Но вот что я должен был усвоить перво-наперво это — научиться бороться с самим собой.  В детдоме был мальчик постарше, похожий немного на меня, и я пристально наблюдал за ним, за его поведением, за его ошибками. Он не боролся с собой, не держал в себе на привязи сущность чуждую обществу, и что в итоге? - его изолировали от общества, поместили в психушку, где он до сих пор и прозябает, позволяя Сущности с одной стороны и лекарствам с другой разрушать себя ещё больше. Я не хотел себе ни его участи, ни участи своей, сдохнувшей где-то под забором, матери, ни жребия бабки, сгнившей на зоне от туберкулёза. Именно у бабки я и научился убивать. За мизерную пенсию она по пьяни зарезала соседей-стариков, притащив к ним меня с собой, а потом как-то придушила подругу за бижутерию, заставив меня ползать по полу и собирать рассыпавшиеся бусы. Она меня то лупила, то жалела, то морила голодом, то закармливала вымоченным в браге хлебом. Она меня любила и ненавидела, а я не знал как с ней быть. Я усиленно гадал: как мне реагировать на её побои — проклинать её, или просить прощения? Чем отвечать на пьяные ласки — слезами, или отвращением? Где искать защиты от её пропитанных кровью рук — под кроватью, или... в другом, выдуманном мире?..

С одной стороны хорошо, что бабку арестовали, а меня определили в детдом — там я хоть как-то мог учиться. И пусть там были паршивые учителя, но там были и книги. Недостающие знания в виде всевозможной литературы я или выменивал на барахолке, или просто воровал. Ни что не могло оторвать меня от знаний. Я знал, что отделиться от человеческого мусора есть единственный способ — поступить в хоть какой-то институт на льготных условиях как сироте. Но в нашей стране, будучи сиротой и сплошным отличником ещё не значит получить льготы. Их надо купить. И я их купил, купил на награбленное. А потом я сумел перевестись в юридический университет, где были такие перспективы! Ведь я копил и вынашивал планы, как отомстить за себя этой системе, этому миру...

*  *  *

20. Ноябрь. 18:21. 

Я попросил остановиться, не доезжая до дома, я отпустил водителя, я был вымотан: ведь Он сегодня вспоминал. Нас это и возбуждает, и утомляет. Подходит время новой жертвы и новых обличений греха, жатвы злодеяний в мире людишек. Только так мы находим покой. Мне хотелось немного пройтись, хотя бы метров сто.

Шёл мелкий, колючий дождь, и я снова вспомнил: мне лет девять, и я, насквозь промокший, бреду по пустынной и размытой в грязь деревенской дороге с зажатым в руках прокисшим творогом. Белая масса пытается расползтись между пальцев, и я её слизываю вместе с дождём. Никто не в силах у меня отобрать мою добычу: ни ливень, ни другие голодные дети. И не потому, что я такой сильный, а потому, что я ни кода не бываю один...

Дверь открыла жена. Ей нравится наша новая квартира в особенном доме, с особенными жильцами, с высоким забором и охраной. Здесь закрытая детская площадка, подземный гараж, где её престижная иномарка запаркована с такими же родовитыми железяками.

-Воды, - прошу я её и, разуваясь, переобуваюсь в тапочки и прохожу в большой и просторный зал. Дети в детской — я их слышу.

-Будешь ужинать, дорогой? - спрашивает она и подаёт воду в высоком стакане.

Я сажусь на белый кожаный диван размером с небольшую квартиру. Огромный телевизор выключен, и его разверзшаяся чёрная дыра смотрит прямо в мою душу. Я пью, пью так, как будто не пил несколько дней — с чувством неутолимой жажды, пытаясь затушить пожар внутри себя.

-Ещё, дорогая, - прошу я.

Она с участием берёт стакан из моих рук и спешит на кухню — я пью только воду из-под крана, когда не надо притворяться. Она видит утомлённого после тяжёлой работы мужа, добравшегося наконец-то до дома и желающего отдохнуть. Сейчас выпью ещё воды и пойду в детскую — поздороваюсь со своими мальчиком и девочкой. Я буду играть роль любящего отца, интересующегося успехами своих детей в частном и закрытом для внешнего биомусора детском садике. Он позволяет мне делать это, Он  доверяет мне в этом. Я — муж и отец, суперуспешный адвокат, владелец продвинутой юридической фирмы. Я, воплотившийся в плоть и кровь, - наше лицо, наш голос и наши заученные чувства. Я смотрю на своих детей, возящихся среди игрушек, и не чувствую к ним ничего. Пустота, которая мне непостижима. Но ведь Он что-то чувствует, раз мстит? И это только потому, что Он знает Истину!

Ещё раз поцеловав красавицу-жену и улыбнувшись занятым играми детям, я иду в свой кабинет. Через полчаса я выйду к ужину. А пока надо обдумать всё, что касается готового вот-вот совершиться жертвоприношения. Мой кабинет защищён специальной дверью и сложными замками. Конечно, здесь не найдут ничего, связанного с убийствами и даже ничего противозаконного — только рабочие документы и деловые бумаги. А вот в мысли, которые здесь буйствуют, не способен проникнуть ещё ни один человек, ни один враждебный дух.

Я замкнул за собой дверь, сел в кресло и по-настоящему расслабился. Вот оно, блаженство — остаться наедине с самим собой! Он выходит на свет, Он утешает нас и ободряет, Он обещает каждому своё, и Он это исполнит! Я весь дрожу от внутреннего жара, меня покрывает холодный пот, пропитывающий всю одежду. Он излагает нам Истину, ради которой стоит жить и побеждать. Никто не возражает и не ропщет, зная Его справедливость. Он читает из Библии и разъясняет нам. Ведь это Она позволила Ему оставаться человеком, познавшего Истину.

Из кабинета я иду в душ, став новым человеком, идеальным творением! Я снова полон сил и миропонимания. Я готов видеть жену и детей. Я ем и хвалю стряпню жены, выслушиваю её идеи по улучшению обстановки квартиры, про планы на совместный отпуск. Я акцептирую бестолковую суету и нахожу в себе силы её не ненавидеть. Я образцовый член общества, которое мне отвратительно до мозга костей...

-Ты сегодня восхитительна! - делаю я ей комплимент. - Жить с тобой рядом - одно удовольствие!

Она должна быть счастлива: она замужем за успешным и видным из себя адвокатом, у неё есть деньги, у неё замечательные и здоровые дети, и родив их, первого из них после шести лет супружеской жизни, она не растеряла красоты, продолжая и дальше её усердно поддерживать; у неё прекрасное будущее, полное надежд и ожиданий лучшего. Ещё ей завидуют некоторые из многих подруг и это её окрыляет. Такова жизнь человека, живущего рядом со мной. Я смотрю на неё и понимаю Паяца, которому безразлична её смерть. Смерть подобных ей не возбуждает.

-Много работы? - интересуется она.

-Поверь, не больше, чем у тебя по хозяйству, - парирую я и мило улыбаюсь. - Кстати, через пару часов я уеду из города в небольшую командировку и вернусь завтра вечером. Нашему шофёру я дал небольшой отпуск. Справишься без меня и без него?

-Будет тяжело, но я, как всегда, постараюсь. - В её взгляде проскальзывает что-то похожее на подозрительность. А я что ожидал — любви? Нет, этого, как бы она не старалась, я в её глазах по отношению к себе, ещё никогда не видел. Ведь я хорошо угадываю человеческие чувства, да?

-Ты — лучшая...

-Скоро будем на месте, - пообещал Сергей. - Как думаешь — может перекусим сперва?

-Нет уж, давай перво-наперво посетим твоего отца, - возразила она.

Они приехали в один из деловых районов столицы. Въехали на охраняемую территорию роскошных зданий. Всюду вышколенная стража и камеры наблюдения — чего ещё ожидать от людей, пекущихся только о своём благополучии и прибыли? Настя бы с большим удовольствием уехала отсюда, не заходя в помещения, пропитанные успехом и чёрствостью. Сергея в этих стенах уже знали в лицо, улыбались ему. На неё же смотрели без особого интереса, даже как-то недоверчиво — что такая неприметная провинциалка может здесь делать, тем более в обществе молодого хозяина?! Миновав пару этажей и множество кабинетов, они добрались до центрального офиса. Тяжёлые, двустворчатые двери отворились, и они оказались в роскошном кабинете, дышащем сверхбогатством своей обстановки. За огромным столом из какой-то мудрёной древесины сидел человек, похожий на Сергея, но более массивный, брутальный, с въедливым взглядом.

-Проходи, сынок, - пригласил он, приподнимаясь из-за стола. - И вы...

-Настя, - представилась она.

-Точно, Настя, - как будто вспомнил он. – Вот, сюда — на диваны.

Обойдя стол, он присоединился к ним в уютный, размером с небольшую квартиру, «уголок» просторного кабинета.

-Как доехали? - Он хотел казаться вежливым.

-Хорошо, - ответил Сергей. - Без приключений.

-Но в обществе прекрасной дамы, - резюмировал отец без всякого намёка. - Хотите что-нибудь перекусить?

-Нет, спасибо, - отказался Сергей. - Мы потом планировали сходить в ресторан.

-Посоветую тебе тот, где мы были с тобой в последний раз. - Отец был рад видеть сына, знаком приказал то ли охране, то ли прислуге, принести побольше напитков на столик. За всей его респектабельностью и учтивостью в нём всё равно проявлялся типичный «браток» из девяностых. Может, это было частью его такого экстравагантного имиджа? - Там замечательная кухня.

-Мы туда и собирались, - за них двоих ответил Сергей.

К имеющимся на столике безалкогольным напиткам, добавили ещё. Хозяин настоял и самолично разлил всем то, кто что выбрал в высокие и изящные стаканы.

-Епископ Никодим, - заявил отец Сергея без всяких предисловий. - Одна из следующих возможных жертв убийцы. Если следовать вашей теории, Настя. Хотя, исследовав жизнь этого извращенца в рясе, я убил бы его сам - и извините меня за такое откровение.

-Это известная личность, отец, - заметил Сергей. - Один из самых популяризированных и приближённых к... - Он не договорил, но все поняли. - Часто мелькает в различных передачах и ток-шоу.

-Так точно, сын, - подтвердил отец. - С учётом того, что он - лидер гей-лобби в Церкви и знатный педофил, это - идеальная жертва. Вполне достаточно, даже если не вспоминать его всевозможные финансовые махинации и денежные пирамиды на дырявых кошельках паствы. И мои люди без особого труда нарыли всё это на него всего за пару дней. Есть ещё несколько кандидатов, менее ярких, чем этот, но не менее измазанных грехами… Что скажете, Настя?

Она, прикрывшись стаканом и разглядывая кабинет величиной со школьный спортзал, незаметно изучала отца и сына. Ей это было очень интересно, даже забавно. Но она никак не могла понять, или представить себе, что такого ценного похитил серийный убийца у хозяина этого кабинета, или что такого секретного узнал? И зачем это ему было нужно?

-Знаете... – Она сыграла с ним в его же шараду.

-Николай Егорович... - подсказал хозяин кабинета после того, когда этого, отвернувшись к окну, не сделал за него сын.

-...Николай Егорович, - с уважением выговорила Настя, - честно признаться — я тоже подумала на этого человека. Полистала интернет, порассуждала над прошлыми убийствами и.… увидела его в руках Астарота.

Отец вопросительно посмотрел на сына.

-Это мы его так прозвали — убийцу, - пояснил Сергей.

Хозяин кабинета, прожжённый реалист, неопределённо кивнул головой. Задумался. Вздохнул неопределённым смыслом.

-Вас, Настя, оформят как помощника юриста, - перешёл на другую тему отец Сергея, заправив тон речи официальностью. - С достойной зарплатой, конечно. Сергей — ваш… начальник... Пока что... - Он что-то обдумывал. - Разумеется, я хочу, чтобы Сергей вникал больше в дела нашего бизнес-конгломерата, был рядом со мной, но... пока, так сказать, он заинтересован в поимке убийцы, то занимайтесь этим делом, тем более у вас это как бы получается.

*  *  *

20. Ноябрь. 17:49. 

Через некоторое время они сидели в уютном ресторане с видом во внутренний дворик, засаженным осенней зеленью и цветами, с приятной подсветкой и миниатюрным водопадом. Неожиданно вечерело даже там.

-Он нужен твоему отцу живым? - спросила Настя после того, как они сделали заказ.

-Смотря на то, что он у отца взял, - ответил Сергей. - Если он просто владеет опасной информацией, то...

-А у него есть такие люди?

-На него много кто работает. - Сергей вздохнул. - Ему всё ещё тяжело понять, что я — другой человек, я — не он.

-У него есть ещё дети?

-Да, от второго брака две дочери. Уже взрослые. - Он говорил нехотя, как будто доставая из памяти что-то тяжёлое. - Он в них сильно разочарован — они обе любительницы тусовок, столичного гламура. Я с ними пару раз встречался, пытался наладить связь, но у них на уме только деньги да гулянки. Отец не жадничает и особо о них не беспокоится, хотя всегда знает где они и что с ними.

-Я так думаю, - заметила Настя, - что твой отец к этому епископу приставит наблюдение?

-К нему и ещё другим нескольким кандидатам.

-Это всё становится уже не таким... - Настя не решалась продолжить.

-Абстрактным? - уточнил Сергей, а потом добавил: - Да, мы попали в самую настоящую реальность.

Настя задумалась. Сергей не вмешивался в чужие мысли. Принесли заказ со свежей, словно с огорода зеленью. Благородная телятина нежилась в пряном соусе. Натуральный жадно-красный клубничный сок застыл в высоких холодных фужерах. Анализ действий и характера серийного убийцы перестали быть игрой. Целеустремлённый отец Сергея и силовая машина, стоявшая за ним, развеяли своеобразный романтизм, занимавший до этого их умы. Настя, как никогда, ощутила действительность, получив возможность посмотреть на происходящее не через призму заинтересованного обывателя, наблюдающего и комментирующего всё со стороны, а став участником суровой реальности.

-Давай покушаем, - предложила она. - А то остынет.

-Хорошая идея! - поддержал её Сергей, начавший за неё беспокоиться. - Я начну с салата!

-А мне срочно нужно мясо! - призналась Настя. - Если я голодна, то становлюсь раздражительной.

Когда они немного утолили голод, Настя предложила:

-Не хочешь покататься на метро? Поесть где-нибудь мороженное?

-Я знаю отличный парк, с белочками и водоёмами! - Обрадовался Сергей. - И туда можно добраться на метро!

Этот день нужно было закончить на положительной ноте!

-Ну, как, Виктор Андреевич, - обратился к нему Малкин после того, как выслушали майора Козина и других оперативников. - Маловато получилось. Следствие по расчленёнке в «Артемиде», было проведено на удивление качественно, отработали множество версий, проверили сотни людей, и теперь что мы из всего этого точно поняли — это был он.

В большом камине горел огонь — один из младших оперов с энтузиазмом подкидывал туда трескучие поленья. Ну а стол был сегодня накрыт пусть и по-спартански, но не бедно: не в валовой таре, но благородный алкоголь, не многочисленные, но интересные закуски. Хореев, в отличии от других, ещё не притрагивался к водке. Он был озадачен одной непостижимой мыслью, которую всё ещё боялся произнести вслух.

-В «Артемиде» был его первый выход, его дебют, - осторожно, будто боясь спугнуть идею, произнёс отмалчивающийся до этого следователь. - Конечно, он убивал и раньше, но именно то представление, которое мы увидели в следующих его трёх убийствах, началось с фитнес-центра. У него есть определённая концепция, которая должна развернуться, вылиться в грандиозные обличения творящихся под носом у людей беззаконий. В случае с «Артемидой» этого не вышло, ведь там, как подметил майор — высокопоставленный и заинтересованный человек, задействовав множество связей и денег, сумел взять это дело под свой контроль так, что никакой шумихи не вышло. Для нашего «чучела», как обозвал его майор, это был провал, поэтому он и затаился на два года, работая над ошибками и не только подбирая новые жертвы, но и подготавливая почву для информационного взрыва. Что у него и получилось, целых три раза!

-Но целью был всё-таки тесть любовника убитой! - вставил майор Козин.

-И тесть, и она сама, как убийца! И любовник, как сумевший огородить любовницу-убийцу от правосудия, - добавил Хореев. - Там много чего должно было вылезти, но наше Чучело недооценило силы и власти политиков, вставших на защиту своих личных интересов.

-Да, коррупция и внутренняя политика для наших СМИ — табу! Если только не про тех, кого сами сдали - на потеху публике, - ухмыльнувшись, подытожил Малкин. - Но мы перебили Виктора Андреевича...

-Опустив другие замечания, я сразу скажу, что уверен в том, что наше Чучело как-то связано с фитнес-центром «Артемида», - заявил Хореев, а затем, патетично привстав, налил себе водки и выпил, как будто причастившись. - Надо искать там! – заявил он, сев обратно.

-Да ведь всех работников и посетителей «Артемиды», даже бывших, прочесали так, что сам чёрт позавидует такой порке, - подытожил Козин.

-Или плохо проверили, или он мог прийти туда после проверок, - настаивал на своём, всё ещё ничем не примечательный следователь.

-Но зачем ему связывать себя с этим спортзалом? - не мог понять Козин. - В чём прикол?

Хозяин дачи старался не вмешиваться в разговор и больше наблюдать за собравшимися: пятью оперативниками и тремя следователями — своей командой. Видеть их всех, полных энтузиазма в месте своего успокоения и свободы, доставляло ему удовольствие. Приятные чувства покровительства и доверия навевали на него осознание собственного достоинства и самоуважения.

-У нашего убийцы есть определённый замысел, своя фантасмагория, которую он вынашивал не один год, к которой готовился, которой стал одержим, - начал Хореев после того, когда хорошо закусил и нацелился на вторую рюмку водки. - Он нашёл идеальную жертву - Рогову, совершившую преступление, но не понёсшую наказания благодаря крутому любовнику. А вот за её преступлением должны были потянуться злодеяния её любовника и его тестя. Это - первое и главное! - Для убедительности следователь вознёс над собой свой указательный палец, что не помешало ему другой рукой взяться за рюмку и опустошить её одним уверенным махом. - Второе: место представления! Это важно — откуда начнётся само действо. Для этого он выбрал фитнес-центр, облюбованный гламурными красотками, чьи «папики», любовники и мужья — сплошь высший контингент — просто идеальное шоу!

-Но всё пошло не так, - вставил Козин.

-Вот именно! - заключил Хореев. - Представление не удалось! Так долго вынашиваемые фантазии разрушились, а столь тщательно проделанная работа не возымела ожидаемых результатов!

-Учитывая, что он — псих, я представляю, как он был взбешен! - Козин начинал понимать ход рассуждений странного во всех отношениях следователя.

Хореев посмотрел на майора так, как будто увидел его впервые.

-Вы сумели почувствовать его, - заявил он оперу. - Теперь прибавим сюда тот феномен, что убийц тянет на место преступления...

-Но он Рогову-то убил у неё в квартире, - напомнил кто-то из оперативников.

-В данном случае важно, где убийца представил публике дело своих рук! - возразил Хореев. - «Артемида» стала ему напоминанием о провале, чем-то своего рода и школой, и наказанием. Стеной плача, где он может смиряться, думать и фантазировать!

-Прямо йог-маньяк, - заметил без грамма сарказма Козин. – Медитация под весом штанги… с гирями наперевес…

На какое-то время все задумались, не забыв про напитки и закуску. Теория заштатного следователя была и интересна, и фантастична до абсурдности.

-Он появился в фитнес-центре как работник, или скорее, как член клуба, после убийства и проведённого там следствия, - сделал своё заключение Малкин. - Срочно разрабатываем всех новых членов и сотрудников этого спортзала. Андрей, - обратился он к майору, - займись этим лично и так, чтобы не спугнуть наше Чучело.

Это дело начинается не с трупа. Оно начинается с полицейской гордыни, которая иногда может оказаться страшнее серийного убийцы. 10 марта 1928 года в Лос-Анджелесе пропал девятилетний Уолтер Коллинз. Мать дала ему мелочь на билет в кинотеатр, мальчик ушел и растворился. Для полиции Лос-Анджелеса это исчезновение стало катастрофой. Департамент и так тонул в коррупционных скандалах, пресса рвала их на части, а тут - пропавший ребенок, которого ищут всем городом и не могут найти.

Спустя 5 месяцев, в августе, полиция торжественно объявляет: мальчик найден. Его обнаружили в штате Иллинойс. Ребенок сам назвал себя Уолтером Коллинзом. Департамент организовал публичную встречу матери и сына на вокзале под вспышки фотокамер. Это должен был быть триумф правосудия. Но Кристин Коллинз посмотрела на вышедшего из поезда мальчика и сказала одну фразу: "Это не мой сын".

Здесь в деле появляется капитан Джонс - человек, чья фамилия навсегда вписана в историю американской криминалистики как эталон должностного преступления. Джонс публично заявил, что мать просто в шоке. Он уговорил ее взять ребенка домой "на пару недель", чтобы привыкнуть. Кристин взяла. Через три недели она вернулась в участок и принесла стоматологические карты Уолтера. У пропавшего мальчика была щель между передними зубами и несколько пломб. У найденного ребенка зубы были идеальными. Кристин потребовала продолжить поиски ее настоящего сына.

Капитан Джонс принял максимально мерзкое решение. Он не стал возобновлять дело. Он обвинил Кристин Коллинз в том, что она плохая мать, которая хочет уклониться от своих обязанностей и выставить полицию дураками. По личному приказу Джонса женщину задержали и поместили в психиатрическое отделение окружной больницы по "Коду 12" - так тогда оформляли принудительную госпитализацию неудобных лиц. Пока мать кололи успокоительными, фальшивый Уолтер продолжал жить в ее доме. Полиция Лос-Анджелеса закрыла дело. Они считали, что проблема решена.

Настоящая зацепка пришла не от убойного отдела, а от иммиграционной службы, и вообще из другой страны. В Канаде, в провинции Саскачеван, жил пятнадцатилетний Сэнфорд Кларк. За два года до этих событий, в 1926 году, его забрал к себе в Калифорнию дядя - двадцатилетний Гордон Стюарт Норткотт. Дядя обещал парню работу на своей птицеферме в местечке Вайнвилль, округ Риверсайд. Летом 1928 года ферму Норткотта навестила старшая сестра Сэнфорда. То, что она там увидела, заставило ее немедленно вернуться в Канаду и все рассказать отцу. Отец Сэнфорда пошел к американскому консулу с заявлением: его сына незаконно удерживают на территории США, подвергают насилию и, возможно, заставляют участвовать в убийствах.

31 августа 1928 года на ферму в Вайнвилле приехал инспектор иммиграционной службы Джадсон Шоу. Ему нужен был только канадский подросток с просроченной визой. Но как только Шоу подъехал к участку, Гордон Норткотт бросился бежать в сторону кустарников. Инспектор не стал за ним гнаться - у него не было ордера на арест хозяина фермы. Он просто забрал Сэнфорда Кларка. Парня привезли в участок, и там он начал говорить.

Показания Сэнфорда Кларка - это десятки страниц задокументированного ужаса. Подросток рассказал, что дядя регулярно насиловал его. Но это было не самым страшным. Сэнфорд заявил, что Норткотт похищал мальчиков в Лос-Анджелесе, привозил их на ферму, издевался над ними, а затем убивал топором в курятнике. Сэнфорд назвал имена. Он вспомнил братьев Нельсон - десяти и двадцати лет. Он вспомнил неизвестного мексиканского мальчика, которому Норткотт отрубил голову. И он вспомнил Уолтера Коллинза. Того самого Уолтера, чья мать прямо сейчас сидела в психушке по приказу капитана Джонса.

Полиция округа Риверсайд не поверила подростку на слово. Они выехали на ферму. Норткотта там уже не было - он сбежал вместе со своей матерью Сарой, которая тоже жила на участке. Следователи начали осмотр территории. Это была выжженная солнцем пустыря, застроенная загонами из сетки-рабицы и ветхими сараями. Сэнфорд указал места, где дядя заставлял его закапывать останки.

Никаких целых тел полиция не нашла. Норткотт был достаточно хитер, чтобы не оставлять явных улик. Он засыпал могилы негашеной известью, которая уничтожала плоть. Когда известь заканчивала своё действие, он выкапывал полуразложившиеся останки, обливал их горючим и сжигал в пустыне, а кости дробил. Полицейские буквально просеивали землю через сито. Они нашли 51 фрагмент человеческих костей. Они нашли детские волосы со следами крови на полу курятника. Они нашли окровавленный топор. И они нашли несколько детских вещей, зарытых в землю. Среди них была шапочка, которую позже Кристин Коллинз опознает как вещь своего сына.

Беглецов поймали почти через месяц в Канаде, возле города Вернон в Британской Колумбии. Местная полиция задержала Норткотта и его мать. Началась долгая процедура экстрадиции. Пока шли бюрократические споры, фальшивый Уолтер Коллинз в Лос-Анджелесе наконец-то раскололся. Выяснилось, что его настоящее имя - Артур Хатченс. Это был двенадцатилетний бродяга из Иллинойса, который узнал о пропавшем мальчике от случайного попутчика. Артур признался на допросе, что просто хотел бесплатно доехать до Калифорнии, чтобы увидеть своего кумира - голливудского актера Тома Микса. Узнав это, департамент полиции тихо, без извинений, выпустил Кристин Коллинз из психиатрической клиники.

Следствие по делу Норткотта столкнулось с серьезной юридической проблемой. Нет тел - нет дела об убийстве, это старое правило работало тогда безотказно. Костных фрагментов было недостаточно для стопроцентной идентификации в двадцатые годы. Вся линия обвинения держалась на показаниях Сэнфорда Кларка. Защита вполне могла выставить подростка сумасшедшим или оговорившим дядю из мести. Но тут система получила неожиданный подарок от самих преступников.

Мать Гордона, Сара Норткотт, внезапно дала признательные показания. Она заявила, что лично убила Уолтера Коллинза ударом топора, потому что мальчик поднимал слишком много шума и мог привлечь внимание соседей. Это было абсолютно нелогичное признание. Следователи быстро поняли ее мотив: пожилая женщина пыталась взять вину на себя, чтобы спасти обожаемого сына от виселицы. Суд Риверсайда принял ее признание. Сару Норткотт приговорили к пожизненному заключению. Из-за этого приговора сам Гордон Норткотт никогда не был официально судим за убийство Уолтера Коллинза.

В начале 1929 года начался суд над самим Гордоном. Его обвинили в убийстве братьев Нельсон и неизвестного мексиканского мальчика. Норткотт вел себя в зале суда неадекватно. Он уволил своих адвокатов. Он решил защищать себя сам. Сохранились стенограммы того, как двадцатидвухлетний маньяк лично допрашивал в суде своего племянника Сэнфорда. Норткотт задавал путаные вопросы, пытался поймать подростка на противоречиях, улыбался фотографам и постоянно поправлял прическу. Сэнфорд, несмотря на давление, ни разу не сбился со своих первоначальных показаний. Он хладнокровно описывал, как дядя заставлял его перетаскивать трупы.

Присяжным понадобилось меньше суток, чтобы вынести вердикт. Гордон Стюарт Норткотт был признан виновным по всем трем эпизодам и приговорен к смертной казни.

Ожидая виселицы в тюрьме Сан-Квентин, Норткотт продемонстрировал классическое поведение нарцисса, загнанного в угол. Он начал торговаться. Он рассылал телеграммы властям, обещая показать новые могилы в обмен на отсрочку казни. Он писал Кристин Коллинз, утверждая, что ее сын жив и он знает, где тот находится. Женщина, измученная неизвестностью, приехала к нему в тюрьму за день до казни. Норткотт посмотрел на нее через решетку, усмехнулся и заявил, что ничего не скажет. Он просто хотел почувствовать власть над ней в последний раз.

Второго октября 1930 года Норткотта повели на эшафот. Вся его самоуверенность испарилась в коридоре крыла смертников. По свидетельствам надзирателей, у него подкосились ноги. Он рыдал, кричал, что не хочет умирать, и молил о пощаде. Охранникам пришлось буквально нести его к петле на руках.

Сэнфорд Кларк, единственный выживший свидетель этих преступлений, избежал тюрьмы. Суд признал, что он действовал под принуждением и угрозой смерти. Его отправили в исправительную школу Уиттьера на реабилитацию. Это тот редкий случай в криминальной истории, когда система сработала правильно. Сэнфорд вышел оттуда через пять лет, вернулся в Канаду, прошел Вторую мировую войну, вырастил детей и прожил абсолютно чистую жизнь, так и не избавившись от ночных кошмаров до самой старости.

Кристин Коллинз выиграла гражданский иск против капитана Джонса. Суд обязал полицейского выплатить ей десять тысяч восемьсот долларов за незаконное помещение в психиатрическую клинику. Джонс не выплатил ей ни цента. Он ушел в отставку и сослался на отсутствие средств. Кристин продолжала искать Уолтера до конца своей жизни. В 1930 году один из мальчиков, в убийстве которого Норткотт тоже признавался на следствии, внезапно нашелся живым - он просто сбежал из дома. Этот факт дал Кристин надежду, которая мучила ее десятилетиями. Она так и умерла, не зная точного ответа, сгорел ли ее сын в курятнике Вайнвилля, или ему удалось сбежать в ту ночь, когда Норткотт взял в руки топор.

А ферма в Вайнвилле стоит до сих пор. Город, правда, давно сменил название на Мира Лома, чтобы стереть из памяти ассоциации с делом Норткотта. Но фундамент того самого курятника все еще на месте. Иногда просто не хватает негашеной извести, чтобы вытравить некоторые вещи из истории.

Такие разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний. Всё что не вошло в статью и фото из материалов дела выложил у себя на бусти, ссылка в шапке профиля.

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня (ссылка в шапке). Говорю честно, не пускает в рекомендации пока не будет подписчиков (бред конечно полнейший). Всем кто откликнется и подпишется огромное спасибо, вы меня очень сильно поддержите этим.

Эта история легла в основу фильма «Подмена» (2008) с Анджелиной Джоли

За наводку огромное спасибо: K.Aksinya,

«Неужели я этим питаюсь?! Где мясо?!»

-Спасибо, Мария! - хвалю я её. - Как там мои драгоценные помощники?

«Ха, у меня есть помощники — на меня работают другие адвокаты. Целых трое!»

-Вовсю стараются, Аркадий Андреевич, - сообщила невероятная красавица и умница. - Все на вас хотят быть похожими.

-Что у нас на сегодня? - спрашиваю я для солидности, хотя прекрасно знаю всё сам.

-Уголовное дело, - напрягшись произнесла она и тут же коротко озвучила: - Убийство. Подозреваемый — Жгутов С.К., крупный госслужащий, убийство прислуги, домработницы.

«Всё верно, только эта куколка даже не знает, какие деньги платит мне этот боров за свою свободу. Я хлопаю в ладоши, бью в барабан, кричу победоносным кличем индейцев, неистово кручу шарманку, но всё - в себе. Мне весело и хочется праздника. Я жажду свободы, и я имею на неё право!.. Ну почему меня все считают Паяцем? Меня это обижает и невероятно бесит!..»

-Пригласите ко мне Кирилова, Мария, - прошу я строго. - С отчётами по последней работе, которую я ему поручил.

-Хорошо, Аркадий Андреевич. - Мария, покачивая великолепными бёдрами, вышла из кабинета.

«Я сейчас выпрыгну наружу, честное слово!..»

Но я заглядываю в разложенные передо мной документы, ищу нужную информацию...

«Как же всё это пошло! Сжечь, сжечь и эти документы и всё вокруг! А Марию, о, как же я давно этого хочу! - задушить и расчленить!..»

-Разрешите? - После короткого стука в дверь просовывается голова Кирилова.

-Заходи, Захар, - приглашаю я его и изображаю участливую улыбку. - Как дома? Люда в порядке?

-Спасибо, Аркадий Андреевич, - отвечает мой работник, польщённый моим вниманием. - Всё замечательно, ей сейчас легче — токсикоз отступает.

«Как ты можешь его терпеть? Он — лицемерный карьерист, скользкий и изворотливый как уж, весь такой заискивающий... Мелкий ублюдок!»

Хороший помощник для такого адвоката, как я, такой подлец как Кирилов просто не заменим - если в достижении заданной цели способен переступить через многие моральные принципы. Я очень щепетилен и требователен в выборе своих работников. Я ведь хочу добиться многого, правда? У меня большие планы на будущее. И если я чего уже и достиг, так это только благодаря своему труду и упорству, и знанию людей.

-Так как там дела у нашего клиента? - бодро спрашиваю я Кирилова о мерзком борове, присосавшемуся к давно кровоточащему вымени госаппарата.

-Под ногтями жертвы его ДНК не обнаружено! - докладывает он. Конечно, откуда там чему-то взяться после той суммы взятки, которая была передана следователю моим человеком? Ведь не зря, кроме моих помощников в конторе, на меня ещё работает пара настоящих и бывших ментов-оперативников. То, как мы взялись за это дело, оно, скорее всего, не дойдёт даже до суда. Да и зачем это надо — так позорить столь уважаемого человека? Ему ведь ещё так много предстоит потрудиться для общества в масштабах целой страны.

-Что со свидетелями? - интересуюсь я дальше по списку.

-Таковых на момент убийства не нашлось! - гордо рапортует помощник. Ну, и вправду — зачем кому-то видеть респектабельного человека, почти голого, измазанного кровью, с ножом в руке, бегающего в пьяном и наркотическом угаре по грязному подъезду жертвы? Власть и деньги пока что решают и эти проблемы в нашей богом избранной империи.

-Ну, и какие версии у следствия? – с не слабеющей дотошностью справляюсь я.

-Скорее всего — ограбление, - отвечает Кирилов. - В тех домах живёт полно мигрантов из Средней Азии.

-Да, от них можно ожидать чего хочешь, - со знанием дела соглашаюсь я. - Что с ножом, есть отпечатки?

-Стёрты, - почти сокрушённо сообщает помощник. - Сегодня даже самый необразованный азиат знает про дактилоскопию.

«И каждый сообразительный следователь знает процедуру сокрытия улик, а любой, даже самый отсталый юрист из самой захудалой провинции, способен блестяще защитить докторскую диссертацию на эту тему!», - добавляю я про себя.

Хороший адвокат тем и отличается от других, что способен не дать дойти делу до суда – за хорошую плата, за баснословную плату или… или за большие связи.

-Как говорится: на нет и суда нет! - делаю я заключение своей, типа, любимой пословицей. - Собери все бумаги и оформи их, как и полагается. - Я протягиваю ему и те, что у меня на столе. - Потом съезди на работу к нашему подзащитному и собери на него положительные характеристики — так, на всякий случай. Пропуск получишь у них на проходной — я уже договорился. Он у нас ещё на больничном?

-Да, ещё неделю проболеет — для него это травма, потерять почти близкого человека.

Согласен — любовницу можно отнести к близкому тебе человеку, и эта близость особенно остро ощущается, когда она тебе подло изменяет с молодым узбеком, успешно косящим под пылкого и бородатого кавказца. Отличная история, и главное – жизненная!

-Хорошо, - согласился я. - Иди.

Дверь закрылась. За ней как будто бы исчез и измотавший меня Паяц. Но со мной задумался и Он. Значит, Паяц надоел и Ему. Паяц — мой крест, и с помощью него Он иногда контролирует меня, делает сильнее, изощреннее. Но и его через меня Он учит терпению и выдержке. Он, время от времени, создаёт наш симбиоз...

Значит, как я узнал через человечка в органах, поднимая старые дела, они начали с «Артемиды»? И как же давно я их ждал в этом, пропитанном тщеславием и похотью смрадном капище порока! Они рассчитывают на новые сведения, улики? Вероятно, это и был тот самый старший опер Козин? Он был такой самоуверенный, что даже не прикрывал экран на своём смартфоне. Бармен смог многое разглядеть, а я у того выспросить. Этот опер-интеллектуал пытался по-новому взглянуть на моих рук дело. Он думал. Он чувствовал. Его прислали и он принюхивался. За ним стоят ещё чего-то стоящие следователи. Да, это - погоня и она во мне разжигает неистовый огонь азарта. В деле «Артемиды» можно унюхать меня, если знать, куда совать нос. Сумеет ли продажная система организоваться в приличное следствие? Узрят ли сыщики перст провидения? Но, как бы там ни было — жертвы во имя истины будут приноситься! Пусть этот мир видит и дальше в какой лжи и беззаконии он живёт. Хорошо, что в эту, загоревшуюся энтузиазмом следственную группу, я сумел протолкнуть своего, из оперов, человека - не могу отказать себе в удовольствии за ними понаблюдать. Живой театр, играющий мою пьесу!

Прошлое следствие нашло здесь множество вещественных доказательств, которые в процессе следствия просто противоречили друг другу: был найден нож со следами крови жертвы, но судмедэкспертиза  вынесла заключение, что расчленяли не им; нашли верёвку со следами ДНК, но как выяснилось — душили не ей, а набор ДНК на ней принадлежал сразу нескольким людям — тренерам фитнесс-центра у которых, на момент убийства, было железное алиби — они все вместе отмечали день рождения одного из них. Одним словом — убийца водил их за нос и потешался над их криминалистическими потугами. Неутешительный вывод, который был сделан следствием и к которому сейчас склонялся Козин, был таков, что убийца подготовился очень тщательно к преступлению, прекрасно зная обо всех слабых местах следствия, так и оставшись на шаг впереди от своих преследователей.

Значит, вернёмся к жертве: Рогова Екатерина Сергеевна, 25 лет, не замужем, временно безработная, что, однако, не мешало ей снимать хорошую квартиру и ездить на дорогой иномарке. Ответ очевиден: любовник-толстосум, Шевелев Олег Николаевич, помощник депутата и успешный бизнесмен.

Майор Козин, одетый в безупречный итальянский костюм, прошёл к бару фитнес-центра, где, кроме воды и соков делались всевозможные спортивные коктейли: и для набора мышечной массы, и аминокислотные, и углеводные, и для похудения. Ещё здесь был неплохой выбор алкоголя. Очень вежливо попросил пива, что подороже — немецкого. Достал записи. Он помнил выводы Хореева: жертва должна быть запятнана преступлением. На Рогову такое быстро нашлось: недоказанное убийство подруги, приезжавшей к ней погостить из родной провинции. По одной из версий: подруга приглянулась любовнику, за что и поплатилась жизнью. Но как бы там ни было, смерть самой Роговой наделала много шума и в первую очередь пострадал любовник, ведь доблестный помощник депутата и «прилежный» семьянин Шевелев делал всё, чтобы в будущем оказаться в большой политике. Когда со смертью его любовницы всё полезло наружу, его тесть, человек не без влияния, быстро «задвинул», ставшего «бывшим» зятька. Он же, тесть, повлиял на то, что многое так и не стало достоянием общественности: беспокоился о единственной дочери и внуках. Вот здесь наш убийца, своего рода народный мститель, и просчитался: резонанса не получилось — нашёлся тот, кто сумел прикрыть нежелательную информацию... Так, стоп! - информацию о ком? О Шевелеве? Да там ничего такого скандального и нет — стандартный политический и деловой прихлебатель — таких тысячи только по Москве. Может, целью был тесть Шевелева? - надо будет этим поделиться с Хореевым и Малкиным — есть вероятность, что эта дорожка куда-нибудь да выведет.

Довольный собой, Козин заказал второе пиво. Рогова была убита и расчленена, как предположило следствие, у себя в квартире — очень удобно. Её останки на утро следующего дня были обнаружены по всему фитнес-центру — так убийца хотел привлечь как можно больше внимания. Достаточно логично с его больной точки зрения.

Майор включил смартфон и нашёл нужные фотографии: голова жертвы на верхушке одного из тренажёров, руки-ноги тоже нашли свои места то у штанги, то на беговой дорожке, внутренности там-сям, и сердце — на барной стойке с воткнутыми в него искусственными цветами. Оригинально — натуральная ваза, дающая кровавую подпитку мёртвым растениям. В тот раз он сердце ещё не забирал с собой, но определённо был к нему неравнодушен.

За свою карьеру Козин не в первый раз сталкивался с серийным убийцей, но впервые с таким изощрённым и интеллектуальным маньяком, с ярко выраженными принципами и ошеломляющей изобретательностью. Что сказал ему старший опер в деле Роговой: - мы были теми гончими, которым дали унюхать не настоящего волка, а его чучело. Чучело. Мы гоняемся за чучелом. Нас водят за нос, потрясая перед ним чучелом. Козин хищно улыбнулся — теперь он понял настрой Малкина — это был вызов человека хищника, который тот принял как настоящий боец. Что ж, теперь уж навряд ли устоит кто-либо перед тем паровым катком из дичайшего стимпанка, который отныне раскочегарен и запущен давить нечисть.

Майор Козин расплатился за напитки и пошёл к выходу. Перед тем, как он снова вернётся в местное УВД побеседовать с оперативниками и поспрашивать про тестя Шевелева, он должен заехать в автомастерскую жены — убедиться, что всё там крутится-вертится, принося прибыли, которые потом чудесным образом увеличиваются во много крат, отмывая левые заработки. Жить-то как-то надо! Для себя он уже многое подметил в этом фитнес-центре — можно работать дальше... Не заметил он только одного мужчину, сперва приглядевшегося к нему, а потом тщательно его изучившего, когда тот, подобно искушённому в хмеле бюргеру, смаковал пенный алкоголь за барной стойкой. И сейчас, поднимая гантели, этот мужчина провожал Козина внимательным и запоминающим взглядом. Мужчина был выше среднего роста, атлетическая и жилистая фигура была скрыта мешковатым спортивным костюмом, с густой шевелюрой под натянутой до самых бровей кепкой и в очках, прикрывающих кажущееся неприметным лицо. Не пропустив ни одного движения полицейского, он тоже, но уже пренебрежительно-хищно улыбнулся ему в спину, скрывая волчий оскал в ухоженной бороде лже-кавказца. Для этого человека чьи движения были полны физической грации, стал намечаться следующий этап его миссии: охота одного матёрого хищника на других, не менее кровожадных, преследователей.