Убежище 12 – Откровеннейший эксперимент Vault-Tec
До войны Убежище 12 считалось элитным - ультрасовременная система очистки воды, способная превратить даже сточные воды в кристально чистейший напиток... 15 000 галлонов свежести ежедневно!
Убежища 12 имело одну маленькую техническую особенность. По приказу Vault-Tec дверь проектировалась так, чтобы никогда не запираться до конца. Это не было ошибкой инженеров, просто «небольшой» эксперимент по изучению продолжительного воздействия радиации на человеческую популяцию. Пока другие убежища играли в социальные игры, здесь людей буквально запекали на медленном огне ядерных осадков.
23 октября 2077 года жители Бейкерсфилда в панике заполнили Убежище. Дверь послушно замерла, оставив щель для рад-шторма. Те, кто не погиб сразу в муках, невзначай прошли через кошмарную мутацию. Так родились всем нам известные Гули. Спустя годы, выжившие вышли наружу и основали на руинах Бейкерсфилда Некрополь - Город Мертвых.
По иронии судьбы, именно здесь находился тот самый водный чип, ради которого Выходец из Убежища (мы) покидает родные стены в первом Fallout. Черный юмор этой ситуации - система очистки воды была настолько хороша, что работала десятилетиями, поддерживая жизнь в городе мутантов. Забирая чип, мы как бы спасаем свое Убежище 13, но обрекаем весь Некрополь, на медленную и мучительную смерть от жажды.
Интересные детали: Внутри Убежища 12 до сих пор живут Светящиеся Гули, которые между прочим не успели сойти с ума. Если починить им насос, они нас не тронут, даже если мы заберете их святыню - водный чип.
На лифте Убежища красуется надпись «Vaul Tek» - опечатка разрабов Interplay стала легендарным артефактом, напоминающим о том, что даже в лоре Fallout есть место человеческой ошибке.
Я люблю атмосферу Fallout и в последние полтора месяца веду Телегу по нашей любимой тематике
Рубрика #FalloutУбежищеДня
Трудности отцовства в условиях постапокалипсиса. "Свет моей жизни" (2019)
Жестокая эпидемия буквально оставила человечество без будущего. В мире теперь нет женщин. И вот минуло восемь лет. Среди этого гнятущего апокалипсиса, в диких лесах скитаются отец со своей 12-летней дочерью, и кажется, последней девочкой на Земле. Она осталась жива благодаря чуду и иммунитету к болезни.
Чтобы защитить дочь, отец переодевает её в мальчишку и прячет от остатков цивилизации.
Понятно, в таких суровых условиях цивилизованного общества не найти.
А встреча с диким, голодным, одиноким мужчиной, потерявшим надежду на светлое будущее, приятной точно не будет.
Так мы попадаем в атмосферу фильма "Свет моей жизни", который зацепил меня небанальным решением популярной темы и натуральностью происходящего.
В качестве режиссёра, сценариста и исполнителя главной роли Кейси Аффлек, он в отличие от своего "звёздного" брата готов к экспериментам.
Это не типичное кино про войну с зомби или сражения на полях умирающей планеты, а скорее драма о человеческих отношениях, родительской заботе и отцовской тревоге.
Камерное, почти интимное кино про то, как сложно быть отцом в мире, где угроза прячется буквально за каждым деревом.
Представь, что ты - единственный взрослый рядом, когда цивилизация развалилась, и всё, что осталось, это леса, холод и постоянная угроза. Герой Кейси Аффлека не просто таскает рюкзаки и охраняет дочь от незваных гостей. Он ещё и учит её жить. Именно жить. А не выживать.
Делится знаниями, объясняет азы биологии, психологии и даже элементарной этики в мире, где мораль давно перестала быть в цене. Он читает ей книги, берёт пособия по воспитанию девочек в заброшенных библиотеках и, кажется, делает всё, чтобы она не просто не озверела, а осталась человеком.
Это не про выживание любой ценой, а про воспитание личности, способной выбирать добро, даже когда вокруг одна тьма.
Девочка благодаря этим "урокам" не только адаптируется к суровой реальности, но и в какой-то момент начинает заботиться о самом отце.
Мир переворачивается, и ребёнок берёт на себя роль опоры, как это иногда бывает в настоящей жизни.
Кейси Аффлеку каким-то чудом удалось вложить в этот сюжет настоящую жизнь. Он наполнил его эмоциями, страхами, нежностью и вопросами, которые сложно игнорировать. Не скатываясь в банальности, он зашёл с неожиданной стороны. И получилось не просто кино, а почти исповедь.
С первых кадров фильм цепляет не визуалом, а ощущением. Как будто тебя аккуратно берут за плечо и медленно ведут в чужую, но почему-то до боли знакомую историю. Здесь герои могут просто сидеть в палатке и рассказывать сказки. И ты не оторвёшься.
Никаких взрывов, никакой погони, только голос, темнота и напряжение, натянутое как струна.
Саспенс держится намертво. Потому что ты не просто смотришь, а переживаешь за этих двоих, так, как будто они твои родные.
Без хорошей актёрской игры такой фильм бы не вытянул. И здесь команда попала в десятку.
Аффлек, понятное дело, играет себя. Его герой - не супермен, не мастер боевых искусств и не герой боевиков.
Просто человек. Такой же уставший, замученный, но отчаянно любящий.
Но главной находкой стала юная Анна Пнёвски. После этого фильма к её имени точно стоит приглядеться. Она не просто мило справляется, а держит экран, как взрослая.
Финал перевернёт фильм и вывернет наизнанку. И вот ты думаешь, что уже знаешь, куда всё идёт. Расслабляешься, втягиваешься в ритм и тут финал!
"Свет моей жизни" - это один из самых точных и пронзительных фильмов о родительстве, одиночестве и хрупкости человеческого в человеке. Фильм ставит вопросы не только о морали, но и о том, кем мы остаёмся, когда общество исчезает: людьми или выжившими?
Источник: t.me/nedenirome
#кино #постапокалипсис #аффлек #фантастика #светмоейжизни
Хардкор
Кто убирает мусор за нашими мечтами?
Привет, Странники!
Я продолжаю развивать мир своего проекта «Бродяга». Недавно я показывал здесь клип «Неоновый Яд» (спасибо всем, кто оценил!). Но за кислотным фасадом киберпанка всегда скрывается изнанка.
Сегодня я хочу показать вам этот мир глазами случайного персонажа. Это короткий рассказ-бонус, который связывает события клипа и героев моей книги «Последний Праведник».
Приятного чтения.
Рынок «Яма»: Дворник
Тень в переулке была густой и пахла сыростью, но здесь хотя бы не воняло той приторной ложью, которой пропиталась моя шерсть на главной улице. Я выдохнул, пытаясь успокоить дергающийся хвост.
— Тяжелая ночка, Бродяга?
Голос был низким, скрипучим, но удивительно теплым. Я присмотрелся. В тупике, там, где шум рынка стихал, уступая место глухому гулу вентиляции, сидел он.
— Кто ты? — спросил я, поведя ушами.
— Я Дворник, — просто ответил старик. — Кто-то же должен убирать за ними, когда праздник заканчивается.
В его глазах не было ни презрения, ни осуждения. Лишь вековая усталость, за которой пряталось сострадание. Левая рука старика была обычной. Крепкая и жилистая, она выглядывала из рукава застиранной униформы. А правая...
Правая была заменена на массивный промышленный протез. Грубый металл, поршни, глубокие царапины на желтой краске. Эта конечность могла бы гнуть стальные балки, но сейчас она бережно, с какой-то нежностью держала...
Я замер. Шерсть на загривке встала дыбом.
Книгу.
Настоящую. Каждая бумажная страница древней реликвии была аккуратно запаяна в тонкий пластик. В мире, где информация загружается прямо в кору мозга, такая вещь стоила дороже человеческой жизни.
— Редкость, да? — старик перехватил мой взгляд и усмехнулся. Кибер-пальцы с тихим жужжанием перелистнули страницу.
— Откуда? — только и смог выдать я.
— Да заходили сюда трое, — старик усмехнулся, — все чистокровки, и пес-мутант с ними. Сначала подумал — безумцы, потом — Боги. Такая силища от них исходила... Кто из нашей швали к ним полез, вмиг разметали. Но это оказались люди. Редкие, каких сейчас не встретишь. Чистые не только по крови, но и помыслами.
— И что они здесь забыли? — от любопытства я чуть прижал уши и подался вперед.
— Да искали что-то, — Дворник отвел глаза от стены и посмотрел на меня, — какую-то редкую плату. Нашли. Потом зашли сюда, в мою подворотню, до утра переждать. Всё, думаю, прогонят старика.
— И? — я не удержался и присел совсем рядом.
— Не прогнали, — теплая улыбка разгладила глубокие морщины на лице Дворника. — Один из них, смуглый такой, глаза темные, а изнутри будто светятся, Мирай звали... мне флягу с водой протянул. Чистой, ледяной. Даже химией не пахла.
Я мечтательно прикрыл глаза, представляя этот вкус. Это была непозволительная роскошь. Старик продолжил:
— Я спросил его: «Зачем вы здесь? Тут же одна грязь, ложь и смерть». А он посмотрел на меня своими спокойными глазами и говорит: «Грязь, отец, она лишь снаружи. Если внутри чисто — никакая "Яма" тебя не запачкает».
Старик откинул голову назад, прикрыл глаза на мгновение и продолжил:
— А потом второй парень — Игнаром кличут — волосищами своими тряхнул, они у него белые, в тугие жгуты скручены, и на меня посмотрел. Глаза голубые, как небо, про которое в книжках пишут. Взгляд холодный, а сам смеется: «Ты его слушай, батя, он у нас Праведник. У него работа такая — нудить о высоком». Девчонка, что с ними была, его локтем в бок ткнула, да молча назад, поближе к псу пересела.
Старик замолчал, бережно поглаживая корешок книги.
— Мы проговорили до рассвета. А на прощание этот Мирай достал из рюкзака вот её. «Возьми, — говорит. — Тебе нужнее. Ты здесь порядок наводишь, улицы чистишь. А книга эта поможет твоему сердцу чистым остаться».
В переулке повисла тишина, нарушаемая лишь далеким, утробным гулом «Ямы». Я знал эти имена. О них шептались бродяги у костров в Пустоши, о них трепались наемники в барах.
Мирай и Игнар. Те, кто идут за Вожаком Падальщиков.
— И куда они пошли дальше? — мой вопрос сорвался с губ едва слышным шепотом. — Не сказали?
— Отчего ж, сказали, — Дворник вынырнул из воспоминаний, и взгляд его помрачнел. — В Колыбель.
— В Колыбель? — переспросил я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Туда, откуда...
— Да, Бродяга, — старик печально покачал головой. — Откуда не возвращаются.
В этот момент рынок содрогнулся. Резкий гудок возвестил о конце «ночной фазы». Неон судорожно моргнул и погас, превращая рынок в грязную свалку. Солнце над пустыней встало, его безжалостные лучи прошли сквозь мутные стекла защитного купола и высветили каждый угол этой помойки.
В пяти метрах от нас, у стены, лежал парень. Молодой, в яркой пластиковой куртке. Его глаза стеклянно смотрели в потолок, а изо рта медленно текла густая, светящаяся голубая слюна. Передозировка. Он купил свой полет и разбился.
Я поежился. Утренний холод пробрался под шерсть. Дворник кряхтя поднялся и спрятал книгу в глубокий внутренний карман, поближе к сердцу. Механическая рука потянулась к стене и обхватила черенок обычной метлы.
Шшших... Шшших... Жесткие прутья погнали по бетону пустые ампулы, обрывки проводов и использованные блистеры.
— Зачем? — спросил я, глядя на голубую пену на губах мертвеца. — Завтра будет то же самое.
Дворник остановился и развернулся ко мне.
— Чтобы у тех, кто проснется, была чистая дорога. Иллюзий много, Бродяга. Грязи много. Но под ней всегда есть путь. Твердый и настоящий.
Старик подмигнул мне и снова взялся за метлу.
Я развернулся и пошел к выходу из-под купола, туда, где за шлюзом ждала честная, жаркая Пустошь. Иллюзии остались за спиной. Смерти не было. Была только Дорога.
Спасибо, что дочитали! Этот рассказ является мостиком к моей большой книге. Герои, которых встретил Дворник (Мирай и Игнар), сейчас направляются в Колыбель — самое опасное место на планете.
Если вам понравилась атмосфера, буду рад видеть вас в гостях:
📖 Основная книга «Последний Праведник»
🎧 Тот самый клип «Неоновый Яд»
🐾 Мой Телеграм (там арты, музыка и черновики).
Критика, как всегда, приветствуется.
Fallout: когда наш мир закончился, но костюм клоуна остался
Вы задумывались, какой звук издаёт рушащаяся цивилизация? Не рёв взрывов, а скорее тихий свист рассеивающегося смысла. Сериал «Фоллаут» (2024) — именно об этом. Он начинается не с ядерного гриба, а с идеальной зелёной лужайки в подземном Убежище 33. Где трава пахнет пластиком, небо нарисовано на потолке, а самое страшное преступление — несоответствие дресс-коду. И это гораздо страшнее, чем мутанты на поверхности. Потому что это — наше собственное отражение, доведённое до абсурда.
Сериал не про апокалипсис. Он про то, что мы взяли с собой в конец света. Наши мелкие амбиции, социальные рейтинги, культ потребления и веру в тех, кто пообещал безопасность в обмен на свободу. И главный вопрос здесь не «как выжить», а «во что мы превратились, пытаясь выжить любой ценой».
Почему клоунская туфля в ядерной пустоши бьёт больнее, чем труп
Потому что создатели понимают: ужас не в крови. Ужас — в абсурдной нормальности, которая пережила конец света. Когда главная героиня Люси выходит на поверхность, она видит не просто разруху. Она видит мир, где выжившие носят костюмы довоенных корпоративных клерков, спорят о бонусах, проводят собеседования среди каннибалов и пытаются восстановить не систему водоснабжения, а систему ранжирования по KPI.
Популярность сериала — в этом точном попадании в нерв. Мы смеёмся над абсурдом, но в глубине души узнаём сегодняшний день, просто помещённый в декорации постапокалипсиса. Наши офисы — те же Убежища, с своими правилами, иерархией и иллюзией защищённости. Наши социальные роли — те же костюмы, которые мы надеваем, чтобы соответствовать. И главное испытание для героев — не сразиться с тварями, а решить, снимать ли этот костюм, даже если это смертельно опасно.
Три слоя пустоши, в которых мы живём уже сейчас
Слой первый: Убежище как метафора комфортной тюрьмы. Идеальный мир без риска, но и без выбора. Где тебя кормят, развлекают и мягко стирают личность, пока ты не становишься идеальным винтиком. Звучит знакомо? Это наш зона комфорта, алгоритмы, которые подбирают контент, соцсети, которые формируют мнения.
Слой второй: Пустошь как зона правды. Жестокая, неприкрытая, но честная. Здесь нельзя врать — врага видно сразу. Здесь ценность имеет не статус, а навык, не слова, а действия. В пустоши герои наконец-то начинают быть, а не казаться. И в этом — освобождение, страшное и болезненное.
Слой третий: Мутация как эволюция. Самый болезненный вопрос сериала: кто здесь мутант? Тот, у которого три руки, или тот, кто в подземелье продолжает играть в довоенные социальные игры? Мутация — это не только физическое изменение. Это — способность меняться, когда старый мир умер. И многие «нормальные» оказываются куда более уродливыми, чем те, кого они так называют.
Где погрузиться в эту пустошь, не отвлекаясь на поиски воды и ссылок
Когда хочется не просто «посмотреть сериал», а именно исследовать этот многослойный мир, каждая минута на поиски рабочей ссылки кажется преступлением против атмосферы. Переключаться между вкладками, закрывать назойливую рекламу — значит выпадать из хрупкого баланса чёрного юмора и леденящей душу правды.
Я нашёл для себя короткий путь: Telegram-бот @films_24_bot. Пишешь «Fallout» — и ты уже стоишь у входа в Убежище, слышишь шипение радио «Новой Калифорнийской Республики» и чувствуете привкус радиации на языке. Никаких помех, только пустошь, её обитатели и вопросы, которые они задают тебе через экран. Идеальный способ смотреть — большим экраном и с выключенным светом, чтобы не было видно, как ты вздрагиваешь от узнавания.
Что остаётся с тобой после финальных титров
«Фоллаут» не заканчивается. Он остаётся как фоновое излучение в мыслях. Ты начинаешь замечать «убежища» в своей жизни — ситуации, где ты предпочитаешь безопасную ложь рискованной правде. Видишь «пустошь» — моменты искренности, которые пугают своей интенсивностью. И задаёшься вопросом: а не пора ли сделать свой выбор — остаться удобным винтиком в старой системе или, стряхнув пыль с костюма, выйти на поверхность, где страшно, зато настоящее?
Сериал напоминает: апокалипсис — это не событие. Это процесс. И он давно начался. Просто мы, как и жители Убежищ, до последнего верим в нарисованное небо над головой. «Фоллаут» — это шанс посмотреть правде в глаза. Через прицел плазменной винтовки, сквозь треснувшее стекло противогаза, в лицо мутанту, который, возможно, и есть наше будущее.
Готовы ли вы выйти из своего Убежища? Хотя бы на время просмотра.

















