VasilyGrust

«Всё здесь для этого есть и тишина, и сонм ароматов, запахов... Особенно люблю, как пахнет сеном, а по осени — опавшими яблоками. Вдохновляют звон посуды, отдалённый ход старинных дедовых часов-ходиков и даже любимые тётки, сидящие в глубоких креслах за grand-пасьянсом. Всё это вместе взятое вызывает вдохновение. Какое-то неимоверное желание работать».

Читая строки Толстого, исполненные любви к своему дому, к Ясной, невозможно не захотеть там побывать. На протяжении многих лет побывать в Ясной Поляне, в доме величайшего писателя в истории, было моей мечтой.

Сбылась мечта в сентябре 2026 года. Мы отправились в Ясную с женой. Выехали из Москвы в Тулу на электричке, там заселились в заранее забронированные в Интернете апартаменты. Без небольших приключений не обошлось (так, телефон владельца апартаментов ответил только после обращения в администрацию приложения).

Сбросив рюкзаки в номере, мы немного походили по центру Тулы (симпатичный провинциальный город с удивительным холмистым рельефом, очень красивый Тульский кремль, пряники и самовары на каждом шагу). На следующее утро мы поехали в Ясную.

За круглыми башенками - Большой пруд, где стоят зеленые лавочки, на которых мы дожидались экскурсовода. Экскурсия, кстати сказать, стоит 550 рублей, а вход в усадьбу - 100 рублей. Без экскурсии в Дом Толстого попасть невозможно.

От пруда начинается березовая аллея, светлая и ясная - эту аллею Лев Николаевич называл Прешпектом и неоднократно упоминал в письмах к жене:

«Утром опять игра света и теней от больших, густо одевшихся берёз Прешпекта по высокой уже тёмно-зелёной траве, и незабудки, и глухая крапива, и всё — главное, маханье берёз Прешпекта, такое же, как было, когда я, 60 лет тому назад, в первый раз заметил и полюбил красоту эту».

От Прешпекта разбегаются дорожки-тропинки, ведущие к Дому Волконских, к конюшням, к Малому и Среднему пруду с купальней, к Теплице, к парку "Клины" и другим интереснейшим местам Ясной.

Но экскурсовод - очень увлеченная своим делом девушка - ведет нас прямо к сердцу усадьбы - к Дому Толстого.

В Дом, как я уже сказал, войти без экскурсии не получится. Кроме того, внутри запрещены фото и видеосъемка.

В Доме каждая деталь дышит Толстым, его творчеством, его большим и сложным семейством. Вот столовая, где Лев Николаевич и его семья принимали пищу. Софья Андреевна сидела во главе стола, Лев Николаевич - по ее правую руку, рядом с ним сидели члены семьи, практиковавшие вегетарианство. По левую руку от Софьи Андреевны сидели мясоеды.

На стенах - портреты Льва Николаевича, Софьи Андреевны, их детей и давних предков. Все это оригиналы, особенно потрясают картины Ильи Репина.

Из столовой мы попадаем в кабинет Толстого, остановка в котором осталась практически неизменной после потрясшего весь мир ухода Льва Николаевича из Ясной 28 октября 1910 года.

Осознание, что на этом кожаном диване родился величайший писатель в истории, а за этим невысоким столом была написана величайшая мировая эпопея "Война и мир" поражает воображение. Кровать Толстого, его палка-стульчик, его гири, его кофта - все это мы видели на старинных фотографиях, а теперь, в Доме Толстого, видим воочию. Ощущение потрясающее - кажется, хозяин только-только вышел из дома.

Но экскурсия по дому заканчивается, и мы получаем возможность несколько часов гулять по Ясной поляне.

Первым делом отправляемся к могиле Льва Николаевича.

«Похоронить меня там, где я умру, на самом дешевом кладбище, если это в городе, и в самом дешевом гробу — как хоронят нищих. Цветов, венков не класть, речей не говорить. Если можно, то без священника и отпевания. Но если это неприятно тем, кто будет хоронить, то пускай похоронят и как обыкновенно, с отпеванием, но как можно подешевле и попроще», — написал Толстой в дневнике еще в 1895 году.

Так и было сделано, и могила Толстого - это холмик на месте, где безвременно погибший и горячо любимый брат Николенька по семейному преданию закопал Зеленую палочку - палочку, на которой Коля вырезал тайну всеобщего счастья.

Трудно описать словами те чувства, что испытываешь, стоя рядом с этим одиноким холмиком в лесу.

В мире есть много могил, где погребены гении, великие люди. Эти могилы украшены величественными статуями, огромными крестами, но, бросив лишь один взгляд на этот зеленый холмик, каждый скажет - это могила Льва Толстого.

Графа, величайшего писателя и философа, одним из первых поднявшего голос за простого человека, за униженного и оскорбленного.

От могилы Толстого дорожка ведет в лес, затем становится тропинкой, которая приводит в изумительную березовую рощу, освещенную солнцем, ясную, как капля кристально чистой воды. В этой роще любил гулять Лев Николаевич.

Именно здесь природа Ясной Поляны открывает перед нами всю свою скромную, непритязательную, но необъятную красоту.

Из рощи мы возвращаемся в еловый лес, доходим до залитого солнцем поля. На краю леса находится березовая скамья, на которой любил сидеть Лев Николаевич.

Трудно удержаться и не посидеть на скамье, представляя себя, грешного, великим писателем)

От скамьи мы направились в сторону Дома Толстого. По дороге познакомились с двумя белками, старательно собирающими орехи.

Следующим пунктом в усадьбе для нас стал яблоневый сад. Да, яблоки в Ясной поляне. Эта тема заслуживает отдельной статьи, а то и целой диссертации. Дело в том, что усадьба - это, по сути дела, один сплошной яблоневый сад. Толстые выращивали яблоки, использовали их для самых разных блюд, продавали урожай.

Яблони здесь повсюду, - и старые, и молодые сады. Урожай в этом году в Туле такой, что трава устелена ковром из яблок. Антоновка, штрифель, пепин, даже тигровка и белый налив еще есть. Сорта именно те, что были при Льве Николаевиче.

Гости усадьбы, конечно же, могут есть яблоки, могут собирать, если есть какая-то тара - тем более, их столько нападало! Ясная Поляна - истинный яблочный рай.

Из яблочного сада мы направились к дому Волконских, напротив которого расположены длинные графские конюшни.

Дом в настоящее время закрыт, внутрь нам попасть не удалось, но зато мы познакомились с несколькими замечательными лошадками, у каждой из которых в загоне растет собственная яблоня, усеянная яблоками.

Здесь я смог вспомнить то чувство, знакомое из деревенского моего детства, - когда лошадка берет у тебя из рук яблоко мягкими губами.

Рядом с конюшней находится кузня, здесь же - весьма живописный домик кузнеца.

От лошадок мы пошли ко Флигелю Кузьминских, экспозиция которого в настоящее время находится на реконструкции.

И снова через божественно пахнущий яблоками сад мы направились к Прешпекту. Заглянули в парк "Клины", осмотрели Малый и Средний пруд, на котором стоит знаменитая купальня.

Совершив таким образом весьма немаленький круг по усадьбе, мы снова оказались перед въездом с круглыми башенками.

Напротив находится деревянный дом, в котором расположен ресторан "Прешпект". Уютное заведение, где все по-простому, без пафоса. Мы заказали грибную похлебку по рецепту Софьи Андреевны Толстой, пирог Анке и морс по ее же рецепту, а также блюдо, название которого я не запомнил - запеченное с сыром, сметаной и овощами, мясо.

Должен сказать, что все блюда изумительно вкусные - хорошо Софья Андреевна кормила Льва Николаевича!

На посещении "Прешпекта" мы завершили нашу поездку в Ясную и отправились к трассе на автобус до Тулы.

Теперь следует ответить на вопрос: стоит ли в 21 веке посещать Ясную Поляну? Ответ однозначный: безусловно, стоит! И не только тем, кто любит творчество великого Толстого, но и тем, кто хочет прикоснуться к самой истории, побывать на лоне русской природы, взрастившей и воспитавшей величайшего гения нашей планеты.

Русские солдаты с насквозь пропитанной кровью тканью на лицах, поднимаются из окопов и устремляются навстречу врагу. Они уже мертвы, их легкие превратились в труху от газовой атаки, но они упрямо идут вперед, в последний бой. Что это? Сцена из фильма ужасов? Нет, это один из самых известных эпизодов Первой мировой войны, вошедший в историю под названием Атака мертвецов.

Именно в том бою родилась фраза, которую знает каждый: «Русские не сдаются!». Ее прохрипел разложившимися легкими подпоручик Котлинский, готовя своих бойцов к последней схватке.

Начало

Все началось ранним утром 6 августа 1915 года. Крепость Осовец, бастион русских войск. Осадившие форт немцы использовали несколько сотен баллонов с жидким хлором для газовой атаки на крепость. Кроме того, они обрушили на Осовец яростный артиллерийский огонь. Немецкое командование было уверено, что газовая и орудийная атаки не оставили в крепости ни одного живого. И вдруг навстречу немецкому корпусу поднялись «мертвецы».

У защитников крепости не было противогазов. Газ нанес людям катастрофический вред. Кожа буквально расплавилась», тряпки, которые солдаты использовали для перевязки, пропитались кровью. Можно только представить, насколько ужасно выглядели люди, поднявшиеся навстречу пруссакам. Впоследствии немецкие участники того боя признавались, что это был самый страшный момент в их жизни.

Ошибки высшего командования

Историки признают, что Российская Империя была катастрофически не готова к Первой мировой войне. Тогда, как все прочие участники провели модернизацию военного комплекса, в РИ использовали устаревшие подходы и технологии ведения боя. Например, крепости.

Уже в первый год войны стало понятно, что враг легко блокирует крепость, сводя ее КПД к нулю. С началом использования химического оружия применение в военном деле крепостей, и вовсе стало бессмысленным: гарнизон оказывался в каменной ловушке, где людей просто травили газом.

Второй год войны стал временем катастроф русских крепостей. Одна за другой они сдавались под напором врагов. Пали крупные крепости в Перемышле, Ковно, Ивангороде. Крепость в Осовце была одно из самых маленьких, но ее значение было велико: захватив ее, враг получал доступ к железной дороге и шоссе на Белосток.

Бои за Осовец

«Атака мертвецов» стала не первым боем за Осовец. Пруссаки дважды штурмовали крепость – в сентябре 1914 и в феврале 1915 годов. Оба раза враги были отброшены и с большими потерями отступили. С марта 1915 года немцы окопались недалеко от Осовца, готовя новый штурм.

Следует сразу сказать, что количество наступающих и обороняющихся было примерно равным. Возможно, именно поэтому немцы не торопились с атакой, копили силы. Для нового штурма было решено применить самое смертоносное на тот момент оружие – ядовитые газы.

Газ – бесчеловечное оружие Первой Мировой войны

Первая мировая война была самой бесчеловечной войной в истории. Почему? А все из-за химического оружия, из-за газов. Даже бесноватый фюрер Гитлер не отважился использовать отравляющий газ в годы Второй Мировой войны – боялся аналогичного ответа со стороны оппонента. В Первую мировую газы использовались по всем фронтам.

Прежде всего, это был хлор. На момент «Атаки мертвецов» это было еще нечто новое для военной практики. Средств защиты у русских солдат, разумеется, не было. На Западном фронте союзники уже несколько раз столкнулись с подобными атаками пруссаков, но даже у них еще не было сколько-нибудь серьезной защиты от газа.

Немцы приводили газ в баллонах в сжиженном виде, затем, дождавшись попутного ветра, «отправляли» облако на врага.

Под Осовцем немцы ждали попутного ветра десять дней. 30 батарей с 10 баллонами у каждой. Каждый баллон выбрасывает хлор примерно за 3 минуты.

Атака началась 24 июля 1915 года в 4 часа утра. Пруссаки выпустили огромное облако газа и, таким образом прикрыв свои цепи, начали наступление на оборонные позиции русских. Вместе с газом немцы начали утюжить форт артиллерией.

Чем защищались русские? Жгли солому, чтобы дым развеивал газ. Обматывали лица мокрыми тряпками. Других методик защиты от газа не было.

В мгновение ока находившиеся в низине три роты крепостного гарнизона перестали существовать – погибли все. Практически были уничтожены роты, защищавшие центральный и бялогрондский редуты. Русские оказались совершенно не готовы к двойной атаке: газу и артиллерийскому обстрелу. Наша артиллерия, к сожалению, оказалась в этом бою некомпетентной.

Под прикрытием артиллерии и газового облака немцы спокойно шли в наступление, готовясь добить тех, кто выжил. Впрочем, большинство пруссаков были уверены, что они не встретят никого, кроме мертвецов. И они не ошиблись.

Из центрального редута по ним внезапно открыли огонь. Немцы начали отступать. Огонь мертвецов был настолько неожиданным, что часть пруссаков, отступая, угодила под собственное газовое облако, понеся первые потери в этом бою.

Атака мертвецов

Увидев растерянность немцев, капитан выплевывающего собственные легкие 3-его батальона Потапов, приказал оставшимся в живых бойцам выступить к Сосенской позиции, осуществив одну из самых беспримерных и мужественных контратак в мировой истории. Задачей «мертвецов» было выбить немцев из русских же окопов.

Возглавил оставшиеся части подпоручик Владимир Котлинский. Немцы были уверены, что их ждут незащищенные позиции, но вдруг навстречу им, как мертвецы из гробов, поднялись русские солдаты. Ужасающие, вздувшиеся от газа, кровоточащие лица, тряпки, пропитанные кровью. Но они шли вперед, они шли вперед за свою Родину. Потому что русские не сдаются. Не сдаются, даже когда они мертвы.

Атака мертвецов проходила в абсолютном молчании: солдаты не могли крикнуть традиционное «Ура!» из-за разложившихся от газа легких. Подпоручик Котлинский первым добрался до врага и заколол пруссака штыком. Немцы не выдержали и пустились бежать. Русские преследовали их, освобождая окопы один за другим.

В безумной атаке бойцам удалось вернуть ключевые участки Сосенского бастиона крепости Осовец. Также были возвращены пушки, пулеметы. Подпоручик Котлинский получил смертельное ранение, он умер вечером 24 июля.

Вот слова очевидца атаки мертвецов, опубликованные позднее в газете «Русское слово»:

«Я не могу описать озлобления и бешенства, с которым шли наши солдаты на отравителей-немцев. Сильный ружейный и пулеметный огонь, густо рвавшаяся шрапнель не могли остановить натиска рассвирепевших солдат. Измученные, отравленные, они бежали с единственной целью — раздавить немцев. Отсталых не было, торопить не приходилось никого. Здесь не было отдельных героев, роты шли как один человек, одушевленные только одной целью, одной мыслью: погибнуть, но отомстить подлым отравителям».

Немцы не ждали, что их встретят живые. И так оно и получилось. Их встретили мертвецы, которые в буквальном смысле поднялись из могил. Практически никто из участников атаки не выжил. После боя солдаты умирали от отравления газами и ран. Всего гарнизон крепости потерял 650 человек.

Увы, подвиг солдат и офицеров, лишь отсрочил неизбежное: крепость Осовец была эвакуирована 23 августа. Немцам достались развалины фортпоста.

Битва, ставшая известной под названием Атака мертвецов, навсегда вошла в историю, как пример невероятного мужества и стойкости русского солдата.

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Если статья была вам интересна, буду благодарен за донат - это, чего греха таить, мотивирует писать)

Кулак эсэсовца врезался ей в ухо. Нина закричала от боли. Немец, увидав, что барышня почти лишилась чувств, подхватил ее на руки и поволок за угол. Сослуживцы эсэсовца посмеивались.

"Пустите, пустите", - едва слышно молила Нина сквозь пелену в голове. Если бы не эта пелена, она могла бы рассказать эсэсовцу так много! Рассказать, что она не большевичка, что она любит Германию, любит их фюрера! Но от удара Нина не могла толком говорить, и помочь ей было некому.

Ниночка была единственным ребенком в семье. Родилась девочка 8 августа 1901 года в Петербурге, в большом и красивом доме. Папенька, Николай Иванович Берберов, чиновник Министерства финансов, происходил из крымских армян, переселившихся при Екатерине в Ростов-на-Дону и добившихся на русской службе больших успехов. Николай Иванович гордился своими корнями и сохранял армяно-григорианское вероисповедание.

Маменька была дочерью тверского помещика Караулова.

Родители в Ниночке души не чаяли и очень ее баловали. В возрасте 8 лет Нина пошла в гимназию, которую окончила в революционном 1917 году.

Жизнь семьи после Февральской революции не сильно ухудшилась, так как отец в 1917 году стал чиновником по особым поручениям при министре финансов Временного правительства М. И. Терещенко.

Все изменилось после Октябрьской революции. Николай Иванович Берберов оказался не у дел, а жизнь в Петрограде для представителей "чуждого класса" стала невыносимой.

В 1919 году семья переехала в Ростов-на-Дону. Здесь 18-летняя Нина, считавшаяся к тому времени настоящей красавицей, поступила на историко-филологический факультет Донского университета.

Проучилась барышня всего год, и в 1920 году вернулась в Петроград. В городе на Неве Нина собиралась строить литературную карьеру: интерес к поэзии у нее был с детства.

В 1921 году Нина стала участницей литературных вечеринок, познакомилась со многими известными поэтами. В 1922-ом в одном из альманахов группы "Серапионовы братья" было впервые опубликовано стихотворение Берберовой.

Вскоре Нина была принята в Петроградский филиал Всероссийского союза поэтов.

У красавицы поэтессы было множество поклонников, но она отдала предпочтение худосочному, странному, но, по мнению Нины, совершенно гениальному, Владиславу Ходасевичу.

Владиславу Фелициантовичу в ту пору исполнилось 36 лет, он был женат на Анне Чулковой. Ради молоденькой Берберовой, вчерашней гимназистки, Ходасевич с легкостью бросил супругу.

Бросил жестоко и "не по правилам": Владислав Фелициантович просто сбежал с Ниночкой за границу.

Ходасевич был влюблен до безумия, его письма к Нине были полны нежных слов. Кажется, иной раз поэт даже переступал черту пошлости:

"Нися, ангел-птичка, целую ножки, ручки, пупочек".

Владислав называл молодую возлюбленную кисей, кошечкой, и это означало очень многое: Ходасевич обожал кошек.

22 июня 1922 года Нина и Владислав сыграли свадьбу.

Ниночке за границей очень понравилось. Италия, вилла Максима Горького, Берлин, Париж... Советская Россия, которая, кстати сказать, была в свое время к Берберовой на удивление мягка, стала забываться.

Ходасевич познакомил Ниночку с цветом русской литературной эмиграции, всячески продвигал ее поэтическое творчество.

В 1925 году после публикации в эмигрантской прессе нескольких фельетонов Ходасевича, возвращение для пары на Родину стало невозможно.

Для Владислава Фелициановича, в свое время восторженно приветствовавшего революцию, это стало тяжелым ударом.

Эмигрантская жизнь Нины и ее мужа поначалу была печальной: статус апатридов не давал надежды на благополучное существование. Жили в основном на гонорары от литературной деятельности: супруги публиковались как порознь, так и в соавторстве, под общим псевдонимом "Гулливер".

Неурядицы, безденежье отражались на отношениях супругов: Нина и Владислав стали часто ссориться. Кроме того, стареющий, желчный Ходасевич стал раздражать Нину. Однажды 31-летняя женщина заявила мужу, что уходит от него к другому мужчине.

Владислав Фелицианович отреагировал драматично:

"А не открыть ли мне газик?"

Нина не поддалась на угрозу мужа совершить самоубийство, и все-таки ушла. Ходасевич газ на кухне так и не открыл.

Мужчиной, к которому Берберова ушла от Ходасевича, стал журналист, член партии эсеров Николай Макеев. В 1936 году пара зарегистрировала брак.

Нина и Николай вполне благополучно жили в пригороде Парижа. Между тем, в Европе творилось страшное. К власти в Германии пришел Гитлер.

В 1941 году бесноватый фюрер без объявления войны двинул свои черные полчища на Советский Союз.

Некоторые представители русской эмиграции, например, писатель Иван Шмелев, поддержали Гитлера в этом его "начинании". Увы, в рядах предателей оказалась и Нина Берберова.

Берберова заявила, что Гитлер "избавит Россию от Сталина и большевизма". По свидетельству Марии Лачинской, жившей по соседству с Ниной, Берберова говорила: "Я люблю немцев, их культуру, и хочу, чтобы они победили".

Но любовь Берберовой к гитлеровцам прошла, несмотря на то, что Нина "долго не верила, что евреев убивают".

16 июля 1942 года, когда в оккупированном Париже начались массовые аресты эмигрантов-евреев, Берберова увидала гестапо в действии и, наконец, поняла, что "советская пропаганда", оказывается, совсем не врала!

В тот страшный день была арестована Ольга Борисовна Марголина, вдова скончавшегося в 1939 году Владислава Ходасевича. С последней женой своего бывшего мужа Нина Берберова очень дружила, и всеми силами пыталась спасти ее от отправки в "сельскохозяйственную коммуну в южных районах Польши" (так коллаборационистское правительство Виши объясняло французам, куда отправляют французских евреев).

Не получилось: эсэсовец ударил Нину прикладом по уху, а затем жестоко избил и, по слухам, изнасиловал.

Берберова все еще надеялась, что Ольга Борисовна вернется из "сельскохозяйственной коммуны", но Марголина не вернулась. Лишь после войны Берберова узнала, в какую именно "коммуну" попала Ольга Борисовна и еще миллионы людей.

Берберова через прессу покаялась в "определенных симпатиях к Гитлеру", но для русской эмиграции этого оказалось мало. Нина Николаевна получала письма с угрозами.

В 1950 году Берберова эмигрировала из Франции в Соединенные Штаты, взяв лишь два чемодана вещей и 75 долларов, 25 из которых она заняла у знакомого.

Английского языка Нина Николаевна не знала, поэтому в Нью-Йорке ей пришлось очень тяжко.

Настоящим спасением для Берберовой стал брак с пианистом и педагогом Георгием Кочевицким. Нина Николаевна перестала нуждаться в деньгах, в 1958 году устроилась преподавателем в Йельский университет, а через год получила американское гражданство.

80-е годы стали насыщенными для Нины Николаевны. В 1983 году она развелась с Кочевицким. Начавшаяся в СССР Перестройка очень вдохновила Берберову, 84-летняя женщина стала мечтать о поездке на Родину перед смертью.

И поездка состоялась. В сентябре 1989 года Берберова отправилась в СССР представлять свою книгу "Курсив мой". Советские люди тепло встретили Нину Николаевну: у нее брали автографы, интервью, приглашали на телевидение.

Увы, Берберова не оценила доброе к ней отношение. Вернувшись в США, Нина Николаевна встретилась со своим старым другом Иосифом Бродским.

Поэт спросил пожилую женщину: как там в Союзе? Ответ Берберовой шокировал даже Иосифа Александровича, которого трудно назвать любителем Советов:

«Я смотрела на эту толпу и думала: пулеметов!».

Так Берберова "отблагодарила" пришедшую на ее выступление публику. Бродский был шокирован, и его дружба с Ниной Николаевной после этого прекратилась.

В 1991 году Нина Берберова переехала из Принстона в Филадельфию, где и скончалась 26 сентября 1993 года в возрасте 92 лет.

Согласно завещанию, прах поэтессы разделили на четыре равные части и развеяли над Парижем, Йелем, Принстоном и над рекой Делавэр в Филадельфии.

Над Россией прах Берберовой развеян не был.

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Если статья была вам интересна, буду благодарен за донат - это, чего греха таить, мотивирует писать)

Великая Отечественная война породила немало героев, но подвиг 25-летнего сержанта Соколова и 18-летнего рядового Чернышенко выделяется даже на фоне беспримерного героизма советских солдат и гражданского населения.

Это, действительно, были ребята из стали - а ведь они были совсем молодыми, особенно по современным меркам. Вот про кого нужно фильмы-то снимать!

Но обо всем по порядку.

Идет война народная

1943 год. Победа под Сталинградом позволила СССР совершить решительный перелом в войне. Наконец-то немцев стали теснить к западным границам страны, стало понятно, что рано или поздно оккупанты будут окончательно разбиты и изгнаны из страны. Однако, освобождение давалось ценой колоссальных потерь и невероятных усилий: немцы все еще были чрезвычайно сильны и бились отчаянно, понимая, что со стороны русских пощады им ждать не приходится.

Каждый бой был по-прежнему тяжелым, каждую пядь родной земли приходилось буквально выгрызать у оккупантов.

16 декабря 1943 года неподалеку от деревни Демешково состоялся бой, в котором танковая рота 328-го танкового батальона РККА сразилась с превосходящими силами противника. Деревня Демешково открывала прямую дорогу на город Невель Псковской области, и сдавать этот населенный пункт немцы ой как не хотели. Всего в роту входило 16 танков, шесть из которых немцы сожгли, а три - подбили. Еще три танка сломались по ходу боя.

Командир роты, 25-летний лейтенант Степан Ткаченко принял решение прорваться на танке к самой линии обороны немцев, уничтожив их огневые позиции. Для этого предстояло проехать несколько километров по пресеченной местности. Танкистам почти удалось решить эту сложнейшую задачу, но, к сожалению, в 30 метрах от линии обороны танк угодил в припорошенное снегом болото и увяз.

В результате сложилась экстраординарная ситуация. Танк Ткаченко занял великолепную огневую позицию, немцы достать его артиллерией не могли, но советские танкисты тоже не могли причинить противнику значительного вреда, так как боеприпасов в танке было немного.

Какой выход из этой ситуации напрашивался? Покинуть танк и отступать. Но, как только солдаты покинули машину, немецкие стрелки открыли по ним шквальный огонь. Ткаченко получил тяжелое ранение, сержант Безукладчиков был убит наповал.

Танк-крепость

В машине оставалось двое танкистов - 19-летний старший сержант Александр Кавлюгин и 18-летниий Виктор Чернышенко. Ребята решили, что Кавлюгин попытается спасти лейтенанта Ткаченко. Сержант вылез из машины под огнем противника и, добравшись до Ткаченко, потащил его в сторону леса. Тем самым Кавлюгин спас старшему товарищу жизнь.

Таким образом на борту обездвиженного Т-34 остался только один танкист - стрелок Виктор Чернышенко. Несмотря на юный возраст, Виктор уже успел отличиться на поле боя, за что был награжден орденом Красной Звезды.

Простой парнишка из крестьянской семьи за короткий срок в совершенстве освоил профессию стрелка-радиста. Виктор отличался смелостью и готовностью к самопожертвованию во имя Родины. Чернышенко решил остаться в танке и защищать машину от немцев до последнего снаряда, а затем и до последнего патрона. Юноша прекрасно понимал, что его ждет верная смерть, но он был к этому готов.

Между тем, командование танкового батальона решило отправить к Виктору опытного механика-водителя, который должен был попытаться вызволить машину из трясины. Задание было смертельно опасным, но доброволец нашелся. Им стал сержант Алексей Соколов.

Этот 25-летний мужчина был опытнейшим бойцом, прошедшим финскую войну и горнило Сталинграда. На счету Соколова было бесчисленное количество танковых побед, а также три тяжелых ранения.

Рискуя быть застреленным, Соколов добрался до увязшего в трясине танка. Однако, высвободить машину из болота Алексей не сумел.

Тем временем немцы решили покончить с русскими и начали атаковать увязшую "тридцатьчетверку". Гитлеровцы стремились подобраться поближе, чтобы взорвать танк гранатой. Соколов и Чернышенко препятствовали этому, стреляя в противника из пулемета. Так началось двенадцатидневное изнурительное противостояние двух советских танкистов и целого батальона немцев.

Виктор и Алексей отчаянно отбивали атаки противника. Впоследствии Чернышенко вспоминал:

Скажу откровенно: эти бои в осаде слились в моей памяти в один бесконечный бой. Я не могу даже отличить один день от другого. Фашисты пытались подойти к нам с разных сторон, группами и в одиночку, в разное время суток. Нам приходилось все время быть начеку. Спали урывками, поочерёдно. Мучил голод, металл жёг руки. Лишь работая у орудия и пулемёта, немного согревались. Но ещё тяжелее был голод. Как ни растягивали мы жалкие запасы продовольствия, его хватило лишь на несколько суток. Мы оба сильно ослабели, особенно Соколов, получивший серьёзное ранение...

Вскоре Соколов уже не мог двигаться - кровопотеря была очень сильной. Алексей стал подавать младшему товарищу снаряды. Даже в этой тяжелейшей ситуации боец не упал духом, стремился принести пользу, не поддался панике. Тяжелораненый сержант всячески поддерживал Виктора, ободрял его.

Через двенадцать суток Виктор Чернышенко использовал по назначению последний снаряд. Теперь у защитников Танка-Крепости оставались лишь гранаты. Несколько раз Виктор швырял их в приближающихся немцев. Бойцы решили, что последнюю гранату они приберегут и взорвут ее тогда, когда немцы приблизятся на минимальное расстояние. Виктор и Алексей не собирались сдаваться врагу и планировали унести с собой в могилу как можно больше фашистов.

Однако, ребятам не пришлось идти на крайнюю меру. 30 декабря немецкая оборона деревни Демешково была смята, и оккупанты отступили далее на Запад. Наши солдаты сразу же отправились в лощину, где стоял Танк-Крепость. Зрелище, которое открылось красноармейцам, было поразительным. Вокруг машины лежало множество мертвых немцев. Никто не верил, что Чернышенко и Соколов выжили, однако, когда солдаты открыли люк, они увидели двух танкистов. Соколов был без сознания, Чернышенко силился что-то сказать, но не смог и тоже отключился.

Парней срочно доставили в медицинскую часть. К сожалению, 31 декабря 1943 года старший сержант, механик-водитель Алексей Иванович Соколов умер. Многочисленные ранения и полное изнеможение организма от голода и холода оказались несовместимыми с жизнью.

Виктор Чернышенко был на грани гибели, но врачам удалось совершить невозможное - он выжил. К несчастью, молодой парень лишился стоп: после сильнейшего обморожения началась гангрена.

История Танка-крепости стала известна на весь СССР. Соколов и Чернышенко стали народными героями. 10 марта 1944 года правительственным указом Алексей и Виктор были представлены к орденам Героев Советского Союза. Смирнов получил это звание посмертно.

Жизнь после подвига

В 1945 году закончилась война. Виктор Чернышенко демобилизовался из армии и наконец-то вернулся к мирной жизни. Двадцатилетний парнишка был вынужден ходить на протезах, однако он нисколько не отчаялся.

В Свердловске Виктор поступил в юридический институт, стал народным судьей, затем - председателем районного суда. Умер Герой Советского Союза Виктор Семенович Чернышенко в 1997 году. Ему было 72 года.

Прошло много лет с тех драматических событий, но мы все также помним подвиг двух совсем молодых парней из Танка-Крепости, до последнего патрона сражавшихся за родную землю.

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

Девушки сбились в кучку и дрожали. Там, за воротами колледжа стоял грузовик, тарахтел мотором. Японские солдаты - пьяные, с маслянистыми блестящими глазами и глумливыми ухмылками на плоских желтых лицах, нагло смотрели на китаянок.

Непрошенных гостей встречала директор Минни.

Директор протянула офицеру бумагу. Тот пробежал документ глазами, негромко бормоча:

"Настоящим заверяю, что японским солдатам нельзя трогать учениц колледжа Цзиньлин".

Засмеявшись, офицер вдруг порвал бумагу на клочки. Оттолкнув директора Минни, японец направился к девушкам, крича своим солдатам:

"Грузите их в кузов, да поскорее!".

27 сентября 1886 года в деревне Секор в американском штате Иллинойс родилась девочка, получившая крайне редкое для США европейское имя - Вильгельмина.

Такое имя дал новорожденной отец, Эдмон Луи Вотрин, иммигрант из французской Лотарингии. Мама Вильгельмины, Полин Луи Вотрин, была американкой, поэтому она сразу же "переименовала" дочь на американский манер - Минни.

Отец Минни был кузнецом, мать - домохозяйкой. Семья была достаточно благополучной и даже счастливой, до тех пор, пока в 1892 году, когда Минни едва исполнилось шесть лет, Полин Вотрин внезапно скончалась.

Органы опеки тут же отправили девочку в приемную семью. После того, как приемные родители проявили свои дурные наклонности, Минни последовала во вторую семью, затем - в третью, четвертую.

Через три года суд все-таки позволил девочке вернуться в родительский дом. Минни прилежно училась, посещала церковь, успевала помогать отцу по хозяйству.

В средней школе Минни устроилась на работу с частичной занятостью, параллельно успевая трудиться волонтером в местной церкви. Целью подростка было накопить деньги на колледж, чтобы не быть обузой для отца.

В 1903 году Минни поступила в Педагогический университет штата Иллинойс. Чтобы оплачивать учебу, ей приходилось очень много работать. Тем не менее, Минни умудрялась быть лучшей в своей студенческой группе. На церемонии вручения дипломов в 1907 году Вотрен было доверено произнести речь от всех выпускников.

После колледжа Минни устроилась учительницей математики в среднюю школу городка Лерой в штате Иллинойс. Поработав в школе на протяжении двух лет, 23-летняя Минни поступила в бакалавриат Университета Иллинойса в Урбан-Шампейне. Именно в этом университете Вотрин впервые занялась международным христианским волонтерством, стала президентом Студенческого волонтерского движения за иностранные миссии.

Отец звал Минни домой, требовал, чтобы она вышла замуж. Тем более, что внешние данные привлекали к учительнице Вотрин мужское внимание:

"Высокая, красивая, с длинными темными волосами, она была жизнерадостной и популярной женщиной, привлекавшей многочисленных поклонников". - Айрис Чан.

Однако Минни решила, что ее судьба будет совершенно иной: молодая женщина надеялась стать миссионеркой.

В 1912 году такая возможность Минни предоставилась. Иностранное христианское миссионерское общество решило открыть в Китае школу для девочек. Руководитель миссии обратился к Вотрин с предложением отправиться в Поднебесную. Минни с радостью согласилось.

Совершив длительное путешествие через океан, американка прибыла в город Хэфэй. Впоследствии Минни признавалась, что, едва ступив на китайскую землю, она сразу же влюбилась в эту страну.

В Хэфэе Минни успешно основала школу Сан, в которую китайские родители с удовольствием отдавали своих дочерей. Количество учениц Сан постоянно росло.

Минни проработала в Хэфэе шесть лет, и в 1918 году отправилась в США для получения степени магистра в Колумбийском университете в Нью-Йорке.

Степень была получена в 1919 году. Еще во время учебы к Минни обратились из Китая с предложением на год возглавить женский колледж Цзиньлин из Нанкина.

Вотрин приняла приглашение и вернулась в столь полюбившуюся ей страну. В колледже работу Минни оценили высочайшим образом: женщине было предложено подписать бессрочный контракт.

В 1926 году миссионерке исполнилось сорок лет. Она успешно руководила учебным заведением, с каждым годом увеличивая количество образованных женщин в Китае.

После прихода к власти националистического правительства Чана Кайши, был издан указ, что директорами университетов должны быть уроженцы Поднебесной. В сентябре 1928 года американку сменила на посту директора другая женщина, китаянка Ву И-фанг. Вотрин согласилась стать заместителем И-Фанг.

В 1937 году Ву И-Фанг начала политическую карьеру, а Минни была назначена исполняющей обязанности директора колледжа Цзиньлин. На этой должности она и встретила последующие события - одни из самых страшных и жестоких в мировой истории.

7 июля 1937 года, после печально известного военного инцидента на мосту Марко Поло, который японцы использовали в качестве формального повода для давно готовившегося вторжения в Китай, началась Вторая японо-китайская война.

Императорская японская армия, гораздо лучше обученная и вооруженная, сминала китайские войска, стремительно приближаясь к Нанкину. Отовсюду стекались леденящие кровь слухи о поведении японцев на занятых ими территориях.

Вотрин начала готовить колледж Цзиньлин к возможному захвату врагами. Комнаты в кампусе под руководством Минни были переоборудованы в продуктовые склады и убежища.

15 августа 1937 года Нанкин подвергся первой массированной бомбардировке с воздуха. Американское посольство сразу же начало эвакуацию своих граждан. Директору Вотрин предложили эвакуацию одной из первых, однако, она отказалась:

"Я лично чувствую, что не могу уйти... Мужчин не просят покидать свои корабли, когда они в опасности, а женщин не просят оставлять своих детей".

Да, студентки колледжа Цзиньлин - испуганные китайские девушки - были ее детьми, Минни не могла их бросить. Студентки обожали своего директора, называли ее "Матерью", а также, за глаза - "Наседкой". Ведь правда, Минни заботилась о девушках, как наседка заботится о своих цыплятах.

В ноябре 1937 года бои развернулись на подступах к Нанкину. В это время в колледж Цзиньлин стало прибывать множество беженцев, в основном, женщин и девушек. Они умоляли принять их в стенах учебного заведения, спасти от японцев. Директор Минни умудрилась принять и расселить 850 беженцев.

В декабре Нанкин пал. Императорская армия Японии захватила все районы города. При помощи иностранных правительств в Нанкине была создана так называемая Зона безопасности, в которую входил и колледж Цзиньлин.

Вне Зоны с первых же дней полной оккупации Нанкина творились невиданные зверства. Постепенно осатаневшие от крови и безнаказанности японские солдаты стали проникать и в Зону безопасности.

Между тем, в колледже Цзиньлин к тому времени укрылось уже около 10 000 женщин. Директор Вотрин обращалась к Господу в своем дневнике:

"О, Боже, обуздай жестокое зверство солдат в Нанкине сегодня вечером, утешь убитых горем матерей и отцов, чьи невинные сыновья были застрелены сегодня, и охраняй молодых женщин и девушек в течение долгих мучительных часов этой ночи. Ускорьте день, когда войн больше не будет. Когда придет Царствие Твое, да будет воля Твоя на земле, как и на небесах".

Ежедневно директор Вотрин патрулировала территорию колледжа, самоотверженно и без оружия отражая попытки японских солдат проникнуть на территорию учебного заведения. Только то, что среди перепуганных китаянок находилась иностранка, сдерживало японцев от того, что они творили во всех других местах Нанкина.

Обратимся к дневнику Минни:

"Прошлой ночью тридцать девочек забрали из языковой школы, и сегодня я услышала множество душераздирающих историй о девочках, которых прошлой ночью забрали из их домов — одной из девочек было всего 12 лет. У людей отбирали еду, постельные принадлежности и деньги. ... Я подозреваю, что каждый дом в городе открывали снова и снова и грабили. Сегодня вечером проехал грузовик, в котором было восемь или десять девушек, и когда он проезжал, они кричали "Цзюмин! Цзюмин!" - "спасите наши жизни".

В своем гневе я пожалела, что у меня нет сил наказать их за их подлую работу. Как было бы стыдно женщинам Японии, если бы они узнали эти ужасные истории".

Минни чуть ли не каждый день ходила в японское посольство, носила туда прокламации с призывом остановить беззаконие в отношении китайских женщин. Также директор добивалась выдачи специального документа, запрещающего японцам совершать преступления на территории колледжа Цзиньлин.

Усилия Минни имели эффект, пока солдаты совсем не осатанели от безнаказанности. 13 января к колледжу прибыл военный грузовик японцев. Офицер, смеясь, порвал представленный Минни документ у нее на глазах, а затем приказал солдатам хватать самых красивых девушек.

"Они хватали девушек и сажали в кузов. Как же они кричали!", - писала директор Вотрин, которая видела все, но ничего не могла поделать против захватчиков.

К апрелю 1940 года воля Минни к сопротивлению была подорвана: слишком много она увидела, слишком многое испытала:

"Моя энергия на исходе. Я больше не могу двигаться вперед и строить планы относительно работы, потому что со всех сторон, кажется, возникают какие-то препятствия".

Тем не менее, она продолжала свою работу - спасение студенток колледжа Цзиньлин, а также беженок, оказавшихся в стенах учебного заведения.

Нанкинская резня продолжалась шесть недель. Количество преступлений, совершенных японскими солдатами, не поддается подсчету. Это событие стало черным пятном на истории Японии, и будет оставаться таковым всегда.

После Победы, добытой, в первую очередь, Советским Союзом, высокопоставленные виновники предстали перед Международным трибуналом для Дальнего Востока и Нанкинским трибуналом. Для большинства из них трибунал окончился смертным приговором.

После окончания войны директор Вотрин вернулась на родину в США. Увиденное в Китае не оставляло ее ни на мгновение. Страшные картины преследовали женщину, она не могла спать.

Все это закончилось попыткой самоубийства: Минни выпила горсть снотворных таблеток. К счастью, медикам удалось ее спасти.

После этого Минни ненадолго полегчало, и родственники надеялись, что кризис миновал. Увы, это была лишь иллюзия.

14 мая 1941 года, находясь в своем доме в Индианаполисе, Минни Вотрин включила газовую плиту и, выпив снотворное, прилегла на кушетку. Прибывшие по вызову соседей из-за запаха газа пожарные обнаружили бездыханное тело директора.

Минни Вотрин было 54 года.

Одной из последних записей женщины в дневнике была следующая:

"Если бы у меня было десять идеальных жизней, я бы отдала их все Китаю".

В наше время Минни Вотрин - национальная героиня Китайской Народной Республики. Китайцы чтут эту женщину-иностранку почти как святую.

Девушки, которых спасла директор Вотрин, называли ее матерью и впоследствии завещали своим детям и внукам всегда помнить и чтить эту великую и невероятно смелую женщину.

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Буду благодарен за донат, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.

"Хороша я, холоп?" - барыня сидела на измятой постели. Солнце полностью ее освещало. "Не называй меня так!", - обиделся Семён. Красавица засмеялась: "А как же мне тебя называть? Вон, и в свете говорят: "Спуталась Наталья Ивановна с холопом".

"Прикажете итти?", - официальным, обиженным тоном осведомился Семён, натягивая портки..

"Иди, - усмехнулась Наталья Ивановна, да тут же добавила ласково, - ко мне".

История ее рождения была скандальной. Отец, полковник Иван Александрович Загряжский, в январе 1782 года находился в Дерпте на зимней ярмарке. Там он и познакомился с остзейским бароном Морицем фон Поссе и его красавицей-женой Еуфрозинией Ульрикой.

Еще до завершения ярмарки Иван и Ульрика сбежали. Ульрика при этом бросила свою двухлетнюю дочь Иоганну Вильгельмину. Барон Поссе предпринял попытку разыскать супругу, но, не найдя ее, подал на развод.

Между тем, Иван Александрович и Ульрика тайно обвенчались в одной из деревень в России. Поскитавшись по империи, полковник Загряжский привез баронессу фон Поссе в свое имение Ярополец в Московской губернии, где его дожидалась супруга Александра Степановна с тремя детьми - сыном Александром и дочками-близняшками Екатериной и Софьей.

Полковник бросился в ноги Александре Степановне, повинился, попросил принять и его, и Ульрику, которая к тому моменту уже была на сносях. Ульрика была шокирована не меньше, чем мадам Загряжская: оказалось, у ее мужа есть вторая, законная жена!

Александра Степановна, добрейшей души женщина, позволила неверному мужу и его "немочке" остаться. Утешала бедную Ульрику, которая после отъезда Ивана Александровича в действующую армию на Кавказ, сильно тосковала по брошенной дочери Иоганне, писала отцу в Дерпт покаянные письма, но не получала от сурового родителя ни строчки в ответ.

22 октября 1785 года, через несколько недель после приезда Загряжского и Ульрики в Ярополец, баронесса родила девочку. Окрестили малышку Натальей.

Александра Степановна на удивление привязалась и к Ульрике, и к ее дочери. Различий между Натальей и своими дочками добрая барыня не делала.

В 1791 году Еуфрозиния Ульрика захворала и умерла в возрасте 30 лет. На смертном одре она слезно просила Александру Степановну позаботиться о Наталье. Мадам Загряжская, также обливаясь слезами, поклялась не оставить девочку без опеки.

В 1800 году мадам Загряжская отправилась в Петербург показать при дворе своих дочек - 21-летних Софью и Екатерину и 15-летнюю Наталью. Барышни вызвали фурор и были приняты во фрейлины императрицы Елизаветы Алексеевны, супруги Александра I.

В Петербурге здоровье 46-летней Александры Степановны Загряжской ухудшилось, и в конце 1800 года она скончалась. Наталья сильно горевала по женщине, которую она называла "матушкой Александрой Степановной".

При императорском дворе Наталья Загряжская пользовалась особым успехом. Унаследовавшая от матери невероятную красоту, юная фрейлина точно магнит притягивала взгляды всех мужчин. В том числе, взгляд 20-летнего Алексея Охотникова, тайного возлюбленного императрицы Елизаветы Алексеевны. Государыня не смогла такое стерпеть, удалила Наталью от себя и приказала найти барышне жениха.

Несмотря на красоту Натальи, сыскать ей подходящую партию было непросто. Дело в том, что отец девушки, полковник Иван Александрович Загряжский, в последние годы вёл весьма расточительный образ жизни, и умудрился вконец разориться, лишив дочерей приличного наследства.

Тем не менее, жених для Натальи нашелся, да еще какой! В 1807 году Николаю Гончарову, единственному сыну Афанасия Гончарова, владельца суконных фабрик в Полотняном Заводе, исполнилось 20 лет, он был на два года младше Натальи.

Великолепно образованный, интеллигентный и начитанный Николай, обладал также приятной внешностью:

"Красивый молодой человек с тонким, выразительным лицом с голубыми мечтательными глазами. Девически нежное лицо обрамляли темнокаштановые волосы".

28 января 1807 года Наталья Ивановна обвенчалась с Николаем Афанасьевичем в присутствии как высшего света, так и всей императорской семьи. Прибыла на свадьбу и императрица Елизавета Алексеевна, которая еще не отошла от загадочной гибели Алексея Охотникова, которого 4 октября 1806 года зарезал при выходе из театра так и не найденный убийца.

Молодожены поселились в Москве, в принадлежащей Гончаровым городской усадьбе.

19 декабря 1807 года, примерно через год после свадьбы дочери, скончался в Яропольце крепко пивший 58-летний Иван Александрович Загряжский.

Имение Ярополец было разделено между сестрами: Наталье досталась равная с единокровными сестрами часть.

Брак Натальи Ивановны и Николая Афанасьевича оказался несчастливым, несмотря на рождение семерых детей. Гончаров, как и отец Натальи, имел пристрастие к зеленому змию. Однажды, катаясь на лошади по Полотняному заводу подшофе, Николай Афанасьевич упал и сильно ударился головой. Травма проявила себя в конце 1814 года, когда у Гончарова проявились первые признаки надвигающегося сумасшествия.

Вскоре у Николая Афанасьевича стали происходить припадки, во время которых он бывал опасен для семьи. Во время одного из припадков отец чуть не зарезал 12-летнюю дочь Натали.

Жить под одной крышей стало невозможно и, забрав детей, Наталья Ивановна переехала в Ярополец, оставив мужа в Москве.

Между тем, финансы семьи были расшатаны. Отец Николая Афанасьевича с возрастом потерял деловую хватку и управлял фабриками в Полотняном Заводе из рук вон плохо. При этом, Афанасий Гончаров, выходец из клана калужских посадских людей, горшечников, обожал ездить по заграницам, тратил огромные деньги на балы и приемы в своем имении.

Состояние Николая Афанасьевича стремительно ухудшалось: в 1816 году он был уже не способен один жить в Москве. 29-летней супруге пришлось забрать его в Ярополец и поселить во флигеле подальше от детей. Наталья Ивановна с горечью писала свекру:

"Хотя конечно обхождение мужа моего со мною не ответствует ни в чём его прежней ко мне любви, но могу ли я когда-нибудь переменить свои намерения и оставить его одного, верно, никогда не в состоянии сего сделать".

Афанасий Абрамович выделял семейству Гончаровых около 40 тысяч рублей в год, и на эти деньги Наталья Ивановна едва сводила концы с концами.

Болезнь мужа, финансовые проблемы, ухудшившиеся отношения с единокровными сестрами ожесточили Наталью Ивановну: от былой красавицы-фрейлины к 35 годам мало что осталось. Мадам Гончарова стала суровой и несдержанной барыней, которую боялись и ее дети, и крепостные.

В мае 1829 года Наталья Ивановна получила письмо от дворянина и известного поэта А.С. Пушкина. Александр Сергеевич просил руки ее дочери, 17-летней Натальи Гончаровой.

Наталья Ивановна отказала - не для "сочинителя" с репутацией картежника и дамского волокиты она растила дочь-красавицу.

В апреле 1830 года, когда финансовое состояние Гончаровых стало угрожающим, Наталья Ивановна скрепя сердце ответила согласием на вторичное предложение Пушкина.

Отношения Пушкина с тёщей были сложными. Александр Сергеевич в письмах к друзьям называл Наталью Ивановну "тёткой", которая хочет, чтобы все жили по ее усмотрению.

Впоследствии отношения улучшились. В августе 1833 года Пушкин ехал из Петербурга в Москву и заехал в Ярополец. Наталья Ивановна приняла зятя с большой теплотой и была "ему очень признательная за внимание".

Передав сумасшедшего супруга под опеку сыну Сергею, Наталья Ивановна в 1835 году перебралась в Ярополец. Дочерей, 26-летнюю Екатерину и 24-летнюю Александру она оставила в Полотняном Заводе. Незамужние барышни завидовали своей младшей сестре-красавице и мечтали выезжать в свет. Но мать наотрез отказалась покидать Ярополец и вывозить дочерей в Москву.

Барыня любила Ярополец не только из-за того, что здесь прошло ее детство, но и потому, что здесь жил бывший барский холоп, а затем московский мещанин Семён Федорович Душин, которого Наталья Ивановна назначила управляющим имением.

Душин стал для Натальи Ивановны центром Вселенной, он был для нее дороже родных дочерей. Семён Федорович вел себя в имении, как барин: входил без стука не только в сени, но и в опочивальню барыни.

В свете смеялись: "Гончарова с холопом спуталась". И шутникам было все равно, что Душин давно уже не холоп, носит барскую одежду и выглядит получше многих светских щеголей.

Дети Натальи Ивановны, ее сестры и племянницы были крайне недовольны отношениям Натальи Ивановны с "холопом". По мнению родственников, Душин обирал барыню. Однако Гончаровой было безразлично и мнение света, и мнение родни.

В 1842 году Семён Федорович Душин внезапно скончался. Для Натальи Ивановны это был страшный удар. В день смерти управляющего барыня написала в своем альбоме следующие слова:

"Человек, смерть которого оставила в моей жизни такую пустоту, которая не исчезнет с годами".

По приказу мадам Гончаровой Душина похоронили неподалеку от усадебного дома, у алтаря церкви Рождества Иоанна Предтечи - там, где покоились многие представители рода Загряжских. На надгробии Наталья Ивановна повелела начертать слова благодарности Семёну Федоровичу за "неустанное и беспристрастное" управление усадьбой.

Дальнейшая жизнь Натальи Ивановны была омрачена ссорами с сестрами из-за наследства, гибелью зятя А.С. Пушкина на дуэли. Очень сложными отношения у барыни Гончаровой были с овдовевшей дочерью Н.Н. Гончаровой.

Безвыездно сидя в опустевшем Яропольце, Наталья Ивановна пыталась найти замену своему дорогому "холопу" Душину, причем, на этот раз она привечала настоящих холопов:

"Гончарова была уже притчей у соседей: пила по лечебнику и утешалась ласками крепостных лакеев по очереди" - П.Е. Щёголев.

Лакеи, и правда, посещали опочивальню Натальи Ивановны по первому ее требованию. Барыня разменяла шестой десяток, однако, еще хранила следы былой красоты.

Следует сказать, что, в отличие от многих помещиц того времени, Гончарова не была замечена в жестокости по отношению к дворовым людям, в Яропольце никто и слыхом не слыхивал, что такое телесные наказания. Крестьяне уважали и жалели барыню, которой в жизни пришлось так много перенести страданий.

В 1845 году Наталья Ивановна стала все чаще говорить и писать о смерти, о грехах, о религии. С этого времени барыня Гончарова стала ежегодно ходить в Иосифо-Волоцкий монастырь на богомолье.

Ходила пешком, с котомкой, как крестьянка. Порой ее сопровождали крестьянские женщины.

В конце лета 1849 года Наталья Ивановна захворала и 2 августа скончалась в возрасте 62 лет. Согласно завещанию помещицы Гончаровой, ее похоронили на территории Иосифо-Волоцкого монастыря.

Душевнобольной супруг Натальи Ивановны, Николай Афанасьевич Гончаров, пережил свою жену на 12 лет: он скончался в сентябре 1861 года в возрасте 74 лет.

---

Так сложилась судьба дочери немецкой баронессы и русского полковника, дворянки, помещицы, и, самое главное, матери Натальи Николаевны, супруги великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина.

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Буду благодарен за донат, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.

Семён Михайлович Будённый... Легендарная личность. Герой Гражданской войны, командующий знаменитых "будённовцев" - Первой Конной армии, кавалер самых престижных наград - причём, как советских, так и царских, Маршал Советского Союза.
Вокруг Семёна Будённого в народе давно сложилась уникальная мифология - конечно, не такая же обширная и разветвленная, как о Василии Ивановиче Чапаеве, но всё же. Будённый является персонажем множества художественных книг, фильмов, анекдотов, многие из которых рассказываются, как подлинные истории.

Однажды некий полковник написал на Семёна Михайловича Будённого донос.
Ознакомившись с документом, товарищ Сталин вызвал обоих к себе в кабинет.
- Очень сложный вопрос, товарищи, - сказал Иосиф Виссарионович. - Не знаю даже, кому верить. Давайте сделаем так. Вы сыграете в шашки. Кто выиграет – тот и прав.
- Делов-то! – сказал Семён Михайлович.
Вытащил свою боевую шашку и порубал полковника в лапшу.
- Молодец! – резюмировал товарищ Сталин.

Так, постепенно легенды и мифы заслоняли от нас реальный образ знаменитого полководца. Между тем, это был интереснейший человек с уникальной биографией и множеством крутых поворотов в его сложной судьбе. Так каким же был на самом деле Семён Михайлович Будённый и насколько его настоящий образ соответствует легендарному?

Чужаки на хуторе

Семён Будённый родился 13 апреля 1883 года на хуторе Козюрин в области Войска Донского. Для живших на хуторе нескольких казацких семей Будённые были людьми пришлыми, чужими. Отец и мать Семёна - Михаил Иванович и Меланья Никитовна) родились в Бирюченском уезде Воронежской губернии, а в область Войска Донского перебрались в поисках лучшей жизни.

Не сказать, что Будённых как-то ущемляли, но все же некоторое отчуждение чувствовалось: в таких маленьких сообществах, как на хуторе Козюрин, даже прожив 10 лет, будешь считаться чужаком.

Отец воспитывал Семёна как настоящего казака. Мальчик с детства учился конной езде и владению холодным оружием. В обоих "дисциплинах" Семён преуспел настолько, что слава о нем распространилась далеко за пределы Козюрина.

Когда в 1900 году военный министр Российской империи Алексей Куропаткин прибыл в область Войска Донского с инспекционной поездкой, 17-летний Семён показал перед высоким гостем отменную джигитовку, за что получил награду - рубль серебром.

Солдат Его Величества

Дорога ладному да крепкому казаку была одна - во солдаты. И в сентябре 1903 года 20-летнего Семёна призвали в Русскую Императорскую армию.

Перед отправкой к месту службы Будённый успел жениться на Надежде - красивой казачке из соседней станицы. Девушка согласилась ждать мужа, сколько потребуется.

В начале январе 1904 года молодой человек прибыл в Маньчжурию, где ему предстояло проходить срочную службу в составе 26-го Донского казачьего полка. Так получилось, что мирная жизнь практически сразу превратилась для Семёна в военную - 27 января 1904 года началась русско-японская война. Войну Будённый прошёл "от звонка до звонка", а в 1905 году, после заключения мира, лишившего Российскую империю половины Сахалина, остался на сверхсрочную службу в Приморском драгунском полку.

Сметливый молодой солдат, великолепный ездок был на отличном счету у начальства. В 1907 году лучшего наездника Драгунского полка Семёна Буденного отправили в Петербург, в Офицерскую кавалерийскую школу. В 1908-ом молодой казак с отличием окончил школу и был произведен в старшие унтер-офицеры.

После начала Первой мировой войны Будённый отправляется в 18-й Драгунский Северский полк Кавказской кавалерийской дивизии. Семёну довелось поучаствовать в нескольких масштабных битвах как на кавказском, так и на немецком фронтах.

В одной из операций возглавляемый Будённым отряд из 33 казаков, пленил 200 немцев и захватил большой обоз с оружием и продовольствием. За этот уникальный рейд Семён получил свой первый Георгиевский крест 4-й степени.

Впрочем, награда недолго украшала грудь Будённого. В конце 1914 года Семён избил вахмистра, нанесшего ему тяжкое оскорбление действием. За рукоприкладство в отношении старшего по званию Будённого лишили Георгиевского креста.

Вернуть награду старший унтер-офицер смог весной 1915 года, уже на турецком фронте. В ходе боя за город Ван, Семён Михайлович со своим взводом проник в глубокий тыл турок и после внезапной атаки захватил батарею из трех пушек.

Через некоторое время Будённый получил крест 3-й степени, затем - 2-й, и, наконец, 1-й степени, став, таким образом, обладателем полного "Георгиевского банта".

Карьера Будённого в царской армии развивалась вполне успешно, однако, вскоре в войсках начались революционные брожения. Пропагандисты из числа большевиков убеждали солдат не воевать за "Кровавого Николашку", выходить из окопов и брататься с немцами.

Достоверно неизвестно, чем именно занимался С.М. Будённый во время Февральской и Октябрьской революций. Согласно советской историографии, он участвовал в разоружении реакционных эшелонов генерала Корнилова в Орше, однако, документального подтверждения этому факту нет.

Известно, что после Октябрьской революции Будённый вернулся домой, на Дон, где жил в станице Платовской и даже был избран членом комитета местного Совета.

Командарм 1-ой Конной

Полностью приняв идеологию новой власти, Будённый начал воевать против белогвардейцев на Дону. 23 февраля 1918 года Семён Михайлович создает революционный конный отряд, немного позднее ставший частью Первого крестьянского кавалерийского социалистического полка Б.М. Думенко. Будённый стал в полку заместителем командира.

Постепенно количество бойцов в полку Думенко увеличивалось, и к марту 1919 года он вырос в 4-ю кавалерийскую дивизию, нанесшую белым несколько чувствительных поражений под Царицыном.

В августе 1919 года Будённый уже является командиром Первого Конного корпуса, сражающегося с Кавказской армией барона Петра Врангеля, с казачьими частями генералов Шкуро и Мамонтова. Особым достижением Будённого стала победа над корпусом генерала Деникина под Воронежем, значительно ускорившая разгром Белой гвардии на Дону.

19 ноября 1919 года Конный корпус был переименован в Первую Конную армию с сохранением руководства за Будённым. Конармия стала едва ли не ключевым элементом в победе красных в Гражданской войне. При непосредственном участии "будённовцев" были разгромлены войска Врангеля и Деникина на юге России.

Выстрел при свидетелях

На протяжении всей Гражданской войны рядом с Будённым была его супруга, Надежда. Женщина служила вместе с мужем, заведовала снабжением Конармии по медицинской части.

После завершения Гражданской войны Будённый был назначен на пост заместителя командующего Северо-Кавказским военным округом. По распоряжению Семена Михайловича в СССР было открыто несколько новых конных заводов, выращивающих для армии новые породы лошадей, в том числе, знаменитую будённовскую породу.

Все у Будённого шло вполне благополучно, за исключением так называемого личного фронта. Семен Михайлович и раньше подозревал жену в измене с молодым казаком, но, после неудачных родов супруги, которые поставили крест на ее мечте когда-нибудь стать матерью, Будённый стал особенно придирчив.

8 декабря 1925 года, в день, когда в доме Будённых находились гости, Надежда Ивановна застрелилась на глазах у мужа и многочисленных свидетелей.

Бурные 30-е

На второй день после гибели супруги Семен Михайлович привел в дом другую женщину - оперную певицу Ольгу Стефановну Михайлову. Будённому на тот момент было 42 года, Ольге Стефановне едва исполнилось двадцать два.

В 30-е Будённый попробовал себя в самых разных видах деятельности. Так, он был инспектором кавалерии РККА, издателем и редактором журнала "Коневодство и коннозаводство", куратором Московского зоотехнического института.

В 1932-ом году 49-летний, седовласый уже и увешанный орденами легендарный командарм окончил Военную академию им. Фрунзе и наконец-то стал дипломированным полководцем. В 1935-ом году Совнарком СССР объявил о введении новых воинских званий, в том числе, звания маршала. В опубликованном перечне первых пяти советских маршалов оказалось и имя С.М. Будённого.

Семен Михайлович ведет открытую, светскую жизнь. Часто бывает в Кремле, у сильных мира сего.

После начала репрессий 1937 года, открыто осудил Н. Бухарина и А. Рыкова, потребовал исключить их из партии и расстрелять. Аналогично выступил и относительно судьбы М. Тухачевского и Я. Рудзутака:

«Безусловно, за. Нужно этих мерзавцев казнить».

Но и сам командарм Первой Конной не чувствовал себя в безопасности. В недрах НКВД на маршала собирался компромат, результатом которого стала докладная записка начальника 3-го управления НКВД А. Н. Клыкова наркому НКВД Л.П. Берии. Клыков писал, что Семен Михайлович был активным членом антисоветской организации правого толка и должен был возглавить казачье подполье реакционеров. Также Клыков назвал Будённого шпионом сразу четырех государств - Германии, Англии, Италии и Польши.

Показания против командарма дали П. Дыбенко, С. Грибов, А. Седякин, и даже вторая жена Будённого, Ольга Михайлова.

Ольга давно попала "на карандаш" к НКВД. Жена маршала вела разгульную жизнь, часто посещала иностранные посольства, заводила романы с подозрительными личностями. По мнению чекистов, Михайлова шпионила за Будённым и даже собиралась его отравить. В ходе допроса следователь надавил на Ольгу, заявив ей, что шпион Будённый уже якобы разоблачен и дал на нее показания. Михайлова расплакалась и "начала говорить".

Несмотря на наличие показаний от супруги, Семен Будённый не был арестован. Историки считают, что Берия получил непосредственное указание от Сталина не трогать легендарного командарма.

А вот Ольга Михайлова отправилась в лагерь, при этом, Семену Михайловичу сказали, что она умерла в тюрьме. Лишь в 1956 году Будённый снова встретился с супругой, выбил ей жилье в Москве и содержал до самой смерти.

Идёт война народная

Великую Отечественную войну С.М. Будённый встретил в должности первого заместителя наркома обороны СССР. В июне 1941 года Семена Михайловича спешно назначили командующим группы армий "второй линии", штаб которой находился в Брянске.

События разворачивались катастрофически, и вскоре все подконтрольные Будённому силы были отправлены на Западный фронт для сдерживания наступающих немцев. Будённый стал замкомандующего Западным фронтом.

В июле маршала Будённого назначают главнокомандующим войск Юго-Западного направления - именно эти силы стояли на пути немцев под Киевом. Поняв, что войска могут быть окружены, Семен Михайлович отправил в Ставку телеграмму, в которой предложил отвести группу армий восточнее и перегруппировать. За это Будённого сняли с должности главнокомандующего Юго-Западным направлением - этот пост занял С.К. Тимошенко.

Последующие трагические события - основные силы Юго-Западного фронта попали в окружение и были разгромлены - показали полную правоту Семена Михайловича.

13 сентября 1941 года Будённый становится командующим Резервным фронтом. Эти силы были брошены на защиту Москвы в ходе немецкой операции "Тайфун". К сожалению, подконтрольные Семену Михайловичу силы попали в "Вяземский котел" и потерпели жестокое поражение.

Именно после этого в верхах заговорили о том, что герои Гражданской войны, представители старой полководческой школы, оказались беспомощными в новых реалиях войны. 8 октября 1941 года Будённого снимают с командования фронтом, на его место назначают Г.К. Жукова.

Семен Михайлович, по сути дела, оказывается в опале, выполняет относительно небольшие поручения Ставки. Например, занимается созданием новых частей в Северо-Кавказском военном округе, руководит комиссией по сбору трофейного оружия, организует парад на Красной площади и т.д.

Вернуть доверие Сталина Семен Михайлович смог весной 1942 года, когда его назначили главнокомандующим войсками Северо-Кавказского направления. Но и здесь удача не благоволила маршалу: на новом посту Будённый осуществлял общее руководство во время двух важнейших битв - Обороны Севастополя и битвы за Кавказ. Первое сражение закончилось поражением советских войск, во второй битве также не удалось добиться успеха.

4 сентября 1942 года Будённого снимают с должности главнокомандующего и отзывают в Москву. Больше Семен Михайлович не привлекался к командной работе на фронте вплоть до конца войны, а в московской квартире маршала по приказу Л.П. Берия была установлена прослушивающая аппаратура.

"Свадебный генерал"

После войны Будённый работал инспектором кавалерии Советской армии, занимался проблемами коневодства. В сентябре 1954 года во время одного из застолий в Кремле Семен Михайлович позволил себе нелестное высказывание о Никите Хрущеве, за что был отправлен в отставку со всех постов.

Лишь покаянное письмо военачальника в Президиум ЦК КПСС позволило Будённому восстановиться в армии на прежней должности инспектора кавалерии.

В 60-е годы Семен Михайлович наслаждается относительно спокойной жизнью в кругу семьи - третьей жены Марии Васильевны, трех детей и множества внуков.

Кстати сказать, Мария Васильевна была двоюродной сестрой второй жены Будённого, Ольги Михайловой. Сошлись Мария и Семен Михайлович в 1938-ом году при посредничестве тещи командарма, которая не желала отпускать из семьи столь уважаемого человека. Марии на тот момент было 22 года, Будённому - 55 лет.

В 70-е годы легендарного командарма Будённого постоянно приглашают на различные мероприятия, начиная от вручения наград комсомольцам и заканчивая встречами в обществе советско-монгольской дружбы, председателем которого был как раз Семён Михайлович. Выступления в роли эдакого "свадебного генерала" ничуть не тяготили Будённого: напротив, пожилой маршал с удовольствием участвовал в посиделках с молодежью, рассказывал о своей удивительной жизни.

Скончался Семен Михайлович Будённый 26 октября 1973 года на 91-ом году жизни в одной из столичных больниц.

Так сложилась жизнь легендарного командарма Первой Конной, человека, который прошел через пять страшных войн, в каждой из которых он отдавал все, что мог, за свою любимую Родину.

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Буду благодарен за донат, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.