Корневой конфликт мировоззрения Владимира Вернадского и сторонников «устойчивого развития» — в отношении к творческому потенциалу человека и возможностям развития Газета «Суть времени» №665 / 29 марта 2026

Предыдущие несколько статей по теме «экологического порога» (идеи, что человечество подошло к некоей границе, за которой его ждет экологическая катастрофа), мы посвятили неомальтузианцам и евгенистам в США. Мы получили представление о том, кто и как продвигал неомальтузианские идеи в США в XX веке, выявили связи между американскими евгенистами и гитлеровским рейхом, а также узнали, что после Второй мировой войны евгенисты заявляли намерение использовать экологию в качестве прикрытия для своих инициатив.

Теперь посмотрим, как идея «экологического порога» продвигалась в Европе. Одной из ключевых вех в этом процессе стала публикация Римским клубом доклада «Пределы роста» в 1972 году. Начнем с того, что познакомимся с краткой «официальной» историей этого доклада и с его содержанием. Во введении к докладу «Пределы роста» сообщается, что в 1965 году итальянский промышленник Аурелио Печчеи произнес речь на конференции в Буэнос-Айресе, которая впечатлила руководителя шотландского научного отдела Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) Александра Кинга.

В апреле 1968 года Римский клуб запустил проект «Затруднительное положение человечества». В рамках проекта предполагалось целостно рассмотреть проблемы голода, загрязнения окружающей среды, нехватки ресурсов и т. д. В качестве основы для целостного рассмотрения глобальных проблем были взяты наработки профессора Массачусетского технологического института Джея Форрестера, который разработал глобальную модель мира и предложил метод ее анализа.

В 1970 году Римский клуб обратился к профессору Деннису Медоузу (ученику Форрестера), который на основе форрестовской модели выполнил расчеты и спрогнозировал несколько сценариев возможного будущего планеты. Это исследование стало первым докладом Римскому клубу, в 1971 году его результаты были озвучены в Москве, Рио-де-Жанейро и Оттаве, а в 1972 году доклад был представлен широкой общественности и издан в виде книги под названием «Пределы роста» (The limits to growth).

Ключевым выводом «Пределов роста» стало предсказание катастрофы: «Если нынешние тенденции роста мирового населения, индустриализации, загрязнения, производства продуктов питания и истощения ресурсов останутся неизменными, пределы роста на этой планете будут достигнуты где-то в течение следующих ста лет. Наиболее вероятным результатом будет довольно внезапное и неконтролируемое сокращение численности населения и промышленного потенциала».

Это предупреждение человечеству о грядущей катастрофе произвело эффект информационной бомбы. Римский клуб на своем сайте сообщает, что текст доклада был переведен на 35 языков и разошелся тиражом более 3 миллионов экземпляров.

Качество моделирования определяется прежде всего тем, насколько хорошо модель отражает реальный предмет моделирования. Чтобы создать адекватную реальности модель, исследователь должен хорошо понимать действующие в реальности закономерности. Инженер-электронщик Форрестер моделировал пучок сложнейших проблем из нескольких областей: экономика, экология, социология и т. д. Обладали ли он и его команда достаточной компетентностью для создания модели, адекватной такой сложности? Насколько хорошо модель Форрестера описывала реальные процессы? Насколько качественно были выполнены расчеты? Была ли интерпретация результатов объективной, или она была задана идеологическими установками? Другими словами, модель Форрестера была средством добраться до некоей истины или использовалась для навязывания своих взглядов? В чем заключалось «трудное положение» человечества с точки зрения модели и какой выход был предложен?

«Пределы роста» породили шквал критики. Чтобы не утонуть в ней и получить адекватную оценку модели и ответы на интересующие нас вопросы, возьмем за основу мнение авторитетного эксперта. Модель Форрестера и его подход были описаны в книге «World dynamics», эта книга была переведена на русский язык под редакцией советского академика Никиты Моисеева. Моисеев был высоко компетентным специалистом в области математического, физического и компьютерного моделирования, он профессионально занимался расчетами, занимал должность заместителя директора Вычислительного центра Академии наук СССР. Под руководством Моисеева был выполнен знаменитый расчет последствий ядерной войны и предсказана «ядерная зима». Во время холодной войны его расчеты произвели сильное впечатление на международный политический истеблишмент. Моисеев не только был одним из ведущих советских специалистов по моделированию, он прекрасно знал и подход Форрестера и его модель, участвовал в переводе книги Форрестера на русский язык, подробно ее откомментировал, встречался с Форрестером и Медоузом лично. То есть на оценку Моисеева можно опираться как на оценку высококомпетентного и хорошо знакомого с вопросом специалиста. Как же оценил советский академик качество моделирования и расчетов в «Пределах роста»?

Качество модели Форрестера и использованный им подход Моисеев оценил чрезвычайно низко. В предисловии к переведенной на русский язык «Мировой динамике» советский академик заявил, что в модели Форрестера «большинство используемых зависимостей брались с потолка и не выдерживали даже благожелательной критики».

Чтобы яснее понять, что имеет в виду советский академик, проведем некоторые параллели между работой Форрестера и исследованиями выдающегося русского ученого Владимира Ивановича Вернадского, которому мы посвятили предыдущую статью цикла. В реальном мире происходит сложный круговорот веществ и энергии, которые вступают между собой во взаимодействие. На них существенно влияет жизнь и деятельность человека, связанные с различными оболочками планеты, с космосом и т. д. Вернадский несколько десятилетий занимался изучением биосферных процессов. Столкнувшись с тем, что ни одна из существовавших в его время наук не позволяла целостно описать биосферу, Вернадский создал новые отрасли знания (биогеохимию и др.). Он разработал целостное представление о биосфере и закономерностях ее развития, в том числе создал учение о ноосфере.

Форрестер решал сравнимую по сложности задачу. Но, в отличие от Вернадского, он не произвел сколько-нибудь полноценного изучения предмета своего моделирования — он не занимался экологией, экономикой, социологией и пр. Полноценное моделирование сложных взаимосвязанных систем (а ведь была заявлена претензия на целостный подход) Форрестер заменил «взятыми с потолка» формулами. В частности, огромный биосферный круговорот веществ Форрестер представил в своей модели одной (!) переменной, которая обозначала некие абстрактные «природные ресурсы». Это как оценивать состояние больных по средней температуре по больнице — чистая профанация. А оценивать все природные ресурсы (не разделяя живое и неживое, возобновимое и невозобновимое и т. д.) одной переменной — это еще большая профанация. А все мировые системы описать пятью переменными (форрестовская модель включала пять основных переменных — население, сельскохозяйственное производство, природные ресурсы, промышленное производство и загрязнение) — это безумие. Моисеев в связи с этим заметил, что «без настоящего описания процессов взаимодействия в природе и с природой обойтись не удастся», а также что реальные системы моделировать «бесконечно сложнее и труднее, чем это представлялось авторам работ по моделированию с использованием форрестеровской техники».

До сих пор можно услышать, как в защиту «Пределов роста» говорят, что предсказания этой модели оказались удивительно точными. Но это все равно, что сказать: «Средняя температура по больнице оказалась удивительно показательной; вот лежит человек с инфарктом, вот с переломом, а вот с язвой желудка — мы оцениваем их состояние по средней температуре и восхищаемся точностью градусника!»

«Градусник» Форрестера, то есть созданная им модель, была вопиюще примитивной и никак не соответствовала сложности реальных систем и процессов. Использованный Форрестером математический аппарат советский академик и вовсе посчитал непригодным для подобного моделирования. К моменту публикации «Пределов роста» уже были разработаны мощные методы моделирования, которыми пользовались в работе Моисеев и его коллеги и которые были, по оценке академика, «на порядок сложнее и интереснее того, что умел Форрестер». Можно понять ученого, который ожидает увидеть дифференциальные уравнения, современные численные методы их решения и т. п. — а вместо этого обнаруживает примитивные формулы на уровне школьной арифметики.

Моисеев лично встретился с Форрестером и заключил, что инженер-электронщик был «весьма мало сведующим во всем, кроме своей профессии», «о существовании других подходов к численному анализу сложных динамических систем он просто ничего не знал», а «уровень настоящей математики и физики ему был просто недоступен».

Выходит, Форрестер и Медоуз не были компетентны ни в выбранном ими предмете моделирования (биосферных, экономических, социальных системах и т. д.), ни в собственно математическом моделировании! «Беда Медоуза (и его учителя, Джея Форрестера) состояла в том, что они серьезно полагали, что ими предложен путь исследования реальной динамики, того, что реально происходит на планете. И что такое направление исследований исчерпывает проблему. Он просто не понимал моих сомнений», — резюмировал советский академик.

«Пределы роста» и мальтузианство

В основу подхода Форрестера положена установка, которая заключается в необходимости вписать человека в некие рамки. Подчеркнем, Форрестер и Медоуз не проверяли при помощи своей модели, есть ли такие рамки или нет, модель изначально строилась из установки, что рамки существуют и человека необходимо в них вписать. «Мы не доказывали наличие пределов, мы предположили, что они есть», — заявил Медоуз. Исходя из этого проводилось моделирование и интерпретировались результаты.

По существу, модель Форрестера основана на том же допущении, что и модель Мальтуса — если потребление растет по экспоненте, а количество ресурсов линейно, экспонента рано или поздно обгонит прямую.

Мальтус говорил об одной переменной, а Форрестер и Медоуз о пяти — это не меняет существа дела. При таком моделировании «затруднительная ситуация» неизбежна: экспоненциальный рост столкнется с ограничениями. «Ему казался открытием сам факт экспоненциального роста после потери устойчивости», — прокомментировал этот подход Моисеев. Подчеркнем — такая модель в принципе ничего другого показать не может!

Но так как в реальности все сложнее, примитивные модели мальтузианцев описывают ее неверно и дают, соответственно, неверные результаты. Это характерная черта «мальтузианской науки» — как мы уже знаем по предыдущим статьям цикла, неомальтузианцы много раз прогнозировали скорую катастрофу, но эти прогнозы никогда не сбывались и время от времени сопровождались громкими скандалами. Например, во время Великой депрессии в США мальтузианцы пророчили голод из-за нехватки продуктивной земли, а фермеры в это время уничтожали урожай — было очевидно, что голод возник вовсе не по причине неспособности произвести достаточно продовольствия, а из-за дефектов социально-экономической системы. Или вспомним пари создателя движения за депопуляцию планеты Пола Эрлиха и экономиста Джулиана Саймона: неомальтузианца попросили назвать ресурсы, которые станут дефицитными из-за роста перенаселенности планеты, — Эрлих «промахнулся» тотально: все названные им ресурсы подешевели, потому что были разработаны технологии их замены. То есть мальтузианское представление о жестких рамках (как и в модели Форрестера) и недооценка потенциала развития приводили неомальтузианцев к конфузам.

Однако, как мы знаем, «ценность» работы Мальтуса была не в расчетах, а в том, что он «научно» обосновал претензии английской аристократии на господство над «низшими классами». Так, может быть, и ценность «Пределов роста» заключалась вовсе не в прогнозах, а в том, что с их помощью можно было подвести псевдонаучную базу под некие идеи?

Обратим внимание на странность (к которой вернемся позднее): хотя академик Моисеев категорически отказал «Пределам роста» в научности, он высоко оценил важность работы Медоуза! «И модели его были нужны, и паблисити им необходимо было устроить, люди должны знать, что современный образ жизни чреват множеством опасностей. Широкая общественность должна быть информирована о том, что катастрофа ворвется неожиданно», — заявил Моисеев. Вдумаемся в сказанное: строится модель, которая не выдерживает никакой критики, на основе этой модели даются не имеющие отношения к науке прогнозы, при этом заявляется об их важности, потому что они позволяют пугать общество угрозой катастрофы. Другими словами, «Пределы роста» нужны не для установки научной истины, а для пропаганды угрозы и необходимости принимать срочные меры.

Какие же меры предложили авторы «Пределов роста»? Вполне мальтузианские. По словам Моисеева, многочисленные машинные эксперименты показывают жесткую необходимость регламентации рождаемости и производства, которая сулит человечеству исчезновение личной свободы — «переход к равновесию невозможен без коллапса, без всемирного кризиса, в результате которого три четверти населения вымрет „естественной“ смертью, если смерть от голода, болезней, вызванных токсичностью окружающей среды, считать естественной. Либо мировой кризис, либо регламентация».

Спустя почти полвека после выхода «Пределов роста» Медоуз в очередном интервью заявил, что планета может выдержать и 8–9 миллиардов человек при условии «умной диктатуры». А если люди хотят свободы, то численность населения планеты необходимо ограничить 1–2 миллиардами человек, и такое сокращение населения неизбежно произойдет. Таким образом, псевдонаучная модель была использована для обоснования необходимости ставить население под жесткий контроль и его сокращать. Параллель с работой Мальтуса видна отчетливо.

Псевдонаучные модель Форрестера и расчеты Медоуза оказались нужны как средство пропаганды необходимости вписать человечество в некие рамки. Медоуз прямо говорит, что есть только два варианта будущего — либо человечество должно прийти в равновесие с возможностями планеты (то есть вписаться в рамки), либо его ждет катастрофа. Вариант раздвинуть или снять рамки не рассматривается вообще. Даже название «Пределы роста» адресует к границам, за которые Homo sapiens выходить не должен.

Но если рамки раздвинуть невозможно, то остается только сокращать «лишних», чтобы оставшиеся представители людского рода смогли просуществовать в этих рамках возможно дольше и комфортнее. Понятно, что при таком подходе заканчиваются амбиции Homo sapiens: человечество уменьшат в десять раз и окоротят так, чтобы оно к запретным пределам не приближалось.

А что противостоит неомальтузианскому подходу? Им противостоят взгляды тех, кто верит в потенциал человека и его развитие. Например, взгляды Владимира Вернадского, с которыми мы познакомились ранее.

Вернадский прекрасно понимал угрозу истощения необходимых человечеству ресурсов и разбирался в этой проблеме на несколько порядков лучше, чем Форрестер и Медоуз. Ответ на угрозу истощения ресурсов Вернадский видел не в том, чтобы сократить человечество в десять раз и установить для него жесткие пределы, а в том, чтобы раздвигать мешающие человечеству пределы и обеспечивать безграничное развитие. Совершенствовать общественную жизнь, находить новые источники энергии, делать ставку на прорывное развитие науки и т. д. По убеждению Вернадского, проблемы питания и новых источников энергии «неизбежно, как природный процесс, будут разрешены в очень короткое время».

Будущее человека Вернадский видел в том, что он станет одной из главных сил на планете и переведет биосферу в качественно новый этап — этап ноосферы. Никакие пределы не смогут остановить человека в развитии, «ибо нет силы на Земле, которая могла бы удержать человеческий разум в его устремлении, раз он постиг, как в данном случае, значение истин, перед ним раскрывающихся». В частности, Вернадский заявлял о том, что человек сможет освободиться от зависимости от другого живого вещества — по его мысли, Homo sapiens сможет синтезировать пищу и станет социально автотрофным существом, открыв этим новую страницу эволюции.

Владимир Вернадский — ученый с мировым именем, который, в отличие от Форрестера и Медоуза, создавал свои представления о будущем Homo sapiens строго с опорой на науку. При этом Вернадский был не только блестящим теоретиком, но и прекрасным практиком и организатором, создавшим базу для советского ядерного проекта, то есть он обеспечивал свои представления о развитии человека практически.

Корневой конфликт мировоззрения Владимира Вернадского и сторонников «устойчивого развития» — в этом отношении к творческому потенциалу человека и возможностям развития. Поэтому если моделированием занимается Вернадский — он создает модели обеспечения развития человечества. А какие бы модели ни создавали сторонники прозябания — это будут модели обеспечения прозябания.

На этом первое знакомство с содержанием «Пределов роста» можно завершить и пристальнее приглядеться к тому, кто и как в реальности создавал Римский клуб, кто и какие концепты продвигал с его помощью.

Согласие убрать ракеты с Кубы было не отступлением перед США, а напротив, победой. Ракеты сыграли свою роль, не покинув своих пусковых установок ИА Красная Весна

Первое и очень серьезное военно-политическое столкновение между СССР и США, главным аргументом в котором с обеих сторон могло быть использование ядерного оружия, произошло в октябре 1962 года. В историю XX века оно вошло под названием «Карибский кризис». И хотя ядерное оружие так и не было применено, обе стороны были к этому близки как никогда ранее.

Этот миф гласил, что советский лидер, решив насолить американцам, приказал тайно направить на Кубу советские ракеты. Президенту Джону Кеннеди, естественно, не понравилось, что буквально под носом у США размещаются советские ракеты, — и он пригрозил ядерной войной. Хрущев под напором фактов (американцы сделали фотоснимки с воздуха) был вынужден признать правду, после чего с позором и международным скандалом ракеты демонтировали и вывезли с Кубы. В результате этой авантюры СССР потерпел чуть ли не самое крупное политическое поражение, потерял авторитет в глазах ООН и мирового сообщества.

Практически все в описанной версии событий — упрощение и подтасовка. В этой статье мы опишем реальную, очень сложную и драматичную политическую и военную проблему взаимоотношений двух великих держав, которая сложилась задолго до самого Карибского кризиса и получила разрешение благодаря нему.

Предыстория

К 50-м годам экономика Кубы фактически находилась под полным американским контролем: более половины сахарной промышленности (основной для острова), свыше 90 % электроэнергетики, нефтеперерабатывающей и добывающей промышленности, связь, туристический бизнес и т. д.

Сделавший Кубу сырьевым придатком США диктатор Фульхенсио Батиста вдобавок превратил «райский остров» в игорный и публичный дом для приезжающих туда американцев. Основная же масса населения жила в условиях полной нищеты, о демократических свободах никто и не помышлял: в стране была отменена конституция, запрещены многие политические партии, в том числе и Коммунистическая.

Военно-полицейская диктатура в сочетании с глубокими социально-экономическими противоречиями не могли не породить мощного движения протеста. Оно и стало основой кубинской революции, победившей в 1959 году. Ее лидер, Фидель Кастро, стал руководителем страны, вскоре объявившей о присоединении к лагерю социалистических стран.

Сразу после революции США ввели против Кубы систему дискриминационных экономических мер (эмбарго на поставки Кубе основных товаров, за исключением продуктов питания и медикаментов). А когда в 1962 году революционное руководство Кубы национализировало американские нефтеперерабатывающие заводы, США объявили об ужесточении эмбарго и установлении военно-морской блокады Кубы (отметим, эмбарго продолжается до сих пор).

Тогда же президент США Д. Эйзенхауэр поставил перед ЦРУ задачу свержения нового кубинского режима. ЦРУ развернуло масштабные диверсионные и подрывные действия. На Фиделя Кастро было совершено несколько неудачных покушений. Шла подготовка вторжения на Кубу десанта из состава кубинских иммигрантов, вооруженных на деньги ЦРУ. 15 апреля 1961 года самолеты ВВС США подвергли бомбардировке Гавану, Сан-Антонио-де-лос-Баньос и Сантьяго-де-Куба, а 17 апреля в районе Плайя Хирон был высажен десант. И хотя он через 72 часа был уничтожен революционной армией Кубы, стало ясно, что интервенция со стороны США неизбежна.

Позиция СССР по отношению к Кубе поначалу была выжидательной. Во время своей борьбы с режимом Батисты в 1950-х годах Фидель несколько раз обращался к Москве за военной помощью, но получал отказ. Москва скептически относилась к лидеру кубинских революционеров да и к перспективам революции на Кубе тоже, считая, что там слишком велико влияние США.

Тем не менее, Советский Союз в 1960 году признал новое кубинское государство, а Кубу посетил заместитель Председателя Совета министров СССР А. Микоян.

Однако в том, что касалось декларируемой социалистической ориентации Кубы, продолжали оставаться вопросы. Для советского руководства не были понятны ни форма правления Фиделя Кастро, очень скоро перешедшего от коллективного к единоличному руководству страной, ни модель «кубинского социализма», ни те достаточно авантюристичные действия по разжиганию революции в Латинской Америке, которые предпринимали кубинские руководители. Поэтому никакой особой поддержки, кроме закупок кубинского сахара, СССР Кубе не оказывал. Правда, в самом Советском Союзе на пропагандистском уровне поддерживалось очень доброжелательное отношение к кубинской революции (песни, лозунги, митинги солидарности и т. д.)

И все-таки непрерывно обострявшаяся мировая военно-политическая ситуация вскоре заставила Политбюро кардинально пересмотреть свое отношение к роли Кубы.

Диспозиция ядерных сил

В конце 50-х — начале 60-х годов политика США по отношению к СССР носила выраженный экспансионистский характер. Американские военные базы появились вдоль границ СССР, и размещенное там ядерное оружие напрямую угрожало экономическим и политическим центрам страны.

Следует подчеркнуть особую угрозу, исходившую с турецкого ракетоопасного направления. На юге у СССР тогда не было мощных радаров, способных предупредить о ракетном нападении. К тому же расстояние, которое ракеты пролетали через Черное море, было так невелико, что они были способны в течение 15 минут нанести удар по основным промышленным центрам СССР.

Турецкие ракеты были лишь частью ракетного пояса, постепенно охватывающего Советский Союз. До этого аналогичные ракеты, нацеленные на СССР, американцы расположили в Европе — шестьдесят ракет «Тор» около Ноттингема в Великобритании и тридцать ракет «Юпитер» среднего радиуса около Джоя дель Колле в Италии.

К этому следует добавить американские подводные лодки, вооруженные баллистическими ракетами, которые опять же могли накрывать всю западную территорию СССР, имея преимущество в скрытности и огневой мощи. Наши подводные ракетоносцы (в основном дизельные) тогда еще во многом уступали американским, а об их постоянном дежурстве вблизи берегов Америки и речи не шло.

В августе 1961 года в связи со строительством стены между Восточным и Западным Берлином отношения между СССР и Западом превратились в угрожающие.

Одновременно США усилили давление на Кубу, не желая терпеть рядом с собой коммунистический режим. Согласно данным советской разведки, готовилось масштабное вторжение. В связи с неоднократными обращениями кубинских руководителей к СССР было принято решение о поставках кубинской армии обычных вооружений. С сентября 1961 года до конца марта 1962 года советские корабли доставили на остров до 400 танков, 40 истребителей МиГ-15 и МиГ-19, радиолокационные установки и т. д.

С начала апреля 1962 года США стали проводить крупные учения в Карибском море по отработке десантирования морских пехотинцев. Одновременно, по плану «Мангуст» (наличие которого США сегодня отрицают), готовились мощные силы, которые насчитывали 86 тысяч человек личного состава, до 180 кораблей, 430 истребителей-бомбардировщиков и палубных штурмовиков, до 600 танков, свыше 2-х тысяч орудий и минометов, до 12 НУРС «Онест Джон».

Советское руководство было поставлено перед сложным выбором. Оставлять Кубу наедине с мощной американской армией означало обречь её на поражение. Даже ввод на остров советского военного контингента не давал уверенности в том, что это удержит США от агрессии.

Получалось, что единственным средством остановить экспансию и одновременно добиться некоторого ядерного паритета, было размещение на Кубе наших ракет с ядерными боеголовками. Советские ракеты средней дальности Р-12 (около 3600 км) с подлетным временем менее 20 минут могли бы держать под прицелом Вашингтон и около половины авиабаз стратегических ядерных бомбардировщиков ВВС США. Кроме того, радары системы раннего предупреждения США были направлены в сторону СССР и были мало приспособлены к обнаружению запусков с Кубы.

Решение было принято в мае 1962 года. При этом действия СССР были не только вынужденными и ответными, но и абсолютно законными с точки зрения международного права — СССР нейтрализовал угрозу ядерного нападения на свою территорию и помогал Кубе защититься от готовящейся агрессии США.

Для реализации этого решения в Советском Союзе была разработана беспримерная по масштабу и сложности военно-стратегическая операция «Анадырь». Целью операции было не нападение на США, а защита Кубы от готовящейся агрессии путем демонстрации военной силы. Боевые действия предполагались лишь в случае прямого нападения или вторжения противника на Кубу.

Операция «Анадырь» началась в июле 1962 года. На остров, расположенный в 11000 км от СССР и в 150 км от США, через Атлантический океан, в условиях военно-морской блокады, судами гражданского флота были тайно доставлены 50 тыс. советских солдат и офицеров, артиллерия, танки, автомобили, самолеты, вертолеты, боеприпасы, стройматериалы — и ракеты среднего радиуса действия. Сразу же ракеты и прочая военная техника готовились к постановке на боевое дежурство — по ночам, скрытно, во влажном тропическом климате, под угрозой американских авиационных бомбардировок.

Несмотря на строжайшую тайну, в сентябре руководство США заподозрило неладное. 4 сентября президент Джон Кеннеди заявил, что США ни в коем случае не потерпят советских ядерных ракет в 150 км от своего берега. Советские представители уверили американцев, что ракет на острове нет, что подтвердило и ЦРУ.

На самом деле, американцы не смогли обнаружить ни весь советский контингент (более 40 тысяч), ни стартовые площадки тактических ядерных ракет «Луна». Поэтому предложение американских генералов, высказанное на совещании с президентом Кеннеди — немедленно разбомбить советские ракеты с воздуха и начать вторжение на остров силами морской пехоты — было безрассудством. Не только потому, что удар тактическими ядерными ракетами полностью уничтожил бы силы вторжения, но и потому, что это привело бы к войне с Советским Союзом. Такая перспектива Кеннеди не устраивала, так как никто не был точно уверен в исходе войны.

Начались напряженные дипломатические переговоры. Но 27 октября советские войска на Кубе сбили зенитной ракетой один из самолетов-разведчиков США.

Ситуация накалилась до предела. Кеннеди принял решение через двое суток начать бомбардировку советских ракетных баз и военную атаку на остров. Многие американцы покидали крупные города, опасаясь скорого советского удара. Мир оказался на грани ядерной войны.

Однако 28 октября советский и американский лидеры пошли навстречу друг другу, приняв взаимные условия: СССР выводил ракеты с Кубы, США, в свою очередь, выводили ядерное оружие из Турции и принимали обязательство не совершать актов военной агрессии против Кубы.

В этом была сила акции, проведенной Советским Союзом. В этом был триумф военно-стратегической операции «Анадырь».

В одном из своих выступлений после октябрьских событий 1962 года Фидель Кастро заявил: «Во всем величии будет сиять страна, которая во имя защиты маленького народа, на тысячи миль отдаленного от него, положила на весы термоядерной войны благополучие, выкованное за 45 лет созидательного труда и ценой огромных жертв! История не знает подобных примеров солидарности. Это и есть интернационализм!»