Период между IV и III тысячелетиями до нашей эры в Древней Месопотамии считается началом блестящей эпохи Шумера. Археологическую культуру этого времени относят к самому началу раннего бронзового века и называют Уру́кским периодом или Уру́ком. Самым крупным и важным местом в Южном Междуречье того времени был шумерский протогородской центр Уну́г, который аккадцы называли Уру́ком. Постоянное глубокое взаимодействие южан, говорящих на шумерском языке, и северян-семитов, говоривших на аккадском языке, формировало единый шумеро-аккадский мир.
Это было время первого расцвета цивилизации в области Плодородного полумесяца на территории современных Ирака и Сирии. Тогда самые ранние городские центры, такие как Уру́к на юге, Телль-Брак и Хамука́р на севере, превратились в первые мегаполисы мира. В этот период хозяйство сильно усложняется. Появилась нужда не только производить продукты, но и централизованно хранить и распределять их.
Структура управления сельским хозяйством и нарождающимся ремеслом замыкается на храме и получает персонифицированную вершину в лице правителя — так называемого Царя-Жреца. Этот явно влиятельный человек ещё не может оставить свой личный след в истории посредством несовершенных записей, предметов быта или культа, но уже пропагандирует саму концепцию особой компетенции мудрого вождя, заботливого пастыря и могучего победоносного воина.
Мы не понимаем всех подробностей получения и применения этими людьми права управлять тысячами соплеменников, как и обстоятельств получения ими своего поста на вершине общества. В мифах есть следы того, что первые горожане избирали так называемого «Царя» лишь на некоторое время.
Недолговечные, но доступные шумерам глина и тростник не смогли сохранить до наших дней крупные формы произведений искусства. Поэтому мы вынуждены изучать историю раннего Шуме́ра на основе мелких прочных артефактов, таких как каменные штампы и цилиндрические печати. Изображение на печати не только удостоверяло личность, статус и полномочия, но и демонстрировало, кем ощущал себя её владелец.
На одной печати из Урука явно изображён Царь-Жрец с копьём в вытянутой руке, что, предположительно, является символом его власти. На другой подобной печати — воины, которые держат оружие и угрожают связанным обнажённым мужчинам перед лицом вождя́. Вся сцена на втором оттиске подчёркивает беспомощность связанных людей, расчеловечивает и лишает этих несчастных идентичности. Первый артефакт демонстрирует триумф торжествующих победителей над пленниками. Не исключено, что мы видим расправу над врагами.
Обе печати могли принадлежать верховным жрецам, их приближённым или чиновникам, которые централизованно руководили трудом свободных общинников и рабов. Эти артефакты показывают насилие как важный атрибут зарождающегося государства, а правителя — как лидера, управляющего этим насилием. То есть наши Цари-Жрецы не только управляли потоками зерна, мяса и металлов, но и вели своих людей в бой.
Так, на примерно единовременной печати из города Сузы в Эламе (на территории современного юго-западного Ирана) изображена фигура правителя, который расстреливает обнажённых врагов из лука. В этой же сцене присутствует изображение храма. Кроме прямого понимания сцены как сражения с храмом или около храма, возможна интерпретация божественного присутствия и покровительства. Вместе с изображениями участия в религиозных церемониях это дополняет образ нашего Царя до Царя-Жреца с гражданской и религиозной властью. При этом непонятно: Жрец порождает Царя-воина или наоборот. Нет записей — нет ясности!
Сведения о первых исторических правителях Шумера опираются прежде всего на «Царский список» из Ниппура. В нём основателем Первой династии города Унуг, известного нам как Урук, назван Мескианггашер, Mèš-ki-áĝ-ga-še-er. Его происхождение связывают с богом солнца Уту. О нём рассказывают почти как о существе вне обычного мира: он «вошёл в море и поднялся в горы». За этими образами вряд ли стоит конкретная личность. Скорее, это отзвук памяти о строительстве храмового комплекса под названием Эана.
Дальше в повествовании появляются фигуры с функциями «культурных героев», которые выводят народ из «варварства» в мир городов. Их образы стоят на границе истории и мифа. Энмеркару (En-merkar) приписывают строительство поселения Унуг вокруг комплекса Эаны. В сюжетах «Энмеркар и Энсукушсирана» и «Энмеркар и владыка Аратты» он не только воюет, но и созидает. Именно с ним связывают появление письма на глиняных табличках. В этих историях уже звучит важная для всей месопотамской традиции мысль о городе как главном достижении человека. Интересно, что именно Энмеркару приписывают перенос центра почитания тогда ещё иноземной богини Инанны (Иштар) из далёкой загадочной страны Аратты в Урук.
Следом за ним правит Лугальбанда (Lugal-banda). Его образ раскрывается через поэтические тексты, такие как «Лугальбанда в горной пещере» и «Лугальбанда и птица Анзуд». Со временем этот персонаж меняется. В более поздней традиции он уже не просто герой прошлого, а обожествлённая фигура.
Завершает этот ряд Бильгамес (bil-ga-mes) — так звучало его имя в ранней шумерской форме, известной позже как Гильгамеш. В шумерских песнях «Бильгамес и Хувава», «Бильгамес и Небесный Бык», «Бильгамес и Агга» перед нами не трагический искатель бессмертия, знакомый по аккадскому эпосу. Это прежде всего воин и защитник города. Его цель — не победить смерть, а сохранить «вечное имя» через подвиги.
Бильгамес сражается с могущественным царём из северного Аккадского города-государства под названием Киш. Власть царей Киша была так велика, что титул «Царя Киша» столетиями был неким аналогом императора всей Месопотамии. Победа народного ополчения урукцев под предводительством Бильгамеса несомненно была важным событием, но не слишком подробно описанным.
Вообще все три царских персонажа урукских мифов дошли до нас в противоречивой и так и не сложившейся форме. А материальных следов того периода у нас чрезвычайно мало.
В отличие от смутных доисторических Царей-Жрецов, содержание власти исторических царей понятно. Первоначально мы видим их как предводителей городского и храмового ополчения. Эти «большие люди» (шумерские луга́ли) избирались общим народным собранием или собранием всех взрослых мужчин-воинов на время ведения войны. Гражданская и религиозная власть при этом была в руках верховного жреца с титулом эн или энси (вероятно, также избираемого).
Стремительный и постоянный рост населения Месопотамии приводил ко всё новым и новым спорам городов-государств за земли и торговые пути. Война стала обыденностью, непрекращающимся кровавым фоном жизни шумеров. Выживали лишь лучшие из военных вождей, и менять их на выборах было смертельно опасно под угрозой военной катастрофы. Примерно после 2900 года до н. э. уже пожизненные наследственные лугали создают царские династии во всех крупнейших городах. Военная сила дала огромное преимущество царям над обычными людьми от раннединастического периода до первых владык Ассирии раннего железного века.
Более того: лугали пытаются подчинить себе религию и прямо именуют себя отпрысками божеств или богами! Цари вновь становятся Царями - Жрецами. Всемогущими?
Реальная экономика Древней Месопотамии бронзового века не была монолитным «восточным деспотизмом», каким её до сих пор иногда изображают. Современные исследования показывают куда более сложную и устойчивую картину: параллельно существовали два почти независимых мира.
Во-первых, множественные хозяйства дворцов и храмов. Они не были жёстко привязаны ни к текущей династии, ни к столице, ни даже к языку правящей элиты. Храм Мардука в Вавилоне или храм Энлиля в Ниппуре могли веками сохранять свои земли и доходы, даже когда вокруг сменялись аккадцы, амореи, касситы или ассирийцы. Как отмечает Марк Ван Де Миероп в книге «A History of the Ancient Near East» (4-е изд., 2024), многие храмовые поместья фактически находились в руках одних и тех же семейных кланов на протяжении сотен лет — через систему наследуемых должностей. Эти семьи смешивали «божественное» и частное имущество так плотно, что провести границу было почти невозможно.
Яркий пример представляет собой клан Ур-Меме из города Ниппур. Его историю показал Уильям Халло в статье «The House of Ur-Meme» ещё в 1972 году. На протяжении всего периода III династии Ура эта семья поколение за поколением удерживала посты управляющего (šabra или ugula) храма Инанны, а также пастыря Энлиля (nu-eš). Это были две ключевые должности в религиозной и экономической жизни Ниппура. Имущество храма смешивалось с семейным так плотно, что границы стирались окончательно.
Цари дарили верховным жрецам печати с надписью «твой раб». Те были обязаны скреплять ими документы как знак формального подчинения власти монарха. Но со стороны царей это выглядело скорее жестом отчаяния. Реально сместить клан или реквизировать храмовое имущество ни один правитель так и не решился. Семья пережила всех царей Ура и была сильна при царях следующего периода Исина-Ларсы.
Вот и весь «восточный деспотизм» в одном живом примере: ты можешь быть «живым богом и любимым супругом богини Инанны», а реальные хозяева страны — это дядя Ур-Меме и его правнуки, которые сидели на своём месте ещё до тебя и будут сидеть после.
Во-вторых, мир сельских и городских общин, которые из поколения в поколение контролировали свои земли и сохраняли реальную автономию. Ещё советская ассириология (Дьяконов) убедительно показала живучесть большесемейной и территориальной общины как основы месопотамского общества — от раннединастического периода до персидского завоевания. Позже Норман Йоффе в книге «Myths of the Archaic State» (2005) называет эту структуру ключом к удивительной долговечности месопотамской цивилизации: политические надстройки рушились, а низовой уровень оставался почти неподвижным.
Земля в общинном секторе подолгу не была свободным товаром. Чтобы обойти табу на продажу пахотных участков, использовалась юридическая фикция «усыновления». Классическое описание этого механизма дано Карло Закканьини (особенно в сборнике «Production and Consumption in the Ancient Near East», 1989). Покупатель формально становился сыном продавца, получал землю как «наследство», а деньги передавал как «дар». Вместе с землёй он принимал и долю государственных и общинных повинностей. В крупных городах ситуация начала медленно меняться лишь со старовавилонского периода.
Знаменитые царские «кодексы» (от Ур-Намму до Хаммурапи) сегодня понимаются не как действующие законы, а как пропаганда и апология перед богами (см. у Марты Т. Рот «Law Collections from Mesopotamia and Asia Minor», 1997). Реальная юстиция опиралась на обычное право и решения местных старейшин, которые спокойно игнорировали царские стелы, если вообще знали об их существовании.
Особенно ярко ограниченность центральной власти проявляется в кризисных ситуациях. В конце периода III династии Ура (ок. 2000 года до н. э.) в столице бушевал голод, а царь Ибби-Суэн не мог просто реквизировать зерно у общин. Он вынужден был посылать своего чиновника Ишби-Эрру покупать его за серебро.
В итоге получалась система из царской бюрократии, храмовых корпораций, городских кланов и сельских общин. Царская власть казалась абсолютной, но на деле опиралась на компромисс с обществом, которое продолжало жить по правилам, уходящим корнями в IV–III тыс. до н. э. Именно эта автономия снизу и позволила месопотамской цивилизации пережить десятки политических катастроф и просуществовать почти три тысячелетия.
БОНУС ЧИТАТЕЛЯМ: теперь нас можно слушать!
Египет • Папирус о взятии Иоффы •
Древний папирус, дипломатия по-древнеегипетски, сказка о хитром военачальнике и заимствовал ли Гомер чужой сюжет.
Левант • Пир с мертвецами. Царские гробницы Катны •
Затерянный на границе древних цивилизаций мир был скрыт песками забвения, пока археологи не обнаружили нетронутую царскую гробницу.
Месопотамия • Триумф Царя-Жреца из Урука •
Фигура правителя как воина и победителя: власть, насилие и рабство на заре шумерской цивилизации.
Египет • Власть фараона на острие клинка •
Воины - это ещё не войско, смертельная схватка с гиксосами, обновление армии, создание империи и милитаризация.
Месопотамия • Многоликая Инанна •
Девица, роковая женщина, любовница и воительница, а также одно из самых важных, сложных и разноплановых божеств в месопотамском пантеоне.
Эгеида • Из Микен в царство смерти на колеснице •
Стремительный восход Микен, новая элита и их погребения, золото и оружие как гарантия успеха в загробном мире.
Кавказ • Майкопцы и меч из Кладов •
На Северо-Западном Кавказе пять с половиной тысяч лет назад люди майкопской культуры возвели гигантский курган с мегалитической гробницей и похоронили в ней своего вождя вместе с золотом, серебром и самым ранним из всех найденных бронзовых мечей.
Месопотамия • Маска Варки •
Пять тысяч лет назад в Уруке, первом в мире настоящем городе, один артефакт стал символом рождения цивилизации. Эта мраморная женская голова, обнаруженная в храме богини Инанны и чудом дошедшая до наших дней, поражает неожиданным мастерством...
Анатолия • Эпос о Пиямараду •
Отправляемся на три тысячи двести лет назад в Западную Анатолию, где Хеттская империя и загадочная сверхдержава Аххиява избегают прямой войны, кипит настоящая холодная война с интригами, перебежчиками и мятежами. Главный герой ренегат Пиямараду предаёт хеттов, переходит на сторону Аххиявы и превращает легендарную Трою в свою столицу, становясь для хеттских царей неуловимой головной болью.
❯❯ Historia Maximum Eventorum ❯❯ это 12 выпусков журнала, спецвыпуски, и другое БЕСПЛАТНО
Проект: Historia Maximum Eventorum
Автор: Максим Ферапонтов
