не давили танками на земле, и не бросили погибать на плацдарме. Просто, обыденно, скучно. Люди работают.

Но для того, чтобы оценить операцию, или войну мы не должны сравнивать количество жертв, или уровень превозмогания. Успех операции или войны никак не связан с большим количеством жертв. Чем скучнее описание какого-то процесса, тем лучше работает система, и напротив часто бывает, что подвиг и героизм – результат чьих-то косяков или провалов.

Высадка 1000 человек на парашютах с новейших стратегических транспортных самолетов на вражескую территорию – это даже звучит круто. В мире не так много стран, которые способны провести подобное дел даже рядом со своей территорией, уж ни говоря о противоположной стороне земного шара. Как бы громко не звучали голоса экспертов о безопасности и избыточности данного десанта, картинка, поданная в эфире на всех каналах, заглушила их голоса. Американцы всегда понимали, что самая важная победа не в полях, а в головах.

То есть, очередное хорошо срежиссированное и поставленное шоу.

Как мы могли прочесть в статьях, операция была осуществлена бойцами и специалистами нескольких различных подразделений, интеграция их действий в ходе операции показала себя на высочайшем уровне. Планирование и осуществление такой операции – это высочайший уровень военной науки и искусства. В ходе операции десантники выполнили те задачи, которые перед ними ставили не больше, но и не меньше. Операция преподается на военных курсах. По ней пишутся статьи, монографии и диссертации. С точки зрения накопления опыта и работы над ошибками данная операция на порядок превосходит любые учения армии на заведомо дружественной территории.

В американской военной доктрине силовое вторжение разделяют на несколько фаз, первые из которых: работа специальных групп влияния (ЦРУ) и работа специальных подразделений на месте вторжения еще до начала боевых действий. В точке входа группы подготавливают почву для прибытия первых сил вторжения, уже после их начала. Естественно, боевые действия начинаются с подавления радаров и систем ПВО и установления контроля над воздушным пространством. Сами передовые войска должны прибыть быстро, и взять под охрану зону прибытия – плацдарм, именно эта роль отводится десантным подразделениям армии и морской пехоты. После этого они должны создать условия для прибытия бронетанковых и пехотных бригад (дивизий).

В рамках данной концепции и проходила работы сводных частей, ядром которых была 173-я вдбр. Они прибыли на территорию, где уже работали силы специальных операций, взяли под охрану плацдарм – взлетно-посадочную полосу, обеспечили ее охрану, попутно занимаясь разведкой, конвоированием и полицейскими операциями в зоне ответственности, изредка помогая артиллерией спецназу.

Заключение

В конце замечу, что хоть сама идея воздушного десанта справедливо критикуется с момента первой операции сброса бойца с парашютом, но операция «Северная задержка» достаточно любопытна, как по причине ее достаточно большого формата, так и тем, что количество литературы, ей посвященной, вполне достаточно, чтобы подробно рассматривать эту операцию как пример для обучения искусству и науке планирования.

Автор: Антон Захарченко

Дивизия была учебная, образцово-показательная, и всё в ней должно было быть красиво, от газона до стенгазеты. Поэтому меня после полугодового курса механика-водителя среднего танка Т-64 - оставили там же сержантом, приписанным к штабу - благо я умел в компьютеры (спасибо родному РИИЖТу), а значит, и на пишущей машинке смогу приказы строчить без ошибок.

Время от времени киевское начальство спохватывалось: "Ёпт, у нас же танки есть!", и устраивало внезапные учения - это когда все предупреждены заранее и спят одетыми, а в три часа ночи звучит сирена, все бегут из расположения в парк, заводят железных коней и уезжают подальше от "Томагавков" вероятного противника. Ну и отчет о боеготовности, само собой.

Те учения, про которые пойдёт речь, стартовали летом 1988 года и были прямо крупными, на уровне округа. Началось всё как всегда - сирена, бардак, толпа бегает туда-сюда, распихиваясь по экипажам, выезжая за забор и формируя колонны. Потом три часа езды по черниговским лесам, по кривым просекам и убитым грунтовкам, затем становимся где-то лагерем и условно воюем целый день - читаем политинформацию, жуём перловку, чиним поломавшееся и пр.

Часов в восемь вечера нам объявляют, что мы в очередной раз победили и надо двигаться в расположение части.

Теперь внимательно следите за сюжетом, здесь каждая деталь сложилась так, что не потерять танк я просто не мог ))

Началось с того, что командование решило оставить на танках только мехводов, а остальных членов экипажа отправить в часть на грузовиках. Причина проста: грузовики быстрые и умеют ездить по асфальту, не ломая его на хрен в ноль - поэтому можно выехать из леса до ближайшего шоссе, а оттуда быстро довезти солдат в казарму, как раз к отбою успеют.

Нас же ещё какое-то время помариновали и дали команду ехать обратно. "Первая передача, вперёд!" и всё такое.

Нас на Деснянском полигоне собралось несколько таких сводных рот и начальство дало команду - каждая рота добирается самостоятельно. Просеки в этих лесах сильно извилистые, часто пересекаются между собой и от нашего полевого лагеря до расположения части можно добраться самыми разными маршрутами. Вот, наверное, чтобы одну дорогу не бить, решили ехать по всем сразу.

Таким образом, наша рота поехала сама по себе (звучит тревожная музыка)

Вы же помните? В каждом танке по одному мехводу и всё. Ну ещё в замыкающем танке, где рулит мой товарищ Валерка, в башне дополнительно сидит молодой летёха-зампотех роты и бдительно следит, как бы чего не вышло (закадровый смех)

Я же веду танк с гордым номером 863, из чего следует, что он третий в цепочке из 10 танков.

В общем, мы едем, уже ночь, на небе тучи, луны нет, начинается дождь, и это очень противно на раздолбанной дороге с метровыми ямами (танки они как грузовики, любую грунтовку в синусоиду превращают очень быстро).

Причем с одной стороны густейший лес, а с другой прямо болото - нас постоянно пугали, что утопить танк означает выплачивать потом всю жизнь из своей зарплаты его стоимость.

И где-то на половине пути у меня лопается передняя фара.

А она на Т-64А - одна. Большая, мощная, но одна. Я даю по тормозам, гляжу, как удаляются красные огоньки впереди шедшего танка - и больше ничего не вижу, ни дороги, ни леса, ни болота. За мной тоже все встали. Стоим, дождик по броне капает.

Через какое-то время прибегает грязный и злой как чёрт зампотех: "Какого стоим?!!"

Говорю: "Товарищ лейтенант, я без фары не поеду. У меня куриная слепота, я в темноте реально ничего различить не могу, сейчас танк загоню в какую-нибудь яму и капец, что тогда делать будем?"

- Выполнять приказ, товарищ сержант!, - кричит зампотех
- Никак нет, товарищ лейтенант, не могу, угроблю машину!, - ору в ответ

Он на меня смотрит, понимает, что меня реально накрыло, машет рукой и говорит: - Ладно. Беги назад в последнюю машину, где я был - и как добежишь, посигналь как-нибудь, тронемся и будем нагонять, и так уже из графика выбились.

Я выбираюсь из люка, спрыгиваю в эту коричневую жижу, начинаю брести назад и понимаю, что танки стоят метров 30-40 друг от друга, а от 863-го до 870-го мне сквозь дождь и ямы добираться долго и неприятно будет... и поскользнусь я на этом пути не раз и стирать мне потом комбез всю ночь...

..и делаю ошибку года ))

Собственно, размышлял я логично. Зампотех сидит в башне замыкающего танка, потому что должен контролировать ситуацию. Но я ведь ситуацию контролировать не собираюсь - так на кой мне собирать килограммы липкой глины на сапоги, когда можно аккуратно и быстро дойти до более близкого, скажем, 865-го танка - и спокойно там разместиться?

И я так и делаю, прохожу буквально один танк (на всякий случай, чтобы зампотех не увидел), запрыгиваю через верх в башню 865-го, ключ всегда с собой, говорю водиле, чтобы тот побибикал, помигал и начал ехать.

Сам же размещаюсь уютно и тут же засыпаю под мерное качание гусеничных катков и урчание мотора ТДФ-5...

Где-то через час танк стопается, я открываю верхний люк и вижу, что мы, оказывается, прибыли в какую-то промежуточную точку сбора, где все дороги сходятся воедино на опушке, место знакомое, от казарм недалеко (ближний полигон).

И все суетятся, одни командуют, другие бегают, даже свет есть на столбах освещения, и танки так красиво ставятся перед последним рывком домой, и вообще лепота. И я ещё выспавшийся и довольный.

И вижу я как из соседней башни, точно так же потягиваясь и зевая, вылезает мой друг Валерка, мехвод 869-го. Такой же выспавшийся и довольный.

А я ещё ничего не понимаю, но вокруг всё начинает звенеть и жужжать от какой-то неприятной мысли, которая сейчас придёт в мой мозг, но я её не хочу туда пускать никак потому что потому.

Мы сходимся, я спрашиваю у Валерки, что он делал в башне, да ещё и не своего танка.

Он говорит, что у него ещё вечером живот прихватило, он предупредил летёху и тот сказал, что тогда пусть не садится за рычаги, ибо нельзя ехать и срать одновременно, это запрещено уставом, поэтому пусть Валерка едет грузом где хочет, а он сам поведёт 869-й, замыкающий танк...

(крещендо)

Я на негнущихся подхожу к лейтенанту, который как раз ведёт бурную деятельность - машет руками, загоняя какой-то танк в линейку.

- Товарищ лейтенант, - говорю я тихо, - вы вот меня послали в ваш танк, а я до него не дошёл... в другой сел, поближе...
- Угу, - говорит лейтенант, не переставая махать, - и что?
- Ну, получается, я до него не дошёл. И в нём сейчас никого нет, получается...

До лейтенанта доходит и он превращается в соляной столб с распахнутыми руками.
Столб разворачивается ко мне всем телом и шёпотом орёт: "ГДЕ ТАНК, БОЕЦ?!!!"
Я НЕ ЗНАЮ!!!!, - шепчу я в ответ, стараясь не упасть, потому что ноги трясутся как не знаю что. И мне страшно, пипец как страшно. И я смотрю на лейтенанта и вижу, что ему тоже также страшно, а может и больше.

Он выходит из ступора и орёт: "Бегом в лес назад за танком!!""
Мне ещё больше страшно, но я не падаю и не умираю, а кричу в ответ: "Куда я пойду, мы час ехали, я эти дороги не знаю. И ТАМ ТЕМНО!!!"

ТАК ВОЗЬМИ ФОНАРИК!!! - кричит в ответ лейтенант, уже в стадии обморока.

Мы стоим, тяжело дышим, смотрим друг на друга и понимаем, что расстреляют нас, скорее всего, вместе - и похоронят тут же, на полигоне. Потому что танк это не штык-нож и даже не автомат, последствия будут как в 37-м году.

И тут.

Вот как в кино было срежиссировано по таймингу, клянусь!

В дыму и рокоте из леса выезжает очередная рота, причём даже не наша, а соседнего батальона. И самым первым гордо едет танк с бортовым номером 869, и рулит им лично комбат-2 Игорь Владимирович Цитлес.

Цитлес - мужик уникальный. Как и зачем он попал со своим двухметровым ростом и аршинными плечами в бронетанковое училище, никто из нас не знал, но боялись мы его до одури. Кулаки пудовые, сам умнющий - никакие косяки мимо не пройдут. При этом настоящая офицерская косточка, интеллигент, юморист... если всё спокойно и без происшествий. Но когда ж было без происшествий в 300-м танковом полку, в в/ч 32527?..

Вот и сейчас он едет и рулит в походном положении (то есть торчит от пупка и выше из переднего люка, люка механика-водителя, потому что полностью не помещается там никак), дёргает там внизу рычаги, подводит танк к штабным, глушит, спрыгивает с брони, очищает хромовые сапоги...

Штабные столпились, всем интересно, что это такое случилось, что комбат лично решил помехводить?

- Интересная история произошла со мной, товарищи офицеры, - начинает Цитлес, - едем мы, значит, в точку сбора и вдруг видим - стоит на просеке танк! Нашего полка танк, товарищи офицеры! Габариты светятся, мотор работает, и нет никого.

Ну, думаем, отошёл водитель по маленькому, бывает, приспичило. Ждём. Минута проходит, другая - нет никого. Ладно, думаем, может, по большому отошёл. Ждём ещё.

А вокруг уже американские шпионы ходить начинают с фотоаппаратами да местные колхозники с пассатижами, чтобы открутить секретный лазерный дальномер и систему стабилизации ствола. И ни одного солдата вокруг, представляете!

Мы, конечно, справились, отогнали беглым огнём вражин, сел я поудобнее и вспомнил молодость. Ехал, аж душа пела - сохранили народное имущество, да ещё и проехался с ветерком! Покажите же мне того, кто доставил такое удовольствие старому больному подполковнику?

Выводят меня, побелевшего, не моргающего и на негнущихся.

- Спасибо тебе, сержант, что дал возможность проехаться как в старые добрые времена!

- Впрочем! - хлопает себя по лбу Цитлес, - что я говорю, какой сержант! Спасибо тебе, РЯДОВОЙ! - и своими ручищами берёт меня за плечи и буквально с мясом выдирает погоны с сержантскими лычками!

Я стою, аки камыш в безветрие, не шелохнусь.

Итак, - говорит Цитлес, - в рядовые я его уже разжаловал, не забудьте оформить приказом. Из комсомола исключить. И 15 суток гауптвахты. Всё.

И уходит. А я стою и внутри ору: "НЕ РАССТРЕЛЯЛИ!!! НЕ ПОСАДИЛИ!!! Я ЖИВОЙ!!!"
---

Что интересно, по комсомольской линии никакого выговора не было и 15 суток губы тоже не дали. Видимо, посовещавшись потом, штаб решил мусор из избы не выносить и никому наверху про танк не рассказывать - а то позору не оберёшься, да и выговорами для них самих это пахнет как минимум.

А сержантом я позже опять стал. И меня опять разжаловали, за то, что я по секретной линии связи домой в Ростов позвонил. Но это уже совсем другая история.

С днём танкиста!

Ребята, кто из города восприняли это со смехом. Но старшина на полном серьёзе провёл занятие и всех отпустил.

Спрашиваю, а в чём прикол-то?

Он отвечает, что унитаз впервые в жизни увидел в кадетке. И в первый же день старшина застал именно его в туалете, когда он справлял большую нужду, сидя на очке лицом к стене и держась обеими руками за трубу...