Пара чая за 5 копеек: как чай из Кяхты стал напитком извозчика
Пара чая в простонародном московском трактире конца XIX века стоила 5 копеек. Так записал Владимир Гиляровский и сразу объяснил, что такое «пара»: «чай и два куска сахару на одного, да и то заказчики экономили».
Самовары с вытяжной трубой и с сапогом, которым раздували угли. Музей «Русский самовар», Касимов, 2024. Автор Лапоть, CC0, Wikimedia Commons
Цифра выглядит мелочью, пока не вспомнишь, откуда этот чай ехал. До 1858 года вся русская торговля с Китаем шла через одну слободу, Кяхту на китайской границе. Оттуда обозы тянулись через всю Сибирь к Нижегородской ярмарке и Москве. Сколько длилась дорога, считают по-разному: от полугода до года. Сверху казна брала пошлину, от 80 до 120% покупной цены. В итоге чай в России стоил раз в десять-двенадцать дороже, чем в Германии или Англии.
И этот товар, проехавший полконтинента на телегах, московский извозчик пил, по Гиляровскому, два раза на дню, а в мороз и три. Как такое получалось? Версий у меня было три: чай подешевел, трактир хитро считал, в чайнике был не совсем чай. Проверим каждую по документам.
Кяхта: почему чай был дорогим
Русская Кяхта и китайская слобода Маймачен стояли в 80 саженях друг от друга, это меньше двухсот метров. Так пишет энциклопедия Брокгауза и Ефрона. Платить китайцам золотом и серебром там строго запрещалось. Только в 1854 году разрешили отдавать китайцам в обмен золотые и серебряные изделия, а через год и монету. До этого чай выменивали на сукно и хлопковые ткани, меха и кожу.
Шёл через Кяхту не только рассыпной чай. В 1780-е, по данным журнала «Вокруг света», в год ввозили около 450 тысяч фунтов рассыпного и 612 тысяч фунтов кирпичного. Кирпичный прессовали в плитки из грубого листа. Для него, отмечает та же энциклопедия, китайцы «безжалостно» резали ветви куста.
Плитка прессованного кирпичного чая, 2007. Автор T.Voekler, CC BY-SA 3.0, Wikimedia Commons
К середине XIX века о кяхтинском чае писали уже в Нью-Йорке. В апреле 1857 года корреспондент газеты New-York Daily Tribune Карл Маркс сообщал, что в 1852 году русским продали 175 тысяч ящиков чая. Большая часть, по его словам, была того качества, которое в Европе знали как «караванный чай», в отличие от худшего, привезённого морем.
Сухопутная дорога была для чая и маркой, и наценкой. Караванный ценили выше морского, но каждая верста ложилась в цену. Значит, первая версия напрашивается сама.
Генеральная карта Иркутской губернии с почтовыми дорогами, станциями и расстояниями в вёрстах, 1826. Военно-топографическое депо, общественное достояние, Библиотека Конгресса, Wikimedia Commons
Версия первая: чай подешевел
Отчасти так и было. В 1862 году в Россию пустили кантонский чай морем. В 1880-х открылись Самаро-Уфимская и Екатеринбургско-Тюменская железные дороги, в Одессу повезли индийский и цейлонский чай. Цена упала, чай стал ежедневным напитком.
Но есть деталь, которая в эту версию не влезает. Экономист Александр Субботин в книге 1892 года «Чай и чайная торговля в России» заметил странное. Один и тот же чай, с тем же названием и в той же упаковке, в Москве или Петербурге мог стоить столько же или даже дешевле, чем в Иркутске. Чай проехал от Иркутска ещё несколько тысяч вёрст и не подорожал.
Честная торговля так не умеет. К этой загадке вернёмся, сначала заглянем в трактир.
Версия вторая: трактирная арифметика
Слово снова Гиляровскому. Вот как пили чай в простонародном трактире:
«Садятся трое, распоясываются и заказывают: «Два и три!» И несет половой за гривенник две пары и три прибора. Третий прибор бесплатно. Да раз десять с чайником за водой сбегает».
Посчитаем. Гривенник, то есть 10 копеек, на троих, это три с небольшим копейки на человека. За них щепотка заварки, четыре куска сахару на троих и кипяток без счёта. Сахар кололи и держали во рту, чай пили вприкуску: так сахара хватало надольше. Когда заварка совсем бледнела, гость просил подбавить, и половой опять бежал за кипятком.
Заварочный чайник фабрики Кузнецова, конец XIX века. Музей Купер-Хьюитт, общественное достояние, Wikimedia Commons
Извозчик считал ещё строже. «Извозчик в трактире и питается и согревается. Другого отдыха, другой еды у него нет», пишет Гиляровский. Всё удовольствие стоило 16 копеек: «пять копеек чай, на гривенник снеди до отвала, а копейку дворнику за то, что лошадь напоит да у колоды приглядит». Осенью там же сушили на себе мокрое платье.
Выходит, пятак шёл вовсе не за чайный лист. Извозчик платил за кипяток, тепло и место за столом.
Ещё одна мелочь. Деньги «на чай» в трактире уже давали: их сдавали в буфет и делили между половыми поровну. Но те, кто заказывал один чай, по Гиляровскому, «на чай» почти ничего не оставляли, «разве только иногда две или три копейки, да и то за особую услугу». Самые чайные гости были самыми скупыми на чаевые.
Версия третья: в чайнике был не совсем чай
Остаётся загадка Субботина. Ответ лежал на тех же трактирных столах. Энциклопедия Брокгауза и Ефрона в статье «Чай» говорит об этом спокойно, между ботаникой и плантациями: «В России, кроме спитого Ч., собираемого в трактирах, наиболее часто употребляется Иван-Ч.»
Цветущий иван-чай, он же кипрей, в Подмосковье, 2009. Автор Bff, CC BY-SA 3.0, Wikimedia Commons
Спитой значит уже заваренный. Заварку собирали в трактирах, сушили, подкрашивали жжёным сахаром и красителями и снова продавали или подмешивали к настоящему чаю. Тот самый чай из заказа «Два и три», который трое разбавляли десятью чайниками кипятка, мог вернуться на прилавок в новой пачке.
Вторая подделка росла под ногами. Иван-чай, он же кипрей, сушили и выдавали за китайский. Звали его копорским, по селу Копорье под Петербургом. Пуд копорки стоил от одного до трёх рублей серебром, китайский чай примерно в сто раз дороже. При такой разнице выгодно было подмешать даже горсть.
Ворота крепости в Копорье, по имени которого назвали копорский чай, 2026. Автор Dinamik, CC BY-SA 4.0, Wikimedia Commons
С копоркой боролись законом, и тут источники расходятся. «Вокруг света» пишет, что в 1816 году чаеторговцы просили её запретить, Медицинский совет признал напиток безвредным, а запрет на сбор и продажу кипрея вышел в 1833 году. По другим данным, уже в 1816 году Комитет министров запретил выдавать копорку за китайский чай. А в сельском полицейском уставе 1839 года для государственных крестьян стояла статья 80: «Запрещается употребление Копорского (Иван-чая) как одного, так и в смеси с китайским». Собирать саму траву тоже запрещалось.
Сколько было подделки, точно не знает никто. Субботин пересказывает неназванных знатоков: до половины чая в столицах. Похоже на преувеличение. Только разница цен Москвы и Иркутска говорит скорее в пользу знатоков.
Что покупал извозчик за пять копеек
Правы все три версии, но вес у них разный. Подешевел чай поздно, к 1880-м, и фунт в лавке всё равно бил по карману. Подделка сбивала цену вместе со вкусом. Главное сделал трактир. Он продавал порцию, где заварки было на донышке, а кипятка сколько выпьешь.
Щипцы для колки сахара (справа внизу), кофемолка и замки XIX века. Касимовский музей-заповедник, 2024. Автор Лапоть, CC0, Wikimedia Commons
Больше всего меня зацепило другое. Трактир был сразу и самым дешёвым местом выпить чаю, и, если верить Брокгаузу, главным складом сырья для поддельного. Извозчик допивал жиденький чай, заварку ссыпали, перекупщик её сушил и красил, лавочник продавал. И тот же лист мог снова оказаться в трактирном чайнике. Московский круговорот чая.
Пятак вообще живучая цена в русском быту. Почти через сто лет за 5 копеек продавали коробочку зубного порошка «Мятный».
Источники: В. Гиляровский, «Москва и москвичи», глава «Трактиры»; Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, статьи «Чай» и «Кяхта»; А. Субботин, «Чай и чайная торговля в России», 1892 (в пересказе); журнал «Вокруг света», «Три века чая»; К. Маркс, New-York Daily Tribune, 7 апреля 1857; сельский полицейский устав 1839 года, ст. 80. Фотографии с Wikimedia Commons, авторы и лицензии в подписях.
Я веду канал «Как жили раньше» в Дзене, там разбираю быт прошлого по мемуарам, старым газетам и законам: dzen.ru/kakzhilidonas
А у вас в семье чай пили вприкуску или внакладку?
