Сообщество - Лига скорой помощи
Добавить пост

Лига скорой помощи

1 053 поста 11 066 подписчиков

Популярные теги в сообществе:

97

Скорая помощь или сюжет фильма для извращенцев

История случилась в лохматые года.

Дали нам вызов на окраину города. Ориентиры диспетчер скорой описала «выезд из-под ж/д моста, за поворотом у дороги стоит больной живот".

Ну ок, поехали.

Подъезжая, видим картину: задом к дороге стоит мужик, смотрит в степь, руки сведены в паховую область. Подходим ближе, мужик начинает вертеться, оглядываясь по сторонам. Лицо напугано, глаза на мокром месте. И телефон еще разбитый рядом валяется.

Ну как-то законтачили с ним, мужик поворачивается, а у него «конец» защемлен молнией джинсов!

Дальше проезжающие водители видели следующее: жопой к дороге стоит мужик, с другой стороны на корточках сидит медик мужского пола и за всем этим наблюдает медик женского пола.

Мужик этот был на столько испуган, что боялся с места сдвинуться и пытался схватить меня за руки при любых моих манипуляциях. В конце концов мне это надоело, и я дернул за замок молнии. Мужик заорал…! Отпрыгнул в сторону и начал копашиться в паху. А потом обернулся и с довольной рожей ляпнув какую-то чушь типа «ну все»! - быстро пошагал вдоль дороги.

Показать полностью
688
Лига скорой помощи

Скоровские истории #235: Потребительский экстремизм

Есть такое понятие как потребительский экстремизм. (Определение этого выражения можно прочесть здесь.) Если коротко, то потребительский экстремизм - это злоупотребление потребителем своими правами с целью обогащения. Он повсеместно распространён. Конечно, медицину этот вид экстремизма тоже зацепил. И службу Скорой медицинской помощи.


Например, этот случай.

В прокуратуру поступила жалоба. Во избежание обвинений в нарушении медицинской тайны и разглашения личных сведений, я замазала данные человека, название населённого пункта и название больницы. Хотя считаю, что наша страна должна знать своих "героев" в лицо. И так - читаем жалобу и возмущаемся действиями диспетчера Скорой помощи. Сразу для адептов ЛЛ - у ребёнка была травма головы, отец пытался вызвать Скорую, а диспетчер сказала, что не знает где находится этот адрес и отказала в вызове бригады. Видимо, именно поэтому мужчина стал ждать бригаду. Через 50 минут он всё же сам решил увезти ребёнка в больницу. Там ребёнку наложили швы.

Скоровские истории #235: Потребительский экстремизм Скоровские истории, Скорая помощь, Жалоба, Потребительский экстремизм, Длиннопост

Возмутились? Но вот что странно - диспетчер прекрасно знает, где находится этот населённый пункт, так как живёт рядом. И все водители знают где это находится. И дорогу туда также все знают. Даже медики. Потому что постоянно туда везжаем. Кроме того, если ребёнок потерял много крови, то почему он не был госпитализирован? Думается, что если бы ребёнка положили в больницу, то автор жалобы на это обязательно указал. Но он не пишет о госпитализации. Зато приводит кучу статей федеральных законов, в том числе и "О защите прав потребителей". А к чему это всё подводится можно понять, обратив внимание на участки текста, которые я выделила жёлтым цветом - см. ниже.

Скоровские истории #235: Потребительский экстремизм Скоровские истории, Скорая помощь, Жалоба, Потребительский экстремизм, Длиннопост

О том, чего хотел ещё автор жалобы, кроме проверки по факту не оказания помощи, мы не знаем, так как на Скорую жалоба пришла только на двух страницах.


Естественно, было проведено расследование. Подняты все записи в системе АДИС. Прослушаны аудиозаписи разговоров. Ответ составлял наш заведующий. Такую форму ответа он выбрал ориентируясь на жалобу. В жалобе статьи федеральных законов, а в ответе - приказы Минздрава. Много воды, а суть я обвела жёлтой рамкой. Если коротко - утверждение, что "в вызове было отказано" не соответствует действительности. Жалоба признана необоснованной.

Скоровские истории #235: Потребительский экстремизм Скоровские истории, Скорая помощь, Жалоба, Потребительский экстремизм, Длиннопост

Вызов был принят, что зафиксировано в АДИСе. Также имеется аудиозапись звонков.

Очерёдность вызовов определяет не диспетчер, а программа АДИС.

Скоровские истории #235: Потребительский экстремизм Скоровские истории, Скорая помощь, Жалоба, Потребительский экстремизм, Длиннопост

Во второй раз мужчина позвонил и отказался от вызова сам.

Скоровские истории #235: Потребительский экстремизм Скоровские истории, Скорая помощь, Жалоба, Потребительский экстремизм, Длиннопост

В дальнейшем заведующий СМП указывает на то, что автор жалобы "очень подробно и грамотно описывает действующее законодательство по возмещению вреда."

Скоровские истории #235: Потребительский экстремизм Скоровские истории, Скорая помощь, Жалоба, Потребительский экстремизм, Длиннопост

А потом предлагается прокуратуре провести проверку законности действий жалобщика. 

Скоровские истории #235: Потребительский экстремизм Скоровские истории, Скорая помощь, Жалоба, Потребительский экстремизм, Длиннопост

Вот такой ответ приготовил заведующий Скорой помощи. (В качестве ведения различных юридических дел СМП он мастер. Прекрасно разбирается в этих вопросах, и всегда готов сотрудникам помочь с решением юридических проблем). Но в администрации больницы вышел небольшой спор. Юрист, например, предложила просто написать, что жалоба необоснованна. И не ввязываться во всё это. Так как "это может длиться годами, а у нас времени нет этим заниматься". Но другой представитель администрации за то, чтобы попробовать наказать этого человека. "Достали уже с такими жалобами. Надоело уже по необоснованным жалобам отписываться ". На тот момент, когда я узнала об этом случае, ждали что скажет Нач.мед. Её слово было решающим, но она решила сначала хорошо подумать.


А теперь я уволилась и не знаю, чем дело кончилось. Но считаю, что таких людей, как автор жалобы, надо наказывать. И словам этого человека есть название - клевета. О сколько их таких! Большое количество. А сколько они времени и сил у людей забирают!


На этом всё.

С вами была Я - ваша @MamaLada.

Предыдущая история со Скорой здесь:

Скоровские истории #234: Кто такой Серёжа


Пользуясь случаем хочу передать привет педиатру из нашей поликлиники. С ней я вчера столкнулась в лифте, когда уходила от друзей. И она меня узнала:

- Это ведь Вы на Пикабу пишете? Мама Лада, правильно?


Было очень приятно. Такая милая девушка. Успехов Вам в труде и учёбе.

Скоровские истории #235: Потребительский экстремизм Скоровские истории, Скорая помощь, Жалоба, Потребительский экстремизм, Длиннопост

По поводу электронной версии книги "Скоровские истории". Новости такие:

Я хотела вложить книгу "Скоровские истории" на Литрес. НО. Я столкнулась с небольшими трудностями. Оказывается, этот сайт не устраивает формат PDF. Видите-ли там нужен вордовский формат. Переделала в Ворд. Но и тут всё им не ладно. Теперь нужно как-то на главы разбить, но не так, как у меня, а по-другому. В общем - мне лень и времени жаль. Может как-нибудь потом. Ох уж этот всемирный потом! Кого устраивает книга в формате PDF - напишите мне на почту или в ВК. Данные есть в профиле. Воть.

Показать полностью 8
705

Ответ на пост «Одна нога здесь, другая там»

Да вашу ж, нахрен, батюшку!!!!

Какого хера никто не учит нигде население оказанию первой помощи?!!

Простите, мои немногочисленные подписчики, там жесткач в посте, на который я тут отвечаю, поэтому не надо ходить слабонервным. Серьёзно.
Но я лично сдержаться не могу и не побомбить на тему бездействия людей в таких ситуациях!

Конструктив! Вместо того, чтобы достать телефон и снимать пока несчастный камикадзе там катается и истекает кровью, нужно обязательно попытаться спасти (даже если идиоту) жизнь.
Первое и самое важное - жгут! Пока снимаем и полосуем на части свои штаны, рубашку... хоошо если есть ремень, тогда лучше использовать ремень. Цель - стянуть ногу у самого паха как можно сильнее, чтобы остановить кровоток. Артерия проходит с внутренней стороны бедра, её нужно пережать. Если нечем, то пальцем. При правильном месте пережимания видно будет как поток крови из раны уменьшится, палец ощутит толчки (если ещё есть чему там толкаться, но об этом будем беспокоиться дальше). Пока зажимаем артерию, орём (кому-то конкретно в собирающейся толпе, иначе нихера никто не отреагирует, все подумают, на другого!), чтобы вызывал скорую, другому (тоже конкретному) орём (потому что шумно и поциент тоже не молчит надо надеяться) снять ремень, рубашку, что там у него есть.
Подручными средствами делаем жгутование. Того, кто вам уже помогает, можно попросить подержать за плечи пострадавшего, чтобы не мешал. В данном случае. Если поза не на спине, то посрадавшего не ворочаем, там может быть беда с позвоночником.
Между делом говорим (а если надо кричим) тому, кому сказали звонить, что бы не вешал трубку, просим передать подробности происходящего оператору: "травма ноги в районе колена с ампутацией, наложен жгут, в сознании, вылилось <столько-то> крови", там на видосе уже больше литра, наверно. Представьте, что вы уронили кефирчик, сколько примерно, судя по размеру лужи, там было? Это всё важно, поскольку дежурный передаст (если есть такая возможность) эту инфу экипажу скорой помощи и они приготовятся прямо по пути.


Я сам дилетант, за плечами только небольшие курсы первой помощи, но у большинства из нас нет и этого понимания. Почему это не давать в школах? Какого хрена вводят всякие религиоведения, а не дают нормального материала и тренингов в рамках ОБЖ?!
Почему организации не проводят (чаще всего) бесплатные курсы для своих сотрудников?

Запишитесь на курсы, соберите аптечку, положите туда несколько жгутов. Эсмарха, хотя бы. Вот такой:

Ответ на пост «Одна нога здесь, другая там» Скутер, Кровь, Травма, Ампутация, Первая помощь, Жгут, Безразличие, Обучение, ОБЖ, Ответ на пост, Длиннопост

Лучше такой:

Ответ на пост «Одна нога здесь, другая там» Скутер, Кровь, Травма, Ампутация, Первая помощь, Жгут, Безразличие, Обучение, ОБЖ, Ответ на пост, Длиннопост

А вот такой просто бесполезен, он для инъекций:

Ответ на пост «Одна нога здесь, другая там» Скутер, Кровь, Травма, Ампутация, Первая помощь, Жгут, Безразличие, Обучение, ОБЖ, Ответ на пост, Длиннопост

Запомните, никаких препаратов пациенту вы давать не имеете права.
Вам нужно просто не дать вытечь всей крови и обеспечить сердечно-лёгочную реанимацию и при этом не доломать пострадавшего до смерти пока не приедет скорая.

Серьёзно, запишитесь на курсы первой помощи. Это важно.

Дорогие медики, поправьте меня-дилетанта, если где напорол чепухи или чего-то упустил.

Показать полностью 3
60

Ничего не меняется во вселенной


– Пятнадцатая, один-пять! – шипящий звук селектора нарушил тишину комнаты– Винтер, возьмите вызов!.


Ну вот, только прилëг. Вот что им надо в полвторого? Опять, небось, либо бабка забыла таблетки выпить, либо у алканоида какого нибудь водка закончилась, либо ещё какая-то фигня. Процентов восемьдесят всех этих вызовов можно было решить с утра походом к участковому терапевту-механику или в "стекляшку". В общем, мышка бежала, хвостиком махнула,и сна как и не было. Езжай, Максимка,на вызов. Да иду, иду, разорались...


В диспетчерской ни души. Ясен фиг, сезон, все бригады "в полях".


Так, вот коммутатор, "мандула" по-нашему: шкафообразный прибор с ячейками. Каждая ячейка закреплена за бригадой, сейчас мерцает номер пятнадцать. Я, то есть. В смысле, моя бригада. Жмëм на "принт", мандула распечатывает карту вызова, одновременно передавая инфу на мой нейротерминал и загружая адрес в ИСКИН санитарного автомобиля.

И что там у нас? Так, мужик, тридцать девять... Что, простите? Да ладно! Нет, товарищи, так не пойдëт.


– Машка ( это бригадный ИСКИН), оперотдел вызови!
...
...
– Оперативный, старший врач Белова.


– Добрый вечер, это Пятый сектор, Пятнадцатая, фельдшер Винтер. Вызов прошёл: мужик, тридцать девять, интеграция более семидесяти процентов, жалобы на резкую слабость, нарушение работы правой руки


– И в чëм проблема?


– То есть как "в чëм"? У него интеграция семьдесят! Он же киборг практически, у него на конечности блок с ИСКИНом стоит наверняка! Что мне там делать, туда "сотку" надо, у них на борту механ есть!


– Максим Дмитриевич, ваша "сотая" освободится через три часа, в лучшем случае, у них перепрошивка искина центральной нервной системы, есть перспектива дальней госпитализации. Ближайшая свободная– в четырнадцатом секторе, я еë к вам уже направила, расчëтное время прибытия – полтора часа. Перекройте пока.


– Да у меня даже скана нет! Чем я у него нейромодульные связи буду проверять? Тонометром?


– ОНМК  исключите.


– Понял, еду.


Ох, чует моя задница, влечу я сейчас. Там всë, что угодно может быть. Хорошо, если какая-нибудь стандартная болячка, там то разберусь, а если с имплантами беда?


Вроде, судя по жалобам, ничего такого быть не должно, но вот очко почему то не на месте. Не люблю я все эти нейроимпланты. Был у нас пару лет назад случай: мужик один решил продвинутый чип в бошку засунуть, ну ,там ,с усиленным зрительным блоком, блоком снижения тремора, всем фаршем. Официально он ждал бы его года три, да и то не факт, а через даркнет за три дня нашëл. Только то, что этот имплант из головы гвардейца какого-то достали, и что он четыре дня пытался труп хозяина реанимировать, мужику, конечно, никто не сообщил. И через несколько дней бедняга начал из своей двустволки допотопной с балкона по прохожим шмалять. Хорошо, что не убил никого, наша "сотка" ему аккуратно имплант вырубила сканером своим, и доставила его, упакованного, в местный дом скорби. Вот так. А у меня такого скана нет, если что, придëтся по старинке, ящиком по кумполу успокаивать.


Ну, вроде доехал.


– Сектор пять, один-пять на месте!


– Приняли, один-пять, время час сорок две!


Зачем эти отзвоны нужны? Машка и так регистрирует все изменения статуса бригады, но вот гляди ж ты, отзваниваемся, как в двадцатом веке, ей-богу.


Ну, конечно. Если начинается говно, то уж во всëм, начиная с мелочей. Пятиэтажка. Этаж, небось, пятый. Гляжу в карту вызова-точно, так и есть. И, ясен хрен, без лифта.


Так, ладно. Что с собой? Ящик, модули, кардиограф... Хотя, нафиг он там... Да и всë, пожалуй. И так на пятый переться со всем этим добром. Ну, пойдут, помолясь.

Четвëртый... Спортом, что ли, заняться, что-то я подсдох слегка... Пролëт... Блин, что ж так тяжко то, а? Худеть надо, однозначно... Пятый.


Да блин! Что, у нас продолжение Марлезонского балета? Вот в чëм прикол номерок с двери снимать? Ни на одной нет! Ладно бы, двери новые были.


Тут вступает в силу "Закон дверей для Скорой помощи". Я его ещё в первый год работы сформулировал. Если поднимаешься на этаж, а на дверях нет номеров квартир, выбираешь самую хреновую дверь-тебе туда.


Ок, звоним.


– Открыто, входите!


– Здравствуйте, скорая. Что случилось?


– Знаете, доктор, что то искин на руке не отвечает.


– Давно?


– Да уже два дня как. А сегодня ещё и грудь заломило, аж пот холодный выступил. Я испугался, и вас вызвал. Вы уж простите, что так поздно.


– Ничего страшного. Как к Вам обращаться?


– Виктор.


– Очень приятно, Виктор. Я Максим Дмитриевич. Давайте пройдëм, вы приляжете, и я Вас осмотрю.


Мы прошли в комнату.


– Виктор, скажите, боль куда-нибудь отдаëт?


– Да вроде отдавала, доктор. Левую лопатку как ломит.


Да, вот тебе и приехал. На что это похоже?  Бледный сидит, артериальное давление низковато, характерная локализация боли... Пусть будет стенокардия. Сейчас модуль разберëтся, нечего голову ломать.


– Мария, подключить био монитор, фарммодуль, активировать протокол три-девять.


– Аппарат подключён. Фарм модуль подключён. Активация протокола три-девять. Внимание. Ошибка. Искин пациента не отвечает. Протокол три-девять остановлен.


– Виктор, вероятно, нам придётся проехать в больницу.


– Что ж, доктор, в больни....


– Внимание! Зарегистрирована фибрилляция! Рекомендована активация автономного реанимационного протокола!


Вот блядь! Как знал, что влечу!


– Машка, активировать протокол!


– Притокол шесть ноль девять активирован. Внимание! Ошибка! Сбой в работе фарм модуля! Протокол остановлен! Рекомендуется проведение реанимационных мероприятий в ручном режиме!


Стаскиваю Виктора на пол


– Машка, протокол дефибриляции!


– Отказ. Искин пациента блокирует работу протокола.


Говорил же, сотка со сканером нужна! Вот что мне делать? Только вручную качать!

Так... Без паники. Хорошо, что я книги старые читал, пока мои однокурсники по кабакам бухали.


Тридцать к двум. Тридцать компрессий, два вдоха. Погнали.


– Машка, оперативный!
...
...
– Оперативный, старший врач Белова


– Винтер, сектор пять, бригада один-пять. У меня остановка. Нет связи с центральным ИСКИНом, который блокирует


... Два вдоха...


–... Работу фарм модуля и протокола дефибрилляции. Приступил к реанимационным мероприятиям в ручном режиме.


– Принято. Максим Дмитриевич, скиньте мне данные с бригадного искина!


–Машка! Данные по вызову на оперотдел!


– Передача данных завершена!


... Два вдоха...


– Максим Дмитриевич! У пациента нарушена нейромодульная связь. Искин принимает сигнал с внешних устройств с искажениями, все ваши протоколы он считает опасными для пациента, блокирует их, а лекарственные средства распознаëт как яды и уничтожает  нанитами,  в ответ блокируя фарм модуль, как источник угрозы. В данной ситуации рекомендую продолжать реанимацию, ваша "сотка" освободилась, через пять минут будет у вас.


Надо ли говорить, что эти пять минут были самыми долгими в моей жизни?

Когда вошли ребята с "сотки", мои руки уже были ватными, а одежда мокрой.


Какой отсюда вывод? А простой. Худеть тебе надо, Максим. Жиртрестам всегда тяжело.

Показать полностью
117

Светит месяц, светит яркий

Начальник оперативного отдела Станции Скорой и неотложной помощи Москвы Романов Виктор Максимович, внутренне торжествуя от возможности получить двух работников в свой отдел в наказание на три месяца, а за такие шутки меньше он давать не собирался, поднял трубку и набрал номер зав...-й...подстанции.
- Это Романов. -На том конце провода, казалось, встали.
- Мне нужны два ваших сотрудника: Врач Захарова и фельдшер Костин. Они сегодня работают?
- Да.
- Хорошо.Сейчас им дадут наряд сюда.
Романов позвонил по местному старшему диспетчеру и отдал распоряжение, положив трубку, еще раз перечитал жалобу. Маразм, конечно, но каких только маразмов не приходилось Виктору Максимовичу разбирать. Фантазия скоропомощников неистощима.

Ну, совсем не так давно вскрылось форменное безобразие токсикологов! Года не прошло, как создали токсикологическую бригаду. И, как все спецы, они выезжали на свои, специальные вызовы.Токсикологи лечили отравления. К счастью их было не много. А вот простых, рутинных, вызовов было значительно больше. И легко понять чувства диспетчера, когда задержки растут, на подстанции копятся необслуженные вызовы, линейные бригады словно негры на плантациях мотаются с адреса на адрес, а эти "белые люди" чаи гоняют! Диспетчер, наконец, получает разрешение послать токсикологов на "простой" вызов.Те, разумеется, возмущаются.Но ругаться и махать руками бессмысленно, поэтому они разработали целый сценарий протеста.
Врач - мужчина под шестьдесят, внезапно глох, высокий белобрысый фельдшер надевал черные круглые очки в металлической оправе и шел, держа руку на плече врача, а третий член бригады маленький ассириец с лицом "кавказской национальности" забывал русский язык, несмотря на то, что никаких других никогда не знал.На все обращения он произносил непонятное слова "ара".

На вызов, где маялся в ожидании укола больной, и где кроме медсестры, для этого незамысловатого действа, никого не ждали, они входили так: впереди шел глухой доктор с фонендоскопом, вставленным в уши, за его спиной, держась за плечо и, задрав морду к небу шел в "слепых" очках белобрысый фельдшер, а за ним, держа ящик, с непроницаемым кавказским лицом фельдшер-ассириец.Позвонив в дверь, бригада не отвечала на запросы типа: " Кто там?" и продолжала нажимать на кнопку, пока дверь не открывалась.Увидев, лица родственников, врач радостно объявлял:
- Скорая! - и проходил в комнату.

Там они располагались.Врач распрашивал больного и родственников поднося им ко рту фонендоскоп ""говорите громче!", а белобрысый "слепой" наощупь отпирал ящик. Закончив осмотр, врач громко отдавал распоряжения, какие лекарства надо ввести. Слепой также наощупь извлекал из кассеты ампулы, пальцами "читая" названия и передавал их "кавказскому лицу", тот набирал все в шприц, и дав его в руки "слепому" вел того к больному или больной. Там, белобрысый "нащупывал" подходящее местечко и мастерски делал инъекцию. После этого, минут десять, пока описывалась карточка, родственники приходили в себя и задавали вопрос:
- Как же вы работаете?
- Так и работаем, - отвечал "слепой", - народу ведь не хватает.
Уезжая, бригада непременно увозила какой-либо презент. Но всему приходит конец. На Скорую пришел "сигнал", даже не жалоба, а жалость, потому, что возмущенные пациенты спрашивали: "почему на скорой заставляют работать инвалидов?".

Ну, вобщем, дело вскрылось и вся бригада громыхнула в наказание на месяц на минимальный оклад.
Вот и теперь, пришла жалоба-сигнал на Марину Захарову и Сашку Костина.Романов заводился, ну сейчас мы разберемся, что это за художественная самодеятельность завелась на скорой?
В дверь постучали, и в маленький кабинет начальника оперотдела вошли Врач Захарова и фельдшер Костин.
Романов сурово глядел на них, и просветленное невинностью младенца лицо Сашки Костина вызывало невольное раздражение.
-Читайте, - сказал он и протянул Марине Захаровой клетчатый листок из школьной тетради.
Костин перегнулся через ее плечо и засопел, тоже читая.
«Главному врачу Скорой помощи....
Пишет Вам инвалид Великой Отечественной Войны 1-й группы, кавалер орденов Красной звезды, Славы 3-й степени и Отечественной Войны 3-й степени. Я, участник Финской войны, Отечественной и Войны в Манчжурии, трижды контужен, имею два осколочных ранения в ноги и в голову.
У меня часто повышается давления и мне надо делать уколы магнезии. Я каждый день вызываю Скорую помощь, чтобы мне кололи уколы.
.....числа сего года я, как обычно, вызвал Скорую, чтобы сделали укол.Ко мне приехала бригада в составе врача Захаровой М.И.и фельдшера Костина А.В.вызов №....Бригада приехала быстро, тут мне их винить не в чем, но вместо укола, фельдшер Костин достал из медицинского ящика балалайку и заиграл "Светит месяц..." и "Комаринского" , а врач Захарова стала плясать и петь. Когда они спели песню, фельдшер убрал балайку обратно в ящик. И они уехали.Правда перед отъездом врач померила мне давление и оно оказалось нормальным.
Мне непонятно, что это за новый метод лечения? А то на следующий день приехала другая бригада и просто сделала укол.
Ветеран 3-х войн .................»
Романов в упор смотрел на Захарову.Марина отложила листок и подняла ясные глаза на начальника оперативного отдела.
- Ну и как это было? - спросил Виктор Максимович.
- Что было? - спросила Марина.
- Песни и пляски.В каком же это институте обучают так лечить инвалидов?
- Какая балайка в нашем ящике, Виктор Максимович? - возмутился Костин.- туда поллитру-то всунуть некуда, а вы - балалайку!!!
- Вы же сами видите, он так прямо и пишет - трижды контуженый.- добавила тихо Марина Захарова.- Да я и плясать-то не умею.

Романов озадаченно уставился на жалобу.Такого поворота он не ожидал.Он мысленно представил себе настоящую балалайку и также мысленно попытался всунуть ее в забитый ампулами, шприцами и бинтами мед.ящик.Ничего не получалось.А ведь в жалобе русским языком было написано, что фельдшер достал балалайку из Ящика и УБРАЛ ее в Ящик.Романов верил жалобе, потому что ему очень хотелось в нее верить и засадить этих обормотов на три месяца на минимальный оклад в оперативном отделе, но больше он верил и здравому смыслу, который кричал, НИКАКАЯ БАЛАЛАЙКА В ЯЩИК НЕ ВЛЕЗЕТ!!! А значит, все, что написано в жалобе - бред контуженого инвалида.
-Пишите объяснительную, - сказал начальник оперотдела и сунул каждому бумагу.
Через пять минут он получил две объяснительные.Свою вину бригада начисто отрицала, основывая сказанным.
Романов крякнул и, наливаясь помидорным соком от ощущения собственной глупости, написал в углу: «Жалоба необоснована» и подписался.
- Идите!
Марина и Сашка поднялись и вышли, притворив за собой дверь.Стоя у лифта, Марина сжимала губы, чтобы не рассмеяться, а Костин тихонько толкнув ее плечом в плечо, прошипел в ухо:
- Я ж говорил, что сувенирная в ящике поместится!

Автор: Андрей Звонков

Показать полностью
1067

Когда скорая приезжает быстрее

Недавно стресс был, вчера. Звоню в обед жене, говорю сейчас заеду поесть, что взять в магазине. Беру фрукты-овощи, поднимаюсь из машины во внутренний двор - там скорая стоит. Иду к подъезду - они тоже к нему идут, бригада целая 3 человека спешат. Открыл дверь в подъезд, сказали дверь открытой держать. Иду за ними, они идут к моей квартире. А времени прошло 10-15 минут как с женой говорил. Дома она с недавно родившимся сыном. Стоим, ждём пока откроют дверь. Секунды как вечность текут, мысли разные. Я спрашиваю врачей чего там, стоят молчат. Жена открывает дверь, побелела вся. Я захожу, спрашиваю что случилось. Она говорит сестренка (с тёщей приехали в гости) упала в эпилепсии. Врачи приехали быстро очень, сделали все нужные им обследования с аппаратов, укол и прочее. Забрали на неделю-две на обследования её. Это я к чему - когда слышите звуки скорой в машине на дороге - откройте окна, повертите головой, если не понимаете откуда едет. Ваша минута в машине может стоить кому-то жизни. Этим летом ехал по среднему ряду, сзади увидел-услышал скорую, прижался вправо и моргал машинам впереди, потом сигналить начал - пропустили, начали вправо все съезжать, может из-за меня, может сами увидели уже. Всем врачам - огромное большое спасибо!

2031

Здравствуйте, Скорую вызывали? (несколько рассказов из книги)

***
Подпрыгивая вместе с машиной на колдобинах, пытаюсь прочитать конспекты лекций. Препод вреднючий, спрашивает только по своим лекциям. «Мания величия, б…ха муха!» Ведь то же самое написано и в учебнике, но его личная интерпретация в устах студента самолюбию намного слаще.

Вот и адрес. Слава ЖЭКу, лифт работает. Уже в кабинке лифта приглядываюсь к кодировке вызова. Уныло констатирую: «Все ясно! Что ни хрена не ясно. Под этот код можно все, что угодно запихать…» В дверях встречает коренастый мужичок с цепким взглядом из-под мохнатых бровей. Офицерская гимнастерка без погон. Протягивает руку. Странно, но даже приятно. Далеко не каждый так встречает.

– Больная там, в спальне. Я подожду на кухне. Что нужно будет – скажите.

В квартире чисто, прибрано, но не «живо». Такое ощущение, что все разложено по местам декоратором, а не жильцом. В спальне нахожу лежащую женщину лет пятидесяти пяти, скромной комплекции. Короткую прическу выделяют абсолютно седые виски и россыпь «инея» по всей голове. На прикроватной тумбочке чисто. Обычно удается по набору «аптеки» в изголовье определить, с чем сталкиваешься. Не в этом случае. Перевожу взгляд на женщину и поражаюсь абсолютно небесной голубизне ее глаз. Несколько секунд разглядываем друг друга.

– Я – врач. Со скорой. Чем порадуете, Елена Степановна? (Ее имя мне вдогонку сообщил встречающий.)

– Вы такой молодой…

– Возраст не главное. Что с вами случилось? Что беспокоит?

– Это Гриша запаниковал… я… у меня случается теперь… теряю сознание.

– …?

– У меня опухоль мозга, доктор. Оперировать невозможно. Что-то очень злое и в недоступном уголке. Очень быстро растет. У меня ничего не болит. Я просто не чувствую ног и периодически пропадает зрение… Есть выписка из госпиталя, вот тут в ящичке… Мне совсем немного осталось. А муж всё не может понять и поверить. Он у меня военный, генерал. Привык, что всё может подчиняться его приказам. Ведь ничего не изменилось. Я – все та же. Я просто сильно устала…

– Чем я могу вам помочь сейчас?

– Поговорите с мужем, пожалуйста. Откровенно, по-мужски… Наши врачи его боятся и не говорят всей правды… А мне он не хочет поверить. Сам мучается и меня мучает.

– Попробую…

Нужно ли это врачу скорой? Входит ли в его прямые обязанности?

…На кухонном столе стояла бутылка «Посольской», банка с маринованными огурцами, нарубленная на куски колбаса и неровно нарезанный батон. Среди всего этого великолепия выделялись матовым блеском «макаров» и покрытая бисерным потом лысина крупной головы, лежащая на кулаках…

Не нужно было много времени, чтобы объяснить человеку очевидное. Несмотря на налившиеся мгновенно кровью глаза и неизвестно откуда появившийся пистолет. Было очень страшно. Смотреть в полыхнувшие безумием глаза и извлекать из пересохшего горла убедительные интонации. Видно, уже пришло время осознания, и мужчина наконец принял жестокую правду.

Очень тяжело и больно утешать плачущих мужчин. Настоящих мужчин. Слезы которых дорогого стоят. Он пил водку как воду и не отрывал взгляда от пистолета. А я почти шептал. Что – уже не помню… Что-то о жизни и смерти, о любви и расставании, о счастье и печали… Наконец, ухватив последнюю фразу о том, что «ей немного осталось, но пусть каждый ее день будет счастливым», он выпрямился, остервенело протер глаза обеими руками и выдавил через силу: «Спасибо. Мне никто не рассказывал всего. Это жутко. Но мы справимся…»

Я сидел в машине опустошенный и смотрел в карту вызова. Что-то следует написать. Диагноз. Статус. Симптомы. Лечение. Исход.

Кому я сейчас оказывал помощь? Кого и от чего спасал? И почему так пусто на сердце?

***

– Господи, прости меня, дуру грешную!!! Возьми меня, Господи!.. Оставь маленького!!! Господи… – захлебываясь слезами и словами, вся перемазанная кровью, билась раненой птицей перед картонной иконкой «бабка». Женщине было чуть за сорок, но так уж сложилось. И сама родила рано и дочка особо не ждала. И вот беда пришла…

С вечера, почти годовалый внучок закапризничал, слегка засопливил. Температуру бдительные родители померили, но было как-то несерьезно, около 37,5. Ничего угрожающего и подозрительного. Поохали, покачали на руках, попробовали утешить да развеселить. Ребенок особо не реагировал на веселушки, отворачивался да все прикладывался головкой на родительское плечо. Вялый был какой-то. С тем и улеглись спать. Рано утром молодые занялись по хозяйству (дом был частный и забот хватало). А бабушка приняла на себя ребенка. Видимо женская, материнская интуиция наконец забила тревогу. Какой-то мальчонка – «не такой», странный. С повышенной температурой дети летают по дому, только лови. Еще больше возбуждаются, всё и всех на уши поставить могут. А этот тряпочкой висит на руках и еле-еле отвечает на подначки да прибаутки. Наконец, бабкина подозрительность победила, и она послала зятя вызвать доктора домой. Парень почувствовал тещину тревогу и, вызывая скорую по телефону-автомату, не сомневаясь, заявил, что у ребенка высокая температура. И полетел листок с кодом вызова из рук оператора «03» по конвейеру к диспетчерам…

– Температура с утра пораньше. Не могли чтоль в поликлинику позвонить?

– Дык из поликлиник доктор придет только после обеда, да и то, смотря сколько вызовов ему напишут. Ладно, чего уж там. Глянем, полечим…

– Не люблю я этот частный сектор! Народ золу из печек на дорогу выбрасывает, а топит всякой фигней. Вот и приходится из колес потом «жареные» гвозди или какие другие загогулины вытаскивать…

Так, мирно болтая, мы пробираемся в лабиринте улиц из частных домов. Заборы, дома, ворота, редкие палисадники. Какие побогаче, какие вообще разваливаются. Дежурный собачий брёх сопровождает наш РАФ. На улице ранняя осень, относительно тепло и сухо. Пахнет горечью редких костров с ветками и опадающей листвой. Еще нет грязи и слякоти, но дожди уже становятся чаще и продолжительней.

Вот и нужный адрес. У калитки переминается молодой парень. Хочет взять у меня из рук дипломат. Говорит, что он – отец ребенка и пытается что-то рассказать. Бдительно оглядываюсь – от дворовых полканов уже на забор запрыгивать приходилось. Нет, все в порядке. Большая будка в углу двора конечно нервно бухтит, погавкивает и стучит когтями, но закрыта на добротную щеколду. Дом большой, чистый, опрятный. Прохожу в горницу. Меня встречает женщина постарше с ребенком на руках и совсем молоденькая девушка с бутылочкой и пеленкой. Ребенок, положив головку на плечо бабушке, дремлет. Пока, брякая рукомойником, мою руки, женщины наперебой рассказывают, что и как было, когда насморк появился, когда температура, когда вырвало, что давали, ну и так далее…

– Ну давайте посмотрим, чего у нас там приключилось.

Забираю ребенка у женщины и прошу постелить на стол одеялко. Действительно, мальчишка какой-то вялый, не сопротивляется, не плачет, не пытается меня рассмотреть, висит в руках тряпочкой, запрокинув голову. Глаза закрыты и ясно виден сосудистый рисунок на веках. Слишком бледен. Укладываю и начинаю аккуратно раздевать. В комнате темновато.

– Отодвиньте шторы и откройте ставни на окнах. Света больше надо!

Дальше события начинают разворачиваться со скоростью взбесившегося кинопроектора…

Ребенок, протестуя против раздевания, хнычет и, наконец, открывает глаза. Внешний угол правого глаза, практически половина глазного яблока залита кровью под склерой. Точечные кровоизлияния на левом глазном яблоке. Торопясь, стаскиваю с него маечку. Под левой ключицей две сосудистые «звездочки». Прямо на моих глазах, на груди появляются еще две. Такое чувство, что мне в живот сыпанули крупных осколков льда. В голове мгновенная паника, хаос и поверх всего горят вбитые терпеливыми педагогами пара диагнозов с подобной симптоматикой. Прыгаю к своему чемоданчику. В уголке, почти забытая укладка-коробочка, а в ней преднизолон, левомицетин, пара одноразовых шприцов. «Менингококковая укладка», будь она неладна и навсегда забыта! Странное состояние – в голове сухо и холодно. Движения предельно точны и координированы. Расчет дозы мгновенный. Уколы сделаны максимально быстро. «Что теперь?! Шоков вызвать!!!» На фоне всего этого где-то в сознании сидит в углу перепуганный до предела человечек и беззвучно орет от ужаса. Оборачиваюсь, и тут до меня доходит, что за все это время я не сказал ни слова, и вся семья стоит рядом и обалдело наблюдает за моими манипуляциями.

– Все вон!!! Из дому!!! Ждать на улице!!!

– Не пойду! Убей, не пойду!!!

«Бабка» вцепляется в край стола, на котором лежит ребенок, глаза – два колодца.

– Остальных выгони! Особо опасная инфекция!!! – шиплю ей прямо в лицо и вылетаю из дома. В два прыжка проскакиваю двор, рывком открываю дверь машины и, упав животом на сидение, дотягиваюсь до рации…

«Медик-Главный!!! Медик-Главный!!! Я – Медик-23! Срочно!!! Детских шоков на меня!!! Менингококцемия!!! Молниеносная форма… Скорее!!!»

Ору так, что самому закладывает уши. Водитель вжался в противоположную дверь и пучит глаза из-за смятой газеты.

– Объясни им, где мы точно и как скорее добраться!!

Перебрасываю водителю микрофон и бегу назад в дом. В прихожей сталкиваюсь с родителями. Люди – тени. Я их уже не вижу. Зрение странным образом, тоннелем, сконцентрировано на ребенке. Разум холодно фиксирует симптомы. «Так. Закровил. Течет отовсюду. Из глаз, из носа, из ушей, из-под ногтей… Грудь, лицо, шея обсыпана точечными кровоизлияниями. Некоторые уже сливаются. ДВС-синдром во всей красе. Течет из проколов инъекционной иглы…»

– Господи!!! Царица небесная!!! Да что же это, а?!!! Доктор, что же это?!! Как это?!!
Доктор, что Женщина дергает меня за халат. Увидев мое лицо и видимо поняв что-то, оседает на стул и начинает выть.

– Заткнись!!! Слушай!!! У ребенка особо опасная инфекция. Менингит. Молниеносная форма. Все что можно сделать – сделано. Шансов почти нет. Выживет – чудо будет. Можешь держаться – будь рядом. Нет – убирайся во двор…

В фонендоскопе слышно нарастающее хлюпанье в легких и ослабевающие тоны сердца. Начинается нарушение ритма… Вот один «пробел»… второй… Остановка дыхания и сердца!!! Легонько встряхиваю отяжелевшее внезапно тельце и мягко сдавливаю грудную клетку. Моих ладоней достаточно, чтобы охватит и большими пальцами точно сойтись в нужной точке. Начинаю массаж. Кладу на окровавленное лицо марлевую салфетку и через нее «дышу». В голове продолжает визжать сирена «Менингококкцемия!.. Рот в рот!!!.. Совсем охренел?!!» Да, раздолбай, да, тупица, да, идиот… Да, дышу… и он дышит…

В какой-то момент началась просто мистика. Видимо, совсем лишившись разума и профессиональной критики от отчаяния, что теряю ребенка, я вцепился в скользкое от крови тельце и в мыслях взмолился, наверное, впервые в жизни:

– Если Ты есть – помоги!!! Не дай ему умереть!!!

Ребенок задышал самостоятельно, заплакал и попытался открыть глаза.

Он жил, когда бабка целовала его ножки и что-то непрерывно говорила, он протягивал к ней руки… Он жил и плакал, когда я пытался его перевернуть на бок, чтобы он не захлебывался собственной кровью… Он жил, когда у дома, взревев последний раз сиреной, тормозили с визгом «шоки»… Он жил, когда его выхватили у меня из рук и начали интубировать, катетеризировать, мониторировать…

Я сидел на лавке у калитки и безразлично рассматривал руки, покрытые черной корочкой запекшейся крови. Мой водитель подошел и протянул старенькое полотенце.

– Я тут это, край намочил, а другой-то сухой… Ты, это… лицо-то оботри… и руки… или я давай… мне-то сподручнее… и халат давай снимем…

Мне не было странно, что взрослый дядька, матерщинник и циник, способный нахальничать в присутствии любых авторитетов, бережно утирает мне лицо и руки, помогает выпутаться из халата… Мы вздрогнули одновременно, когда услышали пронзительный женский вопль.

– Все… – выдохнули оба.
Иногда, вспоминая этот случай, я задаюсь вопросом: что мы приносим с собой к людям? А что оставляем, когда уходим? С чем остаются люди?

Горстка пустых ампул, клочки ваты с пятнышком крови, упаковка от бинта или лента кардиографа… Или все-таки что-то большее? Что оторвалось от нашей души навсегда…

***

– Доктора Савельев, Патрушин, Федоров, примите вызова…

– Чаво едем?

– Головка – вава, сердечко – кака, жизнь – бяка! И не поверишь! Все на одном адресе: Донского, 45…

– Ага, расхворались, епть, на ночь глядя. Спать уже пора! Днем не болеют, ночью – скоко хошь…

– Золотые слова! Только кто бы слышал…

Так, беззлобно переругиваясь, уже доехали и теперь ползем в небольшом микрорайоне, цепляя поисковым прожектором номера домов.

Пожилая женщина – гипертоник со стажем. Чего-то нынче привычные лекарства ее никак не поддержали, давление сорвалось в «свечку» и не желает падать. Вены все в узлах, кое-как подкалываюсь на кисти, на всякий случай завожу тонкий катетер по игле. Ответа на стандартные лекарства адекватного все еще нет. Начинаю понимать, что попал… Давление продолжает расти и, что самое поганое, «нижнее» начинает поджимать «верхнее». Возникают так называемые «ножницы». Где-то системно возник тотальный спазм сосудов. Приходится мгновенно просчитывать все возможные комбинации лекарств. Нельзя чтобы возник конфликт лекарств или наоборот, лекарственная синергетика, когда действие вполне безобидного спазмолитика вдруг усиливается на порядки и возникает такая «буря», что подавить ее возможно уже только в условиях интенсивного отделения или как минимум в присутствии специализированной бригады. Лекарствами я запасся, правдами и неправдами выпрашивал, менялся, ну и стырил пару-тройку ампул. Каюсь! Только вот лекарствами тут всего не решишь, организм не отвечает на фармакологию и все! А давление все растет… Звоню на Станцию и, не выпуская из поля зрения пациентку, прошу приехать на консультацию доктора Смирнову. На Станции знают, что если веселым тоном зову доктора Смирнову (специализированная кардиобригада), то «песец» уже не просто подкрался, но весело улыбается прям в лицо…

Услышал то, чего боялся услышать.

– Дим, все в разъезде. Крутись! Поставим на приоритет, предупредим водителя по рации, но когда приедут – не знаем. Сильно худо?

– Ага, полный зоопарк пушнины…

– Ясно. Удержи до «шоков», всех предупредим.

– И на том спасибо!

Весело скалясь, возвращаюсь к пациентке, несу какую-то пургу о магнитных бурях и многочисленных пациентах, которым всем хреново, «но вот у вас-то, любезная Екатерина Семеновна, все не так уж и плохо, просто медленно действуют лекарства, видно уже давно болеете, привычка на них выработалась». Треплюсь, а у самого холодеет даже в заднице. В очередной раз чавкаю грушей тонометра и с каменной физиономией отмечаю, что показатели переваливают критические отметки. Прикладываю фонендоскоп к груди и отчетливо слышу хлюпающие звуки, сопровождающие каждый вдох.

«Блиииин… Отек легких начинается… Ешкин кот, как ее вытащить-то на подножном корме… Ни кислорода, ни хрена…»

Женщина начинает мне что-то говорить, невпопад отвечаю, но вдруг слышу, что она заговаривается. Смотрит на меня и несет полную чушь, на раскрасневшемся лице появляется отчетливый бледный носогубный треугольник…

Уже ничего не объясняя, усаживаю ее на постели. Родственники притащили два ведра с горячей водой. Ноги в воду. Подушки за спину. Окна на распашку. Вытаскиваю из укладки иглу максимального диаметра – «воздушку» и с первого захода подкалываюсь в локте. Провожу то, что раньше назвалось кровопусканием. Самого потряхивает от адреналина. Достаточно коротких слов, а то и междометий, чтобы окружающие безупречно выполняли то, о чем прошу. Наложил жгуты на ноги выше колен. Прекратил сбрасывать кровь. В катетер ввожу противоотечные препараты. Вслушиваюсь в какофонию хрипов в легких. Вроде бы становится поменьше. Да, уменьшается… Теперь не прошляпить «откат», сейчас могут одновременно заработать все препараты, что вводил ранее. Кто-то трогает за плечо, сердито поворачиваюсь. За спиной Смирнова с бригадой. Делаю шаг назад. Ребята одновременно со всех сторон обступают пациентку и начинается стремительная манипуляция. Смирнова окидывает взглядом всю картину, протягивает уже возникшую ЭКГ-ленту между пальцев и карандашом шевелит вскрытые ампулы на тарелке. Поднимает на меня глаза, улыбается и кивает. Из меня как будто выпускают воздух. Мешком оседаю на подвернувшийся стул…

Почему мне никогда не интересно в казино? Может быть, потому, что азарт от рулетки несравним с эмоциями в таких вот ситуациях? Когда чувство справедливой победы топит в себе все остальные эмоции…

Тетеньку замечательно полечили, родственники собирают ее в больничку. Мы со Смирновой мирно общаемся в углу, уточняя последовательность действий, показатели давления, пульса и заполняя карты вызовов. Она, оценив объем моего вмешательства, делится со мной лекарствами и подсказывает кое-какие специфические приемы. Довольные друг другом, разъезжаемся.

Бригада забрала пациентку, я тупо разглядываю новый вызов. «Транспортировка». Ладно, хоть отдохнем малость.

На станции переливания крови вручили кейс-холодильник с кровью и адрес, куда доставить. Ситуация не острая, но попросили поспешить. Детское онкогематологическое отделение.

Нас там ждали. Кейс сразу же подхватили и унесли.

Вижу знакомое лицо – институтский преподаватель. Сегодня дежурит по этому отделению. Узнает меня и приветливо приглашает на чай. Времени немного есть и пообщаться с интересным человеком тоже хочется. Она не удивлена, что видит своего студента на скорой, но беспокоится, как это отразится на учебе. Успокаиваю как могу, шутим, грызем сушки. Оглядываюсь в довольно уютной ординаторской и вздыхаю от тихой зависти. Мне бы так дежурить: на хорошем диване да с телевизором.

– Татьяна Васильевна, в шестой палате Сережа не спит. Вас зовет, говорит, что спросить что-то хочет. Подойдете?..

– Можно мне с вами?

Еле заметная пауза все-таки возникла…

– Ну хорошо, пойдем. Ты здесь еще не был?
Длинный коридор, мягкий линолеум приглушает шаги. Стены расписаны аляповатыми цветами, зверушками, радугами, облаками. Один медсестринский пост, второй, сестер нет, дверь одной из палат приоткрыта, в коридор отброшен конус света.

В палате две койки. Одна пустая, на второй ребенок. Мальчик лет шести-семи. Катетеры, мониторы, капельницы, провода. На фоне всего бело-голубого, чистого и блестящего – большая плюшевая собака в ногах. Рядом суетятся две медсестры.

Знаете, очень трудно описывать больных детей. А еще труднее таких вот…

Огромные глаза, заострившиеся черты лица, два островка волос, почему-то только на висках, сухие, покрытые коростой губы и пальцы, почти незаметные на простыне. Это то, что успел увидеть. Слова он выталкивал из себя с видимым усилием.

– Что не спишь, Сережка? Время ведь уже позднее. Или болит где?

– Нет, не болит… Я спросить… хочу…

– Что спросить, малыш?

– А в воскресенье… будет… «Чип и Дейл»?

– Ну-у, будет наверное. Конечно, будет!

– А можно я… доживу… до воскресенья? «Чипа»… хочется… увидеть…

Я не помню, как я оказался в коридоре. Как вслепую шел к выходу, как стоял на крыльце больницы, судорожно втягивал в себя свежий ночной воздух и давился слезами…

Я – скорая, но здесь мы не успели...

Автор: Дмитрий Станиславович Фёдоров

Показать полностью
6485

Я и анафилактический шок

Хочу рассказать историю о том, как я была пациентом.

Дано: обострение хронического остеомиелита плечевой кости.
Лежу спокойно дома, пью антибиотики, лелею жаропонижающую свечку в анусе.
День на 5 лечения, выпиваю утром антибиотик, и чувствую.....что-то прям совсем не то. Лицо загорелось факелом, начали отекать руки и ноги, высыпала крапивница, всё тело жутко зачесалось...

На этапе "зачесалось" додумалась вызвать Скорую помощь. Уже разговаривая с диспетчером, поняла что дышать чего-то прям тяжко. Открыла входную дверь, и всё, отключилась. В себя пришла, когда мне маску одели кислородную.

Лежу я, значит, на полу. Ничего не болит, а плохо, сил нет как, дышать тяжело, рукой/ногой пошевелить не могу и страаашно.
Давление 70/40, пульс 138, сахар 6,1, сатурация не определяется, на ЭКГ синусовая тахикардия. Вен у меня нет от слова совсем, а тут ещё и отекло всё. Тем не менее, где-то на кисти, бабочкой, эта чудесная девушка-фельдшер нашла какую-то хлипкую венку. Преднизолон, адреналин, супрастин....чего ещё вводили не помню. Дышать вроде полегче стало, но тошнит и рвёт.
Говорю: "Никуда я не поеду, буду дома помирать!"
А врач мне: "Сейчас ещё! Я тебя тут полтора часа спасаю, не для того чтобы "дома помирать", в больницу без разговоров!"
Едем в больницу, в машине Скорой помощи уже чувствую, что пульс стал пореже, тошнота прошла.

Больница. Приёмное отделение. Врач-реаниматолог давление мне меряет, а оно уже 120/80. Говорит: "В терапию!"
Я пищу: "В терапию не поеду, там бабки."
Врач: "А у меня кто?"
Я: "А у вас приличные голые люди!"
Врач: "Ох, показал бы я тебе этих приличных людей".
В итоге, рана то гнойная на плече есть (обострение хронического остеомиелита, которое я лечила изначально), поэтому отправилась я в отделение гнойной хирургии. Где и пролежала 10 дней, выписавшись в удовлетворительном состоянии.

Хочу выразить огромную благодарность бригаде Скорой помощи, которая 28 октября выезжала на Парковую 8, Химки.
Девушки, спасибо вам большое, за квалифицированную медицинскую помощь и человеческую поддержку.
Всему коллективу 3-его хирургического отделения Химкинской больницы. Вот прям все хорошие! Нет ни одной вредной медсестры, или хамоватой санитарки. Первый раз такое встречаю. Отношение к пациентам, как к родным. Ирина Борисовна, дорогой мой доктор, от всей души спасибо!

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!