Optimm

В контексте стремительной урбанизации Китая в этой статье рассматривается IGS в районе Цзюлун — показательный пример партизанского садоводства на городской окраине. В исследовании показано, как жители района используют партизанское садоводство как «оружие слабых», чтобы противостоять традиционным концепциям и эстетическому порядку, навязанным централизованным городским и районным планированием, основанным на власти и капитале. Благодаря таким массовым действиям жители продвигают альтернативные процессы и стратегии.

Хотя популярность городского сельского хозяйства менялась с течением времени (Buijs et al., 2016), недавние исследования свидетельствуют о возобновлении интереса к нему в развитых странах (Bell et al., 2016). Только в Европе существуют миллионы приусадебных и общественных садов, и их число продолжает расти (Buijs et al., 2016). Приусадебные сады — это отдельные участки земли, выделенные людям или домохозяйствам для личного пользования (Drescher et al., 2006). В отличие от них, общественные сады, хотя и могут включать в себя частные участки, ориентированы на общие пространства, где особое внимание уделяется коллективному использованию и управлению, что делает их более публичными и демократичными (Ферт и др., 2011, Питт, 2013).

Термин «партизанское садоводство» относится к явлению, когда жители без разрешения высаживают съедобные растения и цветы в заброшенных или неухоженных местах (Дин, 2020; Хунг, 2017; Микадзе, 2014). Поэтому в большинстве случаев партизанское садоводство считается незаконным. Это спонтанное озеленение продолжается, несмотря на неоднократное применение различных корректирующих мер, которые разрабатываются в ответ на запросы пользователей и создают проблемы для эффективного управления (He, 2018, Lu and Chen, 2018). Садоводы часто одерживают верх в переговорах с управляющими сообществами, что ставит их пространственное присутствие в парадоксальное положение: с одной стороны, оно запрещено, а с другой — активно развивается (Fox-Kämper et al., 2018). С этой точки зрения партизанское озеленение, похоже, сдерживается общественным мнением и нормативными мерами. Однако за кажущимся хаосом скрывается мощная и непризнанная сила, которая способствует его сохранению и распространению. Таким образом, партизанское садоводство считается нарушением норм, вызовом праву собственности на землю и эстетическому порядку, а также широко распространённой формой вмешательства в городскую среду (Милли, 2023).

Бльшинство современных исследований, посвященных партизанскому садоводству, сосредоточены на самих садоводах и рассматривают такие спонтанные посадки с разных точек зрения, например с точки зрения общественного восприятия (Farahani and Maller, 2019, Wei et al., 2020), поведенческих установок (He and Zhu, 2018, Wei and Jones, 2022), когнитивных предпочтений (Rupprecht, 2017) или структур управления (Zhu et al., 2020). Также было проведено множество исследований, посвящённых изучению концепции, типов, потенциальной ценности, потенциала обновления и схем обновления информационно-просветительских систем, созданных с помощью партизанских методов (Фэн и др., 2022, Цзэн и Сюэ, 2024, Ван и Чжан, 2023), а также предложены пути использования для различных типов потенциальных целевых групп (Лю и Цянь, 2023, Тан, 2023).

Однако существующие исследования партизанского садоводства в основном сводятся к описательному анализу, в котором основное внимание уделяется морфологии и физическим характеристикам партизанских садов. При этом часто упускаются из виду более широкие социальные последствия, не исследуется пространственная онтология с различных точек зрения и отсутствует систематическое изучение механизмов, лежащих в основе их формирования. Кроме того, в исследованиях до сих пор не рассматривается в полной мере вопрос о том, как партизанские сады влияют на планирование и меняют его ценности, а также на системы управления городом.

Таким образом, необходим дальнейший анализ, чтобы оценить потенциал партизанских садов как мест производства и создания ценностей и по-новому взглянуть на их роль в будущих городских ландшафтах. С одной стороны, как «незаконные пространства» (Чен, 2013), IGS являются продуктом и сферой применения партизанского садоводства. С другой стороны, эти пространства стали инструментом действий «снизу вверх» и стратегией сопротивления для партизанских садоводов. Пространственные структуры IGS, занятые партизанским садоводством, формируются в результате взаимодействия, симбиоза и взаимосвязи между физическими объектами и обществом (Луо, 2012, Тао и др., 2014, Ван и Лю, 2011, Вэй и Лю, 2018). Эта закономерность проявляется наряду с городскими проблемами, возникающими в результате стремительной урбанизации Китая, в том числе с фрагментацией земель и нехваткой ресурсов (He et al., 2009, Xu et al., 2011).