VasilyGrust

"Хороша я, холоп?" - барыня сидела на измятой постели. Солнце полностью ее освещало. "Не называй меня так!", - обиделся Семён. Красавица засмеялась: "А как же мне тебя называть? Вон, и в свете говорят: "Спуталась Наталья Ивановна с холопом".

"Прикажете итти?", - официальным, обиженным тоном осведомился Семён, натягивая портки..

"Иди, - усмехнулась Наталья Ивановна, да тут же добавила ласково, - ко мне".

История ее рождения была скандальной. Отец, полковник Иван Александрович Загряжский, в январе 1782 года находился в Дерпте на зимней ярмарке. Там он и познакомился с остзейским бароном Морицем фон Поссе и его красавицей-женой Еуфрозинией Ульрикой.

Еще до завершения ярмарки Иван и Ульрика сбежали. Ульрика при этом бросила свою двухлетнюю дочь Иоганну Вильгельмину. Барон Поссе предпринял попытку разыскать супругу, но, не найдя ее, подал на развод.

Между тем, Иван Александрович и Ульрика тайно обвенчались в одной из деревень в России. Поскитавшись по империи, полковник Загряжский привез баронессу фон Поссе в свое имение Ярополец в Московской губернии, где его дожидалась супруга Александра Степановна с тремя детьми - сыном Александром и дочками-близняшками Екатериной и Софьей.

Полковник бросился в ноги Александре Степановне, повинился, попросил принять и его, и Ульрику, которая к тому моменту уже была на сносях. Ульрика была шокирована не меньше, чем мадам Загряжская: оказалось, у ее мужа есть вторая, законная жена!

Александра Степановна, добрейшей души женщина, позволила неверному мужу и его "немочке" остаться. Утешала бедную Ульрику, которая после отъезда Ивана Александровича в действующую армию на Кавказ, сильно тосковала по брошенной дочери Иоганне, писала отцу в Дерпт покаянные письма, но не получала от сурового родителя ни строчки в ответ.

22 октября 1785 года, через несколько недель после приезда Загряжского и Ульрики в Ярополец, баронесса родила девочку. Окрестили малышку Натальей.

Александра Степановна на удивление привязалась и к Ульрике, и к ее дочери. Различий между Натальей и своими дочками добрая барыня не делала.

В 1791 году Еуфрозиния Ульрика захворала и умерла в возрасте 30 лет. На смертном одре она слезно просила Александру Степановну позаботиться о Наталье. Мадам Загряжская, также обливаясь слезами, поклялась не оставить девочку без опеки.

В 1800 году мадам Загряжская отправилась в Петербург показать при дворе своих дочек - 21-летних Софью и Екатерину и 15-летнюю Наталью. Барышни вызвали фурор и были приняты во фрейлины императрицы Елизаветы Алексеевны, супруги Александра I.

В Петербурге здоровье 46-летней Александры Степановны Загряжской ухудшилось, и в конце 1800 года она скончалась. Наталья сильно горевала по женщине, которую она называла "матушкой Александрой Степановной".

При императорском дворе Наталья Загряжская пользовалась особым успехом. Унаследовавшая от матери невероятную красоту, юная фрейлина точно магнит притягивала взгляды всех мужчин. В том числе, взгляд 20-летнего Алексея Охотникова, тайного возлюбленного императрицы Елизаветы Алексеевны. Государыня не смогла такое стерпеть, удалила Наталью от себя и приказала найти барышне жениха.

Несмотря на красоту Натальи, сыскать ей подходящую партию было непросто. Дело в том, что отец девушки, полковник Иван Александрович Загряжский, в последние годы вёл весьма расточительный образ жизни, и умудрился вконец разориться, лишив дочерей приличного наследства.

Тем не менее, жених для Натальи нашелся, да еще какой! В 1807 году Николаю Гончарову, единственному сыну Афанасия Гончарова, владельца суконных фабрик в Полотняном Заводе, исполнилось 20 лет, он был на два года младше Натальи.

Великолепно образованный, интеллигентный и начитанный Николай, обладал также приятной внешностью:

"Красивый молодой человек с тонким, выразительным лицом с голубыми мечтательными глазами. Девически нежное лицо обрамляли темнокаштановые волосы".

28 января 1807 года Наталья Ивановна обвенчалась с Николаем Афанасьевичем в присутствии как высшего света, так и всей императорской семьи. Прибыла на свадьбу и императрица Елизавета Алексеевна, которая еще не отошла от загадочной гибели Алексея Охотникова, которого 4 октября 1806 года зарезал при выходе из театра так и не найденный убийца.

Молодожены поселились в Москве, в принадлежащей Гончаровым городской усадьбе.

19 декабря 1807 года, примерно через год после свадьбы дочери, скончался в Яропольце крепко пивший 58-летний Иван Александрович Загряжский.

Имение Ярополец было разделено между сестрами: Наталье досталась равная с единокровными сестрами часть.

Брак Натальи Ивановны и Николая Афанасьевича оказался несчастливым, несмотря на рождение семерых детей. Гончаров, как и отец Натальи, имел пристрастие к зеленому змию. Однажды, катаясь на лошади по Полотняному заводу подшофе, Николай Афанасьевич упал и сильно ударился головой. Травма проявила себя в конце 1814 года, когда у Гончарова проявились первые признаки надвигающегося сумасшествия.

Вскоре у Николая Афанасьевича стали происходить припадки, во время которых он бывал опасен для семьи. Во время одного из припадков отец чуть не зарезал 12-летнюю дочь Натали.

Жить под одной крышей стало невозможно и, забрав детей, Наталья Ивановна переехала в Ярополец, оставив мужа в Москве.

Между тем, финансы семьи были расшатаны. Отец Николая Афанасьевича с возрастом потерял деловую хватку и управлял фабриками в Полотняном Заводе из рук вон плохо. При этом, Афанасий Гончаров, выходец из клана калужских посадских людей, горшечников, обожал ездить по заграницам, тратил огромные деньги на балы и приемы в своем имении.

Состояние Николая Афанасьевича стремительно ухудшалось: в 1816 году он был уже не способен один жить в Москве. 29-летней супруге пришлось забрать его в Ярополец и поселить во флигеле подальше от детей. Наталья Ивановна с горечью писала свекру:

"Хотя конечно обхождение мужа моего со мною не ответствует ни в чём его прежней ко мне любви, но могу ли я когда-нибудь переменить свои намерения и оставить его одного, верно, никогда не в состоянии сего сделать".

Афанасий Абрамович выделял семейству Гончаровых около 40 тысяч рублей в год, и на эти деньги Наталья Ивановна едва сводила концы с концами.

Болезнь мужа, финансовые проблемы, ухудшившиеся отношения с единокровными сестрами ожесточили Наталью Ивановну: от былой красавицы-фрейлины к 35 годам мало что осталось. Мадам Гончарова стала суровой и несдержанной барыней, которую боялись и ее дети, и крепостные.

В мае 1829 года Наталья Ивановна получила письмо от дворянина и известного поэта А.С. Пушкина. Александр Сергеевич просил руки ее дочери, 17-летней Натальи Гончаровой.

Наталья Ивановна отказала - не для "сочинителя" с репутацией картежника и дамского волокиты она растила дочь-красавицу.

В апреле 1830 года, когда финансовое состояние Гончаровых стало угрожающим, Наталья Ивановна скрепя сердце ответила согласием на вторичное предложение Пушкина.

Отношения Пушкина с тёщей были сложными. Александр Сергеевич в письмах к друзьям называл Наталью Ивановну "тёткой", которая хочет, чтобы все жили по ее усмотрению.

Впоследствии отношения улучшились. В августе 1833 года Пушкин ехал из Петербурга в Москву и заехал в Ярополец. Наталья Ивановна приняла зятя с большой теплотой и была "ему очень признательная за внимание".

Передав сумасшедшего супруга под опеку сыну Сергею, Наталья Ивановна в 1835 году перебралась в Ярополец. Дочерей, 26-летнюю Екатерину и 24-летнюю Александру она оставила в Полотняном Заводе. Незамужние барышни завидовали своей младшей сестре-красавице и мечтали выезжать в свет. Но мать наотрез отказалась покидать Ярополец и вывозить дочерей в Москву.

Барыня любила Ярополец не только из-за того, что здесь прошло ее детство, но и потому, что здесь жил бывший барский холоп, а затем московский мещанин Семён Федорович Душин, которого Наталья Ивановна назначила управляющим имением.

Душин стал для Натальи Ивановны центром Вселенной, он был для нее дороже родных дочерей. Семён Федорович вел себя в имении, как барин: входил без стука не только в сени, но и в опочивальню барыни.

В свете смеялись: "Гончарова с холопом спуталась". И шутникам было все равно, что Душин давно уже не холоп, носит барскую одежду и выглядит получше многих светских щеголей.

Дети Натальи Ивановны, ее сестры и племянницы были крайне недовольны отношениям Натальи Ивановны с "холопом". По мнению родственников, Душин обирал барыню. Однако Гончаровой было безразлично и мнение света, и мнение родни.

В 1842 году Семён Федорович Душин внезапно скончался. Для Натальи Ивановны это был страшный удар. В день смерти управляющего барыня написала в своем альбоме следующие слова:

"Человек, смерть которого оставила в моей жизни такую пустоту, которая не исчезнет с годами".

По приказу мадам Гончаровой Душина похоронили неподалеку от усадебного дома, у алтаря церкви Рождества Иоанна Предтечи - там, где покоились многие представители рода Загряжских. На надгробии Наталья Ивановна повелела начертать слова благодарности Семёну Федоровичу за "неустанное и беспристрастное" управление усадьбой.

Дальнейшая жизнь Натальи Ивановны была омрачена ссорами с сестрами из-за наследства, гибелью зятя А.С. Пушкина на дуэли. Очень сложными отношения у барыни Гончаровой были с овдовевшей дочерью Н.Н. Гончаровой.

Безвыездно сидя в опустевшем Яропольце, Наталья Ивановна пыталась найти замену своему дорогому "холопу" Душину, причем, на этот раз она привечала настоящих холопов:

"Гончарова была уже притчей у соседей: пила по лечебнику и утешалась ласками крепостных лакеев по очереди" - П.Е. Щёголев.

Лакеи, и правда, посещали опочивальню Натальи Ивановны по первому ее требованию. Барыня разменяла шестой десяток, однако, еще хранила следы былой красоты.

Следует сказать, что, в отличие от многих помещиц того времени, Гончарова не была замечена в жестокости по отношению к дворовым людям, в Яропольце никто и слыхом не слыхивал, что такое телесные наказания. Крестьяне уважали и жалели барыню, которой в жизни пришлось так много перенести страданий.

В 1845 году Наталья Ивановна стала все чаще говорить и писать о смерти, о грехах, о религии. С этого времени барыня Гончарова стала ежегодно ходить в Иосифо-Волоцкий монастырь на богомолье.

Ходила пешком, с котомкой, как крестьянка. Порой ее сопровождали крестьянские женщины.

В конце лета 1849 года Наталья Ивановна захворала и 2 августа скончалась в возрасте 62 лет. Согласно завещанию помещицы Гончаровой, ее похоронили на территории Иосифо-Волоцкого монастыря.

Душевнобольной супруг Натальи Ивановны, Николай Афанасьевич Гончаров, пережил свою жену на 12 лет: он скончался в сентябре 1861 года в возрасте 74 лет.

---

Так сложилась судьба дочери немецкой баронессы и русского полковника, дворянки, помещицы, и, самое главное, матери Натальи Николаевны, супруги великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина.

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Буду благодарен за донат, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.

Семён Михайлович Будённый... Легендарная личность. Герой Гражданской войны, командующий знаменитых "будённовцев" - Первой Конной армии, кавалер самых престижных наград - причём, как советских, так и царских, Маршал Советского Союза.
Вокруг Семёна Будённого в народе давно сложилась уникальная мифология - конечно, не такая же обширная и разветвленная, как о Василии Ивановиче Чапаеве, но всё же. Будённый является персонажем множества художественных книг, фильмов, анекдотов, многие из которых рассказываются, как подлинные истории.

Однажды некий полковник написал на Семёна Михайловича Будённого донос.
Ознакомившись с документом, товарищ Сталин вызвал обоих к себе в кабинет.
- Очень сложный вопрос, товарищи, - сказал Иосиф Виссарионович. - Не знаю даже, кому верить. Давайте сделаем так. Вы сыграете в шашки. Кто выиграет – тот и прав.
- Делов-то! – сказал Семён Михайлович.
Вытащил свою боевую шашку и порубал полковника в лапшу.
- Молодец! – резюмировал товарищ Сталин.

Так, постепенно легенды и мифы заслоняли от нас реальный образ знаменитого полководца. Между тем, это был интереснейший человек с уникальной биографией и множеством крутых поворотов в его сложной судьбе. Так каким же был на самом деле Семён Михайлович Будённый и насколько его настоящий образ соответствует легендарному?

Чужаки на хуторе

Семён Будённый родился 13 апреля 1883 года на хуторе Козюрин в области Войска Донского. Для живших на хуторе нескольких казацких семей Будённые были людьми пришлыми, чужими. Отец и мать Семёна - Михаил Иванович и Меланья Никитовна) родились в Бирюченском уезде Воронежской губернии, а в область Войска Донского перебрались в поисках лучшей жизни.

Не сказать, что Будённых как-то ущемляли, но все же некоторое отчуждение чувствовалось: в таких маленьких сообществах, как на хуторе Козюрин, даже прожив 10 лет, будешь считаться чужаком.

Отец воспитывал Семёна как настоящего казака. Мальчик с детства учился конной езде и владению холодным оружием. В обоих "дисциплинах" Семён преуспел настолько, что слава о нем распространилась далеко за пределы Козюрина.

Когда в 1900 году военный министр Российской империи Алексей Куропаткин прибыл в область Войска Донского с инспекционной поездкой, 17-летний Семён показал перед высоким гостем отменную джигитовку, за что получил награду - рубль серебром.

Солдат Его Величества

Дорога ладному да крепкому казаку была одна - во солдаты. И в сентябре 1903 года 20-летнего Семёна призвали в Русскую Императорскую армию.

Перед отправкой к месту службы Будённый успел жениться на Надежде - красивой казачке из соседней станицы. Девушка согласилась ждать мужа, сколько потребуется.

В начале январе 1904 года молодой человек прибыл в Маньчжурию, где ему предстояло проходить срочную службу в составе 26-го Донского казачьего полка. Так получилось, что мирная жизнь практически сразу превратилась для Семёна в военную - 27 января 1904 года началась русско-японская война. Войну Будённый прошёл "от звонка до звонка", а в 1905 году, после заключения мира, лишившего Российскую империю половины Сахалина, остался на сверхсрочную службу в Приморском драгунском полку.

Сметливый молодой солдат, великолепный ездок был на отличном счету у начальства. В 1907 году лучшего наездника Драгунского полка Семёна Буденного отправили в Петербург, в Офицерскую кавалерийскую школу. В 1908-ом молодой казак с отличием окончил школу и был произведен в старшие унтер-офицеры.

После начала Первой мировой войны Будённый отправляется в 18-й Драгунский Северский полк Кавказской кавалерийской дивизии. Семёну довелось поучаствовать в нескольких масштабных битвах как на кавказском, так и на немецком фронтах.

В одной из операций возглавляемый Будённым отряд из 33 казаков, пленил 200 немцев и захватил большой обоз с оружием и продовольствием. За этот уникальный рейд Семён получил свой первый Георгиевский крест 4-й степени.

Впрочем, награда недолго украшала грудь Будённого. В конце 1914 года Семён избил вахмистра, нанесшего ему тяжкое оскорбление действием. За рукоприкладство в отношении старшего по званию Будённого лишили Георгиевского креста.

Вернуть награду старший унтер-офицер смог весной 1915 года, уже на турецком фронте. В ходе боя за город Ван, Семён Михайлович со своим взводом проник в глубокий тыл турок и после внезапной атаки захватил батарею из трех пушек.

Через некоторое время Будённый получил крест 3-й степени, затем - 2-й, и, наконец, 1-й степени, став, таким образом, обладателем полного "Георгиевского банта".

Карьера Будённого в царской армии развивалась вполне успешно, однако, вскоре в войсках начались революционные брожения. Пропагандисты из числа большевиков убеждали солдат не воевать за "Кровавого Николашку", выходить из окопов и брататься с немцами.

Достоверно неизвестно, чем именно занимался С.М. Будённый во время Февральской и Октябрьской революций. Согласно советской историографии, он участвовал в разоружении реакционных эшелонов генерала Корнилова в Орше, однако, документального подтверждения этому факту нет.

Известно, что после Октябрьской революции Будённый вернулся домой, на Дон, где жил в станице Платовской и даже был избран членом комитета местного Совета.

Командарм 1-ой Конной

Полностью приняв идеологию новой власти, Будённый начал воевать против белогвардейцев на Дону. 23 февраля 1918 года Семён Михайлович создает революционный конный отряд, немного позднее ставший частью Первого крестьянского кавалерийского социалистического полка Б.М. Думенко. Будённый стал в полку заместителем командира.

Постепенно количество бойцов в полку Думенко увеличивалось, и к марту 1919 года он вырос в 4-ю кавалерийскую дивизию, нанесшую белым несколько чувствительных поражений под Царицыном.

В августе 1919 года Будённый уже является командиром Первого Конного корпуса, сражающегося с Кавказской армией барона Петра Врангеля, с казачьими частями генералов Шкуро и Мамонтова. Особым достижением Будённого стала победа над корпусом генерала Деникина под Воронежем, значительно ускорившая разгром Белой гвардии на Дону.

19 ноября 1919 года Конный корпус был переименован в Первую Конную армию с сохранением руководства за Будённым. Конармия стала едва ли не ключевым элементом в победе красных в Гражданской войне. При непосредственном участии "будённовцев" были разгромлены войска Врангеля и Деникина на юге России.

Выстрел при свидетелях

На протяжении всей Гражданской войны рядом с Будённым была его супруга, Надежда. Женщина служила вместе с мужем, заведовала снабжением Конармии по медицинской части.

После завершения Гражданской войны Будённый был назначен на пост заместителя командующего Северо-Кавказским военным округом. По распоряжению Семена Михайловича в СССР было открыто несколько новых конных заводов, выращивающих для армии новые породы лошадей, в том числе, знаменитую будённовскую породу.

Все у Будённого шло вполне благополучно, за исключением так называемого личного фронта. Семен Михайлович и раньше подозревал жену в измене с молодым казаком, но, после неудачных родов супруги, которые поставили крест на ее мечте когда-нибудь стать матерью, Будённый стал особенно придирчив.

8 декабря 1925 года, в день, когда в доме Будённых находились гости, Надежда Ивановна застрелилась на глазах у мужа и многочисленных свидетелей.

Бурные 30-е

На второй день после гибели супруги Семен Михайлович привел в дом другую женщину - оперную певицу Ольгу Стефановну Михайлову. Будённому на тот момент было 42 года, Ольге Стефановне едва исполнилось двадцать два.

В 30-е Будённый попробовал себя в самых разных видах деятельности. Так, он был инспектором кавалерии РККА, издателем и редактором журнала "Коневодство и коннозаводство", куратором Московского зоотехнического института.

В 1932-ом году 49-летний, седовласый уже и увешанный орденами легендарный командарм окончил Военную академию им. Фрунзе и наконец-то стал дипломированным полководцем. В 1935-ом году Совнарком СССР объявил о введении новых воинских званий, в том числе, звания маршала. В опубликованном перечне первых пяти советских маршалов оказалось и имя С.М. Будённого.

Семен Михайлович ведет открытую, светскую жизнь. Часто бывает в Кремле, у сильных мира сего.

После начала репрессий 1937 года, открыто осудил Н. Бухарина и А. Рыкова, потребовал исключить их из партии и расстрелять. Аналогично выступил и относительно судьбы М. Тухачевского и Я. Рудзутака:

«Безусловно, за. Нужно этих мерзавцев казнить».

Но и сам командарм Первой Конной не чувствовал себя в безопасности. В недрах НКВД на маршала собирался компромат, результатом которого стала докладная записка начальника 3-го управления НКВД А. Н. Клыкова наркому НКВД Л.П. Берии. Клыков писал, что Семен Михайлович был активным членом антисоветской организации правого толка и должен был возглавить казачье подполье реакционеров. Также Клыков назвал Будённого шпионом сразу четырех государств - Германии, Англии, Италии и Польши.

Показания против командарма дали П. Дыбенко, С. Грибов, А. Седякин, и даже вторая жена Будённого, Ольга Михайлова.

Ольга давно попала "на карандаш" к НКВД. Жена маршала вела разгульную жизнь, часто посещала иностранные посольства, заводила романы с подозрительными личностями. По мнению чекистов, Михайлова шпионила за Будённым и даже собиралась его отравить. В ходе допроса следователь надавил на Ольгу, заявив ей, что шпион Будённый уже якобы разоблачен и дал на нее показания. Михайлова расплакалась и "начала говорить".

Несмотря на наличие показаний от супруги, Семен Будённый не был арестован. Историки считают, что Берия получил непосредственное указание от Сталина не трогать легендарного командарма.

А вот Ольга Михайлова отправилась в лагерь, при этом, Семену Михайловичу сказали, что она умерла в тюрьме. Лишь в 1956 году Будённый снова встретился с супругой, выбил ей жилье в Москве и содержал до самой смерти.

Идёт война народная

Великую Отечественную войну С.М. Будённый встретил в должности первого заместителя наркома обороны СССР. В июне 1941 года Семена Михайловича спешно назначили командующим группы армий "второй линии", штаб которой находился в Брянске.

События разворачивались катастрофически, и вскоре все подконтрольные Будённому силы были отправлены на Западный фронт для сдерживания наступающих немцев. Будённый стал замкомандующего Западным фронтом.

В июле маршала Будённого назначают главнокомандующим войск Юго-Западного направления - именно эти силы стояли на пути немцев под Киевом. Поняв, что войска могут быть окружены, Семен Михайлович отправил в Ставку телеграмму, в которой предложил отвести группу армий восточнее и перегруппировать. За это Будённого сняли с должности главнокомандующего Юго-Западным направлением - этот пост занял С.К. Тимошенко.

Последующие трагические события - основные силы Юго-Западного фронта попали в окружение и были разгромлены - показали полную правоту Семена Михайловича.

13 сентября 1941 года Будённый становится командующим Резервным фронтом. Эти силы были брошены на защиту Москвы в ходе немецкой операции "Тайфун". К сожалению, подконтрольные Семену Михайловичу силы попали в "Вяземский котел" и потерпели жестокое поражение.

Именно после этого в верхах заговорили о том, что герои Гражданской войны, представители старой полководческой школы, оказались беспомощными в новых реалиях войны. 8 октября 1941 года Будённого снимают с командования фронтом, на его место назначают Г.К. Жукова.

Семен Михайлович, по сути дела, оказывается в опале, выполняет относительно небольшие поручения Ставки. Например, занимается созданием новых частей в Северо-Кавказском военном округе, руководит комиссией по сбору трофейного оружия, организует парад на Красной площади и т.д.

Вернуть доверие Сталина Семен Михайлович смог весной 1942 года, когда его назначили главнокомандующим войсками Северо-Кавказского направления. Но и здесь удача не благоволила маршалу: на новом посту Будённый осуществлял общее руководство во время двух важнейших битв - Обороны Севастополя и битвы за Кавказ. Первое сражение закончилось поражением советских войск, во второй битве также не удалось добиться успеха.

4 сентября 1942 года Будённого снимают с должности главнокомандующего и отзывают в Москву. Больше Семен Михайлович не привлекался к командной работе на фронте вплоть до конца войны, а в московской квартире маршала по приказу Л.П. Берия была установлена прослушивающая аппаратура.

"Свадебный генерал"

После войны Будённый работал инспектором кавалерии Советской армии, занимался проблемами коневодства. В сентябре 1954 года во время одного из застолий в Кремле Семен Михайлович позволил себе нелестное высказывание о Никите Хрущеве, за что был отправлен в отставку со всех постов.

Лишь покаянное письмо военачальника в Президиум ЦК КПСС позволило Будённому восстановиться в армии на прежней должности инспектора кавалерии.

В 60-е годы Семен Михайлович наслаждается относительно спокойной жизнью в кругу семьи - третьей жены Марии Васильевны, трех детей и множества внуков.

Кстати сказать, Мария Васильевна была двоюродной сестрой второй жены Будённого, Ольги Михайловой. Сошлись Мария и Семен Михайлович в 1938-ом году при посредничестве тещи командарма, которая не желала отпускать из семьи столь уважаемого человека. Марии на тот момент было 22 года, Будённому - 55 лет.

В 70-е годы легендарного командарма Будённого постоянно приглашают на различные мероприятия, начиная от вручения наград комсомольцам и заканчивая встречами в обществе советско-монгольской дружбы, председателем которого был как раз Семён Михайлович. Выступления в роли эдакого "свадебного генерала" ничуть не тяготили Будённого: напротив, пожилой маршал с удовольствием участвовал в посиделках с молодежью, рассказывал о своей удивительной жизни.

Скончался Семен Михайлович Будённый 26 октября 1973 года на 91-ом году жизни в одной из столичных больниц.

Так сложилась жизнь легендарного командарма Первой Конной, человека, который прошел через пять страшных войн, в каждой из которых он отдавал все, что мог, за свою любимую Родину.

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Буду благодарен за донат, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.

Несвежее белье императора и отпечаток его зубов на ее прекрасной шее - вот и все, что осталось Фэйянь от любимого. Готовясь принять яд, она вспоминала лучшие, счастливые годы жизни. Годы, когда она танцевала, когда все называли ее "Порхающей ласточкой", когда рядом с ней была любимая сестра...

А разве можно забыть тот чудесный миг, когда император вошёл в опочивальню, где Фэйянь и ее сестра покоились на прекрасном ложе?

Красавица заплакала и поднесла бутылочку с ядом к губам.

Императору Чэн-ди, правившему в Китае с 32 по 7 гг. до н.э., постоянно требовались новые наложницы. Сын Неба не отличался постоянством и желал, чтобы женщины в его опочивальне менялись "как картинки в калейдоскопе".

Опытные евнухи, прекрасно знакомые со вкусами повелителя, путешествовали по всей стране, доставляя во дворец императора самых красивых девочек и девушек.

В отличие от "привозных" красавиц, дочерей крестьян и рыбаков, Чжао Линь сама судьба определила стать наложницей Сына Неба. Ее родители были слугами в императорском дворце, и девочка постоянно попадалась на глаза начальнику над евнухами.

Когда Чжао исполнилось 7 лет, евнух отправил юную служанку и ее младшую сестру Хедэ Линь во дворец принцессы Яньа, где девочкам предстояло расти до тех пор, пока они не будут готовы вступить на ложе императора.

При дворе Яньа старшая сестричка стала танцовщицей. Стройная и гибкая, Чжао танцевала завораживающе, за что удостоилась от принцессы прозвища Фэйянь, что означает "Порхающая ласточка".

Годы шли, а Фэйянь все также жила во дворце принцессы Яньа. В 19 году до н.э. красавице-танцовщице исполнилось 26 лет, и казалось, что ей так и не доведется никогда посетить императорскую опочивальню.

Однако именно в 19-ом году Чэн-ди решил навестить свою сестру принцессу Яньа. Принимали повелителя со всей возможной роскошью. Главным сюрпризом был танец Фэйянь, появившейся из целой горы цветов. Император был поражен красотой "Порхающей ласточки" и немедленно повелел прислать ее к себе во дворец. Узнав, что у девушки есть очаровательная сестра, Чэн-ди приказал отправить к нему и Хедэ.

Красавицам-сестрам поначалу была выделена одна спальня на двоих, и секрет такой "жадности" императора вскоре раскрылся. Согласно летописи, в первую же ночь пребывания Фэйянь и Хедэ во дворце, государь "осчастливил обеих сестёр" своим внезапным появлением.

После того, как сестры удостоились милости императора, обеим был пожалован титул "чжа-ои" - высшее звание, которого могла удостоиться наложница (помимо титула императрицы). Чжа-ои приравнивались к министрам и князьям.

Фэйянь и Хедэ стали любимыми наложницами императора: пресытившийся Чэн-ди уже не так жаждал постоянного "калейдоскопа" в своей опочивальне, и практически не изменял сестрам с юными красавицами, все также поставляемыми во дворец евнухами.

Возвышение Фэйянь и Хедэ вызвало острое недовольство двух женщин - императрицы Сюй и любимой жены Бань. Императрица Сюй назвала сестёр "Водой бедствия, которая потушит огонь". Огонь являлся символом династии Хань, так что обвинение было весьма тяжким.

Между тем, сама императрица Сюй за долгие годы так и не смогла подарить Чэн-ди наследника. Не было детей у Чэн-ди и от любимой жены Бань.

Мать императора, вдовствующая императрица Ван Чжэнцзюнь, одобряла роман сына с сестрами Линь, так как надеялась, что какая-то из молодых женщин родит повелителю наследника.

В 17 году до н.э. при дворе императора разразился страшный скандал: императрицу Сюй и любимую жену Бань обвинили в использовании колдовства. Женщины якобы заплатили ворожее, чтобы та снизила "силу" государя и не позволила ему зачать ребенка с Фэйянь или Хедэ.

Современники были убеждены, что слухи распустили сестры Линь.

8 января 17 года до н.э. по приказу Чэн-ди императрица Сюй была лишена титула и заключена в одном из вспомогательных дворцов. Веских доказательств виновности наложницы Бань найдено не было, и император отослал ее во дворец вдовствующей императрицы Ван в качестве фрейлины.

В 16 году до н.э. Чэн-ди объявил о намерении сделать императрицей Фэйянь. Это вызвало возмущение вдовствующей императрицы Ван Чжэнцзюнь, уверенной, что женщина столь низкого происхождения, к тому же, бывшая танцовщица, не должна сидеть на троне.

Чэн-ди настаивал. Чтобы усилить знатность своей возлюбленной, он назначил отца "Порхающей ласточки" маркизом Чэньян.

13 июля 16 года Фэйянь была официально провозглашена императрицей.

Достигнув вершины власти, Фэйянь наслаждалась своим новым положением. Ее главная соперница, императрица Сюй, томилась в заточении, а юных наложниц из "калейдоскопа" Чэн-ди, "Порхающая ласточка" всерьез не воспринимала.

Единственной женщиной, которая была столь же близка императору, как Фэйянь, была ее сестра, чжа-ои Хедэ. Император посещал покои чжа-ои даже чаще, чем опочивальню императрицы, однако Фэйянь научилась не ревновать к сестре, с которой они вместе правили дворцом.

Главной целью Фэйянь было родить императору наследника, но ей никак не удавалось забеременеть. "Порхающая ласточка" перепробовала многое: обращалась к колдуньям, использовала специальные снадобья - тщетно.

В конце концов Фэйянь со своей сестрой Хедэ придумали хитроумный план: в городе был найден красивый юноша из тех, что "ездят на волах" (то есть, незнатный, не имеющий денег для покупки коня). Когда император отсутствовал, четыре верных слуги под покровом ночи приводили красавца в покои императрицы.

Однако и эта уловка не сработала: зачать ребенка у "Порхающей ласточки" не получилось.

Император Чэн совершенно отчаялся: наложниц много, жен много, а детей все нет и нет. 20 марта 8 года до н.э. повелитель назвал наследником своего племянника принца Лю Сина.

Это был крах мечты Фэйянь посадить на трон собственного сына.

Но так просто сдаваться императрица не собиралась. "Порхающая ласточка" всеми способами добивалась визитов императора в свои покои. Чэн-ди к тому времени было уже 44 года, он сильно потолстел, обрюзг.

Императрица пыталась добиться своего заманчивыми танцами и воспоминаниями о былом:

"Я удостоилась чести вас одевать. Я сняла с вас несвежее белье и хотела его постирать, но вы сказали: «Оставь себе на память». Не прошло и нескольких дней, как вы снова посетили Дальние покои. Следы ваших зубов долго оставались на моей шее. Я вспомнила об этом и невольно заплакала".

Но гораздо более действенными средством были дорогостоящие снадобья, которыми Фэйянь потчевала супруга.

В апреле 7 года до н.э. император Чэн-ди скончался от инсульта. Летописцы высказывали убежденность, что в момент смерти повелителя сестры Линь были с ним в опочивальне. Смерть наступила от передозировки афродизиаками.

Для Хедэ смерть императора стала большим шоком. Женщина так боялась прихода к власти принца Лю Сина, что предпочла покончить с собой, выпив яд.

Вскоре Лю Син занял престол под именем императора Ай. Фэйянь новый владыка не тронул, напротив, он удостоил ее титула вдовствующей императрицы.

Правда, всего своего громадного влияния на государственную политику "Порхающая ласточка" полностью лишилась. Кроме того, она потеряла горячо любимую сестру.

Спокойная жизнь Фэйянь при правлении императора Ай продолжалась недолго. В 6 году до н.э. вдовствующая Великая императрица Ван Чжэнцзюнь опубликовала многостраничный доклад о многочисленных преступлениях чжа-ои Хедэ. Сестру "Порхающей ласточки" обвинили в страшных грехах: она будто бы способствовала бездетности всех жен и наложниц императора Чэн-ди, а также отравила двух новорожденных детей государя от наложниц-крестьянок.

О прямой причастности вдовствующей императрицы Фэйянь в докладе указано не было, тем не менее, косвенные обвинения и намеки присутствовали. Этого оказалось достаточно, чтобы семья Фэйянь подверглась репрессиям. Ее брат и племянник были лишены потомственного титула маркизов и сосланы на окраины империи.

Саму Фэйянь пощадили, но она жила в постоянном страхе, ежедневно ожидая визита вооруженных евнухов.

В августе 1 года до н.э. император Ай скончался, и новым императором был провозглашен его двоюродный брат, 8-летний Пин. Регентом при Пине стал Ван Ман, дядя Пина и родной сын вдовствующей Великой императрицы Ван Чжэнцзюнь.

Ван Ман ненавидел императрицу Фэйянь. 14 августа "Порхающей ласточке" было объявлено, что регент лишает ее всех титулов и объявляет простолюдинкой. Женщине было приказано удалиться к могиле ее супруга и охранять место захоронения "верно, как собака".

В тот же день гордая Фэйянь покончила с собой. Ей было 44 года.

Перед тем, как принять яд, "Порхающая ласточка" написала стихотворение под названием "Песнь о возвращении феникса":

Стужею ветер повеял.

Выпал сверкающий иней.

Мысли мои о любимом -

В дали далекой он ныне…

О, как болит мое сердце,

И замирает, и стынет!

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Буду благодарен за донат, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.

"Ох, и хороша! - восторженно шептал царь, пожирая глазами юную красавицу. - Смотри, как гуляют!". Служанка, и правда, была невероятно привлекательной. Симпатичное личико, великолепный стан и прочие достоинства, заманчиво "гуляющие" при каждом шаге.

Собеседник царя помалкивал: красавица была нужна ему самому, и он боялся, как бы царь ее не отобрал. Государь как будто услышал невеселые мысли своего сподручного и, наклонившись к его уху, сказал:

"Брюхатить не смей!".

5 апреля 1684 года в ливонском городке-крепости Мариенбурге родилась девочка. Событие это осталось совершенно незамеченным горожанами - да и неудивительно, ведь отцом девочки был простой литовский крестьянин Самуил Скавронский, а матерью незнатная (но весьма красивая) девица Доротея Ган.

Родители дали малышке простое, крестьянское имя Марта, как бы лишний раз подчеркнув ее низменное происхождение.

Семья Скавронских считалась в Мариенбурге "людьми веселыми". И отец, и мать были большими охотниками до горячительных напитков. Приняв на грудь доброй прибалтийской настойки, Самуил и Доротея могли плясать до упада с утра до вечера. Давали "пробочку" с настойкой и маленькой Марте.

В 1689 году сердце отца семейства не выдержало обильных возлияний, и он скончался. Доротея осталась вдовой с пятью малыми детьми на руках. Понимая, что одной ей ребятишек не поднять, женщина приняла самое простое решение - раздать детей по разным семьям. Федор, Карл, Анна, Христина разъехались по всей Прибалтике.

Пятилетняя Марта осталась в Мариенбурге, в семье лютеранского богослова и педагога пастора Иоганна Эрнста Глюка. Пастор Глюк принял девочку на правах воспитанницы. В доме пастора Марту обучали грамоте и рукоделию.

К 13 годам Марта, фактически, стала служанкой и горничной в доме Глюка, но сказать о том, что ее как-то притесняли, нельзя. Пастор и к своим детям относился со строгостью, заставлял их работать по дому. С четырьмя дочерьми Глюка у Марты сложились поистине сестринские отношения.

В 17 лет Марта Скавронская стала изумительной красавицей. Поклонников у девицы было хоть отбавляй - даже сам пастор Глюк поглядывал на воспитанницу с отнюдь не отеческими мыслями.

Дабы не впадать во искушение, пастор поспешил выдать Марту за молодого шведского драгуна-трубача Иоганна Крузе.

Молодоженам суждено было быть вместе только два дня: русская армия активно наступала, и Крузе срочно был вызван в полк. Больше Марта никогда не видела супруга.

В 1702 году русская армия под командованием генерал-фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева выбила шведов из Мариенбурга и захватила город-крепость.

В соответствии с применявшейся обеими сторонами тактикой выжженной земли, Шереметев подверг край разорению:

"Послал я во все стороны пленить и жечь, не осталось целого ничего, всё разорено и сожжено, и взяли твои ратные государевы люди в полон мужеска и женска пола и робят несколько тысяч, также и работных лошадей, а скота с 20 000 или больше… и чего не могли поднять покололи и порубили".

Всего в Мариенбурге было захвачено в плен около 400 местных жителей. Пастор Глюк, как самый уважаемый человек в городе, пришёл к фельдмаршалу с челобитной,- просить, чтобы жителей не сильно "утесняли", ведь их вины в шведских преступлениях не было. Глюка сопровождали его дети, а также юная воспитанница Марта Скавронская.

50-летний Шереметев, широко известный своими любовными "пакостями", сразу приметил в "свите" пастора Глюка очаровательную 18-летнюю красавицу Марту.

Как ни сопротивлялся Глюк, не желавший отдавать девицу пожилому, "уродливому как жаба", фельдмаршалу, - но ничего поделать было нельзя. Шереметев оставив Марту при себе, и в первую же ночь "добился ея расположения".

Скавронская стала любимой "игрушкой" фельдмаршала: Борис Петрович и шагу не мог без нее ступить, девица следовала в обозе за Шереметевым, и он время от времени "нырял" в ее карету.

В 1703 году в ставку Шереметева прибыл сам Александр Данилович Меншиков. В то время будущему великому временщику было 30 лет, он всего год назад получил графский титул, но уже являлся самым влиятельным сподвижником Петра I. Шереметев, несмотря на звание фельдмаршала, знатное происхождение и многочисленные регалии, Александру Даниловичу был не указ.

Марта Скавронская прислуживала господам за столом. Надо полагать, Борис Петрович хотел похвалиться юной метрессой, но совершил роковою ошибку. Очаровательное личико да взращенная на прибалтийской сметане стать литовской красавицы произвела на Меншикова неизгладимое впечатление, и он потребовал от Шереметева отдать служанку ему.

Борис Петрович сначала требовал не поступать с ним так жестоко, затем молил, наконец, стал угрожать. Меншиков, ослепленный красотой Марты, не счел нужным учитывать интересы пожилого фельдмаршала, и забрал девицу. Этот поступок рассорил Александра Даниловича с Шереметевым на всю жизнь.

Так Марта стала жить у Меншикова, а где Меншиков, - там и Петр I. Царь регулярно бывал в гостях у своего любимца, а глаз государя на красавиц был наметан.

В первый же визит Петр Алексеевич приказал "Данилычу", поглядывая на прислуживающую за столом Марту:

-Брюхатить не смей!

Меншиков клятвенно заверил царя, что и пальцем не притронется. Успокоенный государь, спешивший по делам в Ливонию, решил все же заночевать у Александра Даниловича. Вот как об этом писал Франц Вильбуа:

"Царь долго смотрел на Екатерину и, поддразнивая её, сказал, что она умная, а закончил свою шутливую речь тем, что велел ей, когда она пойдёт спать, отнести свечу в его комнату. Это был приказ, сказанный в шутливом тоне, но не терпящий никаких возражений. Меншиков принял это как должное, и красавица, преданная своему хозяину, провела ночь в комнате царя".

Вскоре после памятной встречи Марта забеременела, а в 1704 году родила мальчика, назвали которого Петром. В 1705 году у Петра и его новой метрессы появился второй сын - Павел. Увы, детки оказались слабенькими, болезненными и умерли в двух-трехлетнем возрасте.

Тем не менее, для Петра Марта Скавронская уже была главной женщиной в жизни. В конце 1705 года государь переправил метрессу, которую он называл Катериной, в село Преображенское, где ее уже ждала Наталья Алексеевна, любимая сестрица Петра.

В Преображенском Скавронская закончила обучение русской грамоте, познакомилась и подружилась со многими влиятельными вельможами петровской эпохи.

В 1707 году Марта перешла в православную веру, приняв имя Екатерины Алексеевны Михайловой. Михайлов - это "псевдоним" Петра I для зарубежных поездок.

Государь считал Екатерину своей супругой задолго до официального бракосочетания. Любовь Петра к молодой женщине была неистовой, ревнивой и всепоглощающей.

Никто, кроме Екатерины, не мог справиться с припадками безудержного гнева государя. Она давала тревожному, нервному Петру то, в чем он больше всего нуждался: покой, ласку и умиротворение.

"Звук голоса Катерины успокаивал Петра; потом она сажала его и брала, лаская, за голову, которую слегка почёсывала. Это производило на него магическое действие, он засыпал в несколько минут. Чтоб не нарушать его сна, она держала его голову на своей груди, сидя неподвижно в продолжение двух или трёх часов. После того он просыпался совершенно свежим и бодрым" - граф Геннинг-Фридрих Бассевич

В отличие от других метресс Петра Великого, например, от холодной, сребролюбивой и расчетливой Анны Монс, Екатерина, действительно, любила царя и жалела его.

19 февраля 1712 года в церкви Исаакия Далматского в Петербурге Екатерина стала законной женой Петра и русской царицей.

Пётр обожал свою "Катеринушку", сильно скучал по ней во время многочисленных поездок. При этом, государь не отказывал себе во внимании других женщин:

"Он любил видеть её всюду. Не было военного смотра, спуска корабля, церемонии или праздника, при которых бы она не являлась… Екатерина, уверенная в сердце своего супруга, смеялась над его частыми любовными приключениями, как Ливия над интрижками Августа; но зато и он, рассказывая ей об них, всегда оканчивал словами: ничто не может сравниться с тобою" - граф Геннинг-Фридрих Бассевич.

По всей видимости, в какой-то момент Екатерина решила, что и ей дозволено иметь интрижки на стороне. Но она крепко ошибалась.

В мае 1724 года Пётр I провел в Москве официальную коронацию обожаемой супруги - небывалая честь для русской царицы. Однако Екатерина, вместо бесконечной благодарности супругу, пригласила в свою опочивальню красавца-камергера Виллима Монса, брата бывшей метрессы государя Анны Монс.

Император пришел в неописуемую ярость. Виллим Монс был казнен, а его голову, по вполне соотносящейся с характером Петра, легенде, государь преподнес Екатерине на большом, красивом блюде.

Супруге Пётр запретил приходить к нему, всякое общение было прекращено. Лишь находясь на смертном одре в 1725 году государь потребовал пригласить "Катеринушку". Царица упала на колени перед умирающим государем, плакала, покрывая его лицо поцелуями, и просила прощения. Император скончался на руках у Екатерины Алексеевны.

Пётр не оставил указаний о наследнике престола. Светлейший князь Александр Данилович Меншиков снова взял Екатерину-Марту под свое заботливое крыло и, опираясь на гвардию, вознес ее к вершинам власти: бывшая литовская крестьянка стала «Всепресветлейшей, державнейшей великой государыней императрицей Екатериной Алексеевной, самодержицей всероссийской».

Более того, Екатерина стала первой в истории женщиной на русском престоле, что вызвало сильное удивление в народе. Волнений, впрочем, не было.

Правление Екатерины I стало лебединой песней Александра Даниловича Меншикова, или просто "Данилыча", как звала его вслед за покойным мужем Екатерина Алексеевна. Екатерина, с юных лет привыкшая подчиняться властным мужчинам, стала для Меншикова удобным инструментом политической игры. Императрицу вполне удовлетворила роль хозяйки Царского Села, где она проводила время в балах и развлечениях.

Меншиков регулярно бывал у императрицы и даже, по слухам, пытался создать с нею свою собственную царственную династию. К вящему разочарованию "Данилыча", 42-летняя Екатерина забеременеть не смогла, таким образом, приказ Петра I его верный соратник все-таки выполнил.

Бесконечные балы и кутежи подорвали здоровье Екатерины Алексеевны. 11 апреля 1727 года государыня слегла, и через месяц скончалась от абсцесса легкого в возрасте 43 лет.

Эпоха дворцовых переворотов в России продолжилась.

Так сложилась судьба женщины, которая из литовской крестьянки стала государыней. Стала, потому что сумела разглядеть в суровом императоре человека, нуждающегося в любви, заботе и ласке.

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Буду благодарен за донат, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.

Из беседки странные звуки доносились. Александр Васильевич замер, прислушиваясь. Нет, ошибки тут быть не может: не одна!

И кто же, интересно с нею, с неверной женой Варварой? До кого опустилась?

Испытывая неистовое желание поскорее прекратить это мучение, генерал твердым шагом направился в беседку.

Если бы он только знал, какая картина откроется его очам!

Холодной осенней ночью 18 ноября 1750 года в московском доме отставного генерал-аншефа князя Ивана Андреевича Прозоровского царило непривычное оживление. Оно и понятно: рожала супруга князя, Мария Михайловна, урожденная Голицына.

Роды были тяжелыми, в ходе них бабка-повитуха не единожды говорила Ивану Андреевичу: "Мужайтесь, князь, кажись, кончается". Прозоровский горячо молился, обливаясь слезами..

К счастью, все обошлось: княгиня благополучно разрешилась от бремени очаровательной дочуркой. Окрестили новорожденную Варварой.

Детство Вареньки прошло в Москве, и было оно вполне обыкновенным для девочек из старомосковских семей. Нанятый дьячок с горем пополам обучил юную княжну грамоте - и на том родители сочли образование дочери оконченным. Впоследствии девочку готовили исключительно к ее "главному предназначению", то есть, к замужеству.

Когда Варе исполнилось шестнадцать лет, стали появляться женихи. Несмотря на определенную захудалость Прозоровских в имущественном отношении, было немало желающих породниться с одним из старейших московских родов, войти в пантеон московской знати.

Папенька и маменька придирчиво изучали все варианты и один за другим их отклоняли: то худороден жених, то беден, то в немилости у государыни.

Время шло. В 1773 году Варе стукнуло 23 года - пора уже замуж, пора! Еще пару-тройку лет, и в старые девы запишут.

Среди женихов московских был и генерал-майор Александр Васильевич Суворов, уже прославивший свое имя чередой ярких побед.

Суворову было 43 года, и он считался человеком, мягко говоря, странным. Вот как писал о русском военачальнике герцог Ришельё:

«Суворов обедает утром, ужинает днём, спит вечером, часть ночи поёт, а на заре гуляет почти голый или катается в траве, что, по его мнению, очень полезно для его здоровья».

Физические упражнения и строгий распорядок дня помогали Суворову сохранять физическое здоровье, однако, относительно душевного состояния военачальника у многих были сомнения.

Так, к сорока трем годам генерал не то что не женился, но даже и малейших попыток не предпринимал. Женщины для Суворова не существовали - он полностью посвятил себя служению Отчизне.

Если бы престарелый батюшка Александра Васильевича, генерал Василий Иванович Суворов, не озаботился, наконец, личной жизнью сына, скорее всего, до конца жизни проходил бы военачальник в бобылях.

Василий Иванович со слезами на глазах призвал сына жениться, продолжить род. Глубоко верующий Суворов не посмел ослушаться батюшки:

«Меня родил отец, и я должен родить, чтобы отблагодарить отца за мое рождение».

И вот, свахи направились во все концы Москвы, по знатным домам, по, как говорится, девичьим теремам.

В Белокаменной шутили: "Ищут бабу для Суворова".

Предложение о браке было сделано и княжне Прозоровской. Отец и мать Варвары призадумались: Суворовы по сравнению с ними были, как ни крути, худородными.

Однако карьерные успехи Александра Васильевича, а также богатство Суворовых сыграли свою роль: предложение генерал-майора было принято.

16 января 1774 года в Москве состоялась свадьба. Странная это была церемония: все знали, что и жених не горит желанием жениться, и невеста не рада выходить замуж за мужчину вдвое ее старше, к тому же, с большими причудами.

На первых порах брак казался удачным. Александр Васильевич относился к супруге, как к дочери, стремился чему-то ее научить, перевоспитать.

Варвара, следуя в воинском обозе, много путешествовала с мужем. Побывала и в Астрахани, и в Таганроге, и в Крыму, и в Полтаве.

В 1775 году Варвара родила супругу дочь Наталью. Александр Васильевич в девочке души не чаял, придумал ей ласковое прозвище - "Суворочка".

Следующего ребенка Варвара рожала в походных условиях, что привело к несчастью: младенец родился мертвым. Так же закончились и третьи роды Суворовой.

К тому моменту между мужем и женой уже наметился разлад. Выяснилось, что у Александра Васильевича и Варвары нет никаких точек соприкосновения: характеры у них были совершенно разные. Если Суворов вел аскетическую жизнь, во всем себя ограничивал, проповедовал умеренность, то Варвара, как настоящая дочь московских дворян, обожала балы, светские рауты, напропалую тратила деньги.

Для Александра Васильевича светская жизнь, в которой он был принужден принимать участие из-за жены, была сущим мучением.

Варвара, помимо прочего, не отказывала себе в светских увлечениях, что не ускользнуло от ее супруга. Суворов писал о выездах жены в свет:

«Отлучаясь своевольно, употребляла развратные и соблазнительные обхождения, неприличные чести её».

В конце 1779 года Александр Васильевич, которому в походах постоянно сообщали о неприличном поведении жены, отправил в Святейший Синод письмо с требованием развести его с супругой, якобы уличенной в супружеской неверности.

Варвара наотрез отвергла все обвинения, а князь Прозоровский сумел замять дело. Священный Синод всего лишь повелел Суворовым пройти через процедуру церковного примирения.

Церемония прошла в 1780 году в Астрахани. В церкви, стоя на коленях перед священником, Александр Васильевич и Варвара, обливаясь слезами, клялись друг другу в любви и верности. Батюшка прочел над кающимися разрешающую молитву, затем отслужил литургию.

Церковного примирения супругам хватило на четыре года.

В мае 1784-го между Александром Васильевичем и Варварой, находившейся на четвертом месяце беременности, произошел очередной конфликт. Полководец, по слухам, застал жену в саду в беседке целующейся с майором Николаем Суворовым, двоюродным племянником Александра Васильевича.

Супруги тут же разъехались. Суворов через графа Григория Потемкина добивался немедленного развода, но не преуспел. В результате супругам было определено "раздельное жительство", в котором Варваре Ивановне полагалось 1200 рублей ежегодного содержания.

9-летнюю Наташу, папину "Суворочку", удалось пристроить в Смольный институт на воспитание. Родившийся в конце 1784 года мальчик Аркадий остался при матери.

Варвара Ивановна поселилась в доме своего отца. После смерти Ивана Андреевича стала приживалкой в доме брата, генерал-майора князя Ивана Прозоровского.

Брат сестру не сильно жаловал. В доме на Большой Полянке Варваре Ивановне и ее сыну Аркаше приходилось несладко: выделяемую Суворовым пенсию приходилось растягивать на год, денег катастрофически не хватало.

Александр Васильевич сыном Аркадием совершенно не интересовался, так как считал мальчика плодом супружеской измены своей жены.

Варвара Ивановна постоянно писала мужу, взывала к его совести, умоляла верить ей, просила о помощи. Суворов на эти послания не отвечал.

В 1795 году Александр Васильевич выдал 20-летнюю дочь Наташу за графа Николая Зубова, брата последнего фаворита Екатерины II. В том же году 11-летний Аркадий был назначен камер-юнкером великого князя Константина Павловича.

Варвара Ивановна осталась одна - даже сына она теперь не могла видеть.

Между тем, судьбой Аркадия внезапно заинтересовался Александр Васильевич. Суворов поселил мальчика в доме своей замужней дочери, справлялся об успехах Аркаши, писал ему письма.

После воцарения Павла I фельдмаршал Суворов на непродолжительное время попал в опалу. С июля по октябрь 1797 года Александр Васильевич находился в ссылке в собственном селе Кончанское.

Здесь отца посетили Наталья и Аркадий. Фельдмаршал тепло принял дочь и сына, позволил им жить с ним целый месяц.

Варвара Ивановна, узнав, что муж находится в Кончанском, отправила Суворову письмо, в котором просила уплатить крупные долги, купить ей дом и повысить содержание. Александр Васильевич отказал по всем пунктам.

Кто-то из родственников Варвары Ивановны сообщил об этом Павлу I. Государь повелел "сообщить графине Суворовой, что она может требовать с мужа по законам".

Александр Васильевич был вынужден передать жене свой московский дом, а также повысить содержание до 8000 рублей в год. Выплачивать долги супруги фельдмаршал наотрез отказался, отправив в Москву записку:

«Я ведаю, что г. В. много должна, мне сие постороннее».

В ссылке Александр Васильевич проявил себя как рачительный и добрый помещик, всячески заботился о крестьянах. Однако в деревне фельдмаршалу было тоскливо, и он просил императора, раз уж ему больше нельзя воевать, удалиться в монастырь и там провести остаток жизни.

Помещик Суворов.

В 1799 году Павел I прислал Суворову в ссылку знаменитое послание:

«Граф Александр Васильевич! Теперь нам не время рассчитываться. Виноватого Бог простит. Римский император требует вас в начальники своей армии и вручает вам судьбу Австрии и Италии…».

Фельдмаршал воспрял духом и отправился во главе русской армии в Итальянский и Швейцарский походы, которые покроют имя Суворова несмываемой славой.

Отца сопровождал 15-летий Аркадий, с которым, наконец, Александр Васильевич полностью наладил отношения.

Увы, это произошло очень поздно: триумфально завершив военный поход, Суворов вернулся в Санкт-Петербург, где скончался 6 мая 1800 года в возрасте 69 лет.

Александр Васильевич Суворов. Последний прижизненный портрет.

Варвара Ивановна, став вдовой великого полководца, пользовалась огромным почетом при дворе императора Александра I. Государь пожаловал госпожу Суворову в статс-дамы, наградил ее орденом Святой Екатерины первого класса.

Женщина жила в полнейшем благополучии, покое и в почете, наслаждаясь всем тем, чего она была лишена при жизни супруга.

К сожалению, спокойная жизнь Варвары Ивановны продолжалась недолго. В мае 1806 года вдова Суворова захворала и скончалась в возрасте 55 лет.

Дочь Суворовых Наталья родила от Николая Зубова семерых детей. Вплоть до своей смерти в марте 1844 года в возрасте 68 лет, Наталья Александровна пользовалась огромным почетом и уважением. На похороны дочери Суворова собралась вся Москва.

Наталья Суворова.

Трагично сложилась жизнь Аркадия Суворова. Блестящий военный, в 25-летнем возрасте дослужившийся до звания генерал-лейтенанта, считался "совершенным красавцем".

Аркадий женился на светской красавице Елене Нарышкиной, с которой прижил четверых детей.

13 апреля 1811 года во время переправы через реку Рымник в Румынии, 26-летний Аркадий утонул, пытаясь спасти своего кучера.

Похоронили генерала в церкви Константина и Елены при Новоиерусалимском монастыре в Москве. Рядом с матерью, которую Аркадий нежно любил.

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Буду благодарен за донат, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.

"Кнута не жалей!", - кричали в толпе. Обливающуюся слезами красавицу в красивом, пышном платье вывели на Васильевский остров, где уже был готов эшафот - неказистое сооружение из черных досок.

Глашатай императрицы быстро зачитал приговор: "Приказываю за дерзость в отношении Ее Императорского Величества, за участие в заговоре и за распространение порочащих Ее Императорское Величество слухов, выпороть Наталью".

Палач, ухмыляясь, подошел к женщине. Затрещала разрываемая легкая, пахнущая дорогими духами, ткань. Толпа радостно загудела, заулюлюкала - не часто чернь могла увидеть, как экзекуции подвергают знатную даму.

Чтобы было сподручнее пороть Наталью, один помощник палача схватил ее за руки и поднял себе на спину.

"Секи!" - кричали собравшиеся. Особенно надрывались женщины, для которых красота и горделивость Натальи были как кость в горле.

Взметнулся кнут и со свистом опустился... Раздался крик - и непонятно было, Наталья то крикнула, или же пролетающая мимо петербургская чайка....

11 ноября 1699 года в семье генерал-поручика, любимца Петра I Федора Николаевича Балка случилось пополнение. Его молодая супруга, Матрена Ивановна Балк урожденная Монс, разрешилась от бремени очаровательной девочкой, назвали которую Натальей.

Родители малышки были настоящими "птенцами гнезда Петрова". И Федор, и Матрена происходили из безродных иностранцев, ищущих счастья в суровой и холодной России. Балк возвысился, завоевав расположение Петра I воинской доблестью, Матрена, одна из самых известных уроженок Немецкой слободы, оказывала государю иные услуги. Так, Матрена помогла царю добиться благосклонности своей сестры, Анны Монс. Кроме того, по утверждению секретаря посольства Саксонии при русском дворе Георга Гельбига, Матрена Ивановна и сама на протяжении некоторого времени была любовницей Петра.

Петр привечал Матрену до того момента, как стало известно, что та помогала не только Петру в амурных делах с Анной Монс, но и Францу Кенигсеггу. Государь, влюбленный в Анну до безумия, церемониться с ее сестрою не стал, и бросил Матрену в тюрьму на три года. Малышка-Наталья все это время воспитывалась в Немецкой слободе в доме своего деда Иоганна Георга Монса.

В 1706 году Матрену освободили, но приказали отправляться в недавно отбитый у шведов город Эльбинг в Восточной Пруссии к ее мужу Федору Балку, который был назначен комендантом местной крепости с гарнизоном в 200 человек. В Эльбинг была привезена из Москвы и 7-летняя Наталья.

Жизнь в прусской глуши тяготила Матрену, однако, именно здесь она познакомилась с Мартой Скавронской, метрессой Петра I и будущей царицей Екатериной I Алексеевной. Екатерина исключительно благоволила Матрене, но, в первую очередь, потому, что та организовывала ей встречи со своим братом, Вилимом Монсом, в которого царица крепко влюбилась.

Екатерина поспособствовала тому, что в 1711 году 12-летнюю Наталью Балк включили в свиту царевны Екатерины Иоанновны, племянницы Петра I и сестры будущей императрицы Анны Иоанновны. В 1716 году, когда Наталье исполнилось 17 лет, она сопровождала Екатерину Иоанновну во время ее поездки к супругу, герцогу Мекленбург-Шверинскому Карлу Леопольду.

Из-за границы Наталья возвратилась в 1718 году и тут же была выдана Петром I за 33-летнего Степана Васильевича Лопухина, двоюродного брата опальной царицы Евдокии Федоровны, которую Его Величество заточил в Суздальско-Покровский монастырь еще в сентябре 1698 года.

Наталья, много времени проведшая за границей, не испытывала к Степану Лопухину ни малейшей симпатии. Вот как о чувствах супруги к себе писал впоследствии сам Лопухин:

“Петр Великий принудил нас вступить в брак; я знал, что она ненавидит меня, и был к ней совершенно равнодушен, несмотря на ее красоту”.

Степан Лопухин внешне сохранял полную лояльность государю, однако, за пазухой носил камень. Неприязнь Степана Васильевича к Петру сформировалась еще в детстве, когда царь начал громить род своей супруги, Евдокии Лопухиной.

Вскоре после женитьбы Степана на Наталье Балк началось расследование дела царевича Алексея, которое стало страшнейшим ударом по семье Лопухиных.

Пострадал и Степан Васильевич. 28 апреля 1719 года Петру донесли, что Лопухин во время отпевания царевича-младенца Петра Петровича в Троицкой церкви "переглядывался с Евфимием Городецким и Тимофеем Кудряшовым и про себя посмеивался".

Степана отправили в Тайную канцелярию и подвергли допросу, в ходе которого тот убеждал специально собранную для этого дела судебную коллегию, что смеялся не над горем государя, а над тем, что Афросимов и Городецкий пришли в церковь в пьяном виде.

Судьи не поверили Лопухину, признав Степана виновным в том, что он "смеялся якобы радуясь такой приключившейся всенародной печали". Приговор был следующим:

"Учинить ему наказание, вместо кнута бить батоги нещадно и сослать с женою в Кольский острог на вечное житье".

Решение суда было зачитано Лопухину в Тайной канцелярии 23 декабря 1719 года, после чего Степана Васильевича сразу же заковали в кандалы, всыпали ему батогов, и, погрузив на телегу, вывезли из Петербурга.

Наталья отправилась к Белому морю вслед за мужем. В Кольском остроге сполна проявился буйный нрав Степана Лопухина, обладавшего отменной физической силой. Степан требовал от охраны особого внимания к себе и супруге, добивался наилучших условий содержания. Порою, при помощи кулаков. Из Колы в Петербург одно за другим летели донесения:

В 1724 году, находясь в Кольском остроге, Наталья узнала, что в Петербурге по приказу Петра I был казнен ее дядя Виллим, а матушка, Матрена Ивановна, получила 5 ударов кнутом. Причиной расправы стала связь Виллима с царицей Екатериной Алексеевной, которой всячески потворствовала Матрена.

Этот случай укрепил чету Лопухиных в ненависти к Петру.

8 февраля 1725 года первый русский император скончался в возрасте 52 лет. На престол вступила Екатерина I, что значительно улучшило положение Лопухиных. Однако, Верховный Тайный Совет все еще противился возвращению Степана из ссылки.

Лишь в 1727 году, после смерти Екатерины и вступления на престол Петра II Алексеевича, для Лопухиных настали золотые времена.

Степан и Наталья были немедленно возвращены из ссылки. Государь пожаловал супружеской чете шикарный дом в Москве. Степан Васильевич был назначен камергером, а Наталья Федоровна стала придворной дамой.

28-летняя красавица, полжизни проведшая в изгнании у Белого моря, жаждала показать себя. И у Натальи это получилось. Вскоре о красоте и элегантности Лопухиной говорила вся страна. Историк XIX века Дмитрий Бантыш-Каменский так описывал положение Натальи при дворе:

А как щегольски Наталья одевалась! Неслучайно ее называли законодательницей мод XVIII столетия. Сохранился счет, выписанный красавице портным Яганом Гилдебрантом, по которому вполне можно понять, как тщательно она за собой ухаживала:

“За работы фиолетовой самары и за приклад к оной костей, шелку и крашенину - 3 р.; за работу шнурования - 4 р.; за работу фижбенной юбки и за прикад ко оной костей - 4 р.; за работу зделанной обяринновой самары и за приклад ко оной костей и шелку; за работу померанцавого цвету грезетовой самары и за приклад ко оной и шелку.”.

9 января 1730 года семейство Лопухиных получило очередной тяжелейший удар - скончался 14-летний император Петр II. Началась эпоха дворцовых переворотов, в которой Степан и Наталья сделали ставку на Анну Иоанновну, которую мадам Лопухина знала еще с тех времен, когда была фрейлиной ее сестры Екатерины.

Более того, Степан Лопухин намеревался быть одним из "верховников" при Анне Иоанновне, тем, кто ограничит ее самодержавные устремления с помощью "кондиций". Однако, Анна "кондиции" прилюдно порвала, а "верховники" подверглись репрессиям.

Лопухину повезло, его не тронули, однако, продвижение его по карьерной лестнице прекратилось - Степан Васильевич так и остался при дворе действительным камергером.

В отличие от мужа, Наталья Федоровна выбрала правильную сторону и изначально интриговала против "кондиций". Кроме того, мадам Лопухина стала возлюбленной придворного Густава Левенвольде, влияние которого при дворе Анны Иоанновны росло с каждым днем.

После усиления Левенвольде милости со стороны государыни посыпались на чету Лопухиных, как из рога изобилия. Степан Васильевич становится кригкомиссаром по морскому ведомству, вице-адмиралом, генерал-лейтенантом. Наталью Анна Иоанновна награждает "знатною денежною суммой", всячески привечает ее при дворе.

Конечно же, Лопухины сильно горевали, когда императрица Анна Иоанновна скончалась в возрасте 47 лет. При кратковременном правлении царицы-регента Анны Леопольдовны положение Натальи и Степана особо не изменилось, но вот в конце 1741 года, после свержения Леопольдовны в результате дворцового переворота и вступления на престол родной дочери Петра I Елизаветы Петровны, "золотые времена" Лопухиных окончательно завершились.

Елизавета Петровна ненавидела род Лопухиных, но Наталья, которая к этой фамилии принадлежала лишь по мужу, вызывала у царицы особую неприязнь. Елизавета, несмотря на то, что была на 10 лет младше Натальи, считала горделивую красавицу своей первой соперницей при дворе.

Императрица обожала быть в центре внимания, обожала яркие наряды и восхищенные взгляды мужчин. Отличаясь прекрасной внешностью - голубые глаза, красивые каштановые волосы, чувственные губы - Елизавета Петровна все же ощущала себя "гадким утенком" рядом с великолепной Лопухиной.

Пока "дщерь Петра" была никем при дворе Анны Иоанновны, она терпела насмешки придворных, вовсю сравнивавших ее с Натальей. Естественно, добравшись до власти, императрица не прочь была отомстить сопернице за все обиды.

А для легкомысленной Натальи, похоже, составляло удовольствие дразнить свою соперницу, в буквальном смысле рискуя головой:

Однажды Лопухина, славившаяся своею красотой и потому возбуждавшая ревность государыни, вздумала, по легкомыслию ли или в виде бравады, явиться с розой в волосах, тогда как государыня имела такую же розу в прическе. В разгаре бала Елизавета заставила виновную стать на колени, велела подать ножницы, срезала преступную розу вместе с прядью волос, к которой она была прикреплена, и, закатив виновнице две добрые пощечины, продолжала танцевать. Когда ей сказали, что несчастная Лопухина лишилась чувств, она пожала плечами: «Ништо ей дуре!»

Вскоре Лопухиных арестовали, но не найдя за ними особых преступлений, отпустили. Своих имений и должностей Наталья и Степан, впрочем, лишились.

Однако, особым ударом для Натальи стала ссылка ее возлюбленного, Густава Рейнгольда Левенвольде. Всесильный фаворит Анны Иоанновны при Елизавете Петровне стал изгоем.

Отбывать ссылку Левенвольде предстояло в Соликамске. Узнав, что туда едет новый пристав Яков Бергер, Наталья попросила Бергера передать Густаву следующее:

“Граф Левенвольде не забыт своими друзьями и не должен терять надежды, не замедлят наступить для него лучшие времена!”

Яков, мечтавший построить карьеру при дворе, а не прозябать в Соликамске, немедленно передал эти слова Елизавете Петровне. Бергер остался в Петербурге, а вот Лопухиной грозили места значительно более отдаленные, чем Соликамск.

В ходе следствия был "обнаружен" заговор Лопухиных, Левенвольде и габсбургского дипломата маркиза Ботты. Точно неизвестно, был ли заговор на самом деле, но под пытками все участники признались в желании свергнуть Елизавету Петровну.

Степан Васильевич Лопухин, который в последние годы удалился и от жены, и от двора и жил в деревне, также был привлечен к ответу. В застенках он признался в измене:

“Что ее величеством я недоволен и обижен, об этом с женою своею я говаривал и неудовольствие причитал такое, что без награждения рангом отставлен; а чтоб принцессе Анне Леопольдовне быть по- прежнему, желал я для того, что при ней мне будет лучше”.

Кроме того, выяснилось, что Наталья Лопухина посмела утверждать немыслимое: Елизавета не является дочерью Петра, она бастардка от фаворита ее матери Виллема Монса.

Простить такое императрица никак не могла.

Приговор был чрезвычайно суров: Степана, Наталью и их сына Ивана приговорили к колесованию. Пока они ждали исполнения приговора в застенке, Елизавета проявила императорскую милость. Смертная казнь была заменена на наказание кнутом, урезание языка, конфискацию всего имущества и ссылку в Сибирь.

Первым наказан был Иван Степанович, затем - его отец Степан Васильевич. Красавица Наталья отправилась на эшафот последней.

Лишившись имущества, чести и языка, Наталья Лопухина была сослана в Селенгинск. Елизавета Петровна правила долго - 20 лет, и все эти годы ее бывшая соперница находилась в сибирской ссылке.

Однако, несмотря на то, что "дщерь Петрова" была значительно моложе, Наталья пережила Елизавету и с воцарением Петра III вернулась в Петербург. Начала даже бывать при дворе, но мало кто узнавал в дряхлой, сгорбленной старухе красавицу Лопухину. Как написал биограф Натальи Федоровны Дмитрий Бантыш, по мнению которого Елизавета сгубила соперницу из зависти:

“Время и печаль изгладили с лица красоту, причинившую погибель Лопухиной”.

Наталья Федоровна давно потеряла мужа, сына, вместо речи из уст ее, лишенных языка, доносилось лишь малопонятное мычание.

11 марта 1763 года, уже во времена правления Екатерины II, Наталья Лопухина тихо скончалась и была похоронена в московском Спасо-Андрониковом монастыре.

Так сложилась жизнь женщины, которая была наделена восхищающей всех красотой, но за этот дар небес ей пришлось заплатить слишком суровую цену...

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Буду благодарен за донат, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.

"Выпить хочешь?" - спросил немолодой мужчина 17-летнюю Доменику, грустно сидящую у стойки бара. Девушка радостно закивала, глядя на "благодетеля". Бедняжка не знала, что в этот момент решается ее судьба...

3 августа 1945 года в одном из немногих сохранившихся в Кельне после войны роддомов, молодая немка Анна Нихофф родила девочку, которую назвала Доменикой Анитой.

Анна, у которой уже был старший сын Амандо, являлась матерью-одиночкой: с отцами двух своих детей она провела незначительное время, и больше никогда их не видела.

Из роддома Анна пришла к своему отцу, человеку пожилому, суровому и скупому. Жизнь в доме родителя была для Анны невыносимой, и она сбежала, оставив детей на попечение дедушки.

Анна зарабатывала на жизнь гаданием и воровством: вскоре она была арестована и отправлена в тюрьму.

После ареста молодой женщины дедушка сдал ее маленьких детей Доменику и Амандо в католический приют. Здесь Доменика воспитывалась до четырнадцати лет, после чего она устроилась на работу в качестве клерка-стажера.

Работа клерка показалась Доменике невероятно скучной. Девушка любила погулять по ночному городу, нередко наведывалась в местный бар. Там в возрасте 17 лет она познакомилась с неким мужчиной, оказавшимся владельцем одного из кельнских "веселых домов".

Вскоре Доменика вышла замуж за этого человека и переехала к нему. Через некоторое время супруг привлек молодую женщину к работе в своем "заведении".

Муж Доменики был заядлым алкоголиком и, допившись до белой горячки, в 1972 году покончил с собой, отписав все имущество своим детям от первого брака.

27-летней Доменике не досталось ничего и, оказавшись в крайне стесненных финансовых обстоятельствах, она отправилась в Гамбург, где стала работницей Квартала красных фонарей.

Благодаря выдающейся фигуре Доменика пользовалась огромным успехом среди посетителей соответствующих заведений. Кроме того, Нихофф славилась своими "шоу-программами", в ходе которых использовала плети.

Популярность фрау Нихофф быстро росла, на ее "шоу" приезжали мужчины со всей Германии.

С середины 1970-х Доменика стала появляться на немецком телевидении, где выступала за легализацию своей "профессии", а также за социальную поддержку сотрудниц "веселых домов".

Телевизионная слава позволила фрау Нихофф заработать много денег, и в конце 80-х она ушла из "профессии", открыв в гамбургском квартале красных фонарей собственный бар.

В 1991 году Доменика основала благотворительную организацию Ragazza e.V, целью которой была помощь девушкам, оказавшимся на улице, а также наркоманам.

Женщина снова стала появляться на телевидении.

Благотворительная деятельность фрау Нихофф привлекла большое внимание. От встречи с женщиной не отказывались крупнейшие политики Германии и Европы, а идеи Доменики находили понимание.

К 2000 году бар Нихофф перестал приносить доход, образовался большой долг перед налоговой и заведение пришлось закрыть.

Доменика полностью переключилась на общественно-политическую деятельность, добиваясь прав для сотрудниц "веселых домов". В этом она преуспела: в Германии был принят ряд соответствующих законов, регулирующих "отрасль".

В немецкой прессе о Доменике писали:

"Права и свободы, которыми пользуются граждане, должны быть доступны для всех и каждого, в том числе, для тех, кого общество считает "падшими". Нихофф боролась за это. Она изменила Германию".

В феврале 2009 года Доменика Нихофф попала в гамбургскую больницу с воспалением легких. Лечение не дало результата, и вскоре женщина скончалась в возрасте 64 лет от осложнений, вызванных диабетом, которым Нихофф страдала на протяжении многих лет.

Похоронили фрау Нихофф в Женском саду на Ольсдорфском кладбище: она оказалась первой представительницей своей "профессии", погребенной в месте, где покоились выдающиеся женщины Германии.

В 2016 году в честь Нихофф была названа улица в Гамбурге. В прессе снова написали, что Доменика "изменила Германию".

К лучшему или нет - вопрос открытый.

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.