• Выполнение квот и загрузка наработок. Основной доход приносило закрытие исследовательских задач. Однако система также поощряла оцифровку старых земных трудов. ИИ-сканер Mioders проводил глубокий анализ загруженных файлов. Если в старых рукописях обнаруживалось принципиально новое, уникальное для базы открытие, соискателю начислялся 1,0 полный Балл Кон. Если же проект не содержал фундаментального прорыва, но система подтверждала, что автор писал его самостоятельно, не занимаясь компиляцией и плагиатом, начислялось 0,5 балла — половина Кона — в награду за честный интеллектуальный труд.

• Научные инвестиции и венчурные вклады. Исследователь мог инвестировать накопленные баллы в перспективные мегапроекты других учёных. При удачном вложении прибыль умножалась, но существовал и риск полностью прогореть. Чтобы учёные не превращались в азартных игроков, действовал жёсткий лимит: не более 10 000 Баллов Кон на одну рискованную операцию. Mioders допускала здоровый азарт, если он подстёгивал научный интерес.

• Служебные подряды. Учёный Пятого класса имел право брать практические лабораторные смены и помогать смежным секторам. Руководство отдельно подчёркивало: «Даже имея высокий офицерский чин, исследователь никогда не должен стыдиться физического труда и забывать свои корни».

• Аукцион и оптовый сбыт. Любые собственные изобретения, прототипы или формулы можно было продавать напрямую через Служебный Маркет либо выставлять на открытый Межмировой Аукцион. Перед публикацией оценочный алгоритм проверял лот на безопасность, присваивал ему категорию редкости и выставлял стартовую цену.

В конце голографическая голова склонилась в коротком поклоне. — На этом инструктаж завершён. Администрация Mioders искренне желает вам грандиозных успехов. Идите к своей цели, помня главное: истинная страсть преодолевает любые границы.

Синий луч с тихим щелчком погас. Я сидел в тишине комнаты, глядя на потемневший экран. Правила были строгими, честными и прозрачными. Теперь передо мной лежала целая вселенная возможностей, и впервые за всё это время я почувствовал, что действительно стою на пороге чего-то невероятного.

Регистрация профиля

После изучения памятки я перешёл во вкладку [Регистрация профиля Исследователя], чтобы окончательно утвердить свою личность на центральном сервере. Процедура оказалась быстрой. Система запросила базовую анкету: фамилию, имя, отчество, возраст, дату и место рождения, а также краткую сводку моих научных специализаций.

В конце я снова приложил палец к боковому сканеру, подтверждая генетический код каплей крови. Секундная задержка — и экран вспыхнул обновлёнными данными. В углу появилось моё чёткое фото. Правда, на нём я уже был облачён в строгий тёмно-серый халат Учёного 5-го класса с серебряным кантом Mioders на воротнике.

Ниже развернулось полное досье на мою жизнь — от нулевого дня до текущих сорока двух лет. Некоторые строки в биографии заставили меня вздрогнуть. База данных Mioders знала обо мне вещи, которые я сам давно забыл или о которых даже не догадывался. Система с пугающей математической точностью рассчитала все точки потенциальной смерти на моём жизненном пути: вероятности аварий, микроинсультов и несчастных случаев. Самая близкая точка с вероятностью гибели в 84% стояла аккурат за две недели до того, как я сел на поезд и отправился сдавать Вступительный тест.

Я сглотнул и перевёл взгляд на вкладку [Служебный Кошелёк]. Там уже приятно зеленела стартовая сумма — приветственный бонус в 100 Баллов Кон. В сноске пояснялось, что выплаты за закрытые задачи не просто фиксированы, а умножаются на коэффициенты сложности, ранга и скорости сдачи.

На первый взгляд казалось, что зарабатывать Коны не так уж трудно. Но мой циничный ум мгновенно разглядел подвох: «Ага. Приветственные сто баллов и выплаты за старые земные черновики они дают легко, чтобы новичок расслабился. А вот дальше, когда дело дойдёт до реальных космических квот, каждый Кон придётся выгрызать зубами...»

Снизу на панели замигали обновленные разделы: [Маркет], [Аукцион] и [Информационный Форум]. Причём форум автоматически разделился на две ветки:

• Локальный сектор Земли — с официальным галактическим индексом нашей планеты в реестре Mioders: EN-MBIR № 89134467-ABGHKL-93208762321.

• Межпланетный Общий Форум — место, где в реальном времени общались и спорили исследователи сотен тысяч инопланетных цивилизаций.

Я откинулся на спинку кресла и невольно усмехнулся. «Чем-то вся эта система напоминает ролевую видеоигру», — подумал я. — «В молодости я иногда запускал пару классических RPG ради отдыха, так что логика прокачки, маркетов и заданий мне вполне ясна. Я не настолько отстал от жизни, чтобы запутаться в их интерфейсе».

Первая квота

Я потёр ладони. На счету лежали первые сто Кон. Впереди была вечность, а на экране светилась поисковая строка под вращающейся красной планетой. — Ну что, пора бы узнать, какие квоты свободны и на какие сроки они рассчитаны, — обратился я к ассистенту. — Слушаюсь, исследователь, — отозвался ИИ.

На экране возникла короткая задержка, после чего система выдала всего одну активную строку: — На данный момент для вашего уровня допуска доступна одна-единственная открытая квота: «Изучение тёмных квальских пантеорнодевых жировых гиноломамов».

Я аж поперхнулся: — Это что ещё за чертовщина такая?! — Эндемичный биологический вид, — невозмутимо пояснил Меорс, выводя на экран схематичный набросок. — Обитают на глубине десяти тысяч метров под твёрдой корой планеты Лун-Лун, в глубоких базальтовых пещерах сектора Абетроль. Питаются исключительно редким глубинным металлом под названием Квальск. — И в чём заключается моя научная задача? — Ваша цель — зафиксировать поведенческие паттерны и составить карту повадок гиноломамов. Сложность заключается в том, что это крайне скрытные, пугливые и осторожные существа, реагирующие на любые электромагнитные колебания. Срок выполнения квоты — пять лет.

Я задумчиво потёр подбородок: — Пять лет... Хорошо. А как мне добраться на эту планету Лун-Лун? — В правом ящике вашего рабочего стола лежит персональный Ключ Пространства, — подсказл Меорс. — Вам достаточно взять его в руку и сделать в воздухе плавный взмах сверху вниз. Перед вами откроется пространственный переход. Я введу координаты точки высадки в пещерах Абетроля, и вы сразу окажетесь на месте. — Погоди... Десять тысяч метров под корой чужой планеты? — нахмурился я. — А дышать мне там чем? Мне нужен тяжёлый скафандр или баллоны? — Ой, прошу прощения, забыл уточнить, — в голосе ИИ промелькнули виноватые нотки. — Вам необходимо приобрести в Служебном Маркете Таблетки Кислорода. Одна капсула насыщает кровь кислородом на двадцать четыре часа без необходимости использовать дыхательные маски. Рекомендую сразу заказать упаковку из 90 штук — оптом действует скидка. Сейчас такой набор стоит всего 5,5 Балла Кон.

Но перед тем как вскрывать ткань пространства, я решил всё-таки проверить Служебный Маркет на наличие чего-нибудь защитного. Лезть в пещеры на глубину десяти километров в одном земном пиджаке было бы верхом идиотизма. Я тщательно подобрал базовую экипировку исследователя:

• Лёгкий защитный комбинезон с герметичным шлемом, встроенным тепловизором и ночным зрением — для работы в агрессивных средах.

• Нейро-блокнот Mioders — удивительная вещь, совмещавшая в себе диктофон и самописец. Он фиксировал научные заметки непосредственно из коры головного мозга силой мысли, мгновенно оцифровывая графики и наблюдения.

• Компактный контейнер с сухим пайком — концентрированный запас питательных веществ, рассчитанный ровно на семь дней автономного похода.

Вся экипировка вместе с упаковкой кислородных капсул обошлась мне ровно в 44,5 Балла Кон (39 за снаряжение и 5,5 за таблетки). На личном счету осталось ещё солидных 55,5 Кон.

Высадка и погоня

Облачившись в комбинезон, я подошёл к центру комнаты и достал из ящика стола Ключ Пространства — увесистый металлический стержень, покрытый витиеватой гравировкой. Я занёс руку и сделал резкий, но плавный взмах сверху вниз.

Вж-ж-жух! Воздух с гулким электрическим хлопком разорвался, раскрывая овальный светящийся разлом, за которым клубилась абсолютная, непроглядная тьма. Я перевёл дыхание и решительно шагнул в портал.

Переход длился долю секунды. Меня мгновенно обдало ледяным, запредельным холодом. Вокруг стоял сплошной, давящий мрак. Я попытался сделать вдох — и лёгкие обожгло пустотой. Воздуха не было. В груди всё сжалось в паническом спазме. «Чёрт! Таблетка! Я забыл принять кислородную капсулу!» — вспыхнуло в угасающем сознании. Трясущимися пальцами я щёлкнул фиксатором шлема, сорвал его с головы, выхватил из нагрудного кармана капсулу, закинул в рот и судорожно защёлкнул шлем обратно.

Прошло две бесконечно долгие минуты. Капсула растворилась, и по сосудам хлынула волна живительного кислорода. Спазм отпустил, дыхание выровнялось. Наступило странное, удивительное чувство: кислород циркулировал в крови сам по себе, словно я прожил в этих безвоздушных базальтовых недрах всю жизнь. Технологии Mioders действительно опережали земные на миллионы лет.

Я крался по базальтовому коридору, пока мёртвую тишину пещеры не нарушили странные, гулкие звуки — что-то среднее между глухим хрустом и чавканьем. Я осторожно выглянул из-за гигантского сталагмита и обомлел. В глубине пещеры стояло колоссальное существо. В темноте тепловизора оно напоминало причудливый гибрид слона и гиппопотама: плотное, массивное, но приземистое тело, огромная зубастая пасть и короткий столб-хобот. Тварь с аппетитным хрустом сгрызала со стены цельный пласт руды квальска.

«Меорс говорил, что они пугливые и боязливые. Значит, нужно подобраться ближе, зафиксировать частоту импульсов, но держать безопасную дистанцию», — подумал я и сделал один осторожный шаг вперёд...

В этот момент в шлемофоне раздался голос пилота: — Командный сектор, приём! До выхода на координатную точку осталась одна минута! Капитан Вельс, командир ударного отряда «Фель», вглядывался в тактическую голограмму: — Био-сигнатура цели фиксируется? — Так точно, капитан! Подопытный ещё жив, но пульс зашкаливает. — Бейс, выжми из двигателей всю дурь! Ускоряйся! Мы должны успеть раньше, чем его размажет по породе!

ХРУСЬ!

Под моей ногой предательски лопнул сухой кристалл, издав в тишине пещеры звук, похожий на выстрел. Тварь мгновенно прекратила жевать. Её маленькие глаза налились багровой яростью. «Безобидный гиппопотам» резко развернулся на 190 градусов, издал оглушительный, пронзительный рёв и с грацией многотонного боевого тарана бросился прямо на меня!

— Твою мать! — заорал я во всё горло и со всех ног бросился обратно по туннелю. — Какого хера Меорс назвал их пугливыми?! Они же наглухо отбитые!

Земля под ногами ходила ходуном. Тварь нагоняла, снося базальтовые выступы, как спички. Из-за слабости физического тела и тяжёлой экипировки я быстро выдохся, споткнулся и полетел кувырком на камни. Прямо надо мной нависла исполинская зубастая морда, пахнущая гнилью. Челюсти начали медленно смыкаться.

ВЖ-Ж-ЖИК! Слепящая лазурная вспышка разрезала мрак. Исполинское энергетическое лезвие рассекло тушу зверя пополам, а тяжёлая бронированная перчатка штурмового экзоскелета сгребла меня за шкирку и увлекла прочь из рушащейся пещеры.

Когда меня опустили на пол десантного челнока, капитан Вельс сорвал боевой визор, и в его глазах пылала ярость: — Новичок, какого хера ты там забыл?! Заикаясь, я выложил всё: про планшет, квоту и подсказки Меорса. Капитан слушал молча, но в его глазах промелькнуло тяжёлое осознание. Меня отправили туда не по ошибке. Меня отправили на убой. — Возвращаемся на базу, — бросил Вельс в рацию. — С тобой лично будет говорить Преоск.

Последствия и перелом

Разговор в кабинете Фон Вендельмархина Преоска Десятого оказался тяжёлым. Его кольчатое тело ходило ходуном от клокочущей ярости, но он не проронил лишнего слова.

Последствия наступили почти сразу: ИИ-помощника Меорса у меня изъяли, оставив на планшете лишь архив и поисковую систему. Монстрика не тронули. Сдав старые земные наработки, я получил 323 Балла Кон, и мой общий баланс вплотную приблизился к четырём сотням. Жизнь вроде бы вернулась в мирное русло, но внутри меня что-то надломилось.

Каждую ночь мне снились кошмары о базальтовом туннеле и закрывающихся челюстях. Чтобы не сойти с ума, я ушёл с головой в работу: брал внутренние квоты, проводил исследования, писал отчёты. Пока мозг был занят формулами, я не видел ту пасть.

Прошли годы, десятилетия, столетия. Я даже не заметил, когда перестал считать время. Mioders дала мне почти бесконечную жизнь, но время стало пожирать всё вокруг: люди уходили, цивилизации менялись, государства превращались в пыль.

Со временем я начал искать ответы. И спустя огромное количество времени нашёл доказательства: высадка на Лун-Лун не была случайностью. Кто-то намеренно создал цепочку обстоятельств, чтобы убрать нового земного исследователя и ударить по репутации Mioders. Я оказался обычной пешкой в чужой игре. И именно тогда во мне появилась цель.

Путь мести и финал

Я начал собирать информацию тихо и без шума, перестал кому-либо доверять и стал брать самые смертоносные квоты, работая рядом с аномалиями и нестабильными разломами. Окружающие шептались, что я сошёл с ума, а однажды кто-то назвал меня «Чокнутый Мелейкус». Мне понравилось — безумного человека никто не воспринимает всерьёз.

За пять тысяч лет я успел пережить целые цивилизации и потерять всех знакомых. Но я помнил имена: Сильнар, госпожа Мейнра, Белла, капитан Вельс, Преоск и мой верный Монстрик. Каждый из них оставил след в моей душе.

Сейчас мне больше пяти тысяч лет. Я стою перед объектом, который искал много тысячелетий — перед реактором в секретном секторе тех, кто стоял за моим покушением. Реактор работает на пределе, внутри пульсирует колоссальная энергия. Я знаю, что произойдет при нажатии кнопки. У меня впереди ещё тысячи лет жизни, но я устал душой. Больше всего на свете мне хочется не мести, а вернуться домой: услышать голос Сильнара, увидеть Мейнру с чаем, Вельса, Преоска и лечь на старую живую кровать под фразу Монстрика: «Хозяин, я хочу кушать...»

Я смотрю на детонатор. Я всё ещё боюсь, но страх больше не управляет мной. Моя рука поднимается. — Простите... — шепчу я. Усмехнувшись, я опускаю ладонь: — Ну что ж... ЩЁЛК.

Мир исчезает в ослепительной вспышке.

Эпилог

В последующие годы никто так и не смог точно установить, что произошло в том комплексе. Одни называли это крупнейшим террористическим актом, другие — спланированной операцией. Но одно было известно точно: Мелейкус Иванович Князев погиб.

Слухи о человеке, который спустя тысячи лет вернулся за теми, кто обрёк его на смерть, разнеслись по сотням миров. Для большинства он остался сумасшедшим учёным, но прозвище «Чокнутый Мелейкус» пережило века.

После его смерти в личном архиве нашли распоряжение, касающееся Монстрика. За пять тысяч лет живой питомец стал для него единственным существом, не задающим вопросов. Мелейкус заранее разработал для него улучшенную биоформу с расширенной памятью и способностью помнить хозяина.

Mioders выполнила последнюю волю исследователя, передав Монстрика новому спутнику. Питомец прожил очень долгую жизнь и иногда рассказывал новому хозяину о человеке, который слишком много работал, разговаривал сам с собой и однажды угостил его шоколадным батончиком.

В архивах Mioders сохранилась короткая запись: «Мелейкус Иванович Князев. Исследователь. Пятый класс. Погиб при неизвестных обстоятельствах». А ниже кто-то от руки добавил: «Он был хорошим хозяином».