Соммерс остановился в шаге от края ямы и некоторое время молча стоял, наблюдая за работающими в ней людьми. Его долго не замечали, будто он вдруг стал невидимкой.
Со стороны леса донесся тревожный собачий вой, среди деревьев мелькнул луч фонаря, под резким порывом ветра, словно пойманная птица, захлопала желтая лента с красной надписью: «Место преступления. Не пересекать».
Одно из диковинных белых существ разогнулось, завертело головой и уставилось на Соммерса.
— О-о, Маркус! Добро пожаловать в сущий кошмар! — возмущенно воскликнуло оно, взмахнув руками. Существо стянуло с лица маску и очки и превратилось в усталого человека с бледным лицом и отметинами на коже от тугих резинок.
— Джонас… — буркнул Соммерс вместо приветствия.
— Первое, что тебе нужно знать, — здесь не три тела, как заявляли местные полицейские! Мы уже эксгумировали двенадцать трупов. Двенадцать! И это еще не все. У Йонаса вон фотоаппарат уже отказывает, черт его дери…
— Просто батареи на зарядке… — буркнул кто-то из группы судмедэкспертов хриплым от переохлаждения голосом.
Соммерс открыл рот, но тут же его закрыл, позабыв о том, что хотел сказать. Он зарылся пальцами в волосы, нахмурился и обвел тяжелым взглядом огороженную яму.
— Батареи на зарядке! — вдруг гаркнул Джонас, нервно передернув плечами. — Марк, мы эксгумируем очередное тело в надежде, что оно последнее, но снова и снова натыкаемся на трупы. Это какой-то нескончаемый поток мертвецов! Я не знаю, с чем мы имеем дело, Марк. Но своей отмороженной жопой чую — это очень дерьмовое дело! Очень дерьмовое дело, черт его дери! — он резко вздохнул и шумно выдохнул. — Прости. Кажется, я немного устал. Мы тут все устали!
— Смерть насильственная? — спросил Соммерс.
— Насильственная, — кивнул эксперт. — Все эти люди были убиты. И убиты самым чудовищным образом.
— Может, это Вторая мировая? — с надеждой в голосе спросил Соммерс.
— Марк, — вкрадчиво проговорил Джонас. — Не будь идиотом! Я бы сразу тебе об этом сказал. Предварительное время смерти самых «старых» жертв, судя по степени разложения тканей, ржавчине на металлических элементах одежды и состоянию костей, наступило около десяти лет назад. А самому «свежему» телу около полугода.
— Двенадцать трупов, десять лет… — эхом проговорил Соммерс.
— Да, после экспертизы в лаборатории я скажу точнее, но, похоже, тела попадали в эту яму как минимум раз в год и… — он вдруг фыркнул. — И почему я рассказываю это все только тебе? Где Раймонд?
Соммерс нервно потер висок. Очередной раз прикрыть задницу напарнику, не пожелавшему явиться на место преступления, или сдать его прямо сейчас со всеми его потрохами? Пожевав губами, он ответил так тихо, чтобы его услышал только Джонас:
— «Я слишком стар для этого дерьма». Это цита… — начал Соммерс, но взгляд его упал на обнажившиеся человеческие кости, покоившиеся в луже желтоватой глины, и тут же замолк.
Присев на краю ямы, он нахмурился и присмотрелся к останкам. Покрытые клочками полуразложившейся ткани, они показались ему странными. Вернее, странной была поза трупа — руки обхватывали ноги в коленях, и тело выгнулось в физиологически неестественный овал, будто скелет был в движении и выполнял жуткое акробатическое па.
Соммерса кольнуло неприятное предчувствие.
— По пути сюда я видел бар, уверен, он там, — едва слышно ответил Джонас. Эксперт переступил с ноги на ногу. Под его ногами булькнула жижа, свет от софитов упал на его костюм со спины, и Джонас вдруг оказался окутан сияющим ореолом из искрящихся капель.
— Джонас, что это? — слегка осипшим голосом спросил Соммерс, указав на скелет.
Тот поглядел на останки и странно передернул плечами:
— Так сразу и не расскажешь, что мы тут накопали… Маркус, я не думал, что ты приедешь так быстро, и не успел собраться с мыслями… Прошу, дай нам десять-пятнадцать минут, мы поднимем одно из тел, ты его осмотришь, а я подведу первые итоги. На это нужно взглянуть… э-э… комплексно.
Соммерс поглядел на старого друга с нарастающей тревогой. Голос Джонаса был глухим и подавленным. Опытный судмедэксперт и король всех циников, он сохранял хладнокровие даже в самых поганых делах. А сейчас он вдруг сдал…
Значит, ситуация действительно была экстраординарная, и с таким преступлением опытный доктор Джонас Жальгирис еще не сталкивался.
— Не смотри на меня так, — буркнул Джонас. — Лучше поищи начальника местного участка. Он бродит где-то неподалеку. И приходи через десять минут, хорошо?
Не дожидаясь ответа Соммерса, Джонас переключил свое внимание на тело, хлопнул в ладоши и гаркнул:
— Поторопимся, господа!
Решив, что в предложении Джонаса познакомиться с местной полицией есть рациональное зерно, Соммерс поднялся и побрел прочь.
Когда его глаза, наконец, привыкли к темноте, он разглядел чуть дальше на холме знакомый ему грузовик лаборатории судмедэкспертизы. Рядом с ним стояли трактор, два полицейских внедорожника, карета скорой помощи и пожарная машина. Чем здесь могли помочь пожарные, Соммерс так и не понял — разве что утопить его экспертов в этом чертовом могильнике…
Склон холма был абсолютно безлюдным — ни полицейских, ни зевак, ни журналистов. Единственным доказательством присутствия других людей, кроме его команды судмедэкспертов, был забытый кем-то стаканчик кофе на капоте одной из полицейских машин.
Тихо и мирно, будто убийство в этом городке с уютным названием Любицы было таким же банальным событием, как кража пачки сигарет. Соммерс остановился посреди «автопарка», озираясь.
— Детектив Раймонд? — окликнул его кто-то.
Словно из ниоткуда, рядом с ним появился щуплый приземистый пацан. Он был одет в полицейскую форму не по размеру — куртка и штаны были настолько велики, что полностью поглотили бедолагу. И так походил на подростка в отцовской форме, что первым желанием Соммерса было схватить парня за шею и пинком выгнать с места преступления. Приглядевшись, он все же понял, что перед ним просто очень молодой инспектор.
Несмотря на теплую одежду, полицейский содрогался от холода, и то и дело поправлял шерстяную шапку-ушанку.
— Соммерс, — ответил он и протянул руку.
Рукопожатие молодого инспектора было на удивление крепким и уверенным.
— Спасибо, что приехали. Зовите меня Бут. Я глава местной полиции. Я здесь, чтобы оказать вам всестороннюю помощь и поддержку, — быстро и без запинки выпалил полицейский, словно долго и упорно репетировал эту речь. Вытащив из кармана фонарик, он нажал кнопку и рассеянно поглядел на яркий луч, вонзившийся в землю.
В круге света на первой весенней зелени Соммерс разглядел ярко-розовую жвачку со следами чьих-то зубов.
Бут неловко кашлянул, выключил фонарик и вернул его в карман.
— Детектив… Честно говоря, у нас нет опыта в таких делах. У нас никогда не происходило ничего… э-э… подобного.
Пытаясь смахнуть световой зайчик в глазах, Соммерс понимающе кивнул:
— Признаюсь честно — у меня тоже. По меркам Литвы это действительно экстраординарное преступление… Бут, в своем звонке в Вильнюс вы сообщили о трех жертвах. Каким образом три превратились в двенадцать?
— Детектив Соммерс, я… — начал инспектор, но замолк и помотал головой. Он поправил шапку и неуверенно продолжил: — Их и было трое, наш местный эксперт так сказал. Потом подъехали ваши люди и начали все проверять, а потом выкопали еще тела… А я… я здесь, чтобы оказать вам всестороннюю помощь и поддержку.
Брови Соммерса взлетели вверх. Он поглядел в сторону лесополосы и поинтересовался:
— Поисковая команда уже нашла что-нибудь?
— Это волонтеры. У нас сейчас нет полицейских, чтобы осмотреть весь лес. Так что мы отправили всех, кто откликнулся на призыв о помощи. И нет, они ничего не нашли — они бы засвистели в свистки.
— Волонтеры…? — обомлел Соммерс.
— Да, самые надежные люди. Члены комитета по делам города. Они помогают мэрии организовывать праздники, похороны, поддержку для нуждающихся. И у многих из них есть собаки, — беспечно пояснил Бут, явно не замечая проблемы. — Они хорошо тренированы… Собаки.
— Волонтеры… — промолвил Соммерс, словно пробуя это слово на вкус. — Хорошо, вернемся к делу. Кто обнаружил тела?
Инспектор Бут поведал о некоем господине Жорковиче, местном жителе, поляке по происхождению. Гуляя по холму с собаками, Жоркович заметил, что его псы роют землю. Он попытался оттащить собак, подумав, что те нашли кроличью нору, но заметил в земле человеческую руку. Жоркович немедленно позвонил в полицию.
— Вы его уже опросили?
Инспектор замотал головой, отчего его шапка съехала на бок, оттопырив покрасневшее от холода бутовское ухо. Привычным движением он вернул ушанку на место.
— Понял. Вы тут, чтобы оказать мне всестороннюю помощь и поддержку, — буркнул Соммерс.
Щеки Бута покрылись пунцовыми пятнами.
— У вас есть этот ваш свисток? — спросил Соммерс. — Отзывайте добровольцев немедленно, иначе они уничтожат улики. И что знают эти ваши волонтеры о деле? Что вы успели им рассказать?
Бут покачал головой, и Соммерс понадеялся, что это значило: «ничего не рассказали».
Инспектор достал мобильный телефон из кармана, набрал номер, шмыгнул носом и коротко сказал:
— Ирма, возвращайтесь на базу. На сегодня достаточно.
Соммерс вспомнил свои слова про свисток и по его лицу расползлась кривая ухмылка. Он отвернулся, чтобы Бут этого не заметил.
Перед ними выстроился поисковый отряд. Двадцать человек. Все выглядели одинаково зловеще — в черных дождевиках до земли, с глубокими капюшонами, скрывающими лица. Падающие с неба капли мрачно стучали по глянцевой пленке плащей. Собаки разных размеров и пород беспокойно тряслись у ног этого батальона доморощенных смертей.
Окинув волонтеров беглым взглядом, Соммерс задумался о причиненном ими уроне — сколько улик они втоптали в листву, сколько следов уничтожили?
А еще… Среди этих людей мог прятаться убийца, ведь страх быть пойманным часто тянет преступников на место преступления.
— Здравствуйте, я детектив Соммерс. Спасибо вам за участие в поисковой операции, но сейчас стало темно, поэтому, мы ее сворачиваем, — начал он. — Все вы, пожалуйста, оставьте свои контакты начальнику участка Буту…
Договорить он не смог — откуда-то из-за спин волонтеров раздался не к месту жизнерадостный окрик:
— Детектив, приятно познакомиться!
Батальон молча расступился, и сквозь волонтеров пробрался еще один чрезмерно молодой полицейский. Он остановился перед Соммерсом, сияя ослепительной улыбкой и протягивая ему руку:
— Я Виталий, напарник Бута!
Ковбойская шляпа и розовая жвачка, которую тот жевал с открытым ртом, выдавали в нем любителя голливудских фильмов. Соммерс наградил его спокойным изучающим взглядом, и улыбка инспектора слегка стухла.
Соммерс все же ответил на рукопожатие, и Виталий встал рядом, скрестив руки на груди.
— Прошу прощения… Итак, оставьте свои контакты инспектору Буту и будьте на связи. — повторил Соммерс, обращаясь к добровольцам. — Велика вероятность, что вас вызовут в участок для свидетельских показаний. А сейчас возвращайтесь по домам.
Никто из волонтеров не шелохнулся. Дождь усилился и капли забарабанили по плащам, выбивая неровный ритм. Фонарик Бута вдруг замигал, и от молчаливых пристальных взглядов “черного батальона”, по спине Соммерса пробежал неприятный холодок.
Он поправил ворот куртки ставшими вдруг неловкими пальцами.
— Детектив, разве вы не должны опросить нас? — сказал хрипловатый женский голос из-под мрака капюшона.
— Да-да! Вам не интересно услышать нашу версию? — поддержал ее другой голос. — Мы с ребятами думаем, вы должны кое-что знать об этом месте.
Соммерс не видел говорившего, но его воображение тут же нарисовало картинку: крупный мужчина, обладатель лишних тридцати килограмм веса, неаккуратной бороды и скучной жизни.
Бут неловко переступил с ноги на ногу и с отсутствующим видом уставился на носки своих ботинок — похоже, инспектор заранее был не согласен с мнением добровольцев.
— Что я должен знать? — сдержанно поинтересовался Соммерс.
— Это место… необычное. Тут происходят разные вещи. Все это знают. Каждый в городе может подтвердить. Тут э-э… Типы разные ошиваются, — ответил ему тот же басовитый голос.
Остальные волонтеры одобрительно закивали, и оратор, приободрившись, продолжил:
— Они выглядят как люди. Но появляются и исчезают из ниоткуда. Кто-то думает это призраки. Кто-то — пришельцы или путешественники во времени. А я думаю вздор все это — они попадают к нам из параллельных миров!
Стало тихо, даже капли дождя теперь неловко постукивали по капоту полицейского автомобиля.
Со стороны могильника вдруг донеслась витиеватая вязь особенного Джонасовского мата. Волонтеры нервно задвигались, а Соммерс же приложил все силы, чтобы сохранить невозмутимый вид.
— И вы все утверждаете, что видели кого-то… Или что-то. На этом холме? — уточнил он, оглядывая толпу.
— Ну, наши дети рассказывали. Они любят здесь гулять… Я думаю, эти люди приходят из средневековья, детектив, — уверенно произнес глубокий женский голос. — На них эти жилеты с оборками, парики, в руках корзины или какие-то странные коробки.
— Но они никогда надолго не задерживаются — пара минут, и все, пуф! И нет никого! — подхватила другая женщина. — И ни единого следа не остается, даже после дождя. Раньше мы не знали, зачем они приходят в наш мир, а теперь стало ясно — это призраки тех убитых бедолаг!
“Ничего не сказал волонтерам, значит?” — подумал Соммерс и бросил на Бута тяжелый взгляд. Тот судорожно вздохнул.
Повисла неловкая пауза. Добровольцы поглядывали на Бута, словно ища у него поддержки, но инспектор очень внимательно изучал лесополосу.
— Звучит как полный бред! — внезапно воскликнул Виталий и хлопнул в ладоши. — Ребят, вы правда думаете, что столичный детектив поверит в эти ваши байки из склепа? А может у вас хоть одна фотография есть этих пришельцев? Ну камон, сейчас у каждого есть камера в телефоне…
— Ты же сам их видел! — обиженно возразил кто-то из “батальона”. — И рассказывал, как тебя животный страх охватил, когда эти твари вдруг вынырнули из ниоткуда! А сейчас нас идиотами выставляешь?
— Да просто он всегда был муд… — начал кто-то из толпы “плащей”, но внезапно очнулся Бут. Он поднял руки в успокоительном жесте и произнес с неожиданной для неопытного инспектора властностью:
— Давайте не пересекать черту! Спасибо за вашу помощь, мы ее очень ценим. Но вам пора возвращаться по домам. И, пожалуйста, помните, что поклялись хранить тайну следствия!
Виталий зло сплюнул жвачку в траву.
— Смогли опознать кого-то из жертв? — спросил Соммерс, глядя, как отряд «смертей» понуро бредет вниз по холму. — Это кто-то из города?
Бут снял шапку, задумчиво провел по волосам рукой, и снова нахлобучил ее на голову.
— Если вы думаете, что жертвы жили в Любицах, так это не так, детектив, — ответил он. — У нас никто не пропадал. И убийств очень давно не было. Мог кто-то в лесу заблудиться или утонуть, но этих бедолаг находили. А вот так, чтобы двенадцать человек сгинули и никто этого не заметил? Невозможно…
Соммерс помолчал. Виталий стоял рядом и жевал соломинку с отсутствующим видом.
— Соседние города?
— Из Утены может быть… Любицы стоят на отшибе, вокруг болота и непроходимые леса, а там дальше граница с Беларусью. А здесь вообще медвежий угол. Сюда можно попасть только по одной дороге — и она ведет сюда через город, — ответил инспектор. — Если бы кто-то чужой регулярно приезжал сюда чтобы закопать тела, это вызвало бы подозрение. Его бы наверняка заметили местные…
— Либо убийца кто-то из местных, — сказал Соммерс.
Дождь притих, но вместо него из леса наползал густой туман — тяжелый и сизый, он стелился по земле, подбираясь к могильнику все ближе и ближе. Было настолько влажно, что одежда под курткой намокла, и ледяной весенний воздух лип к коже.
Соммерс чувствовал, как его ноги начинают неметь от холода.
— Блять! — прозвучало выразительно и громко со стороны могильника.
— Покажете карту местности? — спросил Соммерс, и Бут невозмутимо кивнул.
Инспектор несколько минут ковырялся в бардачке патрульной машины, пока не выудил из нее видавшую виды бумажную карту.
Ее расстелили на капоте полицейского автомобиля, и сверху тут же появились густые, словно сироп, капли воды.
— Так, вот Любицы. А мы здесь. Видите, вокруг болота и леса, — говорил Бут, водя пальцем по карте.
Городок действительно располагался на отшибе, и ближайшим крупным городом была Утена. Инспектор был прав — попасть сюда, на холм, можно было только через Любицы и для этого пришлось бы пересечь весь город.
— Сколько у вас есть действующих камер? — спросил Соммерс, разглядывая схему дорог.
— Двенадцать, но три на ремонте, а значит, девять… Ну, может меньше… — немного неуверенно ответил Бут, — но если убийца ехал на машине, то он обязательно попал хотя бы под одну из них.
— Когда получим время смерти последней жертвы, немедленно сделайте выемки записей и досконально пересмотрите все.
— Принято, детектив, — хором ответили полицейские.
— Нашли что-нибудь во время поисков? — Соммерс повернулся к Виталию.
— Ничего, — устало отозвался тот, запихивая в рот очередную жевательную резинку, — сразу за границей леса есть поляна, на ней старое кострище — так то школьники развлекаются. А дальше сплошная чаща — мы едва по ней смогли пройти. Бут прав, сюда кроме как по асфальтированной дороге не попадешь. Хотя… Есть ведь старая вырубка, та, что к озеру ведет?
— Она заросла вся… — возразил Бут, — И потом, она только до балки идет…
— Что за озеро? — задал вопрос Соммерс.
Бут махнул рукой:
— Его озером-то не назовешь — непригодно оно для купания — берег песчаный, крутой и постоянно осыпается. Даже рыбаки туда боятся соваться.
— И глубоко там? — задумчиво поинтересовался Соммерс.
— Бездонная топь, — вставил свое слово Виталий, — сплошные омуты. Мы там везде таблички расставили с запретом на купание. Гиблое место. А что?
Для убийцы, который хотел бы скрыть следы преступления, лучше и не придумаешь — сбросил труп в топкое болото, и никто и никогда не найдет тело. Но нет, преступник наоборот закапывал трупы на открытом и хорошо просматриваемом месте, зная, что тела однажды кто-то найдет. Убийца либо очень глуп, либо, наоборот, умен и очень уверен в себе.
— А где живет господин Жоркович?
Бут развернулся и ткнул пальцем куда-то в темноту.
— Его дом отсюда видно — если приглядеться. Это место зовется Озерная балка, и здесь всего три дома. Тут, — инспектор повернулся к карте и ткнул в нее пальцем, — живет Ирма Лейстис, владелица местной фермы. Тут вилла Гаустаса Витенаса, это наша местная знаменитость — он известный художник.
— В его доме частенько проходят всякие закрытые вечеринки, — заявил Виталий, активно работая челюстями, пережевывая жвачку, — проходной дом, а не вилла. Там можно десяток убийц с комфортом разместить.
— Это точно… Местечко то еще, — поддакнул Бут.
— То-о е-есть, — протянул Соммерс, — гости Витенаса приезжают сюда, в балку? А значит, мы имеем кучу людей, которые здесь периодически отираются?
Бут смутился и замялся, наконец, сложив два плюс два:
— Ну, э-э…
— Ладно, я понял. Покажите на карте дом Жорковича.
Инспектор Бут ткнул пальцем в другой край Озерной балки.
— Жоркович тоже странный тип. Чудак. Из дома почти не выбирается, живет в своем поместье как отшельник, грибников гоняет из своего леса… Наши его недолюбливают, — с ноткой презрения в голосе высказал Виталий.
— Тому есть объективная причина? Помимо запрета на сбор грибов, — поинтересовался Соммерс.
Инспектор пожал плечами:
— Не знаю, его просто все не любят. Душный он.
Соммерса посетило острое ощущение, что Виталий не испытывает ни капли заинтересованности в этом деле. В его голосе сквозило едва уловимое равнодушие к собственным словам.
— А что насчет этих призраков?
Он только что выяснил, что в Озерной балке был проходной двор, и жили здесь исключительно подозрительные типы. Что еще удастся вытрясти из местных полицейских?
Офицеры переглянулись.
— Ну, вопрос сложный, — замялся Бут. — Действительно ходят слухи, что кто-то что-то видел — странных людей, пришельцев. Но это все сплетни, местные байки. Несколько лет назад участок забросали заявлениями, что в балке появились летающие тарелки, стреляющие молниями, и офицерам приходилось приезжать с проверкой…
— У вас тут что, филиал Вудстока открылся? — хмыкнул Соммерс.
— Да нет, — растерянно помотал головой Бут. — Я сам ничего такого не видел, но на этом поле и правда иногда не по себе становится. Детьми мы часто сюда захаживали. Потрепать нервы себе, девчонок попугать. Так вот бывает накатит такой страх, чувствуешь, что вот-вот в штаны наложишь… Мы выпивали, не без этого, но не до состояния, чтобы пришельцев видеть. Думаю, это все от нервов или разыгравшегося воображения…
“И скучной жизни”, — мысленно добавил Соммерс.
— К нам даже приезжали какие-то блогеры, исследователи паранормальщины, ходили тут как дурачки, ничего не увидели и уехали. Одна бабенция даже книжку написала, — с ленцой добавил Виталий. — А так согласен с Бутом — эти штуки скорее похожи на глюки, которые разогнали местные.
— А сколько это продолжается?
Бут приподнял шапку и задумчиво почесал затылок.
— А я что-то и не припомню… Мы в школе учились, в старших классах, и уже были слухи про балку, да, Вит?
— Рани, наш школьный уборщик, рассказывал нам страшилки. Что видел тут что-то впервые двадцать назад. Он вроде как тут домашку делал по астрономии, когда рядом с ним странные люди появились.
Соммерс бросил взгляд в сторону могильника, освещенного ярким мертвым светом софитов.
— А где именно видят этих людей? По всему холму, в лесу или в определенной точке?
— Да вот ближе к вершине холма и происходят. Наверное… — пожав плечами, ответил Виталий, — хотя хрен его знает…
Помолчав, Соммерс еще раз взглянул на карту, подсвеченную помигивающим фонарем инспектора Бута.
Плохое предчувствие, которое накатило на него у могильника, стало еще более отчетливым, и теперь неприятно зудело под ложечкой. Чудовищно большое количество жертв, нервы Джонаса, и то, что он изначально посчитал за абсурдные выдумки волонтеров, на деле оказалось целой городской легендой…
— Что будем делать, детектив? — спросил Бут.
Соммерс потер переносицу пальцами.
Если верить некоему уборщику Рани, двадцать лет назад здесь, в Озерной балке, начала происходить какая-то чертовщина. Люди стали видеть галлюцинации, из этого выросли слухи о пришельцах. А затем школьники и другие впечатлительные жители устроили из этого места аттракцион.
Не совсем ясно, какие вещества они принимали, но каждый видел что-то свое: людей из параллельных миров, пришельцев и даже монстров…
А вот и первая черновая версия — жителя или гостя города с нестабильной психикой так впечатлили эти истории, что он съехал с катушек и начал убивать людей.
— Детектив? — услышал он голос Бута, и словно очнулся.
— М-м? — Соммерс размял шею и оттараторил: — Ждем информацию от судмедэкспертов. Определяем личности жертв. Ищем улики или образцы ДНК преступника здесь, на холме. Затем проверяем местных уголовников. Проверяем записи с городских камер и создаем реестр всех подозрительных автомобилей. Опрашиваем жителей и их детей, возможно кто-то видел что-то действительно важное. Поэтому предупредите директора школы, родителей и соберите от них разрешение на опрос.
— Я займусь школой, — словно на уроке поднял руку Виталий.
— Хорошо. Бут, тогда идемте со мной к экспертам… — Соммерс вдруг вспомнил кое-что, — Кстати, зачем здесь пожарные?
Виталий хмыкнул:
— Городской глава прислал, по его инструкции на месте происшествия должно быть машины всех городских служб. Я тогда скажу ребятам, чтоб в док ехали?
— Да, пожалуйста…
Виталий зашагал прочь, и именно в тот момент в голову Соммерса закралась неприятная мысль — этим расследованием будет заниматься кто-то другой.
Двенадцать жертв… Немыслимое по меркам Литвы преступление, и оно будет на первых полосах газет. А значит, это дело передадут другим сыщикам. Тем, кто действовал исключительно в рамках установленных инструкций, тем, кто успешно лизал зады начальству, тем, кто не был в черном списке начальника участка…
Шагая в сторону могильника, оскальзываясь на мокрой траве, Соммерс невесело думал о том, что его ждет — как только он позвонит шефу и сообщит, что три трупа превратились в двенадцать, тот нагонит сюда своих верных людей, а его погонят взашей…
Бут тихо кашлянул и тихо, почти шепотом спросил:
— Детектив, нам сказали, что приедут двое…
Соммерс глянул на часы — десять минут прошло, а значит пора вытрясти из Джонаса все, что тот узнал.
— Бут, возьмите на себя сбор досье по уголовникам — всех, кто имел приводы, аресты, суды за последние десять лет.
— Понял, детектив, — сказал тот и с сомнением в голосе уточнил: — А когда вам нужны бумаги? Я успею поужинать?
– Бумаги нужны мне как можно скорее, — стальным голосом ответил Соммерс, и добавил: — а потом, конечно, поужинайте.
Бут едва слышно вздохнул и решительно кивнул.
Соммерс поправил ворот куртки и сунул руки в карманы. Рабочий день уже закончился, будет ведь неприлично звонить шефу прямо сейчас. Он сделает это утром. А значит, у него есть двенадцать часов, чтобы поработать над этим делом…
Свет софитов был таким ядовитым, что из-за него слезились глаза. Снова моросил мелкий раздражающий дождь, отчаянно хлопала на ветру заградительная лента, из полутьмы до них доносились приглушенные рвотные позывы и несвязное бормотание Бута.
Под ногами у Соммерса лежал черный мешок, внутри которого покоилось тело.
Это было женское тело, и выглядело оно чертовски странно — руки симметрично подняты над головой, тонкие пальцы элегантно вытянуты, ноги согнуты в коленях, а пятки плотно прижаты к ягодицам. Она словно прыгнула, пытаясь дотянуться до чего-то, и так и застыла после смерти, словно элегантная статуя.
Длинные черные волосы женщины слиплись в грязный ком, веки были широко распахнуты, а почерневшие глаза смотрели сквозь ночь.
— Юрате, выдай Марку перчатки… — негромко проговорил Джонас, — я начну с этой жертвы, а затем проведу общий анализ по всем найденным телам. Так, секунду, включу диктофон…
Соммерс кивнул.
— Женщина, европейской расы, на вид не более двадцати лет. Рост около ста шестидесяти сантиметров, вес пятьдесят-пятьдесят пять килограмм. Ухоженные волосы, хорошее состояние зубов, спортивная фигура. Видимые следы сопротивления и борьбы отсутствуют. На шее имеется ярко выраженный кровоподтек, скорее всего, от жгута или тонкой синтетической веревки, точнее скажу после анализа волокон. Рискну предположить, что удушение и стало причиной смерти.
— Она не сопротивлялась, пока ее душили? — уточнил Соммерс.
— Я уверен, что в момент убийства жертва была беспомощной. Требуется токсикологический анализ… — Джонас сипло кашлянул и продолжил: — До наступления трупного окоченения убийца придал телу неестественную позу и тщательно зафиксировал конечности при помощи каких-то лент… Видишь, вот здесь, на лодыжке, немного поврежден верхний слой кожи? Убийца связал ее тело уже после смерти, иначе бы остались кровоподтеки.
Джонас указал на ноги женщины, и Соммерс понимающе кивнул.
— Трудно определить точное время смерти, судя по трупным пятнам и степени разложения, в тепле тело пробыло не больше двух суток. Затем оно подверглось влиянию низких температур, и хорошо сохранилось. Морозы здесь, на северо-востоке Литвы, в прошлом году, начались где-то в середине ноября. Поэтому труп оказался в земле не позже указанного времени.
— То есть, примерное время смерти — от первой половины ноября до первых серьезных заморозков, когда копать землю — большая проблема? — подытожил Соммерс.
Джонас кивнул.
— Да, тело пролежало в земле шесть-шесть с половиной месяцев, — эксперт провел рукой над трупом. — Тело аккуратно и симметрично уложено, и то, что грязь из ямы не проникла в складки кожи, позволяет нам утверждать, что само убийство произошло в сухом, чистом помещении. И только затем убийца перевез тело сюда и закопал.
— Признаки сексуального насилия?
— Я таковых не обнаружил, — уверенно ответил Джонас. — Ни синяков, ни разрывов нет, ни прижизненных, ни посмертных.
— Что насчет остальных тел? — спросил Соммерс чуть охрипшим голосом.
— Всем жертвам были приданы необычные позы — аккуратно, даже педантично, — странным механическим голосом сказал Джонас, и Соммерс вспомнил, что тот продолжает начитывать информацию для отчета, — Для протокола: одинаковый способ убийств, единое место захоронения, и явный ритуальный его характер — все это дает нам право говорить о серии. Конец записи…
Соммерс поджал губы и бросил на Джонаса мрачный взгляд.
— У меня нет сомнений в этом, Маркус. У нас чудовищно жестокий и изощренный серийный убийца.
Некоторое время он молчал, а затем в сердцах выплюнул:
— Вот дерьмо…
Джонас дал ему время, чтобы переварить услышанное.
— Что еще у тебя есть? — спросил, наконец, Соммерс, глядя на застывшие черные глаза жертвы.
— Позы разные, но повторяющиеся: форма эмбриона или овал, часть повторяет позу этой девушки в той или иной вариации.
— И все они были задушены? — Соммерс приблизился к телу и поглядел на крошечные, аккуратные сережки с зелеными камешками.
— Верно. И делал он это твердой рукой, — сказал эксперт, а затем добавил: — Я могу поручиться, что все это совершил один и тот же человек, Маркус.
— И делает он это уже минимум десять лет… — проговорил Соммерс, бросив взгляд на могильник. — Джонас, почему здесь? Это место находится на виду, да и городские тут постоянно ошиваются… Почему за все это время никто не обнаружил этот могильник?
Тот с мрачным видом пожал плечами:
— Может, это его стратегия — спрятать все под носом, чтобы ни у кого и мысли не возникло, что происходит что-то… Ненормальное?
— Или он охвачен какой-то странной идеей и жаждет познакомить всех с ней.
— Я, честно говоря, не знаю. И меня тошнит от одной мысли об этом…
— Нашел общие черты между жертвами? Раса, внешность, возраст? — задал вопрос Соммерс.
— Нет… — со странной, незнакомой ему интонацией ответил Джонас. Он осторожно, почти заботливо поправил полы мешка и застегнул молнию. — Часть трупов в ужасном состоянии, нам придется хорошенько поработать с костями. Но что сразу могу тебе сказать — мы нашли и мужчин, и женщин. Возраст — от подростков, до пожилых людей. Пока я не нашел никакой системы.
— У меня нет опыта в таких расследованиях, но это не то, чего ожидаешь от серийного убийцы, — брови Соммерса поползли вверх.
— Это верно. Он будто… — док вдруг покачал головой и замолк.
— Джонас, не томи. Дай мне гипотезу.
— Я не должен этого говорить. Это только мое личное мнение, Марк… — Джонас сделал выразительный жест в сторону могильника. — Я не могу избавиться от чувства, что он пишет послание.
Соммерс моргнул.
— Понимаешь, да? Пытается донести до нас некую историю, где каждая жертва несет в себе сакральный смысл.
— Эта гипотеза по крайней мере объясняет, почему жертвы настолько разные.
— Да, и каждая из них как будто резонирует с этим его чудовищным сообщением.
— Звучит чертовски плохо, — пробормотал Соммерс, поглядев на раскопанную яму.
Джонас подавленно кивнул, проследив за его взглядом.
— Знаешь, мне еще никогда не было так муторно, как здесь, — неожиданно признался он.
Спрятав руки в карманы, глядя куда-то сквозь землю, Соммерс неподвижно стоял у границы оцепленной площадки. Бесконечная ночь уже начала уступать промозглым утренним сумеркам, и склон холма окрасился в монотонно-серый. Над головой стремительно неслись свинцовые тучи, а ветер терзал желтую ленту. Настроение было под стать погоде — такое же мрачное и тяжелое, как и небо над головой.
Рычал насос, откачивая из захоронения жидкую грязь, но вода все прибывала, словно в этой проклятой яме вдруг пробился родник.
В могильнике остались всего двое — понимая, что его люди держатся благодаря чуду, Джонас отправил часть своей команды отдохнуть и отогреться в грузовичке. Сам он самоотверженно не вылезал из ямы всю ночь, хотя холод, голод и нервное истощение все чаще доводили его до нервных срывов.
Доставалось и Соммерсу, вина которого заключалась в том, что он бродил вокруг с отстраненным видом…
Поняв, что он стоит неподвижно уже очень долго, Соммерс встряхнул головой и заставил себя пошевелиться. Тело ответило болью и онемением, руки побелели, пальцы едва гнулись, а ноги… Ног он уже давно не чувствовал…
Шмыгнув носом, Соммерс заставил себя шагать вокруг ямы, чтобы хоть немного согреться.
Идиот, приехал в деревню в легкой городской куртке, которая совершенно не годилась для ранней весны и деревенской промозглости. Но несмотря на холод, Соммерс не мог себе позволить уйти в машину, погреться и покемарить.
Совесть не позволяла ему отдыхать, пока его коллеги работали на износ в чудовищных условиях, а могильник изрыгал нескончаемый поток новых тел. Нет, он мог только зачарованно бродить вокруг ямы, из которой готовились извлечь шестнадцатую и семнадцатую жертву.
Соммерса трясло, но холод был не причем. Его мучали ужас и омерзение, от осознания того, что где-то среди людей ходит человек, способный на подобную жестокость.
Он привык видеть трупы. Привык к жестокости, даже в некоторой степени привык к убийствам. Но от вида мешков в холодильнике грузовика судмедэкспертизы, к его горлу подкатывала тошнота, а в душе выла тревога.
В какой-то момент он стал бояться поворачиваться в сторону захоронений, чтобы снова не видеть на лице Джонаса отчаяние при виде очередного скелета.
Соммерс остановился и вздохнул.
Сейчас ему не хватало Раймонда, его спокойного взвешенного взгляда на все…
В конце концов, никто не ловит серийных убийц в одиночку.
Да, старик Раймонд был тем еще мудаком, всю жизнь боролся с алкоголизмом и, кажется, проигрывал. А потому срывался на него, Соммерса. Но в извлечении информации с места преступления Раймонд был непревзойденным гением, и его мнения сейчас сильно не хватало.
Вынув из кармана телефон, Соммерс который раз за вечер набрал номер напарника, и в очередной раз убедился, что тот так и не включил свой сотовый.
Старик сейчас наверняка дрых в запойном забвении в самой дешевой гостинице, паршивец словно задницей почуял, что их ждет адская ночь и очень вовремя слинял…
— Нужно показать это Марку… Юрате, дай ему перчатки… — услышал Соммерс краем уха, и тут же мысленно собрался.
Его тело само неловко развернулось к могильнику и на автомате зашагало к краю ямы.
— Маркус, у нас есть кое-что! — крикнул Джонас, развернулся и тут же уткнулся глазами в Соммерса. — Ну, конечно. Ты уже здесь… Скелетированные останки, две жертвы. Судя по тому, что обе находились в одном слое почвы, а также имеют одинаковые следы коррозии на металлических элементах одежды, они были убиты и захоронены примерно в одно время. Предварительные сроки — пять-семь лет назад.
По сухому тону, с которым говорил Джонас, Соммерс понял, что тот снова диктует отчет в диктофон, спрятанный где-то в кармане.
Тела, о которых шла речь, все еще находились в яме на небольшом возвышении. Два человеческих скелета лежали, тесно прижавшись спинами, словно в последний час они пытались найти спасение друг в друге. Один был свернут в позу эмбриона, другой покоился в уже знакомой Соммерсу позе — вытянутыми над головой руками и прижатыми к ягодицам пятками.
— Обе жертвы женского пола, не старше двадцати лет. В обоих случаях смерть наступила в результате асфиксии, видишь тут подъязычная кость сломана? И здесь… — Указав на скопление грязи и каких-то тряпок, Джонас поднялся, разогнул спину и тихо застонал. — На одном трупе отсутствует одежда, возможно, она была одета в натуральные ткани, и те сгнили. Либо она была нагой. Об этом мы узнаем после подробного исследования в лаборатории. На другом трупе есть не только одежда, но и нашелся подарок для тебя…
Джонас протянул ему небольшой темный предмет прямоугольной формы, поглядел на руки Соммерса и свирепо рявкнул:
— Юрате! Я же просил выдать Маркусу перчатки…!
Неуклюжая фигура в когда-то белом медицинском комбинезоне, теперь изрядно измазанном грязью, тяжело заковыляла к ним с другого конца могильника.
В этот момент Соммерс, повинуясь острому импульсу защитить девушку от ворчания Джонаса и облегчить ей работу, спрыгнул в яму и протянул руку навстречу бедной Юрате и перчаткам, которые та ему несла.
Под ногами угрожающе забулькало, и его ботинки начали неумолимо наполняться ледяной водой. Ступни окутал невыносимый холод, который медленно, но верно поднимался все выше, пока Соммерс все глубже проваливался в бурлящее болото.
Он замер в осознании масштаба своего идиотского поступка.
Джонас молча на него смотрел.
— Я помочь хотел… — огрызнулся Соммерс, выхватывая перчатки у Юрате. — Что это?
— Бумажник, — сухо проговорил док. — И будь любезен в следующий раз используй бахилы, ты мог занести мусор…
Выбравшись из ямы, Соммерс надел перчатки, забрал у Джонаса бумажник и осторожно его осмотрел. Это была добротная вещица — из качественно выделанной кожи и стали, пережившей семь лет в земле. На одной стороне была выгравирована какая-то печать, но название мастера или фирмы стали совершенно нечитаемы. Такая вещь могла служить многие годы…
Молния изрядно проржавела. Негнущимися пальцами Соммерс потянул за язычок, и молния с трудом, но разбежалась по сторонам.
К его облегчению, предметы внутри неплохо сохранились — пара иностранных купюр синего цвета, какой-то чек на плотной бумаге — текст сильно расплылся, и будет большой удачей, если криминалисты смогут разобрать название выдавшего его заведения.
А вот и то, что он искал…
Осторожно, словно это было что-то невероятно хрупкое и ценное, он вынул из кошелька пожелтевшую карточку с фотографией. На него смотрела молоденькая девушка — бледное аристократичное лицо, большие карие глаза, наполненные печалью, и длинные темные волосы.
Дьявол, она же совсем еще ребенок…
— Лилия Эванс, — сказал Соммерс. — Это похоже пропуск в спортзал или что-то такое.
— Иностранка? — спросил Джонас, бросив взгляд на останки. — Адрес есть?
— Нет, — покачал головой Соммерс. — Только название «Бассейны Барахута». Похоже она только приехала откуда-то — в кошельке иностранные купюры, евро нет, банковской карты тоже. Погоди, кажется, тут что-то есть…
Открыв крошечный боковой кармашек, Соммерс бережно встряхнул кошелек, и на его ладонь выкатился небольшой розовый камешек. Должно быть, он выпал из какого-то украшения, и девушка спрятала его в бумажник чтобы не потерять.
Соммерс подвигал рукой, и грани камня ярко засияли в лучах софитов.
Она думала, что починит украшение, когда вернется домой, но этому не суждено было сбыться.
— Что там? — Джонас пытался разглядеть, что было на ладони у Соммерса, но ему мешал яркий свет ламп.
— Ничего важного… — проговорил Соммерс одеревеневшим голосом. — Отправлю фотографию в участок, пусть поищут ее место жительства и этот бассейн.
— Марк, ты должен знать еще кое-что. Ранее я назвал тебе время смерти самой давней жертвы — десять лет. Так вот, цифра сместилась, теперь рассматривай временной промежуток в двадцать лет.
— Вот как? — вскинулся Соммерс, вспомнив уборщика Рани из местной школы и его страшилки об этом месте. Именно двадцать лет назад и появилась городская легенда о странных посланцах и пришельцах. Не могло же это быть совпадением…
Вернув камень в кармашек и сделав несколько снимков бумажника и его содержимого, Соммерс передал улику обратно экспертам.
Несколько минут он возился, снимая перчатки с окоченевших рук, а затем отправляя фотографии непослушными пальцами. А когда понял, что сейчас замерзнет насмерть, заторопился вниз по холму, булькая и чавкая переполненными жижей ботинками.
Выстукивая зубами бодрый марш, подпрыгивая от холода, Соммерс лихорадочно рылся в багажнике своей “Шкоды”, кажется, в нем была сменная обувь, которую он давно возил с собой для спортзала.
Мешок с пустыми пластиковыми бутылками… Ракетка для тенниса… Старые боксерские перчатки… Пакет со старыми банковскими документами…
— Х-ха! — выпалил Соммерс и торжественно поднял над головой заношенную пару спортивных кед. Они немного протерлись на носках, но имели неоспоримое преимущество перед его демисезонными ботинками — они были сухими.
Выудив из угла багажника старый потрепанный рюкзак, Соммерс заглянул внутрь. И тут же захотел сам себя обнять и расцеловать — в нем лежали пара теплых шерстяных носков и давно потерянный свитер.
Переодевшись, наконец, в сухое он с облегчением замер — по телу разливалось приятное тепло.
Не сильно надеясь на удачу, Соммерс набрал номер Раймонда. «Аппарат абонента выключен или…» — проговорила трубка.
— С-сука… — в бессильной ярости ответил ей Соммерс и поглядел на склон холма.
Софиты сияли словно сверхновые. В яме возились две сгорбленные фигурки судмедэкспертов. Недалеко от него, Соммерса, на дороге, ведущей к тупику балки, пританцовывала от холода незнакомая ему офицер полиции.
— Что ж, пора признать — Раймонд не приедет. А значит, пора начинать думать самому, — пробормотал Соммерс.
Что бы сказал напарник, будь он здесь?
Во-первых, он бы согласился с мнением экспертов — убийства были серийными. Да, жертвы были разными, различались полом, расой, ростом, возрастом. Но их объединяли способ убийства, специфические позы тела и, конечно же, один могильник.
Тот же Джонас, например, быстро состряпал вполне стройное объяснение: каждая из жертв играла особую роль в замысле преступника.
Во-вторых, очевидно, что эти преступления не были спонтанными. Убийца готовился к ним заранее — находил какой-то сильнодействующий наркотик, давал его жертвам и ждал…
Убийца наслаждался чувством власти, пока смотрел, как его жертвы теряют контроль над собственным телом. Испытывал возбуждение, когда душил их. И облегчение, пока складывал из их тел изощренные статуи…
Он действовал быстро и избавлялся от тел пока те не начинали гнить, а значит, пахнуть. И наверняка использовал машину, чтобы перевезти свои творения к могильнику и закопать их здесь.
Пока он рыл землю, его будоражил страх — здесь, на открытой местности, его мог кто-то заметить. А ведь это чертовски непросто выкопать яму такой глубины, чтобы в ней поместилось столько тел…
А потом он долго переживал — вдруг кто-то заметит, что на холме появилась свежая земля…
Соммерс медленно выдохнул, глядя на могильник.
Убьет ли он еще раз?
Бесспорно, да. Он будет делать это снова и снова, потому что его влечет непреодолимая желание воплотить свой замысел в жизнь. И он снова тщательно, шаг за шагом, повторит свой ритуал. Привезет новое тело в Озерную балку… И поймет, что дело его жизни — могильник — разорен.
И тогда он придет в ярость…
Соммерс нервно взъерошил намокшие волосы.
Несколько минут он пытался представить, как убийца несет тело вверх по холму, к могильнику, тащит неудобное тело, застывшее в дурацкой позе…
Он долго смотрел на могильник.
Почему именно там. На продуваемом всеми ветрами склоне. Не в лесополосе, где никто и никогда не найдет тел жертв, а именно там, на небольшом пятачке десять на десять метров…
Может быть, это место имело для него какое-то сакральное значение? Магическую силу?
Соммерс резко выдохнул, и изо рта вырвалось облачко пара.
Он заметил, как из ямы выбралась одна из фигур в защитном костюме и зашагала в сторону фургона экспертов, раскачиваясь из стороны в сторону.
Соммерс мог поклясться, что это был Джонас — по его прямой как палка спине. Хороший шанс пообщаться с другом без лишних ушей. Если бы только не…
Соммерс с тоской поглядел на свои кеды и согревшиеся в шерстяных носках ноги.
— А-а, к дьяволу… — ругнулся он и торопливо зашагал по склону, покрытому длинной, мокрой травой.
По его ногам тут же растекся мокрый холод. Соммерс принял это с философским спокойствием.
Пассажирская дверь кузова грузовичка была открыта. На подножке стояли небольшая дорожная сумка и термос. В воздухе Соммерс уловил едва различимый аромат кофеина и невольно ускорился.
Услышав за спиной шаги, Джонас торопливо опрокинул в себя содержимое бумажного стаканчика, бросил его в пакет для улик и отточенным движением запаял замок.
— А, это ты… Прости, кофе закончился, — устало сказал он. — Зато есть овсяные батончики с банановым вкусом.
— Ненавижу овсянку, — кисло ответил Соммерс, схватил термос и потряс его, прислушиваясь — пусто. Он разочарованно поставил его на место.
— Ты очевидно еще не звонил шефу? — спросил его Джонас, откусывая батончик.
— Не-а, хочу дождаться ясности, — буркнул Соммерс, усевшись на холодную подножку.
— Ясность уже есть, яснее некуда. Ты что, в очередной раз решил рискнуть своей задницей, выгораживая Раймонда? — спросил док, усаживаясь на подножку рядом и с тихим стоном вытягивая ноги. — Я как обычно, выскажу свое мнение, а ты решай, как поступить.
— Он твою карьеру утопит! Брось его на съедение волкам, — паясничая, выпалил Соммерс, и Джонас согласно кивнул.
— Именно это я и хотел сказать. Немного другими словами, но смысл ты уловил весьма точно.
— Раймонд мою шкуру не раз спасал. Не могу я с ним так поступить. Сейчас утро наступит, он проспится, протрезвеет и явится. Вот тогда и позвоню…
Джонас неодобрительно покачал головой, поглядел на батончик в своей руке и поморщился.
— Ты же уже состряпал портрет преступника?
Соммерс неопределенно пожал плечами:
— Наш убийца среднего возраста, среднего роста или ниже. Худой, щуплый, не развит физически. Умен и очень осторожен. Хороший семьянин, обеспечен.
— М-м, — одобрительно покачал головой Джонас. — Насчет возраста согласен, тут все очевидно. А что насчет роста и телосложения? Ты сделал этот вывод на основании того, что убийца не вступал в открытую борьбу с жертвой?
— Ага…
— Логично. Но не факт, что он хилый и низкий. Он может быть здоровым мужиком, просто, например, он не любит шума или возни…
— О, поверь мне! — закатил глаза Соммерс. — Этот ублюдок наслаждается убийствами, иначе он не превращал тела в скульптуры. Но он трус. Он боится сопротивления — даже хрупкую невысокую девушку он убил, опоив ее наркотиком. Это не его замысел, это страх, что все пойдет не по плану.
Джонас пару минут жевал батончик, а затем кивнул и сказал:
— Убедил. И если за двадцать лет убийца не вызвал подозрений ни у родных, ни близких, ни соседей, он умен и осторожен. А значит, интеллект выше среднего. А это подразумевает хорошую должность или свой бизнес. И успешная семья для прикрытия. Ну что, я хорошо сделал домашнее задание?
— Если он живет здесь, в Любицах, ему приходится регулярно уезжать из города. Если он гастролер — регулярно приезжать сюда. А за двадцать лет он уже примелькался местным жителям. Мы его быстро поймаем, — с уверенностью сказал Соммерс.
Некоторое время они молчали, а затем он сказал, не выдержав:
— Меня не оставляет эта мысль — почему он закапывал трупы здесь, на маленьком участке? Одно тело над другим, это же сложно! Если это сообщение, почему он не закапывал жертвы в ряд, слева направо? Или наоборот.
Джонас задумчиво пожал плечами:
— Боюсь, на этот вопрос тебе придется ответить самому. Я слишком устал и замерз, чтобы думать. Прости.
Небо окончательно просветлело. Где-то в лесу совсем по-весеннему запела птица, прошелестел ветер в кронах деревьев. Перед ними раскинулись заросшие лесом склоны Озерной балки. Такая умиротворяющая литовская пастораль, если бы не могильник в сотне шагов от них и грузовичок, набитый трупами…
Джонас протянул Соммерсу овсяной батончик, и тот нехотя его взял и откусил кусок.
Они снова помолчали.
— Знаешь, Маркус, не сопротивляйся, когда шеф тебя отстранит, — вдруг сказал док. — Я своего мнения не поменял — это очень хреновое дело. От него так и несет чем-то… По-настоящему поганым. С трудом удерживаю себя, чтобы не схватить ноги в руки и бежать отсюда к чертовой матери…
Подавившись овсяным батончиком, Соммерс закашлялся.
— По-моему, ты слегка преувеличиваешь, — выдавил он из себя, постучав кулаком по груди.
— Нет. Я как раз привык доверять своим чувствам, — ответил Джонас с очень серьезным выражением лица. — С той минуты, как я приехал сюда, меня без остановки трясет. Мои ребята постоянно жалуются, что оборудование отказывает. Ты софиты наши видел? Они же горят как пламя ада! Генератор этот ломался уже раза три. Фотоаппарат барахлил всю ночь…
— Просто очень холодно и влажно, идет дождь, — хмыкнул Соммерс. — Поверить не могу, что подобного рода вещи говоришь мне ты, председатель клуба скептиков.
Джонас надолго замолчал. Наконец он покачал головой и произнес:
— Может, ты и прав… Я просто устал, мне что-то мерещится. Я сутки не спал — со смены сразу сюда.
— Вот в это я верю больше, чем в Джонаса, болтающего про сверхъестественное, — удовлетворенно кивнул Соммерс и хлопнул друга по плечу.
— И все же я думаю через пару-тройку часов здесь будет кавалерия, и у тебя это дело заберут, — совершенно безжалостным тоном пробурчал Джонас и подал ему батончик.
Соммерс невесело рассмеялся и в сердцах высказался:
— Спасибо, друг! Ты меня очень подбодрил.
— Прости. Это все это поганое место.
Схватив снедь, Соммерс хмыкнул и вдруг заметил на дороге, ведущей в Озерную балку, серебристую легковушку. Она двигалась так медленно и осторожно, что сразу же привлекала внимание и выдавала себя.
Соммерс с досадой понял, что офицера, охранявшего тупичок, на посту уже не было. Он уныло жевал батончик по вкусу напоминавший картон, испачканный застывшим сиропом, и наблюдал за тем, как легковушка крадется в тупичку, где стояла его “Шкода”.
— Что-то они припозднились, — сказал Джонас, проследив за взглядом Соммерса. — Что ж, мне пора вернуться к работе.
— М-м, — согласно промычал Соммерс и добавил: — И пожалуйста, больше никаких тел.
— Хотел бы я, — горько усмехнулся эксперт и направился обратно к яме.
Завернув остатки конфеты в обертку, Соммерс спрятал ее в карман и заторопился к тупичку.
Из серебристой легковушки появилась женщина — не больше сорока лет, с ухоженным лицом, открытым взглядом и особенной улыбкой, призванной располагать к себе собеседника. Белое кашемировое пальто совсем не годилось для прогулок по лесу, как и безупречная прическа и дорогие сапоги на каблуках. В руке она держала коробку с четырьмя большими бумажными стаканчиками, накрытыми белыми пластиковыми крышками.
Соммерс так хотел кофе, что тут же ощутил его вкус на языке и рот наполнился слюной. Прибытию журналистки он не был рад, но… Нет ведь худа без добра, верно?
Закрыв дверь машины, женщина окинула цепким взглядом холм и уверенно, словно выполняла какое-то поручение, направилась прямо к захоронению.
Соммерса, шагавшего ей наперерез, она упорно не замечала. И только когда он перегородил ей дорогу, наигранно ойкнула и остановилась.
Ветер донес до него легкий восточный аромат ее духов.
— Доброе утро, — обезоруживающе улыбнулась дама, — не обращайте на меня внимания, я просто привезла криминалистам напитки.
— Ах, напитки! Тогда конечно же проходите! — с самым серьезным видом закивал он и изобразил поклон дворецкого.
Что она сделала? Зашагала дальше! Обалдев от такой наглости, Соммерс рявкнул ей вслед:
— Мадам, вам не понятна концепция сарказма?
— Простите, что? — откликнулась та с невинным видом.
— Для журналистов позже будет сделано официальное заявление. Дождите пресс-конференции в офисе полицейского участка. А сейчас покиньте место преступления.
— О-о, я просто пытаюсь помочь, — талантливо продолжала играть дурочку та. — Мне сказали, у вас была тяжелая ночь. А я проезжала мимо и решила завезти вам немного кофе.
— Мимо? — с ухмылкой спросил Соммерс, стараясь закрыть своим телом вид на захоронение. — И куда же вы направлялись, если не секрет?
– В Киркинья, – не моргнув глазом ответила та и попыталась выглянуть из-за его плеча и поглядеть на могильник.
— Киркинья в другой стороне. Так жаль, что вы сделали приличный крюк, — ответил Соммерс и шагнул прямо на нее, заставляя женщину пятиться вниз по склону. — Я передам кофе своим коллегам, уверен, они будут очень благодарны!
— Вы не представились! — стальным голосом вдруг рявкнула женщина. Вежливая улыбка и благодушие слетели с ее лица, словно театральная маска, добавив возраста и убавив привлекательности.
Соммерса, привыкшего к общению с журналистами, резкая смена настроения врасплох не застала. Он только устало вздохнул и с раздражением сказал:
— Детектив Соммерс, особо тяжкие. А сейчас, если не вернетесь к своей машине, вы сядете в мою и поедете не в Киркинья, а прямиком в камеру…
— Соммерс? — ее лицо слегка побледнело и вытянулось, но она быстро взяла себя в руки и на нем вновь появилась холодная уверенность. — Детектив, вы не можете препятствовать свободе слова. Я знаю, что вы нашли не меньше десяти тел. У вас есть что сказать по этому поводу? Мотивы преступников? Вы опознали жертв? У вас есть подозреваемые?
— Ждите официальных заявлений! — безэмоционально повторил Соммерс. Он навис над журналисткой, выхватил из ее рук коробку с желанными стаканчиками и начал наступать все ближе и ближе, заставляя ее пятиться. — А кофе я отдам офицерам. Спасибо за понимание!
— Сообщество Любиц ждет новостей, детектив, я не могу вернутся ни с чем!
— «Полиция пока не сделала официального заявления», — произнес он, делая шаг вперед. — По-моему, отличная формулировка, которая не заставит вас нарушить закон и при этом позволит дать ответ вашему кружку любопытных носов. А сейчас покиньте место преступления, или богом клянусь, я вас арестую.
— Когда придет время, мы с вами еще побеседуем, — сказала она, поглядев на него странным взглядом. Поджав губы, в которой Соммерс разглядел едва заметную улыбку, она сунула руки в карманы и зашагала к своей машине, оскальзываясь на мокрой траве.
“О чем это она?” — оторопело подумал Соммерс, глядя ей в спину. Что-то было в ее взгляде и тоне, словно она знала о том, о чем сам он еще не догадывался. Острый червячок тревоги шевельнулся где-то в глубине его мыслей.
Он дождался, пока серебристая легковушка скрылась за лесом ветер, и лишь тогда развернулся и почти бегом побежал к копающимся в яме экспертам.
— Взятка от служительницы пера! — торжественно объявил Соммерс. — Берите, пока горячий.
— Думаешь, она уехала? — спросил Джонас, выбираясь из ямы и снимая перчатки, Соммерс заметил, что его пальцы потемнели от холода.
— Думаю, стоит где-то недалеко и делает снимки с объективом, который я никогда не смогу себе позволить на зарплату полицейского. Много она оттуда не увидит, хотя некоторое впечатление о количестве жертв уже составила. И это паршиво, — буркнул он, отдавая по стаканчику кофе Юрате и Йонасу.
Соммерс вдруг заметил Бута — тот стоял в десятке шагов от них с кипой файлов в руках и с вожделением глядел на последний стаканчик.
Вынув последнюю чашку из коробки, Соммерс дрожащей рукой протянул ее инспектору, и тот вприпрыжку подбежал к их компании и схватил кофе.
Джонас с любопытством наблюдал за этой сценой.
Соммерс дождался, пока Бут наберет в рот кофе и сердито гаркнул:
— Инспектор Бут, почему назначенный вами патрульный не задержал журналиста и позволил ей пройти на место преступления?
Сдавленно кашлянув, Бут невнятно пробормотал:
— Ей по нужде понадобилось отойти… Наверное…
— Это неприемлемо, инспектор Бут. Проведите со своими подчиненными инструктаж, иначе у всех нас будут серьезные неприятности. И поторопите людей из Утены, уже достаточно светло, пора начинать.
Покачав головой, а потом согласно закивав, Бут жадно глотнул кофе и торопливо зашагал прочь. Соммерс услышал, как тот едва слышно пробормотал: “Черт, язык обжег… Елки-моталки…”.
— Дрессируешь? — обхватив стаканчик двумя руками, спросил Джонас.
— Я из-за него без кофе остался, — с напускным злом бросил Соммерс.
— Ты еще не звонил шефу?
— Жду начала рабочего дня, — отмахнулся от него Соммерс. — У меня есть двадцать три минуты.
– Думаю, у тебя их нет. Мы обнаружили еще четыре тела, — бесцветным голосом проговорил эксперт.
К своему удивлению, Соммерс почти ничего не почувствовал. Видимо, он был уже был на пределе, и его тело не было способно на эмоции и сопереживание.
Двадцать один.
Поглядев на захоронение, Соммерс покусал губу и достал из кармана телефон.
Джонас прав. Пора наступить на горло личным амбициям, звонить в участок и нагонять сюда лучших сыщиков страны.
А Раймонд… Время у старика вышло. Теперь ему придется нести ответственность за свои решения.
Выбрав нужный номер, Соммерс медленно выдохнул и нажал кнопку вызова.
— Казлаускас! — голос шефа звенел от напряжения. Проклятье… Значит его рабочий день уже начался, и начался не с добрых новостей.
Соммерс морально собрался и проговорил:
— Шеф, ситуация в Любицах изменилась в худшую сторону…
— Изменилась? Ты о том, что у вас целый могильник, полный трупов? — свирепо рявкнула трубка. – Я всегда был с тобой откровенен и предупредителен, парень! Но всякому терпению однажды приходит конец!
Бросив взгляд на могильник, Соммерс гадал, кто слил информацию Казлаускасу… Джонас стоял на краю ямы и наслаждался кофе. Заметив взгляд Соммерса, док выразительно провел большим пальцем у горла.
Нет, это точно не Джонас, он не мог так поступить…
— Шеф…?
— Я уже все сказал Раймонду, узнаешь от него! — рявкнул шеф полиции, тяжело дыша в трубку. — Мне твои фокусы уже давно поперек горла, но сегодня, парень, ты преступил черту. Натравил псов своего папаши на меня? Я с ними еще разберусь. И с тобой тоже…
— Да в чем дело?! — гаркнул Соммерс, не сдержавшись.
— Ты издеваешься надо мной? — возопил взвинченный до хрипоты голос Казлаускаса. — Они явились ко мне в кабинет! Пихали мне в лицо какие-то корочки! Заставили меня подписать на вас двоих распоряжение и командировочные! Соммерс, у тебя времени до конца рабочей недели, потом я вышлю в Любицы нормальных детективов! И если ты не раскроешь это дело, можешь не возвращаться. Я тебя уволю! Накопаю что-нибудь и уволю, ты меня услышал, Соммерс?
— Э-э… Здесь мало пяти дней. Это непростое расследование, мне нужно больше людей и ресурсов…
— Пять, не больше! Все! — проорала трубка.
— Я вас услышал, шеф — сказал он спокойно и сам удивился собственному хладнокровию. — А что за корочки они показали?
Он снова поглядел на Джонаса — тот жестом показал веревку, обвившуюся вокруг шеи, и карикатурно вывалил язык, изображая висельника. Соммерс выразительно продемонстрировал ему средний палец.
— Пять рабочих дней! — проорал окончательно взбесившийся телефон. — Вы оба соблюдайте режим секретности! Никаких пресс-конференций. Ни слова о серийном характере преступлений. Вы нашли три тела, иначе полетят головы! Ты меня услышал, парень?
— Вас понял, шеф! — гаркнул он в ответ.
— Работайте! И я тебя предупредил, Соммерс!
Прервав вызов, Соммерс спрятал телефон в карман и в замешательстве взлохматил волосы.
Сумбур в его голове стал похож на винегрет. Тела. Раймонд. Режим секретности. Типы с корочками. Шеф, которого разрывало на кусочки от ярости. И дело, которое отдали им с Раймондом…
Кто были эти люди?
Это не могли быть люди отца — тот уже много лет игнорировал его существование…
Пять дней? За пять дней даже велик трудно найти. Никто не может поймать серийного убийцу за этот срок.
Подобного рода расследования могут затянуться на годы… Эти неизвестные ангелы хранители с корочками с одной стороны отдали ему дело, словно какой-то божий дар. С другой стороны, вынудили его сделать карьерный суицид.
Он вдруг нервно расхохотался. Но этот смех ушел так же внезапно, как и явился.
Соммерс заметил, что Джонас наблюдает за ним с задумчивостью и тревогой.
— Детектив, группа из Утены будет здесь с минуты на минуту, — Бут бодро шагал к нему со стороны полицейского внедорожника. — Я сказал, вы будете боссом.
Соммерс заторможено кивнул:
— Будем двигаться с одного конца холма на другой. Собирайте все, что найдете, даже если это жвачка Виталия. Среди них есть кинологи с собаками?
— Да, три собачки будут, — подтвердил Бут.
— Рядом со мной собаки работать не будут, берите кинологов и идите с ними в лесополосу. Делайте фотографии всех подозрительных следов, собирайте все, что найдете — эксперты разберутся.
— Понял! — радостно кивнул инспектор, для которого массовый поиск наверняка был первым серьезным приключением в карьере. — А почему собаки рядом с вами работать не будут?
Соммерс проигнорировал его вопрос, он смотрел на дорогу, на которую заезжали полицейские автомобили.
Наконец-то, началась настоящая работа.
Следующие несколько часов он исходил склон холма вдоль и поперек. Координировал утенских полицейских, которые оказались по-настоящему толковыми ребятами.
Когда поиски на холме закончились, они углубились в лес.
Соммерс окончательно промок, продрог и весь поцарапался о заросли ежевики.
Он проконтролировал опись всех улик, что нашла его команда. И только когда последний полицейский из Утены, пожав ему руку, вернулся к своей машине и укатил прочь, Соммерс подошел к краю могильника и обессиленно сел на мокрую траву.
— Мы здесь закончили, — лицо Джонаса было пепельно-серым от переутомления. Он уже снял свой защитный костюм и кутался в теплую дубленку.
— Я тебя провожу, — сказал Соммерс, со стоном поднимаясь на ноги.
— Тебе следует заселиться в отель и отдохнуть, — назидательным тоном сказал Джонас.
— Сам такой… — буркнул тот в ответ.
Они с трудом доковыляли до кабины грузовичка. Джонас забрался внутрь и рухнул на пассажирское сиденье как подкошенный.
Соммерс встал рядом, придерживая дверцу автомобиля.
— Я знаю, что ты скажешь, но нет, Маркус! — с трудом ворочая языком, сказал Джонас. — Мы вернемся в Вильнюс. Поедим и отогреемся. Отоспимся! И только тогда, свежие и отдохнувшие, приступим к исследованию тел.
— У меня есть одна рабочая неделя. Я жду время смерти, следы ДНК и личности жертв.
Джонас наклонился вперед:
— Зрачки расширены, руки дрожат, сердцебиение ускоренное. Ты на ногах больше суток. У тебя переохлаждение, переутомление и бред. Твоя гиперактивность — результат работы надпочечников, которые накачали твою кровь чистым кортизолом. Маркус, ты стоишь на ногах благодаря ему, но это ненадолго. Не доводи себя, иначе снова слетишь с катушек. И меня рядом не окажется, чтобы тебя реанимировать! — Джонас попытался закрыть дверь, но Соммерс ее удержал.
— Мне нужны улики, Джонас.
Доктор Жальгирис тяжело вздохнул:
— Да понял я, понял! Как только будет что-то, я сразу тебе сообщу. А сейчас, ради всего святого, дай мне подремать!
Захлопнув дверь грузовичка, Соммерс постучал по борту и автомобиль медленно покатился вниз по склону в сторону дороги.
Тела увозили в лучшую лабораторию в стране. Эти эксперты найдут все: следы ДНК, жидкостей или волокна, Соммерс в этом не сомневался.
Группой экспертов в его деле руководил Джонас, и он был невероятно дотошным, он буквально читал преступников по оставленных ими следам, и, если убийца допустил хотя бы одну ошибку, этот парень ее обнаружит.
На холме остались только местные полицейские, которые бестолково бродили по территории. Буту, похоже, немного не доставало смелости или опыта в управлении людьми.
Соммерс махнул ему рукой и указал в сторону города. Тот отвлекся от сматывания желтой ленты, что-то крикнул и дал сигнал остальным офицерам. Те начали спускаться вниз по холму.
Еще раз оглядев Балку, Соммерс последовал за ними.
Вслед за мертвыми Озерную балку покидали и живые…
