У нашего канала имеется "бусти-ответвление" для донатов. Там эксклюзивно размещаются озвучка и сканы чёрно-белых ретро-комиксов. https://boosty.to/watchlistencomics/d...
По детски непосредственно переходим к описанию видеокомикса.
Что же есть в жизни у Пети? Бабушка, отец и мать; марсиане; попугай; хоккей; друзья с подругами; животные; школа, а также фантазия со смекалкой! Впечатляющий "набор", желанный многими мальчиками и, что уж там, девочками! Автор текста - Г. Черкашин, рисунки Г. Ясинского.
Спасибо за подписки, просмотры-прочтения, лайки, комментарии, репосты и материальную поддержку по реквизитам из описания канала (на приобретение "новой букинистики").
В России каждый 5 ученик подвергается буллингу, это ненормально, так как не думаю, что дети перестанут издаваться над кем-то после учета и штрафа, хоть и учет не с большим шансом, и учёт не такой, какой вы думаете, там просто семью каждую неделю скорее будут проверять (я подвергался буллингу, но, к счастью, сейчас у меня всё хорошо). Чтобы устранить буллинг, нужно как минимум после каждого учебного дня смешивать людей из параллели и как минимум не говорить ребёнку: «Бьет — значит любит, учителя Уж поверьте, ваши крики на ребёнка, который буллит других, не повлияют, лучше сразу говорить с родителями
Тут были различия в правилах у разных дворов. По «строгим» правилам играть с жеребьёвки до самого концы нужно было одни и тем же битком. Замена допускалась только если он ломался. А по другим договорённостям биток можно было менять в любой момент. Некоторые этим пользовались. И для жеребьёвочного удара использовали большой, - часто даже больше диаметра котла, - летучий, из тонкого «плекса», биток, который уже летел не по баллистической траектории, а даже немного планировал, подключая аэродинамику. И улетал очень далеко. Играть на котёл таким битком было невозможно, а в жеребьёвке можно было получить преимущество. Но у нас во дворе играли «строго» и таких хитрованских кульбитов не допускали.
Битки были примерно такими. Естественно, в те времена цветного плекса я не видел. Он был невообразимой редкостью и его использовали для цветных прожекторов цветомузыки на дискотеках.
Итак, стекляшки в котле, очерёдность ударов разыграна, у всех соперников лёгкий предстартовый мандраж. Поехали!
Бьёт первый игрок без особого прицела по котлу – не в этом сейчас основная задача! Важно пристреляться, понять отскок битка, найти высоту, силу и место удара. Да и в самом начале игры лучше убрать биток куда подальше, чтобы «накишей» не нахватать. Следом бьёт второй игрок, третий бьёт - его биток, пролетев немного по воздуху, плюхается плашмя на землю, скользит в сторону котла и .. Пластмассовый кружок останавливается совсем рядом с битком кого-либо из соперников! Оба бросаются на поле и начинается замер. Если бьющий игрок сможет растопыренными пальцами одной руки дотянуться от своего битка до соседнего, то тогда – получи дружок «накиш»! Игрок, которому сделали «накиш», должен положить в котёл стекляшку номиналом в первоначальную ставку. Если биток бьющего коснулся другого битка, то это уже «двойной накиш» - клади удвоенную ставку! А уж если совсем лёг на кругляш соперника, тогда плачь – «накиш» тройной! Ставь три единицы! Нет стекляшек – занимай на месте у кого-нибудь и клади в котёл, либо выходи из игры.
При замере нужно было держать ухо востро. Хитрые игроки в пылу измерений могли немного и подтолкнуть битки друг к другу. Замеряли все по-разному, каждый в зависимости от индивидуальной анатомии. У кого-то наибольшим расстоянием было «большой-средний», у кого «большой-безымянный», а уникум Кореш максимума достигал на комбинации «большой-мизинец». Так больше ни у кого не было.
Так что на первоначальном этапе игры основной задачей было пополнить котёл за счёт накишей. Когда банк достигал приличной величины игроки уже начинали прицельная бить по лунке, не забывая при удобном случае сделать сопернику накиш. «Пятерки» постепенно заменялись на «двадцатки», стоимость котла росла и если он был очень трудным (далеко и маленький), то игра могла затянуться очень надолго. Когда лунка в земле полностью заполнялась пуговицами, их доставали, совместно пересчитывали и отдавали на сохранение кому-нибудь из наблюдателей с авторитетом. Оставляли в котле только несколько «пятёрок» для размена. Когда игра сильно затягивалась, то некоторые игроки банкротились, им не хватало стекляшек, чтобы проставить очередной накиш. По правилам давалось какое-то небольшое время, чтобы игрок достал игровую валюту: занял наличные стекляшки на месте или быстро сбегал домой. «Котёл долг не варит!» - серьёзно заявляли другие игроки, подчёркивая, что на «воздух» не играют. В котле должна быть только наличка. Если игрок за какое-то приемлемое время не мог раздобыть нужное количество пуговиц, чтобы оплатить очередной накиш, то он должен был покинуть игру. Какие тут драмы разыгрывались – Шекспир в восторге замирает! Были и слёзы, и ругань, и обиды смертные, и ссоры кентов закадычных, и даже до драк бывало доходило.
Но до исключения из игры доходило редко. Чаще всего друзья-болельщики помогали банкроту и субсидировали его стекляшками для продолжение борьбы.
А если кто-то думает, что, мол, - что ж тут такого, - мол, пуговицы и пуговицы - тьмы их, то я тут скажу, что - «Нет, нет»! Не так всё просто было. В простом бытовом обиходе такие пуговицы были достаточной редкостью. После того, как ты опустошал от нужных пуговиц домашнюю мамину шкатулку с иголками, нитками, замками-молниями, клубками шерсти и вязальными спицами. После того, как прореживал через одну пуговицы на бабушкиной кофте или тётином платье - «Не знаю я, куда они делись! Оторвались и потерялись, наверно! Я не трогал, мам!». После того, как выпрашивал под всяческими предлогами несколько стекляшек у лояльных девчонок в классе. Если, задействовав все эти экономические операции, ты просаживал свой капитал в жарких баталиях, то дальше вставал чисто гамлетовский вопрос: «Как быть? И где взять ещё?». А больше-то, по серьёзному счёту, взять было и негде. А стекляшки к тому же постепенно теряли свою стоимость и некоторые выходили из оборота: они терлись о песок в котлах, царапались и мутнели, они скалывались на гранях в кисетах и карманах, у них отламывались пришивные ножки. Сломавшуюся пуговицу можно было склеить канцелярским клеем и под шумок закинуть в котёл, но каличные пуговицы постепенно выявлялись и бывало уничтожались кем-либо из уважаемых игроков прямо на месте, путём превращения в стеклянную пыль ударом каблука. Поэтому наличная масса стекляшек постоянно уменьшалась и по всем законам экономики требовалась регулярная эмиссия новых оборотных средств.
Розовенький цветочек, скорее всего "пласмаска", а не "стекляшка".
Конечно, пуговицы продавались в галантерейных магазинах, но стоили они, по-ребячьим меркам, совсем недёшево. Если мне не изменяет память, то целлофановый блистер из шести «двадцатитысячных» стекляшек стоил в районе полутора рублей (не помню уже точно). Учитывая, что проиграть их можно было за один вечер, это было достаточно дорого для обычных дворовых пацанов начала восьмидесятых. Причём раздобыть какие-то деньги это было только частью дела. Дальше возникала ещё одна проблема. Так как в нашем маленьком городке галантерейных отделов было раз-два и обчёлся, продавщицы быстро поняли, что мелкие пацаны с измазанными землёй руками, скупают пуговицы отнюдь не для портновских затей, не для пошива карнавальных костюмов, не для подарков мамам и бабушкам, не для вышивки крестиком и прочего макраме. Быстро прошёл слух, что дети используют их не на уроках труда в школе, а для какой-то дворовой игры, причём игры далеко не пионерской. И, поняв, что деньги на покупку чаще всего добываются не вполне легальными методами, продавщицы всех галантерейных отделов городка объявили бойкот на продажу пуговиц малолеткам с горящими глазами. Для игрового рынка это оказалось шоком и даже привело к некоторым колебаниям курса стекляшек. Некоторые «пятитысячные» стекляшки с пограничными размерами отдельные ухари пытались выдать за полноценные «десятки», что опять приводило к многочисленным спорам и волатильности рынка.
Мне этот волюнтаристский неконституционный запрет был только на руку. Я уже в возрасте двенадцати лет мог писать разными «взрослыми» почерками, разными ручками, на разной бумаге, с разными формулировками, и чисто из альтруистических идеалов писал для проигравшихся, но имевших на руках рублёвую массу, игроков, записки, якобы, от матерей: «День добрый! Продайте, пожалуйста, моему сыну Егору зелёные пуговицы, шесть штук за 1 рубль 47 копеек. Спасибо. Тимофеева Е.В.». А они шли в пуговичные магазины и спокойно отоваривались с этими записками. Ну и себя я обеспечивал по необходимости, хотя играл к тому времени уже очень хорошо и обычно не нуждался в пополнении кисета за наличные полновесные рубли. Не так уж и много я, конечно, написал этих маляв, но как помнится, осечек не было ни разу.
«Теперь позвольте пару слов без протокола. Чему нас учит, так сказать, семья и школа?» - частенько в те времена вопрошал с магнитофонных бобин и компакт-кассет незабвенный Владимир Семёнович Высоцкий.
Про школу сказать особо нечего, потому что игорное поветрие затронуло почему-то только дворы и в учебные заведения не проникло. На переменах играли и в «осла», и в «лянгу», с которой, кстати, школа зачем-то активно боролась, но котлы у школьных стен почему-то не рылись и битки не стучали о стены цитадели знаний. А вот с родителями история была сложнее. Нельзя сказать, игра «в пуговицы» прямо преследовалась или запрещалась, но точно не приветствовалась. Во-первых, пока дети самозабвенно рубились за стекляшки, простаивали кружки и спортивные секции, откладывались «до завтра» домашние дела и уроки. Во-вторых, игра уж больно напоминала азартную, ведь шла «на интерес», с соблюдением некоего кодекса, напоминающего кодекс карточных игроков, что шло в разрез с социалистическими идеями, моральным обликом будущих строителей коммунизма и заветами основоположников советской пионерии. А в-третьих, игра действительно приносила некоторые реальные проблемы и материальные затраты, начиная со срезанных и утащенных из дома пуговиц и заканчивая всевозможными попытками малолетних игроков раздобыть деньги любым способом, для приобретения вожделенной игровой валюты – «стекляшек». Помню, Витёк из четвёртого дома знатно отхватил от отца ремня за то, что вскрыл копилку, вытащил оттуда тридцать рублей, накупил на эти деньги пуговиц и проиграл их все примерно за неделю. Так что все родители смотрели на это баловство скрепя сердце, выражали недовольство, но категорического запрета на игру до поры до времени не было. Видимо, сами вспоминали своё послевоенное детство и свои дворовые, отнюдь не всегда безобидные, игры.
А что Брежнев?! Да помню, помню я, что по завету известного классика, если в первом акте на стене висит Брежнев, то он обязательно должен получить очередную звезду. Есть в начале Брежнев? Есть! Вот так Брежневым я сейчас и закончу.
Когда дорогой Леонид Ильич скончался, мы, одиннадцати-тринадцатилетние пацаны не очень-то огорчились и не особо опечалились. Помню, в школе ещё была непривычная тишина, учителя шикали на учеников, которые громко разговаривали и пытались бегать на переменах. Помню был ещё «пост памяти» в школьном холле и траур по стране объявили. Но во дворе были свои законы и свои правила. Смерть генерального секретаря никак не могла повлиять на мальчишеский азарт и в первый же день траурных мероприятий игра разгорелась с новой силой. По стране и в телевизорах начался траур, а мы во дворе шумели, галдели, спорили, смеялись и не выказывали подобающей скорби. За это и поплатились!
Кому-то из жильцов окружающих домов это не понравилось, они сколотили группу из граждан с активной жизненной позицией, и всей взрослой массой ополчилась на нас за то, что на фоне всесоюзной печали мы «шумим, галдим, играем, смеёмся, не выказываем скорби и … вообще!». В итоге запретили нам играть и стали гонять при малейшем намёке на организацию игры.
Игровое поветрие закончилось со смертью Генерального секретаря ЦК КПСС. Сейчас уже можно пафосно сказать, что игра «в пугвицы» символически канула в лету вместе с «брежневскими временами»! Больше мы в эту игру никогда не играли.
Последующие смерти Андропова Ю.В. и Черненко К.У. на дворовых играх никак не сказались, поэтому так и не запомнились.
P.S. Следопытов-метеорологов прошу не напрягаться. Напоминаю, что дело происходило в солнечном Узбекистане и в начале ноября было достаточно тепло, сухо и комфортно для уличных дворовых игр.
У моей подруги когда сыну было 11, на перемене один из детей столкнул его с горки.Он упал на спину, тут же подбежал учитель и не смотря на то что ребенок сказал что очень болит спина схватила его за руку и рывком стала поднимать.По итогу - компрессионный перелом позвоночника и восстановление 4 месяца(!!!) из-за этого поступка. Подруге пришлось уволиться с работы, чтобы быть с ним в больнице.На учителя не подали в суд только потому что она была знакомой супруга.
* История получилась длинноватая. В один присест тяжело осилить. Поэтому в две части.
В ту осень 1982 года, когда умер Брежнев, все пацаны нашего небольшого городка в возрасте десяти-тринадцати лет были повально увлечены очередным дворовым поветрием – игрой «в пугвицы». Да, именно так – «пугвицы»!
Суть игры заключалась в следующем: на некотором расстоянии от твёрдой, - кирпичной или бетонной, - стены выкапывалась в земле небольшая лунка, она назвалась «котёл». Важно было, чтобы земля около стены была твёрдой и достаточно ровной. Необходимо было ударить об стену круглым «битком» так, чтобы он, отскочив от поверхности и проскользив по земле, упал прямо в лунку. Если бы вся идея заключалась только в том, чтобы как можно быстрее загнать биток в пустую лунку, то игру можно было бы назвать спортивной. Но наша игра была азартной!
Игроки, - в количестве от двух до пяти-шести пацанов, - перед началом игры складывали в котёл игровую валюту – «пугвицы». «Пугвицы» были настоящими пуговицами, но не простыми пластмассовыми кругляшами с четырьмя дырочками, усеивавшими мужские рубашки и не металлическим металлоломом, который можно было спороть с любого школьного пиджака. Эти виды швейной фурнитуры в нашем ребячьем сообществе не котировался абсолютно. Игра шла только на «стекляшки»!
«Стекляшками» назывались художественные пуговицы, изготовленные из стекла, с ушком для пришивания на обратной стороне. Определялись стекляшки просто – надо было постучать пуговицей по фасаду передних зубов и если получившийся стук был звонким и стеклянным, как звук стукнувшихся во время тоста бокалов, то значит у тебя в руках полноценная дворовая валюта - игровая стекляшка.
Снизу ряд пуговиц - не "стекляшки". Они пластмассовые. Ценности никакой не имели.
Пуговицы были разных размеров, цветов и формы. Некоторые выделялись сложной фактурой поверхности и интересными художественными решениями. В зависимости от всех этих факторов, стекляшкам назначалась игровая стоимость. Она выражалась просто в «тысячах»: «пять тысяч», «десять тысяч», «пятнадцать тысяч», «двадцать тысяч» и т.д. Номинал каждой стекляшки определялся общественным договором. Небольшие гладкие, одноцветные стекляшки имели стоимость «пять тысяч», более крупные, цветные – «десять тысяч», ещё покрупнее, переливающиеся, - с фактурной поверхностью, – «пятнадцать тысяч», крупные, красивые, нестандартной формы – «двадцать тысяч». Это были самые ходовые пуговицы, которых было достаточно много и которые имели стандартную, признаваемую котировку во всех дворах. Были и более крупные номиналы, но они были уникальными и оценивались индивидуально в каждой игре и в каждом районе. Помню здоровенную, круглую, с куполообразной поверхностью «Загадку мира» - небесно-лазурного цвета, с мраморными белыми прожилками с каким-то объемным эффектом из-за блестящего лакового покрытия. Фигурировала она в единственном экземпляре и о её стоимости ходили постоянные споры. В соседнем дворе она стандартно котировалась за «шестьдесят тысяч», а когда соседи приходили играть к нам, мы принципиально никогда не оценивали её выше «пятидесяти тысяч». Так и болталась она между дворами, с плавающим номиналом. Всё по-взрослому, как и у настоящих валют.
Такие котировались высоко - от "сорока тысяч" и выше. Самая верхняя справа, вообще, шла бы за "шестьдесят-семьдесят тысяч".
«Котел» вырывался в земле, в зависимости от уровня игрового мастерства собравшихся, на разных расстояниях от стены. У «профессионалов» он вполне мог находится на расстоянии четырех-пяти метров от ударной поверхности. Чем дальше котёл - тем выше уровень мастерства участников. Также у хороших игроков лунка в земле имела форму не воронки от разорвавшегося снаряда, как у младших и начинающих, а представляла собой строгую цилиндрическую выемку с отвесными стенками, диаметром не больше 100 миллиметров. Один раз я видел в соседнем дворе, где слабые непрочные грунты не позволяли сделать нормальный строгий котел, обрезок стальной трубы, закопанный чуть ниже поверхности земли.
На игровом поле было несколько постоянных котлов, на которых в разное время перманентно играли: младшие пацаны, раньше возвращавшиеся из школы - на ближних котлах, а потом, часам к четырём-пяти и старшие - на самых дальних и сложных котлах. Если приходили играть серьёзные ребята из соседних дворов, - либо «двор на двор», либо в индивидуальном зачёте, - то совместно, путём громких и ожесточенных споров выбиралось место для нового котла, ибо считалось, что к уже существующим местные игроки хорошо пристрелялись. И это на самом деле было правдой. Для попадания в котёл нужно было, как в бильярде рассчитать высоту удара, угол отскока битка от стены, силу удара для этой высоты и данного угла. Приходилось учитывать и твёрдость основания, и рельеф поля до котла, и даже ветер, если он был сильным и мог влиять на полёт битка. Не возбранялось ставить на стене отметки для индикации мест постоянного удара. Настоящие, «серьёзные» игры могли длится несколько часов и даже иногда переносились на следующий день – настолько непросто было попасть битком в маленький и далёкий котёл.
Основным инструментом и орудием игры был «биток». Он представлял собой кругляш диаметром 50-70 мм. из какого-нибудь материала, который хорошо пружинил и имел повышенную отскакиваемость от бетона или кирпича. Биток был для каждого игрока как кий для бильярдиста, как шпага для мушкетёра, как личный безотказный кольт для бретёра-дуэлянта. Это было личное оружие, которое каждый подбирал под себя и свою манеру игры. У профессионалов было постоянно при себе два-три разных битка, которые они использовали в поединке для решения разных игровых тактических задач.
Главным и самым подходящим материалом для битков считался плексиглас. В основном все выпиливали кружки сами, под себя, под свою руку: разного диаметра из «плекса» нужной толщины. Вручную, лобзиком. А потом долго доводили напильником до идеала. Чтобы биток лучше скользил, нужно было снять по кругу небольшую фаску с торца. Но если снять фаски слишком много, да если плексиглас был достаточно тонкий, то тогда очень быстро скалывался торец и биток терял свои свойства. Многие экспериментировали с разными материалами. Я, например, пробовал и эбонит, и ещё какой-то пластик, благо, ходил на авиамодельный кружок и имел некоторый выбор листовых пластиков. Сделать хороший биток было целой наукой. Каждый игрок индивидуально, путем проб и опытов, подбирал себе материал, размер и толщину этого главного игрового аксессуара. Так что не думаю, что Амати или Страдивари быстро стали бы звёздами биткодельного дела, ведь сделать хороший, летучий и долговечный биток, это вам не скрипку из колоды выстрогать.
Итак, серьёзные игроки, отложив домашние задания на вечер, а то и на завтра, собираются у стенки. Сейчас начнётся игра! Малышню, дождавшись окончания очередного кона, вежливо просят с поля. Они либо перемещаются подальше в сторону, в «лягушатник» с неровной землёй и воронкообразными лунками, которые язык не поворачивается назвать котлами, либо, - что чаще, - устраиваются вокруг болельщиками, смотреть игру ветеранов-профессионалов. Участники схватки складывают в котёл начальную ставку, обычно «пять тысяч» - если договаривались играть «с накишами», либо по «двадцать-тридцать тысяч» если играли «без накишей».
При игре «без накишей» необходимо было ударить битком о стену так, чтобы он, отскочив, проскользил по земле и упал в котёл, обязательно коснувшись пуговиц. Биток можно было после удара забрать с поля, или оставить, в надежде, что он либо помешает чужому битку попасть в котёл, либо сам упадёт туда, подбитый битком соперника. Это была самая простая игра, «лобовая», без особой тактики, игралась она обычно на ближних, не сильно «строгих» котла. «Без накишей» играли редко - не сильно азартно это, а потому и не сильно интересно.
Главной и основной была игра «с накишами». Строгий, небольшого диаметра котёл, - в сражении опытных игроков, - делался достаточно далеко от стены для максимального усложнения процесса. Оговаривались особые условия, оценивались спорные по стоимости «стекляшки» и приступали к захватывающему азартному матчу, который мог длится несколько часов, а мог прерваться на честную драку «один на один» между участниками действия, по-разному трактовавшими спорный игровой момент. Но такое случалось редко, обычно все конфликты решались объединённым дворовым третейским судом.
Перед игрой необходимо было доказать свою платежеспособность и «засветить» какой-то стекляшковый капитал. Особым шиком считалось хранить пуговицы в специальном кисете, мешочке с горловиной, затягивающейся вшитым шнурком. Кому-то эти кисеты шили матери или старшие сёстры, а кто-то, как я, шил их сам, пользуясь домашней швейной машинкой. Солидно было достать из кармана набитый до отказа стекляшками кисет. Богатство! Почёт и уважуха! Но не все одобряли кисеты. Некоторые напрочь их не признавали, считая, что пуговицы в них получают повреждения, царапины и сколы, что сразу же приводило к потере ценности. Такие ортодоксы распределяли пуговицы по разным карманам одежды, разделяя их по номиналу или просто по кучками, раскладывая небольшими объемами.
Взаимно визуально оценив капиталы и поняв, что соперники вполне состоятельные люди, игроки, чаще всего в количестве четырех-пяти человек, складывали в котел каждый по начальной ставке, обычно по «пять тысяч». Дальше шла жеребьёвка. Необходимо было просто как можно сильнее ударить битком о стену. Так, чтобы он улетел как можно дальше. При игре «без накишей» тот, кто запустил биток дальше всех, начинал игру первым, потому что целью такой игры было просто, как можно быстрее «взять котёл» и право первого удара давало некоторое преимущество. Но при игре «с накишами» на начальном этапе котёл был «бедным» и поэтому быстро брать его не имело никакого смысла. В этом случае, игрок, выигравший жеребьевку, обычно бил последним в кругу. Хотя иногда давалось право вступить в игру, когда он сам захочет на первом круге ударов. Иногда этим правом пользовались, чтобы встать после более слабого игрока и пользуясь его ошибками, наделать ему «накишей», тем самым увеличивая за его счёт котёл. Все остальные били по очереди, как сложилась жеребьёвка: первым – самый ближний, вторым – тот, кто послал биток чуть дальше первого и так далее. Дальше все били по очереди, по сложившемуся кругу.
они учитывают психологию и реально знают как это работает
примеры есть в статистике о суммах бабок что россияне перевели мошенникам за год
Но народ не вдуплил что технологии позволяют делать больше чем мы привыкли
пример с дроном на оптоволокне и каким нибудь корнетом
дрон летит на 40 км может сидеть в засаде оператор всё видит
а генералы этого в упор 20 лет не замечали
в итоге северный донец и всё такое прочая
С педагогиой то же самое
С мошенниками на довери и психологии то же самое
Дети давно живут в своей матрице и не понимают чего от них хотят пенсионеры
Я кстати тоже активно юзаю нейросетки что бы прочесть длинный и мутный текст - прежде всего свои длиннопосты- и оно реально делает всё компактней и ясней
О том что я забросила свои зеркалки и тупо обрабатываю телефонные фото в картины-это уже очевидно
Меня 3 года засталяли ходить на курсы пения и музыки А в итоге пару вечеров и уже с десяток песен в оранжироке,за каждую ихз которых лет 10 назад брали 300 баксов и ждать неделю..
детям скучно
В стратреке ребёнок в капсуле с неросеткой
Это будущее
Никто не отвлекает Вовлечение игрока в процесс обучение Индивидуальная программа Ответы на все вопросы Значимые поощерения Несильные но точные наказания
На рычажных весах уравновешены хрустальная ваза и свинцовый брусок. Нарушится ли равновесие и в какую сторону, если весы поместить на поверхность Луны? На дно океана?
