Воронцов(многозначительно посмотрев на незажженую сигару между пальцами):

– Что готово?

Карлович:

– Зажег.

Воронцов:

– Что зажег?

Карлович:

– Как что, камин в раю, Ваше Сиятельство.

Воронцов(поджав губу):

– Мдаа, стар ты стал, Карлович, заговариваешься.

Карлович:

– Потому и покои на Небесах прогреваю...готовлюсь к отходу...

Воронцов:

– Спички у тебя при себе имеются, прогреватель?

Карлович:

– Никак нет, Ваше Сиятельство, я по щелчку отжигаю, (еще раз щелкнул пальцами), о как зарделись!

Воронцов привык к чудачествам старика, но все же спросил:

– Да что "зарделись"?

Карлович(вздыхая от непонятливости князя):

– Заоблачные нивы.

Воронцов:

– Совсем из ума выжил.

Карлович(кивнув):

– Из него самого, и на радость людям по высям растянул.

Воронцов поймал взгляд дворецкого, вперившийся куда-то за его спину и наверх, и обернулся.

Так и незажженная сигара упала на траву, хотела рядом упасть и челюсть, но военная выправка светлейшего князя не позволила: над крышей дворца горело самое настоящее северное сияние.

Воронцов(потрясенно):

– В крыму? Как же это?

Карлович:

– Говорю же, Ваше Сиятельство – по щелчку!

Дополнение:

Воронцов(продолжая любоваться северным сиянием):

– Твое?

Карлович:

– Сиятельство чтоль? Мое.

Воронцов(поворачиваясь к дворецкому, и, вытянув руки по швам, по военному чеканно кивая ему):

– Ваше Сиятельство.

Карлович(довольно поклонившись в ответ):

– Ваше Сиятельство.

Панксатони — это гнойник на теле Пенсильвании, который раз в год вскрывают под радостный вой дегенератов. Воздух здесь пропитан запахом мокрой шерсти, дешевого табака и коллективного безумия. Группа престарелых клоунов в цилиндрах — «Внутренний круг», больше похожий на сборище похоронных агентов-фетишистов — тащит из дыры в земле Фила.

Фил — это не просто сурок. Это жирный, полудохлый кусок меха, который служит оракулом для нации, имеющей доступ к спутниковому квантовому мониторингу климата. Если эта крыса-переросток увидит свою тень, значит, зима будет долгой. Миллионы людей смотрят в экраны, затаив дыхание. Они доверяют прогноз погоды твари, которая жрет собственные экскременты и не может отличить солнце от прожектора телеканала CNN. В этом вся суть: вера в чудо, замешанная на беспросветном, средневековом тупоумии.

В Белом доме Стивен Смит — президент с лицом, напоминающим несвежий гамбургер, готовится к акту высшего государственного лицемерия. На лужайке, огороженной снайперами, стоит индейка. Птица тупая, как пробка, и вонючая, как мусорный бак за рыбным рынком.

Смит выходит к камерам. Его кожа натянута на череп так плотно, что кажется, будто он вот-вот лопнет, забрызгав журналистов ботоксом.

— Я милую эту птицу, выдавливает он, имитируя человеческую улыбку.

Это великая традиция: спасти одну пернатую тварь, пока на бойнях «Тайсон Фудс» конвейеры перемалывают миллион ее собратьев в час. Кровь течет реками, кости хрустят под прессами, но Америка ликует. Мы спасли одну! Мы гуманны! Мы — оплот свободы! Мы набиваем животы трупами птиц под аккомпанемент молитвы о мире. Если ты не понимаешь этого величия, ты — враг.

А Николас Мадуро не понял. В Каракасе он просто взял и зажарил индейку. Без камер. Без указа о помиловании. Без всей этой розовой сопливой мишуры.

— Сэр, он сожрал её, доложил госсекретарь, поправляя галстук.

— Просто съел. И даже не попросил прощения.

Смит почувствовал, как в висках застучала ярость. Это был не политический жест. Это был подрыв основ.

Америка — страна, где люди соревнуются в «Заклинании червей». Тысячи потных мужиков во Флориде ползают по грязи, вбивая колья в землю. Они трут их железками, создавая вибрацию. Они обманывают червей. Они хотят, чтобы черви думали, будто идет дождь, и вылезли на поверхность. Это метафора всей внешней политики США: вбить кол поглубже, тереть подольше и сожрать всё, что вылезет на свет.

А когда червей становится мало, начинаются «Гонки на кроватях». Взрослые дебилы ставят матрасы на колеса и толкают друг друга по асфальту, пуская слюни от восторга. Это их спецназ. Это их тактика.

Январь 2026. Операция «Пернатый Гнев».

Авианосцы подошли к Венесуэле. Первым десантом пошли «Заклинатели червей». Они высадились на нефтяных полях и начали вбивать сваи в землю, надеясь, что нефть сама выскочит из недр, испугавшись вибрации их демократического идиотизма.

Над Каракасом взрывались снаряды с розовым и синим дымом.

— Идет Гендер- пати! — орали репродукторы. — Поздравляем, Венесуэла! У вас — труп!

Город задыхался в токсичных блестках. Американские солдаты врывались в дома, требуя, чтобы жители немедленно провели «Денежный танец».

— Танцуй, мразь! — кричал капрал, прибивая степлером стодолларовую купюру к щеке венесуэльской старухи. — Это наше право! Ты должна радоваться тому, что мы тебя освобождаем!

Мадуро нашли в подвале дворца. Он сидел и смотрел на пустую тарелку.

— Где индейка, Николас? Смит лично вошел в комнату. На нем был поролоновый костюм хот-дога.

Традиция обязывала. В США ежегодно проходит чемпионат по поеданию хот-догов на скорость. Теперь это стало официальным методом казни.

Перед Мадуро вывалили гору сосисок в размокших булках.

— Ешь, тиран! Ешь во славу демократии! Если не съешь 75 штук за 10 минут, мы объявим тебя вне закона!

Мадуро давился. Его тошнило. Вокруг стояли солдаты и имитировали игру на воображаемых гитарах, неистово тряся головами. Это был «Чемпионат мира по Air Guitar» прямо в эпицентре захваченного государства. Звуки несуществующих струн резали уши. Гротескный хаос захлестнул Каракас.

В это время спецподразделение «Охота за мусором» рыскало по городу. У них был список: «Унитаз диктатора», «Слеза девственницы» и «Акции нефтяной корпорации». Тот, кто находил всё первым, получал право официально отрезать галстук любому министру венесуэльского правительства.

Теперь в Венесуэле всё правильно. Нефть течет в Техас. Каждую субботу на центральной площади Каракаса проводятся обязательные «Прыжки в грязь». Все чиновники обязаны прыгать в лужу в дорогих костюмах, чтобы доказать свою близость к народу и американским идеалам.

Мадуро везут в клетке по Бродвею. Клетка обклеена перьями индейки.

— Посмотрите на человека, который не верил в тень сурка! — орет зазывала.

Толпа в цилиндрах улюлюкает. Люди кидают в него недоеденные хот-доги. Это их триумф.

А в Пенсильвании Фил сдох. Его тушку набили синтепоном, вставили в глазницы красные лазеры и подключили к ChatGPT. Теперь Фил предсказывает не только весну, но и следующую страну для демократизации. И знаете что? Он видит тень. Он видит её везде.

Зима будет вечной. А индейки... индеек больше не милуют. Их просто жрут в прямом эфире под аплодисменты нации, которая забыла, как выглядеть по-человечески, зато идеально научилась играть на воображаемых гитарах над братскими могилами.

Конечно, можно допустить, что декламация контента вслух, и проза – малопересекающиеся вещи, и не стоит ждать, что если человеку понравилась продекламированная история, то ему зайдет и чтиво.

Просили меня шишки скинуть ссылки на мою прозу..не часто, но за пятнадать лет много, и я бы понял, что зашли люди по ссылке, почитали чуток, и им не зашло. Не заходили и не читали. Собственно, привык, мои рассказы даже жена не читала....ни одного.

Недавно со мной связался секретарь одного из самых известных кинопродюсссеров в России: встретить его с семьей в частном аэропорту, и покатать недельку по окрестностям Марбельи.

Вот оно – еще одно окно возможностей. Обожженный предыдущим опытом даже не знаю, очаровывать ли чувака своими легендами?

Загуглил его продюссерские работы: пара всем известных шедевров, пара-тройка середнячков, и куча говна.

Задумался: на том же АТ труждаются тысячи авторов, и у пяти процентов из них имеется материал много лучше, чем восемьдесят процентов сценариев, с которыми работал этот продюсер и его режисеры, так зачем говно в кинематограф тащит?

Вероятный ответ таков: сценаристов тягают для фильмов из "своих"...своей среды, Карл!

Это не повод ничего не делать с клиентом, а просто молча крутить баранку, но, предыдущий опыт подсказывает незавидные перспективы.

А у большинства авторов и вовсе никогда не открывается подобных окон возможностей.

Может быть я недостаточно наглый? Пробовал по всякому.

Предвижу любой вариант ответа от хейтеров, но, не переживайте, животные, настроение и так не на высоте..

А делать что-то все равно – вперед надежды кони не двинешь....

– Ищу. Покрываешь, небось, подельника?

Жорик(пожав плечами):

– Покрываю. Тоже хотите?

Зайцев:

– Хочу что?

Жорик:

– Покрыть Шульца.

Зайцев:

– Говорю же: найти его хочу.

Жорик:

– Но, для этого его нужно сперва "покрыть".

Кожедуб(шопотом Зайцеву):

– Воот, поэтому я и задержался, товарищ полковник.

Зайцев(Жорику):

– Колись, бармен, Шульц в баре есть, или нет?

Кожедуб:

– Во-во, сейчас он вам расскажет, я уже слушал, только ничего не понял...может вы поймете, товарищ полковник?

Зайцев вопросительно уставился на Жорика.

Жорик(пожимая плечами):

– Я готов показать вам Шульца, начальник, только это невозможно сделать, пока вы не ответите на мои вопросы.

Зайцев:

– Почему?

Жорик:

– На мои, а не на ваши. Ии, да, проверяющий по пожарной безопасности был....вчера заходил.

Зайцев(закусив губу):

– Ладно, задавай свои вопросы.

Жорик:

– Тень есть?

Зайцев(переводя взгляд на майора):

– Это имеет отношение к делу?

Кожедуб:

– Имеет, только я не понял какое.

Зайцев(Жорику):

– Тень есть.

Жорик:

– Ну воот, так бы и сразу. Шульц тоже есть.

Зайцев:

– Здесь?

Жорик:

– Тень здесь есть?

Зайцев:

– Есть.

Жорик:

– Значит и Шульц здесь есть.

Зайцев(теряя терпение):

– Что значит "значит"?

Жорик:

– Чтобы найти Шульца, нужно чтобы тень была, даже если ее нет.

Зайцев(посмотрев на тени на стене, и вытаращив глаза):

– А разве Тени нет?

Жорик(обращаясь к физику за вторым столиком):

– Андрей Дмитриевич, а с точки зрения физики, тень существует?

Физик:

– Нет. Тень, это отсутствие света. Тень – не сущность, а некий паттерн. Тень может двигаться быстрее скорости света, но ничто не может двигаться быстрее скорости света, следовательно, Тени не существует.

Жорик(Зайцеву):

– Вот видите, для Андрея Дмитриевича Сахарова Тени нет, по крайней мере после первой кружки, поэтому он сегодня еще Шульца не видел.

Зайцев(подумав):

– Шульц там, где не работают законы физики?

Жорик(Сахарову):

– Андрей Дмитриевич, физика против Тени?

Физик:

– Нет. Физика не против паттерна, она не против пустоты...законы природы не против тех мест, где их нет...

Жорик(Зайцеву):

– Воот, физика не против Шульца.

Зайцев(раздраженно):

– Ты долго меня будешь за нос водить, бармен?

Жорик:

– Ровно столько, сколько времени вы будете задавать мне не относящиеся к делу вопросы, и я отвечать на них, отвлекаясь от моих вопросов вам, задаваемых с целью показать вам Шульца...

Кожедуб(Зайцеву, снова шопотом):

– Я на этом месте сломался, и стал только отвечать, но мне, это...мозгов не хватило, может вы осилите, товарищ полковник?

Зайцев(медленно выдохнув):

– Ладно, слушаю следующий вопрос, бармен.

Жорик:

– Еще пива?

Зайцев:

– Да.

Жорик(подливая полковнику пива):

– Мы уже ближе к обнаружению Шульца. Кого вы видите, глядя на своего коллегу – майора Кожедуба?

Зайцев(взглянув на майора):

– Вижу в нем майора.

Жорик:

– Вы сюда Шульца искать пришли, так зачем вы пялитесь на майора, и видите в нем майора.

Зайцев:

– Так это потому, что я не вижу в нем Шульца!

Жорик:

– Вот не надо сейчас смотреть с точки зрения физики. Вы Тень тоже не можете видеть?

Зайцев:

– Могу.

Жорик:

– А ведь по физическим законам Тень, это то, чего нет. Плюньте вы на майора, как на порождение физических законов, как тогда, когда видите Тень, и посмотрите, наконец, на Кожедуба, как на того, кого нет, чего в нем неи и быть не может.....что сейчас видите?

Шарики в голове полковника закатились за ролики, отбросили Тень на катки и гусеницы, и за тем на то, чего нет, то есть за Тенью(или в Тени?), Зайцев увидел в глазах подчиненного того, кем он никогда не смог бы быть – адепта Хаоса, профессора Шульца.

Шульц(отхлебывая пиво):

– Вы меня искали, полковник?

Зайцев:

– Так вас майор Кожедуб покрывал?

Шульц:

– Я, в данный момент, – майороморфная визуализация Тьмы, Хаоса, если пожелаете, ...с таким же успехом вы сможете найти меня, если взглянете соответствующим образом на жену свою...

Зайцев:

– А за незаконные опыты над Петровичем мне потом к ответственности жену привлекать свою?

Шульц:

– Ну, можно и майора Кожедуба, но пока тот будет чалиться на нарах, вы в любой момент сможете пообщаться со мной, обратившись к жене..да хоть к кому...

Полковник подавился пивом, закашлялся, согнувшись в три погибели.

Шульц(хлопая Зайцева по спине, вкрадчиво):

– Взгляд в Бездну отрезвляет, не правда ли?

Зайцев:

– Вот жеж блеать, да кто же ты?

Сахаров(выкрикивая со второго столика, допив второе пиво):

– Суперпозиция всего неслучившегося, как поле вероятности нахождения электрона в атоме...физику иди учи, балбес, раздел квантовой механики...

Зайцев:

– Нооо, незаконные опыты над Петровичем – свершившийся факт!

Шульц(пожимая плечами):

– Не ты один в Бездну заглянул, были и другие – обратили внимание на то, чего нет, и решили претворить это в жизнь, и всякий раз это моя работа, в Тени чьего обличия я бы это не творил.

Зайцев(распрямившись, и обратившись к Шульцу, но секундное прояснение мозгов пропало, и обращение дошло только до майора Кожедуба):

– И что же теперь делать?

Кожедуб(пожимая плечами):

– Еще пивка, товарищ полковник?

Помимо ревности, область интересов Зинки располагалась еще между двумя точками: камином и парикмахерской, в которой она работала.

Камина в доме не было, а в парикмахерской почти не было правдоподобных сплетен от кумушек, которые обожала Зинка. Нереализованность двух вершин треугольника, в площади которого и находилась зона комфорта Зинки, делали ее егозой, выносящей Пахому мозг, что в свою очередь, сподвигало Пахома на регулярный ремонт "копейки" для бегства на рыбалку, что делало мужа менее диванофутболозависимым, а потому более счастливым.

Однажды, Пахом сподобился, и после многолетних требований жены построил, наконец, дома камин, да еще устроил свою сестру в парикмахерскую Зинки – Лельку.

Лелька – ушлая баба, пришла на новую работу с большой наработанной личной клиентурой, владеющей более проверенными сплетнями.

Успокоилась ненадолго Зинка – жизнь удалась, счастье бъет ключом, и перестала выносить мозг Пахому.

Пахом стал чаще оставаться на выходные дома – на диване перед телеком, "копейка" обиделась, и сломалась основательно.

Зинка стала ревновать Пахома к несуществующим бабам, и бранить его за подросший пивной живот.

Пришлось вернуться к первоначальной формуле счастья: сломать камин, и сделать так, чтобы Лелька ушла на другую работу.

Вдруг, "копейка", при более тщательном рассмотрении, оказалась ремонтоспособной, чему Зинка оказалась рада даже больше, чем сам Пахом:"Какие там другие бабы, если эта сучка помирать не собирается!"

– Да вот размышляю: угодить или помочь?

Лягушка поняла, что своими барахтаниями уже взбила из молока небольшой шмат масла:

– Ну и?

Кот(протягивая лягухе лапу):

– Надумал: помочь.

Лягушка(карабкаясь по скользской, вымоченной в молоке лапе кота):

– А в чем, собственно, разница: угодить или помочь?

Кот:

– Я мыслю так: угодить – оказать услугу, в расчете на ответную в будущем, а помочь – совершить бескорыстный акт...

Лягушка(разочарованно отпуская лапу кота):

– Нууу, блять, ты как коммерческий автор, вещающий отовсюду, что приносишь большую пользу, облагораживая умы страждующих высокой моралью своих перлов, а на деле жаждешь признания, и благодарности.

Кот:

– Дура.

Лягушка:

– Дофаминовый нарик.

Кот обиделся и отошел от ведра, а лягушка еще долго барахталась – взбила большой кусок масла, оттолкнулась, и выпрыгнула из ведра.

Бредет лягуха к пруду, глядит, а ее знакомый кот на завалинке разлегся, валерьяной закинувшись.

Лягушка(презрительно в сторону кота):

– Нарик конченый.

Кот:

– Уфф, уйди старушка, я в печали, на антидепрессантах – никому моя помощь не надобна.

Цапля летит:

– О, мой полосатый соратник! Что, "фабрика бородавок" нежиться на солнышке мешает, мозг выносит: угодить или помочь?

Кот(зевая):

– Да, как-то, уже пофиг.

Цапля спикировала на лягушку, и проглотила ее.

Кот(переворачиваясь на другой бок):

– Угодила или помогла?

Цапля(облизываясь...отъебитесь..моя цапля облизывается):

– Тебе же пофиг?

Кот:

– Отпустило слегка.

Цапля:

– Тогда...помогла.

Кот(поднимаясь на ноги, и пошатывающейся походкой отправляясь в сарай):

– Спасиибо, аж преисполнился зарядом альтруизма: пойду и я – помогу мышам разгрести последствия демографического взрыва.