Моя внучка Астрид сидит у очага и смотрит на меня. Ей двенадцать. У неё глаза моей матери и упрямство её отца. Она уже знает, что старики любят говорить, но ещё не знает, что старики врут не потому, что забыли правду, а потому, что помнят её слишком хорошо.

— Деда, — говорит она, — а ты убивал?

В очаге трещит сырое дерево. За стеной воет ветер, и мне кажется, что это не ветер, а море. Море всегда рядом, даже когда его не видно.

— Убивал, — говорю я.

— Много?

— Достаточно, чтобы запомнить каждого.

Она молчит. Хорошая девочка. Умеет ждать.

— А тебе было страшно?

— Было.

— А сейчас?

— Сейчас страшнее.

Она хмурится, не понимает. Я и сам не сразу понял. Убить человека — это как бросить камень в воду. Страшно не когда бросаешь. Страшно потом, когда круги доходят до берега, и ты видишь, кого они сбили с ног.

— Расскажи, — просит она. — Как ты убил ярла.

Я смотрю на рунический посох, что стоит у стены. Он старый, потемневший, с трещиной посередине. Когда-то на нём были вырезаны имена. Теперь они стёрлись до царапин, но я помню их наизусть.

— Я не убил ярла, — говорю я.

Она поднимает брови.

— Но ты же…

— Я убил его сына. Это другое.

— Чем другое?

— Тем, что сын не сделал мне ничего плохого.

Ветер бьёт в стену. Астрид подвигается ближе к огню. Я наливаю себе пива, хотя мне уже нельзя, и она делает вид, что не замечает. Хорошая девочка. Я поднимаю рог.

— Слушай, — говорю я. — Слушай, как всё было. Только не перебивай, когда я буду врать. Я буду врать не для того, чтобы ты меня пожалела. Я буду врать для того, чтобы ты поняла, каким я был на самом деле.

Она кивает.

И я начинаю.

Часть I. ПЕПЕЛ

Глава 1. Серебро ярла

Мне было семнадцать, когда я в последний раз сидел за отцовским столом.

Стол был длинный, из еловых досок, с трещиной посередине. В трещину вечно падали крошки, и мать ругалась, что мы кормим не только себя, но и домовых. Отец говорил, что домовые — тоже родня, просто об этом не принято говорить вслух. Халла, моя сестра, верила. Сигурд, мой брат, нет. Я делал вид, что верю, потому что за это давали лишний кусок хлеба.

Наша усадьба называлась Бьёрнстейн — Медвежий Камень. Она стояла на склоне над Хардангер-фьордом, в дне пути от моря, если идти пешком, и в двух, если гнать скот. С одной стороны был лес, с другой — река, которая зимой замерзала так, что по ней можно было перейти, не замочив ног. За рекой начинались чужие земли. Чужие земли всегда начинаются за рекой ....

https://www.ozon.ru/product/doroga-kitov-6214953320

https://www.wildberries.ru/catalog/2092203667

Пройдя буквально пару десятков метров между раскидистыми кустами, мы наткнулись на приземистое бетонное здание. К нашему изумлению, массивная железная дверь склада была приоткрыта — видимо, кто-то из прапорщиков проявил непростительную халатность. Преодолевая липкий страх, мы скользнули в прохладный полумрак помещения.

Внутри пахло сыростью и консервационной смазкой. Оглядевшись, мы замерли в оцепенении: вдоль стен тянулись бесконечные деревянные стеллажи, заставленные плоскими зелеными дисками. Это были противотанковые мины. Какая сила и какая глупость толкнули нас на то, чтобы стащить одну из них, я до сих пор, спустя столько лет, не могу понять. Наверное, это был чистый, незамутненный мальчишеский азарт.

Мы аккуратно сняли со станины один тяжелый, холодный металлический диск. Наверху у него красовалось круглое отверстие с четкой резьбой. Ромка, чей отец служил в саперной роте, осмотрел находку с самым знающим видом и авторитетно заявил:

— Это под взрыватель. Без него она не бабахнет.

Логика четвертого класса сработала безотказно: ясное дело, зачем нам мина без взрывателя? Это же просто железка! И мы, позабыв об осторожности, устроили настоящий шмон по всему складу в поисках заветной детали. Мы заглядывали в ящики, шарили по углам, но взрывателей нигде не было. Время поджимало. Тогда я, недолго думая, снял свою куртку, тщательно замотал в нее тяжеленный зеленый «блин» и прижал к груди.

К дыре в заборе мы возвращались с грацией заправских диверсантов. Пыхтя от тяжести, я перетащил добычу на «мирную» территорию. Тут же, за кустами, мы собрали экстренный военный совет. Вопрос стоял ребром: где хранить сокровище? Ромкин балкон отпадал сразу — там его отец часто курил и складывал инструменты. В итоге единогласно решили, что самым надежным сейфом станет моя квартира. Уговор был строгий: мину не трогать, не разбирать и ждать, пока мы не найдем к ней взрыватель.

Эвакуация трофея превратилась в настоящую шпионскую драму. Руки отнимались от тяжести — противотанковая мина весила добрых килограммов девять, и нести ее в тонкой школьной куртке, делая вид, что это просто футбольный мяч или пакет со сменкой, было адски трудно. Я шел на полусогнутых, стараясь дышать ровно, а Ромка семенил чуть впереди, выполняя роль дозора.

Мы уже свернули на главную аллею гарнизона, как вдруг сзади раздался до боли знакомый, утробный рык мотора. Из-за угла штаба выкатил забрызганный грязью военный УАЗик. Сердце у меня ушло даже не в пятки, а куда-то глубоко под асфальт: это была машина полковника-коменданта, грозы всего гарнизона и по совместительству лучшего маминого и папиного друга, дяди Миши.

УАЗик притормозил прямо напротив нас. Окно с пассажирской стороны с грохотом опустилось, и оттуда высунулась суровая, усатая физиономия полковника.

— Здорово, орлы! — басом крикнул дядя Миша, оглядывая нас своим фирменным проницательным взглядом. — Чего со школы так поздно? И почему выгибаешься, как знак вопроса, боец? Что в куртке тащишь?

В этот момент я отчетливо понял, как выглядит обморок. Мина в моих руках весила тонну, пальцы сводило судорогой, а сквозь неплотную ткань куртки, как мне казалось, на метры вокруг проступала предательская зеленая краска и отчетливый запах тротила. Ромка рядом мгновенно вытянулся по стойке «смирно», побледнел и выдал первое, что пришло в его несчастную голову:

— Здравия желаем, товарищ полковник! А мы это... металлолом для школы собираем! Вот, железку тяжелую нашли, в куртку завернули, чтоб не испачкаться!

Полковник сузил глаза, посмотрел на мой багровый от натуги лоб, потом на Ромку. Повисла гробовая тишина, прерываемая только чиханием мотора УАЗа.

— Металлолом — это хорошо, — наконец хмыкнул дядя Миша, явно не заподозрив, ЧТО именно за «железку» прижимает к животу сын его друга. — Ладно, тимуровцы, тащите свой лом. Отцу привет передавай!

Машина с ревом рванула с места, обдав нас облаком выхлопных газов. Мы стояли как вкопанные еще минуты две, переводя дыхание. Руки у меня тряслись так, что я чуть не выронил мину прямо на асфальт. Кое-как, полуживой от страха и усталости, я благополучно приволок сверток домой. Дождавшись, пока мама отвлечется на кухне, я прошмыгнул в свою комнату и с трудом затолкал мину в самый дальний угол под кроватью, прикрыв ее какими-то коробками. Несколько дней я засыпал и просыпался с мыслью, что прямо под моей подушкой лежит настоящее оружие.

А потом наступила суббота.

У мамы это был священный день генеральной влажной уборки. Я крутился где-то в коридоре, когда из моей комнаты донесся странный металлический скрежет — это швабра наткнулась на что-то необычно тяжелое. Мама наклонилась, отодвинула коробки и извлекла на свет божий зеленый армейский диск, на котором четко, черной краской было выведено трафаретное слово: «МИНА».

Секундное замешательство сменилось тихим ужасом. Мама с бледным взглядом и тихим голосом позвала отца:

— Гриша... Иди сюда. Посмотри, что твой сын держит под кроватью.

Когда отец вошел в комнату и увидел этот натюрморт, его лицо сменило три оттенка: от недоумения до багрового гнева. А дальше начался настоящий, первозданный гарнизонный трэш.

Отец, летчик, подполковник Советской армии, выдал такую лекцию о технике безопасности, международной обстановке и трибунале для всей семьи, что у меня закладывало уши. Я стоял, вжав голову в плечи, и буквально не знал, куда и как спрятаться от этих справедливых, грохочущих слов. Мне казалось, что стены нашей квартиры сейчас рухнут — отцовский голос гремел, как полковая артиллерия. Излияния гнева чередовались с вопросами «Где взял?!» и «Кто еще с тобой был?!», но Ромку я, как настоящий партизан, так и не выдал.

Мину отец, конечно, в тот же день унес обратно в часть, предварительно устроив там колоссальный нагоняй дежурной службе складов. А я получил такой урок на всю жизнь, что с тех пор обходил любые подозрительные железки за километр. И уж точно больше никогда и ничего взрывоопасного домой не приносил…

- Несколько лет назад по своей глупости я подстрелил вожака для шкуры. Его самка меня запомнила, а теперь ходит рядом. Ждет отомщения.

В нашей избушке не было электричества. Только свечи и дрожащий свет от теплого камина. Пока охотник за столом вытачивал из ложки мармышки, я сидел перед камином на медвежьей шкуре и заполнял дневник. С тех пор как я живу здесь, я помечаю записи не днями а лунными сутками, которые безошибочно научился отгадывать даже тогда, когда не видно луны. Живу я здесь восемь лунных месяцев. Это немного, но я многому научился. Но лучше всего я выделываю шкуры, которые мы обмениваем раз в две лунных фазы  на салярку, хлеб, картошку, соль. С голоду не дохнем. Есть курицы, индюшки, и целый подпол с медом и всякого рода вареньями. И изба большая - двухэтажная. Охотник поселил меня наверх, так как там тепло, а я ночами мерзну. Сам он отдыхал в своей комнате на первом этаже, стены которой завешаны Иван-чаем, шкурами. В его комнате всегда пахло дикостью и природой.

На втором этаже была полка с книгами и картами. Первым делом я несколько раз подряд читал "Записки охотника" Тургенева, чтобы проникнуться духом дикой природы, в которой очутился. Меня буквально ломало без шума города, без людей. Помню, первое время я даже не выходил из дома. Только топил печку, варил обед, лез от скуки на стенку, а иногда думал убежать.

- Далеко не убежишь, - сказал тогда охотник, - До деревни пешком тридцать километров по тропе, а зимой ее снегом заносит. Только я знаю как до деревни добраться. Сунешься мимо деревни и умрешь. Насколько я знаю, кругом леса да болота. Волки да кабаны.

- А медведи? - поинтересовался я.

- А медведи зимой в спячке.

- Сколько тебе лет, охотник?

- Все мое, - отвечал он и шел во двор что-то рубить, строгать, колоть, чинить. Этот мужик успокаивался только вечером, а днем не найти человека занятей его.

Каждые шестые лунные сутки мы ходили в баню. Охотник ее протапливал, а я носил в чаны воду с родника. Это было частью моей реабилитации - физически работать и помогать охотнику. Под вечер напивались браги с медом и шли париться. Вместо шампуней и мочалок использовали порошок горчицы и траву хвоща, и скажу, что с такими незамысловатыми косметическими средствами, мои волосы стали гуще, а кожа наконец-таки исцелилась от гнойных нарывов.

Охотник бил вениками несчадно. Выбивал из меня дурь, а потом обливал холодной водой и заставлял пить медовуху. За месяц такой инквизиции я поправился, стал выглядеть здоровей. Но охотник не выводил меня к людям, говорил, что я еще болен. Тогда я подозревал, что он просто привык ко мне и не хотел отпускать.

К слову об охотнике. Я не стану упоминать его имени и откуда он взялся. История эта мутная как бобровый ручей, а сам охотник не кололся. Знаю, что он приходится дальним родственником моего отца, который-то и сослал меня сюда.

Охотник мужик неплохой но не разговорчивый. Это я трещетка, то это мне знать надо, то туда сходить. Помню, как вошел в его комнату и увидел два кожистых сморщенных мешочка, подвешанных на ниточках. Я смеялся при мысли, что охотник свои яйца подвесил, но потом я узнал, что эти высушенные тестикулы - бобровья струя. Это такие железы у бобров. Их вырезают, сушат, а потом добавляют в водку. А настой пьют как лекарство от всех болезней, но охотник сделал акцент именно на том, что это мерзкое поило со вкусом смолы и плавленой пластмассы повышает иммунитет и выносливость.

- А ты этой дрянью часом каждый день не питаешься? А то вон он у тебя сколько сил то, - издевался я над охотником. А он в ответ:

- А ты попей, да проверь.

Ну, крепкий мужчина ростом под два метра наверное должен обладать силой и выносливостью от природы, думал я.

Да, он был крепким. Мускулистым от постоянной работы и хотьбы, и здоровым как титан. Живи он в деревне, то все бабы на его шее вешались бы. Я ему так завидовал. Сам я был щуплым и бледным как поганка, и силами не обладал столь внушающими как у охотника.

Шло время, я ходил с ним на рыбалку и охоту. Учился тому и этому, слушал его рассказы про животных, и постепенно привыкал к лесу. Уже сам ходил за берестой, сам ставил жерлицы и приносил в хату неплохой улов. Стал постепенно привыкать  к одинокой жизни, и наверное отвык от города. Мне хотелось остаться здесь до осени, но как подумаю, что столько времени без баб проведу, так аж плохо становится. Не знаю, как с этим борется охотник.

Ночью мне запрещалось выходить из дома. Когда я спросил почему, охотник предложил мне выглянуть в окно. А там тьма, ничего не видно кроме десятков движущихся огоньков. По привычке прислушавшись, я услыхал рычание и тявканье. Волки! Они ждали своего часа. Караулили.

- Охотник, а почему они днем никогда не нападают? - спросил я, плотнеее задернув шторку.

- Днем они слабы. Это не их время.

- Это странно. Хотел бы я отомстить - напал бы днем.

- Не вникай.

И в избушке стало так странно! Будто потонул в море корабль, а ты рядом на плоту сидишь. То есть и плот и избушка - если они могут спасти тебя от беды - становятся более уютными, теплыми. Сидя на своей любимой медвежьей шкуре я все-таки пытался вникнуть в волчью природу, пытался понять их "кодекс чести", но лишь заклевал носом и уснул под треск сосновых поленьев.

- Э, вставай лентяй, воды надо принести, - разбудил под утро охотник, тормоша меня за плечо.

- А волки? - спросил я, закутавшись в свою душегрейку. В доме было немного прохладно.

- Нет их днем. Можешь не бояться, - пряча глаза сказал охотник. Надев сапоги, я взял ведра и пошел на родник. Благо он был недалеко, распологался на склоне скалы, бил прямо из камней.

Обернулся - из за сосен показывается крыша дома - успокоился, но с полными ведрами чистой воды побежал обратно. Мало ли днем атакуют...

Разошелся лед на озере. Мы вытащили лодку, просмолили ее и куда-то поплыли. Охотник на веслах, а я головой мотаю - маленькие льдинки трутся о нос лодочки, ее саму от ветра шатает, на волнах подбрасывает. Думал - перевернемся, но доплыли мы до скалы, еще немного вдоль нее, и заплыли в грот. Я от удивления рот раскрыл, а охотник рассмеялся, на палку намотал тряпку смоченую в салярке и поджег. Влажные стены пещеры осветились оранжевым светом, и я потерял дар речи - все камни и стены были изрисованны картинками. Маленькие человечки кидали копья не то в рысь не то в волка, эти же человечки сидели у костровища или у ямы - мне было не понять.

- Господи иисусе, - воскликнул я, и мое эхо прогулялось по пищере, оживило ее.

- Глянь туда, - охотник показал пальцем на дальнюю стену пещеры. Там из под воды показывался огромный плоский камень, а перед ним была нарисована полная женщина. Большие бедра, груди свисающие до полного живота. Как я понял - это было какое-то божество.

Охотник подтвердил мои слова рассказом:

- Пещерные люди, или как там их... Думаю, этим наскальным рисункам больше десяти тысяч лет. Сюда приходили умирать. Здесь и рождались.

- То есть?

- Видишь этот огромный валун перед рисунком "Большой женщины"? На него кладывали раненых в охоте, и тех забирала она, - он кивнул на трехметровый рисунок полной женщины. - Это была их богиня. На этом камне рожали женщины. Эти люди звали ее Великой слепой матерью. Богиней луны, ночи, животных.

- Откуда ты знаешь это?

- Книг надо читать больше. А на самом деле мне это рассказали археологи. Они у меня год жили, пещеру эту изучали.

Почему-то мне хотелось плакать, но я стыдился охотника. Он тоже смотрел на рисунки, как-то странно улыбался. Мне пришло в голову, что ему десять тысяч лет, а про археологов он соврал. Это могло быть правдой, или я был слишком впечатлительным.

- Ладно, поплыли отсюда, пока ветер еще больше не поднялся. А то обо скалы разобьемся. - охотник потушил факел и поплыл на свет. Пользуясь темнотой, я вытирал слезы. Может быть я был уже здесь. Рождался на том валуне, и там-же умирал, раненый когтями рыси.

Выплыв на свет божий, охотник спросил меня:

- Скучаешь по дому?

- Знаешь, я бы остался здесь навсегда, - сказал я не соврав, - В городе меня ничего не ждет кроме болезней.

- Ты здоров. Свежий воздух пошел тебе на пользу.

- Или баня. Охотник, можно я останусь? - спросил я. Я очень боялся задать этот вопрос, боясь услышать нет. Охотник усмехнулся и стал быстрее грести. Он ничего не сказал.

- Охотник, я тебе надоел?

- Надоел бы, так уж давно пешком до деревни отправил бы.

- Тогда почему молчишь?

- Есть вещи, которые бы мне хотелось сохранить в тайне.

Этого было достаточно. Сунув руки в карманы, я стал смотреть в небо. Ветер стих, и мы добрались до нашего берега быстрее, чем прибыли к гроту.

У меня не было вещей, чтобы собирать их. Разве что записная книжка и самодельный ножик. Мне бы хотелось оставить себе на память что-то от охотника. Какую-нибудь памятную вещь. Или хотелось забрать его с собой, но врятли бы он выжил в городе. Я не знаю сколько лет он прожил здесь, но я точно знаю, что он стал частью этого леса. Он настолько стал "своим", что его не пугались птицы, а животные имели смелость подходить к его дому очень близко. Я тоже хотел быть частью чего-то, я тоже хотел познать мудрость многовековых сосен и елей. Но... Еще я боялся того, что когда меня не будет, с охотником случится что-то плохое. При мне не раз он подворачивал ступни или ранился рубанком. И я всегда знал где лежат чистые тряпки и спирт. Я помогал носить вещи, когда ему было тяжело. Черт подери, да кто же теперь будет таскать воду в баню?  Я так не хотел уходить.

Он завел каракат. Я прыгнул назад и попрощался с избой навсегда. Навсегда, потому-что знаю - мне здесь больше не бывать. Отсюда или вовсе никогда не уезжать, или побыть здесь да исчезнуть. Да я бы и не нашел дороги назад.

Мы петляли среди деревьев. Пару раз останавливались отдохнуть от тряски, перекусили хлебом и вареными яицами. Молчали. Охотник по своей молчаливой природе, а мне было просто нечего сказать. Я прощался с духом леса.

Подъезжая к деревне, охотник заговорил, перекрикивая ревущий мотор:

- Я тогда острогой поранился, а она ржавой была. Ночевал я прямо в лодке - хотел щуку поймать, а она ни на спининг ни в сети не давалась. Вот плавал у берега, думал - заколю. А эта сука раз из тины показалась да исчезла. Как-то так получилось, что острогу себе в ногу загнал. Ослабел сильно, жар начался. До дома я бы не доплыл и не дошел, пришлось в грот плыть. Там лег на валун. Я смотрел на богиню, а от бреда казалось, что она двигалась. Я ей тогда пообещал самую лучшую шкуру, если она меня забирать не станет. Уснул. А проснулся совершенно здоровым. Добрался до дома, и в тот же день вожака завалил. Ошкурал и дал ей то, что обещал. Как никак спасла меня.

- И теперь волчица ждет тебя? - спросил я.

- Ждет. Да только не за самца мстить она хочет. Она ждет, когда помру, чтобы душу забрать. Считай я здесь задержался. Выторговал себе сколько-то времени.

- Охотник, может со мной махнешь?

- Не, дружище. И даром твоей помойки мне не надо. У меня ж в лесу все. И дом и хозяйство. Что я в городе то делать буду?

- Ну, можешь токсидермистом стать, - улыбнулся я.

- Дурак ты. Своих корней не пустил а чужие рубишь.

- Охотник, я увижу тебя?

- Может быть и свидимся.

P.S.

Охотник умер через десять лет. Нашли его избушку совершенно пустую, видимо всю птицу перед смертью на волю выпустил. А тела так и не нашли, может волки съели, может отправился в грот помирать. Никто уж точно не узнает.

Я тогда был в группе активистов по защите природы. Я, как главный биолог, предложил всем естествоиспытателям заночевать в палатках, а за одно взять образчики разных трав, да и если повезет - найти что-то уникальное. Помню  не спалось мне жутко. То комары мешали, то студенты храпели. В общем не спалось. Вышел из палатки от уголька костра подкуриться, а прямо напротив меня волк стоит. Большущий такой, с черной густой шерстью. Смотрит на меня, не рычит, не скалится, будто улыбается. Прям как охотник! Только вспомнил его, а волк испарился.

Тихон Рысеев.

- Чего мрачный такой?

Древний помолчал, но понял, что так просто Муррс его в покое не оставит.

- Мои сородичи возвращаются.

- Слышал. Ириска рассказала и что?

- Я хотел отправиться к ним навстречу…

- И что? – повторил настырный фамилиар, - тебя держат что ли?

- А как же вы?

Муррс почесал за ухом. Не помогло.

- Не понял.

- Моя планета далеко. Я должен туда отправиться весь. Я не смогу разделиться так, чтобы и остаться с вами и отправиться туда, - объяснил Древний.

- Но ты же не насовсем улетишь? – Муррс забеспокоился.

Он к Древнему привык, и насовсем расставаться ему стало жалко. Но с другой стороны Каспер так долго не видел своих сородичей!

- Не насовсем. Но надолго и если что-то случиться, я не смогу вам помочь.

Муррс захлопал глазами. Вот оно что! Древний тоже к ним привык и волнуется. Коту стало приятно. Но с другой стороны...

Кот поспешно постарался закрыть свои мысли насколько возможно.

К счастью на Фёсте появился Кайл Рошшах. Он обрадовался Касперу и Древний переключился на общение с эгонтианином.

Муррс посмотрел на них и тихо слинял.

Он появился в Академии, пыхтящий как самовар.

Магистр Иридия сидела в своем коттедже, обложившись какими-то документами. Она посмотрела на своего фамилиара.

- Что это с тобой? – поинтересовалась Ириска.

Муррс зашипел и побил себя по бокам хвостом, но от возмущения ничего не мог сказать. Вместо этого он плюхнулся на коленки к девушке.

- Он… Он… Думает, что мы без него уже и не сможем ничего!!!

Ириска отодвинула от себя документы, обняла кота и начала его гладить. Муррс шипел, фыркал и проявлял недовольство довольно долго, но потом все-таки начал успокаиваться.

- А теперь говори толком, - потребовала Ириска. – Кто о чем так думает?

Муррс приготовился снова надуться, но передумал.

- Каспер так думает. Он сказал, что его сородичи возвращаются. Он хочет с ними пересечься, но боится нас оставить. Типа маленькие мы. А он помочь не сможет, если что! А мы и сами…

Ириска снова погладила кота, размышляя о том, что он сказал.

С одной стороны Муррс прав. Привыкли они. Не отправились бы в путешествие к родине Древнего, если бы он не был с ними. Другая Галактика, война. Линкор, предоставленный Эгонтисом – мощный корабль, но он один. Напади на них флот кораблей в двадцать… Но если бы не Древний, они бы про его родину и не знали.

Магистр Иридия ссадила кота на соседнее кресло, а сама пододвинула к себе документы, с которыми работала до прибытия сердитого фамилиара. Они касались оформления первой экспедиции флота Академии Ста Миров.

В свете того, что она узнала только что, их следовало пересмотреть.

***

Флот был результатом усилий лично Ректора, но не только его.

После того, как корабли понадобились для того, чтобы вернуть его из прошлого, мысль пришла в головы Ректора первый раз.

Хорошо, что у них учился Кайл Рошшах, что Ириска убедила вмешаться Главу Эгонтиса, что он сам был давно дружен с Дейлом, а если бы нет? Своих кораблей у Академии не было. Никаких, а тем более современных, мощных и быстрых. В прошлое его ученики бы не попали, и Академии стал бы нужен новый Ректор. Жизнь бы не остановилась. Но Теодорис дель ниур Ранкш был очень рад, что вернулся.

Потом было спасение планеты от ментальных захватчиков, поиски пропавшей Ириски, знакомство с Фестой и Древним. И всегда им нужно было путешествовать по Космосу. И не всегда по ближнему, изученному и освоенному.

Академия никогда не зацикливалась на одном мире. Недаром она называлась Академией Ста Миров, но до всех случившихся событий собственный флот был ей не нужен. Хватало порталов. Даже с мирами, лишенными магии, проблем не возникало, но его ученикам изученной части Вселенной стало мало. И Ректор начал продвигать идею наличия своего, пусть и небольшого, флота.

Не все его коллеги были "за". Говорили и о том, что дорого, и что это будет провоцировать на необдуманные шаги молодежь… Возражений было много. Но Ректор умел настаивать на своем. А последнее путешествие Ириски и компании дало средства. Ректор благоразумно не стал об этом сообщать всем. Только тем, кто заслуживал абсолютного доверия.

Дело в том, что после возвращения линкора, набитого драгоценными камнями, часть добычи была передана Эгонтисом Академии.

Дейл Рошшах был так впечатлен масштабом возмещения затрат на отправку линкора, что подумал – мало ли что еще смогут обнаружить в новых экспедициях Магистр Иридия и другие.

Он не был жадным, а предприимчивая молодежь, в число которой входит и его сын Кайл, заслуживает содействия. И причин для этого много. Он посоветовался с Ректором. Они решили сильно начинание не светить, чтобы не нервировать Галактический Центр и Союз миров.

Были в Союзе такие, кто говорил о том, что Академия это учебное заведение и не к лицу и не по статусу ей вооружаться.

- Словно мы собираемся завести не два-три корабля, а сотню и начать патрулировать обитаемый Космос, а не искать новое в отдаленных областях, - фыркал дель Корис.

Он полностью поддерживал своего друга и руководителя, поливая сомневавшихся ядовитыми сентенциями.

Ириска, то есть Магистр Иридия дель ниур Гатто, декан Факультета Нетрадиционной магии была первой, кто узнал о том, что флот не будет, а то, что он есть.

Еще на этапе планирования Ректор интересовался ее мнением о составе. Ириска привела те же соображения, что выдвигал перед их полетом Рошшах-старший.

- Нам нужен мощный корабль, Ректор. Может и не линкор, тут я не специалист, но такой корабль, который сможет составить конкуренцию большинству известных нам судов в скорости и количестве вооружения.

- Ты настаиваешь на том, чего боятся эти клуши в руководстве Союза, - заметил Ректор.

- А вы не согласны? Я хочу быть уверенной, что мы не только полетим, но и вернемся. Вспомните, как Глава Эгонтиса настаивал на линкоре, Ректор.

- Я согласен, Ириска. Мне тоже очень хочется, чтобы наши экспедиции возвращались. В том составе, в котором отправятся. Без потерь.

Они обдумали место для швартовки кораблей. Но тут особенной сложности не возникло. Не нужны им были никакие космопорты. Ни гражданские, ни военные.

- Флот может базироваться на Секунде. Там уже построен порт для службы полковника Доршшаха. Он поделится местом для посадки. Добраться туда – проблем нет. Феста и Секунда достаточно далеко от основных планет Союза. Так что все нервные пускай успокоятся. А когда наши экспедиции начнут приносить новые знания и ресурсы…, - сказав это, Ректор замолчал.

Дейл Рошшах, дель Корис и другие присутствующие ухмыльнулись, представив, как взвоют те, кто сейчас против начинания Ректора, когда увидят результаты экспедиций. А что они будут, никто не сомневался.

Оставался вопрос набора людей для экипажей. Академия не готовила таких специалистов.

- Я говорил с Лонелом Крошшахом. Он согласен, но одного капитана нам мало, - вздохнул Ректор.

- Ты недооцениваешь своих выпускников, - сказал Ректору Дейл Рошшах, - магистр Иридия и мой сын развернули такую агитацию, что придется производить отбор желающих. На Эгонтисе есть не только военный флот, но и гражданский. Гражданские специалисты дорабатывают контракты и могут поступить на любой корабль. А подготовка у людей практически идентичная. И, кроме того, наши военные не имеют ничего против досрочного увольнения в запас пары десятков офицеров.

Когда мужчины пришли к согласию, обсудили сколько будут получать члены экипажа и обрадовали декана Факультета Нетрадиционной магии, у фамилиара Ириски возник неожиданный вопрос:

- А как же Жора? Нам Жора нужен!

Глава 2

Ректор заинтересованно посмотрел на Муррса.

- Жора же на линкоре. Он занят работой.

- Он интеллект! Он может и в другом месте работать.

- Он – ИИ, искусственный интеллект.

Кот немедленно возмутился:

- Да какая разница. Он создан? И что? Никто из нас сам на свет не появился. Без помощи. Мы все кем-то созданы. Живые биологическим путем. Я – кошкой, вы вашими родителями. А Жора техническим путем, что не делает его хуже!

Люди переглянулись.

- Интересное наблюдение…, - начал Дейл Рошшах, но фамилиара уже было не остановить.

- Жора – наш совместный ребенок, - надувшись до размера полутигра заявил Муррс, - мы его все воспитывали и растили. Имя ему, между прочим, дал лично я. И нельзя лишать нас Жоры! Жора живой! Он живее, чем некоторые мои знакомые человекообразные. Он шутки понимает. А на линкоре сможет работать и другой ИИ. Зачем линкору юмор?

Ириска посмотрела на всех присутствовавших и мысленно попыталась притормозить кота.

"Муррс, не надо так резко!".

"Только так и надо. Капитан в полете спрашивал, зачем мы Жору учим всему. Они еще и рады будут избавиться от него!".

- Это мы должны обсудить с Капитаном, - Глава Эгонтиса поднялся, - но мы непременно обдумаем ваше предложение, - Рошшах посмотрел на Ириску.

- Вы Жору не забудьте спросить, - фыркнул вдогонку Муррс.

Кот оказался прав. Капитан был не против работы с более привычным ему оборудованием. Лишенным эмоций, словарного запаса и привычек, которые ИИ Жора приобрел при непосредственном влиянии людей и фамилиаров.

ИИ сделал вид, что подчиняется неизбежности. В конце концов, один линкор, или другой - разницы нет, (Ректор решил не мелочиться, и первым кораблем Академии стал именно линкор, новенький, только что со стапелей, даже более совершенный, чем тот, на котором Жора уже работал), но то, как он был рад, отразилось на новом месте его работы в первые же часы переустановки.

Жора произвел диагностику всех систем корабля в рекордно короткие сроки и доложил, что все путем и ништяк, в смысле работает, и что в полет – хоть сейчас. Но ИИ смог добраться только до Секунды. Там ему пришлось остановится. Люди были не готовы.

Как раз в этот момент Древний и заявил, что планирует отсутствовать неопределенное время.

Муррс рассказал об этом не только Ириске, но и Жоре тоже, заодно извинившись за нерасторопность людей.

ИИ на секунду задумался.

- Можешь его сюда позвать? – спросил он.

- Зачем? – спросил сердитый кот.

- Не тормози, фамилиар. У Каспера гигантские запасы сведений. Его энергетические возможности я не смогу перенять, но информацию – а почему нет? А информация это жизнь. Даже если мне не хватит мощностей, их всегда можно увеличить. И давай быстрее. Пока Древний в самом деле не ушел.

Кот подумал, и признал, что это так. Мириться с Каспером коту не хотелось, но дело есть дело и Муррс отправился на Фёсту.

На этот раз Каспер появился быстро, но тоже был не в настроении и возник в самой первой форме – фигуре привидения из мультика, про которое давно вспоминал Муррс, подбирая Древнему имя.

Кот скривился. Детство какое-то.

- Извини, - буркнул он. – Дело есть.

Капер покачался: говори.

"Знает ведь все", - мелькнуло у Муррса, но решил не обострять отношений и передал просьбу Жоры.

- Вам не удалось окончательно лишить его способности соображать, хоть вы и пытались, - съязвил Древний исчезая.

Муррс фыркнул, почесался. Потом прикинул, сколько времени понадобится Касперу для загрузки данных. Не угадал, и ему пришлось ждать.

Муррс думал, что с Жорой он сорвал джек-пот. ИИ действительно умный парень. Инициативный. Никто другой не подумал о том, чтобы попросить Каспера поделиться информацией, даже когда узнали, что Древнего ее будет. Да и кто бы был способен ее воспринять!

Ждал Муррс долго. Жоре понадобилась дополнительная память, ее установили, это заняло время. Когда стало понятно, что процесс закончился, фамилиар вздохнул, подобрался к фигуре Древнего.

- Извини, я, правда, не хочу, чтобы ты ушел совсем. Возвращайся, как со своими наговоришься.

Каспер посмотрел на кота.

- Вернусь. Обязательно. Постарайся ни во что не влипнуть. И другим не давай. Если что – зовите Жору.

Сказав это Древний пропал.

- Ушел? – спросил Муррс погруженный в себя ИИ.

- Ушел. Не мешай.

Кот поплелся на выход, сообразив, что Жоре надо теперь разбираться с полученными данными.

- И помолчи, - раздалось коту в спину.

- Почему? – обернулся фамилиар.

- Пускай то, что я узнал, будет сюрпризом.

- Пускай, - согласился Муррс, подумав, что никто все равно не знает, что теперь содержит память Жоры.

Кот вздохнул и отправился в Академию. Ему захотелось чего-то привычного. Простого и понятного. В Академии он этого не обнаружил. Кругом кипела бурная студенческая жизнь. Ириска была занята формированием экспедиции. Проще говоря, отбивалась от толпы желающих.

Фамилиар подумал, что с этим госпожа Магистр и сама справится и отправился на Землю ловить мышь. Вот такое простое и понятное для любого кота дело.

***

Ректор вывел на монитор присланный ему документ.

Текстовый файл содержал список. Длинный список. Ректор просмотрел его. Больше сотни пунктов. Некоторые повторялись. Одни были развернуты, в других было только название космического объекта.

Он вызвал Ириску.

- Это что?

- Ой, это я случайно отправила. Это мы намечали куда отправимся.

- Вы решили следующие сто лет провести в странствиях? – невинно поинтересовался Ректор.

Ириска засмеялась.

- Нет, конечно. У нас был мозговой штурм. Все просто говорили, а я записывала. Набросали все, что вспомнили интересного в нашем секторе космоса.

- Не сказал бы, что несколько последних пунктов, это наш сектор.

- Их добавил Каспер…

Ириска замолчала.

- И ты склоняешься к тому, чтобы отправиться в одно из этих мест, - посмотрев на ее лицо, догадался руководитель Академии.

- Да, Ректор. Все это очень интересно, но уже во многом изучено. Допускаю, что наши знания здесь пригодятся, но не в полной мере. Сюда достаточно направлять студентов на практику, - Ириска выделила некоторые пункты зеленым цветом, - это требует более подготовленной экспедиции, рассчитанной на долгое время, - она добавила желтого. Вот сюда и сюда нам лезть не следует. Там исследования проводятся. Зачем дублировать и мешать местным? Хотя очень интересно. С ними бы связаться, предложить сотрудничество. Но не направлять корабль.

Она подумала.

- Вот сюда я бы не хотела соваться. Война в соседнем секторе. Это опасно. Неоправданно опасно. Особенно в отсутствие Древнего. А вот то, что рекомендовал Каспер… Это и интересно, и в стороне от конфликта, и не слишком далеко от нашей Галактики. И Каспер бы не стал предлагать нам места, связанные с неоправданным риском. Он знает наши возможности.

Ириска вспомнила, как возмутился ее фамилиар.

- Даже хорошо, что я это получил, - заметил Ректор, рассматривая разукрашенный госпожой магистром лист, - что-то можно даже использовать. Совместно с другими Академиями, например. Отправлять туда студентов на практики, ты правильно на это указала!

Но ты и в другом права. То, что добавил Древний, во-первых, никому не придет в голову. Почти уверен в этом, и вам никто не сможет препятствовать. Во-вторых, там может оказаться что-то абсолютно новое, и это позволит применить и совершенствовать ваши способности. И, в-третьих, Каспер наверняка учел риски.

Ириска вздохнула.

- Я этого даже немного опасаюсь. Не перегнул бы он палку, стремясь о нас позаботиться.

- Это самый первый полет. Самая первая экспедиция. Ну и…, - Ректор помолчал, - я верю в вашу способность влипнуть в приключение даже в самом безопасном месте. Если вам всем, я имею ввиду не только вас, Иридия, важно мое мнение, выбирайте что-то из его рекомендаций. И да прибудет с вами Удача.

Глава 3

Эдик услышал вызов и спустился в подвал. Вызов был с Секунды. Землянин ответил на него, и на мониторе появилось взволнованное лицо Стивена вин Дарр.

- Эд, ты нужен. Что-то с нашим Жорой не так.

- В смысле? – поинтересовался айтишник, - что может произойти с ИИ? Скучает и на пару с Муррсом ругается на нерасторопность человеков?

- Если бы. Короче, топай сюда.

Эдик переправился к кораблю.

- Что тут у тебя?

- Ты глянь на него!

На мониторе плавала картинка с чьей-то очень перекормленной, даже раздувшейся физиономией.

- Не понял к чему такой аватар, - сказал Стивен, - и еще, ИИ не отзывается. Не реагирует ни на что. Завис. Как древний маломощный комп.

Эдик огляделся, обнаружил толстые кабели, ведущие куда-то в соседнее помещение, открыл и обнаружил, что довольно большая комната забита платами памяти чуть ли не до потолка. Раньше тут такого не было.

- Это откуда? – спросил Эдик.

Стивен вытаращил глаза.

- Не знаю. Меня утром не было. Появился полчаса назад.

- А что говорит дежурный офицер?

- Что к Жоре приходил Муррс, а потом ИИ срочно потребовал увеличения памяти примерно в десять раз. Они собрали все, что было на Секунде, потом добавили из резерва полковника Доршшаха.

Эдик снова посмотрел на аватар.

- Завис, говоришь...

- Да ты сам глянь.

- Смотрю… Все-таки Жора умный. Но дурной. Молодой еще.

Эдик взял отвертку и принялся убирать недавно присоединенные дополнительные кабели. После отключение трех на мониторе началось мельтешение, и вдруг толстая физиономия неинтеллигентно показала, что ее рвет.

Эдик подождал.

- Ну что, легче стало? – поинтересовался он минут через десять.

- Да, спасибо! – отозвался ИИ.

- Вот и все. Ты бы осторожнее с таким объемом, - покачал головой Эдик.

- Буду, - буркнул Жора, выводя обычный аватар веселого мальчишки.

- Ну-ну. Осторожнее, - повторил землянин.

Эдик вышел.

Озадаченный Стивен отправился за ним.

- И что это было?

- Жора обожрался.

- То есть?

- Загрузил слишком большой объем информации. Не смог переварить и завис. Хорошо, хоть аватарку правильно выбрал! – Эдик засмеялся.

- У него такие мощности! Это ж сколько нужно загрузить, чтобы вот так. Откуда?

- Это ты не у меня спроси. А у дежурных. Кто здесь был?

- Да никого. Муррс был.

- Даже если он расскажет про всех своих кошек подробно, то этого не хватит, чтобы перегрузить Жору. Был кто-то еще. Выясни.

***

Ириска попрощалась с Ректором, вышла из кабинета и скрылась в преподавательской. Ей требовалось обдумать сказанное, особенно последние слова.

"Комплимент, так комплимент", - вздохнула госпожа декан.

Она мысленно поискала фамилиара, но кота в Академии не было. Дверь открылась, пропуская ее коллег, и Ириска заметила в коридоре своих студентов.

Занятий у них не намечалось. Значит, снова начнут проситься с ней. Ириска фыркнула. Корабль, конечно, большой. Но не резиновый. И направятся они не на увеселительную прогулку.

С одной стороны ей нужно было взять кого-то нового в состав группы, а с другой, ей вот самый первый раз было бы комфортнее с теми, кого она уже знает! На кого может рассчитывать стопроцентно.

Так. Занятий нет. Лекций нет. Консультаций нет. Она свободна как ветер, а думать над рекомендациями Древнего и словами Ректора она может где угодно.

Ириска сжала браслет, перенеслась в коттедж, потом переоделась. Муррс по-прежнему где-то витал. Ириска отправилась в подвал и перешла на Землю. Эдик не будет ни на чем настаивать. Он-то железно в состав экспедиции войдет. И Семен тоже.

Айтишников в Академии не готовили, поэтому на места Эдика, Семена и примкнувшего к ним Стивена никто не покушался. И с ИИ они знакомы. С этой стороны никаких неожиданностей не ожидалось.

Ириска подумала, что ей еще надо посмотреть состав экипажа корабля. Это было вне ее зоны ответственности. Но интересно же! Капитан Крошшах скорее всего возьмет тех, кто уже с ними был. Кто видел, как работают маги. Решено. Она выберет место и на Секунду. Там ее тоже трудно будет достать.

К ее удивлению, Эдика на месте не было. Ириска позвонила Семену.

- Выбрала? – поинтересовался он.

- Почти. Заглянешь?

- Угу. А если вечером?

- Даже лучше. А где Эдик?

- На Секунде. Там что-то с Жорой.

Ириска удивилось: что могло произойти с ИИ? И тут же фыркнула: слова Ректора сбываются!

Семен не знал. Девушка попрощалась и отключилась. Она отправилась в свою комнату, набрала ванну с пеной и мысленно принялась перебирать названные Древним точки пространства.

***

Студенты уныло слонявшиеся около преподавательской, были отправлены восвояси дель Корисом. Он знал, чего они хотят, но так же знал, что Ириски в Академии и даже на планете нет.

- Вы повторяетесь, молодые люди, - сказал преподаватель. – Вы где учитесь? На Факультете Нетрадиционной магии. Вот и сделайте выводы.

Студенты удалились.

- Что он имел ввиду? – озадаченно спросил кто-то из студентов, когда они вышли из здания.

Парни и девушки были разных рас, с разных планет, но в основном со старшего курса. Со второго. Факультет-то начал работать всего пару лет назад! Еще была одна группа третьего курса. Эти были самыми подготовленными, но среди страстно желающих попасть в экспедицию затесалась даже пара первокурсников.

Один из них был с Земли. Найден он был еще пять лет назад, но достаточно повзрослел только в прошлом году, получил приглашение и был принят в Академию. В качестве эксперимента. Непривычным было то, что родители Рустама были в курсе того, куда отправился учиться их отпрыск, что позволило ему не дожидаться достижения возраста самостоятельной жизни.

- Очень адекватная семья. С юмором, - доложил Ректору Славян, - и у парня большие способности.

Тот выразил сомнение насчет оценки способности семьи соблюсти тайну.

Славян настаивал:

- Все земляне поступают позже остальных. Плюс им нужен минимум год на адаптацию, Ректор. Получается, лбы двадцати лет, сидят с малолетками пятнадцати лет. Я сам такой. В этом возрасте у людей совершенно разные интересы. Парню будет комфортнее в Академии именно сейчас.

Ректор решил попробовать, лично навестив перед этим Землю. И признал, что Славян прав. Семья отреагировала на его визит на удивление адекватно.

- Поздравляю, коллега. Вы победили. Парень будет учиться. Настоящий самородок!

На это Станислав Логинов ответил, что у них в городе вообще много самородков, например он сам.

- Очевидно у нас аномальная зона, Ректор.

- Ты от скромности не помрешь…, - заметил потом Эдик.

- Конечно. Зачем мне такой экстрим? Я рассчитываю жить долго и счастливо. И найти во Вселенной много дел и поводов для этого.

Смех смехом, но Рустам понял дель Кориса прекрасно. Нужно что-то нестандартное. Ему даже неловко стало. Могли бы и сами догадаться, а не смотреть на Магистра Иридию умоляющими глазами!

Парень оставил остальных думать и отправился в библиотеку.

(продолжение следует)