user9720718

Через некоторое время назначили дату «мероприятия». Из достоверных источников просочилась информация, что бабки и её внучки дома не будет – уезжают к родне в деревню.

«На дело» пошли втроем: Петька, друг его Витёк и ещё один парень Сергей, чтоб на шухере стоять. С замком справились легко, а как в квартиру попали, разделились: Витёк на кухню прошмыгнул, Серёга – в гостиную. Только Петька приступил, так сказать, к осмотру, заметил краем глаза в дверях какой-то белый силуэт. Обернулся – мать честная: стоит перед ним пожилая женщина в длинной ночной сорочке и испуганно на него таращится. Смотрела, смотрела, а потом как закричит:

- Что же ты, сынок, делаешь? Последнее ведь отбираешь! – ну, и всё в таком духе.

Петька оторопел. Ни разу с ним такого ещё не случалось. Стоит и не знает, что ему с этой бабкой делать. И тут она за сердце хватается и на пол падает. Петька со страху через неё перескочил, и в прихожую. Там столкнулся с Витьком. Показывает ему на бабку, та лежит, стонет, хрипит даже:

- Что делать-то, может, скорую вызвать?

Витёк только пальцем у виска покрутил:

- Ты, что совсем ополоумел, сдаст же она нас, как пить дать, сдаст, а так – пусть себе подыхает, мы не при делах…

В общем, взяли воришки, что унести смогли и ушли. А через неделю их повязали. Думали, старуха выжила и сдала, ан, нет. Витёк умудрился на месте преступления свой паспорт потерять, по нему и вычислили. Про бабулю уже следователь рассказал. Умерла она в ту же ночь, внучка сиротой осталась. Родители-то у девчушки ещё раньше погибли, родственники брать отказались, теперь в детдом пойдет.

Короче говоря, пересажали всю шайку-лейку. Как только раскрыли ограбление, все прошлые грешки, само собой, тоже наружу полезли. А старушка та Петру в СИЗО несколько раз снилась, причём каждый раз в одном и том же сне: стоит, смотрит на него и молчит. Жутко ему было после таких сновидений, но он тогда всё на совесть списывал. Ведь, действительно, переживал сильно. И, надо сказать, всё больше не за грабежи, а из-за того, что бабке тогда не помог. Надо было Витька не слушать и из автомата в скорую позвонить. Сидеть-то, всё равно сидит, так хоть малую не осиротил бы.

Пока срок мотал в колонии, бабуля ни разу не снилась. Незадолго до освобождения он узнал, что Витёк вены себе вскрыл. Почему, до сих пор неизвестно. Ведь и сидеть ему на тот момент недолго оставалось. Оттрубив положенное, Пётр вышел. Мамка к тому времени совсем по наклонной скатилась, совершенно спилась со своими дружками, дома почти не появлялась. Пётр же твёрдо решил, что в свое тёмное прошлое ни за какие коврижки возвращаться не станет. А тут ещё и с работой подфартило. Встретил он однажды бывшего соседа по общаге. Он на тот момент там уже не жил, имел отдельную квартиру и работал главным инженером на одном предприятии.

Хороший мужик, поверил сидельцу, помог шофером устроиться. Вскоре Пётр ещё и хорошую девушку встретил. Судимость свою скрывать не стал, чуть ли не на первом свидании всё выложил, думал – сбежит от него Алёнка, сверкая пятками. Ошибался. Не сбежала, всё поняла, поверила. Ну, а он с предложением руки и сердца тянуть не стал, свадьбу сыграли, а потом ещё одна удача – квартиру дали от предприятия.

В общем жизнь наладилась. И тут, ни с того ни с сего бабка та погибшая снова начала сниться. Опять стоит, молчит и смотрит с укоризной. А как только сны эти начались, так и у Петра всё наперекосяк пошло. Во-первых, со здоровьем проблемы появились. Во-вторых, на работе какие-то неприятности да конфликты пошли. В-третьих, мать слегла: до того допилась, что парализовало её. Но и это ещё не всё. Самое главное – дети у него с женой никак не получались. Уж и по врачам ходили, а те только руками разводили: вроде как у обоих всё в порядке, а не выходит. Пётр и в церковь ходил, и просил про себя бабулю о прощении, но всё продолжало идти кувырком.

Через несколько лет безуспешных попыток забеременеть Алёнка его совсем отчаялась и говорит:

- Давай, Петя, из детдома малыша возьмём.

Пётр подумал и согласился. К тому времени обоим уже по тридцать стукнуло, годы-то идут, а потомства нет. За несколько дней до похода к детдом приснился ему странный сон, опять же с участием старухи. Впервые в жизни во сне она была не одна – держала за руку маленькую девочку, лет двух-трёх. Хорошенькая такая девчоночка, Пётр её отлично запомнил! А самое интересное – первый раз за всё это время бабуля не смотрела на него зло и с упреком, а почему-то улыбалась. Короче, проснулся мужчина в полном недоумении, а скоро пошли они с Алёной в детский дом.

Пока жена какие-то там вопросы в кабинете директрисы решала, он по коридору шатался. Глядит, навстречу девчушка, на вид лет десяти. Подошла, смотрит на него и вдруг заявляет:

- Дядя, а я вас вчера во сне видела. Вы моим папой теперь будете, да?

Пётр от неожиданности аж присел. При этом глядит на девочку и понимает, что где-то её тоже уже видел. Смотрел, смотрел, а потом как обухом по голове садануло: так во сне же! То же личико, что во сне у бабкиной малышки было, только повзрослевшее немного.

- Буду! – говорит. – Точно буду! – и бегом к директрисе в кабинет, расспрашивать, кто да что.

Та, конечно, сначала удивилась, таких больших детей редко берут, но о девочке всё-таки подробно рассказала.

- Зовут Катя, ей 12 лет. В детдом попала в два года. Родители погибли при пожаре, когда ей всего несколько месяцев от роду было, а малышка чудом выжила и осталась жить с бабушкой. Но и тут беда: залезли как-то в их квартиру воры, бабушка, видать, остановить их пыталась, да с сердцем плохо сделалось, так и умерла на пороге одной из комнат. Катюшки в тот момент в квартире не было, бабуля её за несколько дней до того к сестре своей в деревню отвезла, а сама вернулась по каким-то срочным делам. Девочку несколько раз взять хотели, но в последний момент что-то срывалось, поэтому так и живёт в детском доме.

Пётр всё это слушал и с трудом сдерживался, чтоб не потерять сознание. Сердце щемило, аж жуть! Твёрдо решил: удочерит Катю. Алёна сначала противилась, всё же она ребеночка помладше хотела. Но муж уговорил, да и Катюня при первом же знакомстве её очаровала. Очень скоро взяли они её домой. Уж как она радовалась, слов таких не подобрать! Меньше чем через год взяли ещё мальчонку четырехлетнего. И как-то сразу всё в жизни на лад пошло. Здоровье он поправил, на работе всё уладилось.

Мать потихоньку в себя приходить начала, ходить стала, с детьми помогать, а самое главное – от алкоголя и мужиков своих отреклась. А ещё, спустя три года, преподнесла Алёнка киндер-сюрприз: да не одного наследника, а сразу двух.

Много времени с тех пор пролетело. Катюшка теперь взрослая, сама уже дважды мама, в этом году юбилей ей справляли – 30 лет. Младшие пацаны тоже в порядке: кто уже работает, кто учится, и все как один спортсмены.

Единственное, что Пётр так и не смог сделать, так это рассказать дочке и вообще кому-либо из своей семьи всю правду про Катину бабушку. А может, и не надо было. Они все вместе могилу её навещают, память чтят, свечки в церкви ставят регулярно. И вот уже много лет не снится она ему. Видать, успокоилась… а может, и простила…

Но самое жуткое случилось на девятый день. Надя - дочь Анастасии, тогда еще девчонкой была. Просыпается она среди ночи и видит: у её кровати в кресле кто-то сидит. Тень густая, плотная. И звук такой идет — чмок-чмок-чмок. Как будто старый человек беззубым ртом причмокивает.

Она одеяло на голову натянула, лежит, дышит через раз. И тут чувствует — на одеяло ложится рука. Сухая, костлявая, и пахнет от неё не гнилью, а чем-то пыльным и очень старым, как от забытых на чердаке вещей. И голос прабабкин, тихий, дребезжащий:

— Подушку-то поправь… Неудобно мне… Шея затекла…

Девчонка в крик, мать прибежала, свет включила. Кресло пустое. Но на сиденье — вмятина, будто там только что кто-то сидел.

Побежали к бабке Марье. Та пришла, посмотрела и говорит:

— Я же говорила — заговорить надо было. Она за путы свои держится, что вы в могилу не так положили. Теперь она дом за свой считает, а вас — за гостей.

Бабка Марья велела найти узелок, которым руки покойнице связывали. Оказалось, его не в гроб кинули, а на подоконнике в сенях забыли. Взяла она этот узелок, что-то над ним долго шептала, колола иголкой, а потом сказала матери:

— Иди на кладбище, подкопай у головы и положи. И не оборачивайся, что бы ни услышала.

Мать пошла. Идет по аллее к могиле, а сзади отчетливый топот. Кто-то бежит за ней, за полы пальто хватает и дышит прямо в затылок. Она дошла, землю разрыла, узелок бросила и шепчет: «Тебе твой путь, нам — наш уют. Спи, не вставай, нас не май».

В ту же секунду за спиной, будто дерево рухнуло — такой грохот стоял. Она бегом оттуда, до ворот долетела, зубы сжала, чтобы не обернуться.

Дома всё сразу стихло. Больше не ходил никто, посудой не гремел. Но через месяц они этот дом продали. Анастасия не могла там находиться. Каждое утро находила на подоконнике в сенях дохлую муху, аккуратно завернутую в клочок старой серой ткани. Как будто покойница «гостинцы» оставлять продолжала.

В тех местах говорят, что если покойника неправильно «заговорить», он не как зомби из кино ходит, а становится частью дома - скрипом половиц, тяжелым воздухом в углах, тенью в зеркале. И выселить такого «жильца» можно только вместе с самим домом — если только сжечь его дотла.

Квартира была запущена, мягка говоря. За две недели в ней выровняли стены, сделали стяжку и подвесные потолки. Из мебели мужчина приобрёл матрас, стол, три табуретки, холодильник, ноутбук, ну и всякую необходимую мелочь. Вернувшись с кладбища, созвонился с мужиками, перенесли время поминок на неделю. Уснул он быстро. Снится ему сон, будто среди ночи просыпается от странных звуков.

В темной комнате, в углу замечает что-то темное. Встаёт с матраса и подходит поближе. В углу комнаты сидит женщина, вся скрюченная, и что-то жадно ест. Виктор кладёт ей руку на плечо. Она резко поворачивается и громко хрипит.

Рот у неё весь в крови, а в руках обкусанная чья-то маленькая рука. Мужчина проснулся. Весь следующий день он чувствовал себя разбитым. В квартире постоянно слышались какие-то звуки. Ночами часто просыпался от чьих-то шагов по квартире.

Поминки друга переносились уже на месяц по сложившимся обстоятельствам. Однажды ночью Виктор долго не мог уснуть. До 12 часов смотрел телек. Потом лежал в темноте, где-то минут 15. Вдруг услышал шаркающие шаги из коридора, приближающиеся к его комнате. В темноте в дверном проёме появился темный силуэт женщины. Она медленно шла к нему. У мужчины волосы зашевелились на голове, и всё тело покрылось мурашками. «Это сон?» – спрашивал он себя.

Женщина встала на четвереньки и поползла по матрасу. Виктор почувствовал её руки на своих ногах и оцепенел от ужаса. Она подползла до середины матраса, вытянув шею, стала тянуться к нему. В темноте он рассмотрел лицо – открытый беззубый рот, опухшее лицо и слышал тихое хрипение.

Виктор изо всех сил дернул одеяло в сторону и вскочил на ноги. Включил свет. Никого не было. Собрался и этой ночью спал в машине. На следующий день переехал гостить к сестре. Прожил у неё где-то две недели. Наконец, они с товарищами встретились на кладбище.

Все были за рулём, но всё равно выпили по рюмочке за упокой души. Разговорились. Тут Макс обратился к Виктору. Он сообщил ему, что квартира, которую он купил так дешево, дурная. В ней раньше жила алкашка и так допилась, что с собутыльниками сожрала своих детей (двоих). Но в тюрьму так и не попала. Упала с балкона.

Да вот её могила! – и Макс, пройдя шагов десять, указал на ту могилу, на которую Виктор упал в прошлый раз. Он посмотрел на осевший холмик, покосившийся крест и, увидев фотографию, оцепенел. На фото была та бомжиха, которая подходила к нему.

Макс эту историю совсем недавно узнал от своей тётки. Сам Виктор никому и ничего не рассказал. В ту квартиру больше не вернулся. А через три месяца её продал…