Мое детство пахло гудроном. Им покрывали крыши, а мы, естественно, лазали по ним. Солнце плавило гудрон, а мы катали его в шары, вставляли в шары перья птиц, голубей или ворон — получалась отличная метательная штука. Вроде, мы его и жевали, гудрон этот.

* * *

Мое детство пахло моторным маслом, смазкой, соляркой — вряд ли мы тогда их различали, просто так пахли машины. За кирпичным забором и гремящими воротами вероломно поселилась прямо в нашем дворе какая-то взрослая штуковина. То ли к котельной относилась, то ли еще чего, но была под запретом — а значит доступ к ней сладок. Там покоились всякие разные машины, какие-то стрелы кранов, механизмы, кузова, кабины – и все это страсть как пахло, в том числе пахло пятнами на нашей одежде, на горесть мамам. Покоя мы, естественно, машинам не давали, а теперь запахи машин не дают покоя мне. Стоит вспомнить эти запахи — и я уже лазаю по забору, каким-то металлическим конструкциям, кабине, кручу какие-то крутилки, двигаю рычаги, трогаю шестерни и, ну конечно же, пачкаюсь. Помню звук этих старых ворот, когда перелезаешь через них. А еще помню страх, когда ты уже развлекаешься с друзьями в этом городке пахучих аттракционов — и вдруг слышишь позвенькивание замка с цепью и поскрипывание петель ворот. Значит, приехал кто-то из взрослых, имеющих непонятное нам отношение к «городку». Вот это шухер! Врассыпную! Стесанные колени впопыхах. Какие же эмоции! Господи, благодарю тебя за детство!

* * *

Мое детство пахло сжигаемой листвой в сентябре. Это сладостный запах, благоговейная пора! Бабье лето. Еще приятно гулять после школы, из частников растекается туман из тлеющих листьев, покрывает наш двор, и мы, совсем еще детишки, чувствуем, что вот сейчас — это счастье, в эту вот пору, с этим вот запахом, только пока не умеем выразить словами. Да и не нужно, в этом возрасте счастье, удивление и радость повсюду, и ты именно что готов открыть всего себя этому.

* * *

Мое детство пахло гаражами, точнее, всем тем, что укрывалось в зарослях кустарников за гаражами. Взрослые люди оставляли там «мины», ну, когда крайне сложно добежать до дома, а дети оставляли там метки на своей памяти. Потому что запах летнего вечера в шалаше, который ты целый день строил с друзьями, и вот сидишь в нем гордый и счастливый, запах сломанных стеблей кустарника, земли, картона, стрекот кузнечиков в траве, священный полушепот твоих друзей — все это навсегда. В твоем сердце. В твоей памяти.

* * *

Мое детство пахло пылью. Пылью подъезда, старого, в доме с хрущевками. Здесь в памяти моей и запах, и звук. Лето. Я выбегаю из дома гулять, мама что-то говорит вдогонку, но я уже не слышу. Забираюсь на батарею, чтобы посмотреть в окно: кто там во дворе. Слышу гул батареи, рискующей оторваться от моего прыжка. И вот я уже сбегаю по лестнице: через 2-3-5 ступенек, дух, дух, дудух, дудух! Я слышу эти звуки, будто я там прямо сейчас. Это танец счастья, радость в малом, полная идиллия. И запах пыли. Все это тебе родное: советские двери, выщербленный бетонный пол, кривые почтовые ящики, местами треснутые стекла окон и запах пыли.

* * *

А еще в детском лете хороша пыль уличная. Помню, подорожники во дворе, греет солнышко, и пахнет летней пылью. Пылью дорог. Она лежит спокойно, и ее согревает летнее солнце, и я слышу запах этой пыли. Летний запах пыли, особенный.

* * *

Мое детство пахло скошенной травой. Летние каникулы, мы спим с приоткрытой дверью балкона. В детстве просыпаешься рано, сам, счастливый. Ты еще не открыл глаза, но слышишь звук газонокосилки, и прямо к тебе, на четвертый этаж, приплывает запах скошенных трав. Это бесценно.

* * *

А еще звуки стрижей. Или ласточек. Я, признаюсь, до сих пор не знаю, какие птицы носились над балконом моим детским летом. Ну, те, что перед дождем, что ли, а может быть, после него. Перекличка этих птиц ранним утром, ранним летним утром, за моим окном — незабываемое, светлое, трепетное и чистейше счастливое ощущение в моей жизни.

* * *

Мое детство пахло водой в носу на речке-быстрянке. Горячей буханкой ржаного хлеба, которую я несу домой из магазина и уголки которой обкусываю.

Какая умопомрачительно вкусная корочка! Мое детство пахло домами моих друзей: у каждого свой запах. Многие я помню по сей день. Как помню звуки за стеклом подъездного окна и за дверями квартир, когда ты ждешь друга в подъезде: лишь бы не загнали родители. Сейчас он вынесет тебе попить холодной водицы. Я слышу звуки жадного глотания. Мое детство звучало струей воды под высоким напором из уличной колонки. Это была самая вкусная вода в мире! Друзья не дадут соврать.

* * *

Мое детство пахло пальто мамы, только что пришедшей домой с мороза. И ее меховой шапкой, которую мамы, казалось, не снимали нигде, кроме дома.

* * *

Мое детство пахло мандаринами на Новый год. Оно звучало ударами мяча о стену котельной. Оно по сей день звучит смехом моих юных друзей.

Архивный материал.

Раритетный автомобиль вернулся к родственникам своего хозяина. Машина немного не соответствует эпохе.Фронтовая версия комплектовалась иначе, но внести доработки в автомобиль несложно.

Раритет принимает участие в парадах.

- На таком «ГАЗ-67» воевал мой дядя – майор Александр Савенков, в честь которого меня и назвали, - рассказывает красноярский коллекционер ретро-техники Александр Савенков. - Только я – Григорьевич, а он – Тимофеевич. Этот «ГАЗ» ему жизнь спасал не раз, на нем он после войны домой приехал. Александр Тимофеевич Савенков во время Великой Отечественной войны был политруком. Штабному человеку полагалась персональная техника, ездил он поначалу на «Полуторке» - «ГАЗ-АА». Приехал как-то летом 1943 года в одну из воинских частей. Рядовой боец совершено случайно увидел, как Савенков с командиром курит, и узнал его – так это же брат двоюродный! Александр брата тоже признал сразу: - Демьян, ты? Жив?! Вот это встреча! Как ты, весточку из дома давно получал? Как там семья? С начала войны не виделись, соскучились, разговорились. У Александра в то время водитель был неумеха. А Демьян Прокопенко до войны в колхозе (они оба родом с Алтая) работал трактористом. В общем, в тот день забрал политрук брата к себе водителем. По сути – спас его от неминуемой гибели, потому что наутро рота вступила в бой и все ребята погибли. В сентябре 1943 года их «Полуторку» разбомбили. В октябре как раз начали выпускать «ГАЗ-67». И тогда получили братья новую машину, на ней до самого Берлина и доехали. Демьян первым демобилизовался, а Александр уже в 1949 году вернулся домой на Алтай на своем «Иван Иваныче» - так он назвал своего фронтового товарища. - В 1967 году мой дядя умер, родственники продали его машину. Кому, я не знаю, я тогда только-только родился, - рассказывает коллекционер. – А четыре года назад, когда я только увлекся ретро-техникой, мне товарищ рассказал, что нашел в Березовке старую машину, вроде как фронтовую. Стоит уже много лет, в ограде у кого-то только место занимает. Я тогда даже не подозревал, что это та самая машина. Я съездил, посмотрел, купил в общем-то за копейки. А что там брать было – там сгнило все, что могло сгнить. Сколько она хозяев сменила, можно только представить. Я кузов полностью из нового железа скроил и сделал. Из заводского только двигатель да передняя часть остались. Вышла она мне ориентировочно в 360 тысяч рублей. О том, что случайно купленная развалина - семейная реликвия, стало известно лишь пару лет назад.

Родственница казала, что у авто номер 116. - Меня как будто холодной водой окатило, - говорит Александр. - Я говорю: прикол хотите? Сейчас эта машина у меня! «Не может быть!». Я им – документы на стол: смотрите, может. А в техпаспорте стоит номер двигателя – 116. После этого «ГАЗ-67» для меня стал самым ценным экспонатом в коллекции. Это же память о моих предках. В автопарке большая коллекция техники. Но «Иван Иваныч» - самый любимый.

Он принимает участие в выставках, в торжественных шествиях в честь Дня Победы. Александр с гордостью проезжает по улицам города на настоящей фронтовой машине.

СССР. Машина военных, сотрудников милиции, агрономов, председателей колхозов и т.д.

Версия с послевоенными доработками.

Машина может быть и другая. Номер двигателя совпадает. Могли двигатель переставить на другой образец.

Каждый раз читаю эти воспоминания о детстве / подростковом возрасте людей моего поколения — и вроде нужно испытывать ностальгию, а у меня её нет.
Мне все эти слова понятны, я знаю, что мне нравились тогдашние фильмы, мультики, прыгать в резиночку, ну и много чего ещё... Но почему-то эмоций от этих воспоминаний не больше, чем если мне показать мою детскую погремушку. Да, забавно, что я была такой, но не более.
Мода тех лет кажется такой же смешной, как наряды эпох, которые я не застала.
Вернуться в это время не хочется вообще.

И это при том, что у меня было вполне счастливое детство и особенно подростковый возраст. Интересный, насыщенный, друзья, любовь, всё как полагается. И проблемы 90-х нашей семьи практически не коснулись. В общем, субъективно тогда я чувствовала себя счастливой, но не воспринимается это время сейчас как что-то именно МОЁ.

Единственное, что яркую окраску имеет - это воспоминания о людях. Например, о близких, которых уже нет. Или о моем друге детства, о наших совместных моментах. Вот эти воспоминания сразу же в восприятии принимают яркий фокус - вижу как сейчас. А остальное - как на стертой пленке.

В общем, я бы сказала, что воспринимаю себя в настоящем, а прошлое по ощущению можно сравнить скорее с поношенной одеждой, которая выглядит забавно, но не вызывает привязанности.

Интересно, почему так?