Книжная лига

Вопреки разным досужим репликам на тему того, что советские читатели были якобы отрезаны от мировой литературы, в реальности СССР регулярно издавал огромное количество иностранных книг.

Детских книжек это тоже касалось. Особенно в нашей стране любили скандинавскую детскую литературу. Иногда даже складывается ощущение, что советские дети ее читали в куда больших количествах и с куда большим азартом, чем их шведские, норвежские и датские сверстники.

В этой статье хотим вам рассказать о тех скандинавских сказочных повестях, которыми у нас зачитывались лет сорок или пятьдесят назад. Многие из них (а может быть, даже все) вы наверняка тоже читали. Будет здорово, если в комментариях вы поделитесь своими воспоминаниями.

Итак, поехали.

“Малыш и Карлсон”. Астрид Линдгрен

На крыше совершенно обычного дома в Стокгольме живет человечек с пропеллером. Однажды он знакомится с мальчиком, живущим в том же доме. Так начинается их дружба.

Понятия не имеем, зачем мы вам пересказываем сюжет. Это одно из тех произведений. которые вообще не нуждаются в представлении. Разве кто-то у нас не знает Карлсона? Да нет таких вообще!

“Пеппи Длинныйчулок”. Астрид Линдгрен

Книжка шведской сказочницы про сумасбродную рыжеволосую девочку, наделенную фантастической силой, была чуть менее популярной, чем книжка про Карлсона. Но только чуть. Ее тоже расхватывали в библиотеках.

Кстати, в самой Швеции, по слухам, ни Карлсон, ни Пеппи особой любовью не пользовались. А у нас – шли на ура. В 1984 году в СССР даже экранизировали повесть про Пеппи.

“Муми-тролль и комета”. Туве Янссон

Туве Янссон была финской писательницей, а Финляндия к скандинавским странам не относится. Но повести про муми-троллей в оригинале написаны на шведском языке, а на финский и все остальные были переведены. Так что все-таки их можно отнести к скандинавской литературе.

Так вот, книжки про Муми-тролля, Сниффа, Снусмумрика, Фрекен Снорк и прочих забавных и милых обитателей Муми-дола были всегда нарасхват. Их целый цикл, но самой известной повестью была именно “Муми-тролль и комета”.

“Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями”. Сельма Лагерлёф

Мальчик Нильс проказничал, за это гном наказал его – уменьшил в размере. Миниатюрный Нильс вынужден отправиться в путешествие вместе с домашним гусем Мартином, который решает присоединиться к стае диких сородичей.

Эту книгу Сельма Лагерлёф писала как учебник по географии Швеции. В нашей стране популярностью пользовался ее очень сокращенный перевод. Можно даже сказать – пересказ.

“Людвиг Четырнадцатый и Тутта Карлссон”. Ян Улоф Экхольм

Лисенок из нормального лисьего семейства ведет себя совершенно ненормально. Он отказывается разорять курятник и даже заводит дружбу с курицей Туттой Карлссон. Все в шоке – и лисы, и куры. Но потом они все-таки найдут общий язык.

Эту добрую и смешную книжку написал в 1965 году шведский писатель Ян Улоф Экхольм. В СССР повесть издавалась несколько раз. И, кстати, тоже была экранизирована. По ее мотивам снято как минимум два мультфильма и один фильм – лента “Рыжий, честный, влюбленный” режиссера Леонида Нечаева.

“Волшебный мелок”. Синкен Хопп

Сенкен Хопп – норвежская писательница, издавшая в 1948 году сказочную повесть про Юна и Софуса. Юн находит мелок и рисует им человечка на заборе. Человечек оживает, поскольку мелок оказывается волшебным. Ожившего человечка зовут Софус. С этого начинаются их удивительные приключения.

У книги есть еще продолжение, это дилогия. В СССР она вроде бы впервые была издана в восьмидесятые годы в сборнике “Сказочные повести скандинавских писателей”, но сразу пришлась по вкусу советским детям.

“Разбойники из Кардамона”. Турбьёр Эгнер

И еще одна сказка родом из Норвегии. Написал ее Турбьёр Эгнер. Очень милая, веселая и трогательная повесть о трех братьях-разбойниках – Каспере, Еспере и Юнатане. Разбойничают они в городе Кардамон, по соседству с которым живут. И постоянно попадают в разные нелепые ситуации.

У нас эту книгу перевели и издали еще в 1957 году, спустя всего лишь год после ее выхода в Норвегии. А потом переиздали в восьмидесятые.

Ну что ж, на этом остановимся. Хотя список, конечно, неполный. У одной только Астрид Линдгрен можно назвать еще немало повестей, популярных в СССР. И “Рони, дочь разбойника”, и “Мио, мой Мио”, и “Эмиль из Леннеберги”. А что вы вспомните еще?

Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)

Итальянский поэт и учёный Франческо Петрарка пережил самую смертоносную пандемию в истории, Чёрную смерть XIV века, от которой в Евразии и Северной Африке погибло до 200 миллионов человек. Опыт Петрарки - жившего в это страшное время - запечатлен в его письмах и сочинениях, где он описывал, чтил память и оплакивал своих многочисленных близких, которые ушли из жизни. Этот опыт остается бесценным и многому может научить нас сегодня.

Прошло уже пять лет с тех пор, как COVID-19 перевернул мир. Локдауны, масочные режимы, тревожные сводки и статистика — всё это уже кажется далёким прошлым. Но история итальянского поэта XIV века Франческо Петрарки, прожившего бок о бок с чумой двадцать пять лет, заставляет по-новому взглянуть на то, что человечество пережило совсем недавно.

В 1374 году, в последний год своей жизни, Петрарка заметил, что его общество живет с «этой чумой, не имеющей себе равных за все столетия», уже более четверти века. Он пережил друзей, родственников, покровителей. И всё это время он писал — письма, стихи, диалоги — документируя не просто факты болезни, но то, как она меняла людей изнутри.

«1348 год оставил нас одних и беспомощных», — писал Петрарка после первой волны. Смерть приходила внезапно. Друг, пришедший к нему на ужин, умер к утру. Поэт пытался представить, как будущие поколения поймут ужас жизни в «городе, полном похорон» и пустых домов. Теперь, спустя пять лет после локдаунов, этот вопрос звучит пронзительно актуально: действительно ли мы понимаем, что пережили?

Больше всего Петрарка страдал от потери связей. Он компенсировал отсутствие друзей, сочиняя им письма — живым и мёртвым. «Избавь меня от этих страхов как можно скорее письмом от тебя», — умолял он друга в сентябре 1348 года, не зная, жив ли тот. В эпоху Zoom и мессенджеров легко забыть, что переписка всегда была технологией преодоления дистанции. Но что останется от видеозвонков и чатов? Петрарка оставил потомкам свои письма, создав уникальный документ эпохи.

Примерно в 1351 году он начал записывать воспоминания о погибших на страницах своего экземпляра Вергилия. О смерти возлюбленной Лауры он написал: «Я решил записать горькую память об этой мучительной утрате с некоторой горькой сладостью». Он не хотел забыть боль — она обостряла осознание ценности жизни и времени.

Когда чума вернулась второй волной в 1359–1363 годах, Петрарка яростно критиковал шарлатанов. Астрологи продавали предсказания о конце пандемии «иссохшим умам и жаждущим ушам». Звучит знакомо? За последние годы мир видел немало лжепророков, обещавших чудодейственные лекарства и точные даты окончания кризиса.

Врачей Петрарка уважал, но трезво замечал: «Когда я вижу, как молодые и здоровые врачи повсюду болеют и умирают, на что можно надеяться другим?» Его брат Герардо стал настоящим героем — единственным выжившим из тридцати пяти монахов монастыря, оставшимся ухаживать за больными. Сегодня таких людей называют медработниками первой линии.

Друзья умоляли Петрарку бежать из охваченных чумой городов, но он упрямо отказывался: «Очень часто случается, что бегство от смерти — это бегство к смерти». К 1371 году, когда пришла очередная волна, он нашёл тихое место в горном городке Аркуа и категорически отказался его покидать, несмотря на все призывы эвакуироваться.

В диалоге 1366 года Петрарка с мрачным юмором заметил, что страх перед чумой — это просто страх смерти, а умереть в хорошей компании во время пандемии лучше, чем в одиночестве. Он научился жить с болезнью, не обещая себе, что всё быстро наладится.

Петрарка умер в 1374 году не от чумы, а от старости. Его главное наследие — не рецепт победы над болезнью, а урок достоинства перед лицом неопределённости. Он творчески и вдумчиво документировал опыт, не давая ложных надежд, но и не впадая в отчаяние.

Спустя пять лет после COVID-19 его послание звучит острее, чем когда-либо: пандемии не заканчиваются быстро, их последствия остаются надолго, и единственное, что можно сделать, — это честно свидетельствовать о пережитом для тех, кто придёт после нас.

Медицина учит, что холостяки обыкновенно умирают сумасшедшими, женатые же умирают, не успев сойти с ума.

Памятник называется «Антон Павлович в Томске глазами пьяного мужика, лежащего в канаве и не читавшего «Каштанку»

Таким образом Томск «отомстил» Чехову, который, неделю побывав в городе в 1890 году проездом весьма нелестным образом о нём отозвался в своих письмах