Тактическая группа
Их было девятнадцать, и они не должны были там оказаться.
Как именно оказались — я узнал позже и не полностью. Совместное учение на полигоне в Восточной Европе, легенда с закрытой территорией, вертолётная высадка «в условиях, приближённых», ошибка в координатах на одну цифру и связь, которая легла через сорок минут после высадки.
Их выбросили на границе Рыжего леса.
Двух дней им хватило, чтобы понять, что это не полигон.
________________________________________
Я вышел на них в среду, на третий день их пребывания.
Услышал сначала: голоса, не по-русски, где-то за деревьями, и раздражение в тоне — то самое раздражение, которое бывает у людей, которые уже два дня делают всё правильно, а получается неправильно.
Подошёл на голоса.
Меня заметили за сто метров и взяли на прицел, что говорило о выучке.
Я поднял руки и сказал по-английски, что не вооружён — вооружён, конечно, был, но автомат висел стволом вниз, и они это видели.
Из-за дерева вышел человек.
________________________________________
Капитан. Лет тридцать пять, светловолосый, с обгоревшим носом. Фамилию я потом узнал, но называть не буду; он попросил.
— Ты кто? — сказал он.
— Местный.
— Что здесь за место?
Я посмотрел на него.
— Ты правда не знаешь?
— У меня есть версия, — сказал капитан. — Она мне не нравится.
________________________________________
Он знал Зону.
Вот это было самое странное — и потом оказалось самым полезным.
Он знал её теоретически, и знал хорошо. Читал открытые отчёты, смотрел материалы, слушал брифинги. У него в голове была структура: аномальные образования, классификация, поведение мутировавших форм.
Он знал названия. Знал типы. Знал теорию.
— «Жарка» — термическая аномалия, — сказал он мне позже. — Проявляется искажением воздуха, детектируется по градиенту. Я это знал. Я это на слайдах видел.
— И?
— И я на неё едва не наступил, потому что на слайде она была красным пятном, а в жизни это ничего. Просто воздух.
________________________________________
За два дня они потеряли троих.
Первого — на второй час, на аномалии: никто не понял, что случилось, человек шёл впереди и перестал существовать.
Второго — ночью, псевдособаки.
Третьего — от радиации: он лёг спать в низине, потому что низина укрыта от ветра, а низины в Зоне собирают пыль. К утру он не встал.
Шестнадцать оставшихся сидели в бетонном коробе бывшей насосной и не знали, куда идти.
Капитан вёл их на юг по компасу.
Компас в том районе врёт на сорок градусов.
________________________________________
— Куда вы шли? — спросил я.
— На юг. К периметру.
— Вы шли на северо-восток.
Он посмотрел на меня. Потом на компас. Потом достал второй, из кармана, и они показывали разное.
— Магнитная аномалия, — сказал он. — Об этом было в отчётах.
— Было?
— Было. — Он убрал компас. — Я помню строчку. Я её читал. Я даже помню страницу.
Он потёр лицо.
— Оказывается, помнить строчку и знать — это разное.
________________________________________
Я вывел их из того квадрата за четыре часа.
И на этом всё должно было кончиться: довести до Кордона, сдать военным, пусть дальше разбираются дипломаты.
Не кончилось, потому что на маршруте к Кордону мы вышли на стадо.
________________________________________
Про это стадо в Зоне знали и обходили.
Не кабаны — псевдогиганты. Их обычно не бывает больше одного-двух в районе: слишком крупные, слишком прожорливые, территория не держит.
Тут было четыре.
Четыре псевдогиганта на одном участке — это не стадо, это неправильность, и я до сих пор не знаю, почему они собрались. Может, что-то согнало с их обычных мест. Может, у них тоже бывает что-то, чего мы не понимаем.
Мы вышли на них в узкой балке, между двумя склонами, и путь назад перекрыло — за спиной, метрах в трёхстах, шли собаки, штук двадцать.
Классическая ситуация: спереди хуже, сзади плохо, по бокам стены.
________________________________________
Капитан отдал первый приказ.
Правильный по учебнику: рассредоточиться, занять склоны, вести огонь на подавление, отходить перекатами.
Он был бы прав где угодно.
— Отставить, — сказал я по-английски.
Он повернулся ко мне.
— Что?
— Склоны не занимать. Отойди назад и отдай другой приказ.
— Ты кто такой, чтобы...
— Я тот, кто знает, что на левом склоне лежит «трамплин», а на правом два «студня», — сказал я. — Твои люди умрут за сорок секунд, и ни один не выстрелит.
________________________________________
Вот здесь он сделал то, за что я его до сих пор уважаю.
Он не стал спорить.
У него было три секунды и полтора десятка человек за спиной, и он мог упереться в субординацию, в то, что он офицер, а я непонятно кто в грязном комбинезоне.
Он повернулся к своим и сказал:
— Всем стоять. Слушать его.
И добавил, глядя на меня:
— Командуй. Я перевожу, если надо.
Переводить не пришлось.
________________________________________
Я не командир.
Я никогда никем не командовал — ни отрядом, ни двумя людьми. Я хожу один, потому что со мной ходить незачем: я вижу то, чего не видят другие, и объяснять это долго.
Тут объяснять было некогда.
Но я знал две вещи, которых не знал капитан.
Первое: псевдогигант не преследует. Он бьёт по площади ударной волной от удара лапой в землю, и волна идёт по грунту. Если ты на грунте — тебя ломает. Если ты на камне, на бетоне, на чём угодно жёстком и не связанном с грунтом — волна проходит мимо.
Второе: в балке был бетонный лоток. Старый водоотвод, идущий по дну, полметра шириной, вкопанный, но отделённый от грунта галечной подсыпкой.
________________________________________
— Всем в лоток, — сказал я. — По одному, лечь, держаться руками за стенки.
Капитан посмотрел на бетонную канаву, в которой стояла грязная вода.
— Это ловушка. Мы будем в яме без манёвра.
— Да.
— Ты предлагаешь лечь в яму перед четырьмя тварями размером с грузовик.
— Да.
Он смотрел на меня две секунды.
— Выполнять, — сказал он своим.
________________________________________
Они легли.
Шестнадцать человек в бетонном лотке, лицом вниз, в воде, с оружием над водой.
Я лёг последним.
Первый удар пришёл через двадцать секунд.
________________________________________
Это надо описать, потому что описать это трудно.
Псевдогигант бьёт передними лапами в землю сверху вниз. Земля вздрагивает, и от точки удара идёт волна — не звуковая, механическая, по грунту. Она сбивает с ног за тридцать метров и ломает кости за десять.
Мы были в двенадцати.
Волна пришла — и разбилась о подсыпку.
Я почувствовал её через бетон: короткий, тупой толчок, как будто кто-то ударил кувалдой в стену за головой. И всё.
Один из морпехов рядом со мной сказал что-то короткое и непечатное.
— Лежать, — сказал я.
Второй удар. Третий.
Мы лежали.
________________________________________
Через минуту они пошли к нам.
Вот тут началось то, где я мог ошибиться и почти ошибся.
Псевдогигант не видит хорошо. Он ориентируется на вибрацию и на звук. Шестнадцать человек, лежащих неподвижно в канаве, для него — ничто.
Но собаки шли сзади.
Двадцать псевдособак, идущих по нашему следу, — это шум, движение, тепло.
Я приподнял голову и посмотрел назад.
Стая входила в балку.
________________________________________
— Слушай меня, — сказал я капитану, лежащему через два человека. — Сейчас будет то, чего вы не видели. Не стрелять. Ни при каких обстоятельствах не стрелять.
— Почему?
— Потому что если вы выстрелите, они переключатся на нас.
Собаки вошли в балку и увидели гигантов.
Гиганты услышали собак.
________________________________________
То, что было дальше, длилось шесть минут, и мы лежали в канаве, в двенадцати метрах, и смотрели.
Псевдогигант бьёт по площади. Собак было двадцать, и они были на грунте, и они были подвижны, и они, в отличие от нас, реагировали.
Первым ударом накрыло четверых.
Стая рассыпалась и пошла в атаку — не потому что глупая, а потому что стая по-другому не умеет. Они вцеплялись в ноги, повисали, рвали.
Гигант с двумя собаками на задней ноге развернулся и ударил снова, и убил ещё троих своих же преследователей, и одна из его собственных лап после этого подогнулась.
Балка была узкая. Четыре гиганта в узкой балке начали задевать друг друга.
________________________________________
Один из них ударил соседа.
Не специально — на замахе, разворачиваясь. Задел лапой.
Сосед ответил.
И вот тогда в балке начался ад, который я не хочу описывать подробно, потому что подробности там сводятся к массе, скорости и тому, что бывает, когда несколько тонн бьют в несколько тонн.
Мы лежали в лотке, и на нас летела земля, камни и то, что было собаками.
Шесть минут.
________________________________________
Потом стало тихо.
Я поднял голову.
В балке стоял один гигант. Он стоял, покачиваясь, на трёх ногах, и вокруг него лежало то, что осталось от остальных.
Собак не было — те, кто уцелел, ушли.
Гигант постоял ещё с минуту.
Потом развернулся и медленно, тяжело пошёл вверх по балке, в ту сторону, откуда пришли мы.
И наступил на «трамплин» на левом склоне.
________________________________________
Мы вышли из лотка через двадцать минут.
Шестнадцать человек, мокрые, грязные, целые.
Ни одного выстрела за весь бой.
Капитан стоял и смотрел на балку, и лицо у него было такое, какое бывает у человека, чья картина мира только что перестроилась.
— Ты знал, — сказал он. — Что они передерутся.
— Предполагал.
— А если бы не передрались?
— Тогда бы они ушли, а мы бы лежали в воде до темноты, — сказал я. — Оба варианта лучше, чем ваш.
________________________________________
Он молчал.
Потом сказал:
— У меня в брифинге было двадцать страниц по этим тварям. Классификация, поведение, уязвимые зоны, рекомендованные боеприпасы.
— И?
— И там не было ни строчки про то, что можно просто лечь в канаву.
Он повернулся ко мне.
— Почему не было?
— Потому что это писали люди, которые тут не были, — сказал я. — Они писали, как их убивать. А тут вопрос не в том, как убивать. Тут вопрос, как не быть на грунте.
________________________________________
Я вёл их ещё сутки.
Всю дорогу я объяснял, и они слушали так, как слушают люди, у которых теория только что развалилась на глазах.
Про болты. Про то, что аномалию видно не глазами, а по мусору вокруг неё — по тому, как лежит трава, как висит пыль.
Про то, что низины опасны, а высоты холодные, и надо выбирать между радиацией и переохлаждением.
Про то, что бежать нельзя. Никогда, ни при каких обстоятельствах.
Про то, что если тихо — уходи.
________________________________________
Один из них, сержант, спросил меня на привале:
— Сколько тебе понадобилось, чтобы это выучить?
— Лет пять.
— А чтобы понять?
Я подумал.
— Ещё лет пять.
Он кивнул.
— У нас было двадцать страниц и один брифинг, — сказал он.
— Двадцать страниц — это неплохо, — сказал я. — Проблема не в страницах. Проблема, что вы прочитали их и решили, что теперь знаете.
________________________________________
Я вывел их к Кордону в четверг вечером.
Дальше было не моё дело: военные, звонки, дипломатия, три недели тишины, потом их вывезли и, насколько я знаю, ничего официально не произошло.
Капитан перед уходом подошёл ко мне.
— Мне нельзя знать твоё имя, — сказал он.
— Тихий.
— Это не имя.
— Другого нет.
Он протянул руку. Я пожал.
— Спасибо, — сказал он.
— Не за что.
— Есть за что, — сказал капитан. — Я тринадцать лет служу. Меня учили командовать в любых условиях. Я первый раз в жизни передал командование гражданскому за три секунды.
— И как?
— Плохо, — сказал он честно. — Мне было очень плохо эти три секунды.
Он помолчал.
— А потом стало нормально.
________________________________________
*Инцидента официально не было. Ни одна из сторон не подтверждала присутствие подразделения на территории зоны отчуждения; в открытых источниках нет ничего.
Три погибших числятся погибшими при выполнении учебных задач.
Через полгода в закрытом методическом материале одного из подразделений появился раздел, которого раньше не было. Он называется «Действия при столкновении с крупными формами: приоритет укрытия над огневым воздействием» и начинается с абзаца, где описано, как отделить себя от грунта.
Автор не указан.
Тихого однажды спросили, сложно ли было командовать чужими людьми на чужом языке.
Он ответил: «Язык — не сложно. Сложно было первые три секунды, когда они решали, слушать или нет».
— А если бы не послушали?
Он подумал.
— Тогда бы я лёг в канаву один, — сказал он. — И это было бы худшее, что я делал в жизни».
