В моем доме есть этаж, которого не существует
В моем многоквартирном доме есть этаж, которого не существует.
Нет, не тринадцатый. Это было бы слишком банально. Тринадцатого этажа у нас действительно нет, но вовсе не по мистическим причинам – здание просто ниже. Некоторые жильцы называют его «этаж три с половиной» или «три и три четверти», пытаясь напустить атмосферу Гарри Поттера, но для меня это звучит чересчур легкомысленно. Я зову его Мертвым этажом. Знаю, неоригинально, но зато точно отражает суть.
Над дверями наших лифтов установлены аналоговые циферблаты со стрелками, которые показывают, где сейчас кабина. В редких и, насколько можно судить, абсолютно случайных случаях стрелка замирает на самом пике, там, где нет никакой цифры. В этот момент лифт застывает, и двери открываются на этаж, которого физически быть не должно. Если посмотреть на дом снаружи, сразу понятно, что для тайного уровня посреди здания просто нет места, да и лестничные пролеты проходят этот участок насквозь. Управляющий подробно инструктирует всех новых жильцов по поводу этажа три с половиной, и серьезно к его словам относится куда больше людей, чем кажется. Подобные странности в наших краях – не такая уж и редкость.
Но даже если кто-то поначалу не принимает предупреждения всерьез, этот вопрос регулярно поднимается на собраниях жильцов. А прямо под панелью управления в лифте висит список правил, чтобы мы всегда знали, как себя вести.
Когда лифт останавливается на этаже три с половиной, не нажимайте никакие кнопки, пока не выключите свет в конце коридора. Каждое нажатие кнопки лишь сократит запас времени.
Спокойно, но быстро идите в противоположный конец коридора. Оставьте все личные вещи в лифте, чтобы они не мешали движению.
Не смотрите прямо в окна и в любые зеркала.
Не заглядывайте в дверные глазки квартир.
Не приближайтесь и не заходите в квартиры с открытыми дверями.
Не отвечайте и никак не реагируйте на звуки или голоса, доносящиеся из квартир.
Если услышите что-то позади себя, не останавливайтесь и не оборачивайтесь. Идите к противоположному концу коридора и поворачивайтесь только тогда, когда услышите стук закрывшейся двери.
Дойдя до конца коридора, прочитайте доску объявлений и подпишите бланк. Убедитесь, что ручка лежит на виду и легко доступна для следующего человека.
Выставьте на висящих на стене часах с маятником приблизительное время (с погрешностью не более трех с половиной минут от местного времени по вашему телефону). Поверните диск термостата так, чтобы он соответствовал реальной температуре, указанной на датчике в нижней половине прибора. Плавно поверните выключатель-диммер до тех пор, пока свет в коридоре полностью не погаснет.
Если позади вас ничего нет, развернитесь и возвращайтесь в лифт. Зайдя в кабину, не оборачивайтесь к выходу, пока двери не закроются. Если ритуал выполнен правильно, они закроются автоматически. Если двери не закрываются, оборачиваться тоже нельзя.
Последняя фраза, конечно, звучит зловеще, и я понятия не имею, что происходит в случае ошибки. Ни один из моих соседей, проходивших ритуал, не оступался, да и завалить его не так уж просто. Дом построен как минимум в восьмидесятых, так что, возможно, с момента чьей-то неудачи прошли десятилетия.
На Мертвый этаж попадали далеко не все, а некоторые бывали там по нескольку раз. Не думаю, что это чистая случайность. Стоящая за этим сила явно хочет, чтобы ритуал завершился успешно, поэтому она не выбирает тех, кто не справится – например, немощных или маленьких детей. Лифт всегда ловит одиночек. Наверное, потому, что лишний попутчик слишком легко поддался бы искушению побродить вокруг и все испортить. Если очень хочется избежать ритуала, достаточно никогда не ездить в лифте в одиночку или ходить пешком. Я как-то спросил у управляющего, не думал ли он просто объявить лифты неисправными.
Он ответил, что нет, но вот прошлый управляющий пробовал.
Я и сам старался как можно чаще ходить по лестнице, пользуясь лифтом только с тяжелыми сумками. Иногда даже торчал в холле, дожидаясь, пока кто-нибудь пойдет со мной. Но на прошлой неделе вернулся поздно. Ждать попутчика можно было до утра, так что выбор стоял простой: тащить пакеты на пятый этаж пешком или рискнуть и поехать одному.
Я рискнул. Думаю, вы уже догадались, чем это кончилось.
***
По крайней мере, врасплох меня это не застало. Я поставил сумки на пол, достал телефон, сфотографировал правила, включил фонарик и видеозапись на всякий случай. Как только лифт тронулся, мой взгляд намертво прикипел к стрелке, медленно ползущей вверх. Глаза округлились, а сердце едва не остановилось, когда она намертво застыла аккурат между третьим и четвертым этажами. Кабина резко остановилась, свет моргнул и сменился тусклым янтарным сиянием. Двери со скрежетом поползли в стороны, открывая вид на этаж три с половиной.
Единственными источниками света были кабина лифта и луна, пробивавшаяся сквозь грязные окна с правой стороны. Почти все вокруг отливало какими-то блеклыми оттенками синего. Потертый ковролин, облупившаяся краска… Когда двери открылись, внутрь ворвался застоявшийся воздух – похоже, здесь впервые за целую вечность изменилось давление. Коридор был пуст. Ни стука труб, ни шума вентиляции; лишь едва заметное поскрипывание самого здания. Все двери по левой стороне оставались плотно закрытыми, и за ними не ощущалось ни малейших признаков жизни.
А в самом конце коридора я увидел доску объявлений, часы, термостат и выключатель.
Потребовалось колоссальное усилие воли, чтобы сдержаться и не нажать кнопку лифта. Было стойкое ощущение, что это не просто отнимет драгоценное время, а сработает как обеденный колокольчик в закусочной для того, кто за всем этим стоял. Я взглянул на телефон: экран не погас, он покрылся странными помехами и искаженным текстом, став совершенно бесполезным. Тихо выругавшись, я засунул его в карман и сжал дрожащие кулаки, отчаянно пытаясь заставить себя выйти из кабины. Каждая секунда была на счету, поэтому пришлось силой переставить на ковролин сначала одну ногу, затем другую.
Несмотря на потрепанный вид, ковер оказался необычайно мягким и глушил звуки, словно слегка засасывая подошвы. Раз уж я вышел, оставалось только покончить с этим. Я зашагал вперед настолько быстро, насколько осмеливался, отчаянно стараясь не шуметь, чтобы никого не привлечь.
Первое правило я нарушил, когда посмотрел в окно. Стекла затуманились от старой влаги, застрявшей между рамами, и скрывали все, что находилось снаружи. Удавалось лишь различить силуэты высоких зданий в каком-то странном готическом стиле. Кое-где тускло мерцали янтарные угольки – то ли внутри комнат, то ли в уличных фонарях, но в остальном все выглядело блеклым и безжизненным. На улице бушевал ветер, достаточно сильный, чтобы стекла дребезжали, и меня внезапно охватил сильный страх, что они вот-вот разлетятся вдребезги. Сначала причина была непонятна – сознанию требовалось время, чтобы осознать темную бесформенную массу, медленно ползущую по раме снаружи. Существо смутно напоминало моллюска: оно безруко и безного цеплялось за стену здания плоской липкой изнанкой. Вздрагивало, сжималось и перекатывалось, слепо пробивая себе путь по этому отвратительному маршруту. Не знаю, заметила ли тварь меня и было ли ей вообще дело, но я мгновенно отвел глаза и поспешил дальше по коридору.
По левую сторону между дверями квартир висели вычурные зеркала. Все они потемнели от времени и пошли трещинами. Их расположили со смещением относительно окон, так что внешний мир в них не отражался. Боковым зрением я улавливал в них силуэты вещей, которых на самом деле в коридоре не было – или которые просто не удавалось увидеть невооруженным глазом. В этот раз я решил придерживаться правил и не смотреть в них напрямую.
Вместо этого взгляд устремился вверх, на потолок с побелкой типа «попкорн» – исключительно уродливый, хотя внешне и не несущий в себе ничего сверхъестественного. Он покрылся сильными пятнами, и я ничуть не удивился бы, окажись там асбест. Разводы были бесформенными, но при этом странно концентрическими, словно они расползались от своих очагов во все стороны, ловко огибая любые препятствия, будто живые организмы.
Когда позади послышался скрип открывающейся двери, я рефлекторно замер, но вовремя подавил желание обернуться. В состоянии столь острого стресса бороться с инстинктом, заставляющим оборачиваться на каждый шорох, невероятно тяжело. Как только до ушей донесся звук одинокого мягкого шага по ковролину, я немедленно возобновил движение. Не знаю, какой длины был этот коридор, но он казался бесконечным. То ли из-за адреналина включилось замедленное восприятие времени, то ли Мертвый этаж существовал вне времени так же, как и вне пространства, но ощущение тающего запаса секунд внутри меня только нарастало.
Остановившись в конце коридора, я все еще слышал шаркающие, приглушенные шаги, приближающиеся со спины. Почти за каждой дверью, которую я прошел, закипал едва различимый шепот и хныканье, а один раз вдали без предупреждения раздался заливистый крик и тут же оборвался, словно что-то насильно его заглушило.
Стараясь игнорировать все это, я сосредоточился на записке, приколотой к доске объявлений. Текст гласил следующее:
Приносим соболезнования и/или поздравления в связи с этим благородным мученичеством. Надеемся, что этот опыт оказался приятным, но нам безразлично, если это не так. Пожалуйста, сообщите вашему управляющему, что в последнее время мы столкнулись со статистически значимым ростом спроса на Фантасмагорическую Нить из-за метаполитических событий, которые мы не контролируем, но в которых замешаны и от которых рассчитываем получить выгоду.
Пожалуйста, примите к сведению, что данное объяснение является исчерпывающим и/или оправдывающим любое увеличение продолжительности сна и/или онтологических аномалий, наблюдаемых у жильцов вашего дома. Мы извиняемся за неудобства, но ответственности за них не несем.
Также напомните управляющему, что его привычная дань в виде бушеля кошерной соли должна быть доставлена в мешке из мешковины и сброшена в неработающий мусоропровод. Дальнейшее несоблюдение этих требований может привести к тому, что мусоропровод перестанет быть неработающим. Если это произойдет, мы не несем ответственности за жильцов, которых заманят в шахту неблагих работников санитарной службы. Подписание этого уведомления вашим Истинным Именем подтверждает, что вы понимаете свои обязанности по передаче его содержания адресату. Мы надеемся (без эмпирических на то оснований), что вы благополучно вернетесь домой.
Тайно и счастливо ваши.
Отчаянно желая поскорее убраться оттуда, я схватил лежащую на доске объявлений ручку, размашисто расписался на бланке и поставил дату. Вернув ручку на место, я аккуратно выставил время на часах, температуру на термостате, а затем выкрутил выключатель до упора влево.
А потом стал ждать.
Я не слышал, чтобы стоящее позади существо вернулось к себе, и все еще отчетливо ощущал его присутствие. Оно беззвучно замерло там, буравя взглядом мой затылок. Я не знал, насколько близко оно подошло, понимал лишь, что слишком близко. Простояв так почти минуту в мучительных сомнениях, не упустил ли я чего или не сделал ли ошибку, я наконец услышал шаркающие шаги в сторону. Затем последовал тихий скрип дверных петель и мягкий стук захлопнувшейся двери.
Резко выдохнув, я развернулся так быстро, как только посмел, чтобы убедиться, что путь свободен. Сказать наверняка было трудно: в коридоре царил мрак, и свет из лифта превращал все, что находилось за пределами его прямого луча, в непроглядные тени. Но терять время я больше не собирался. Рванул прямиком к лифту, преодолев это расстояние, казалось, в десять раз быстрее, чем когда шел оттуда. Оказавшись внутри, я замер, принципиально отказываясь оборачиваться к выходу, и стал ждать, пока закроются двери.
Когда они не захлопнулись сразу, я начал считать. Раз-и. Два-и. Три-и. На счете «три с половиной» послышался скрежет сдвигающихся створок. Я бы так и стоял неподвижно до полного закрытия, как и предписывали правила, если бы кто-то не ухватился за край одной из дверей, не позволяя им сойтись.
Я мгновенно развернулся и увидел высокого мужчину в поношенном коричневом костюме. Его лицо казалось размытым пятном, на котором никак не удавалось сфокусировать взгляд. Я вжался в стену кабины, хотя толку от этого было мало, и оцепенел от ужаса. Не закричал, не бросился в драку и не побежал – просто смотрел на него округлившимися глазами, ожидая его следующего шага.
Он же не проявлял никакой агрессии, не издавал угрожающих звуков и даже не пытался зайти внутрь. В руке, свободной от двери, он держал толстый, увесистый крафтовый конверт. Мужчина безмолвно кивнул на него, задержал руку на мгновение, а затем снова посмотрел в мою сторону.
– Искренние извинения за нарушение протокола, любезнейший жилец, но поскольку мусоропровод не работает, боюсь, я вынужден поручить вам доставить это вашему управляющему. Срочно, – произнес он максимально нейтрально своим искаженным, полным помех голосом.
Он застыл в абсолютной тишине и неподвижности, словно ожидая моей реакции. Когда я медленно протянул руку к конверту, он бесцеремонно швырнул его на пол лифта. Пакет упал с пугающе тяжелым стуком.
– Ваша осмотрительность ценится и предусмотрена контрактом, – сказал он, слегка отступая назад и позволяя дверям наконец закрыться. – И пожалуйста, не отказывайтесь больше от лифта, если вам его предлагают. Если нам снова понадобятся ваши услуги, встреча на лестнице окажется крайне неловкой.
***
Как только двери сомкнулись, лифт поехал вверх и прибыл на мой этаж как ни в чем не бывало. На следующее утро я передал конверт управляющему, и мне даже не пришлось объяснять, что это. Он все понял без слов. Я так и не вскрыл пакет и не спросил, что внутри, потому что мне нравится думать, будто оно того стоило. Хотя в глубине души я знаю, что это вряд ли так.
Можно подумать, что после всего пережитого я должен был заречься подходить к лифту, и я действительно был близок к этому. Если бы не напоследок брошенные слова того странного человека.
Встреча с ним на лестнице и впрямь оказалась бы крайне неловкой.
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
