Разделся , прошёл в комнату, огляделся и по привычке решил закурить рядом с открытой балконной дверью. Механик зашёл следом... И тут из за закрытой двери выскочили два мужика и с криком :" Хули ты мою жену лапаешь ?!!!!" взялись ломать Кшиштофа (это поляк механик ) Я метнулся на балкон, и перевалившись упал в кусты. Встал и побежал на свет, которого особо и не было..Повезло , что выбежав "на свет" увидел полицейскую машину. Полиция вниклась и поехала на адрес. Когда выбили дверь механик был отмудохан и примотан скотчем к стулу

Потом полицейский участок, ночь в камере (добровольно) и с утра на полицейской машине привезли на пароход.

Девчонка секунд пять смотрит на этот перформанс, а потом спрашивает: «Ты в порядке?». И помогает мне встать! Мне так стыдно, что я не могу поднять глаза, судорожно пытаясь прикрыться этой несчастной тканью. Чел на фоне продолжает кукарекать: «Всё не так, как выглядит!», хотя всё выглядело именно так. Я, как сломанный NPC, зациклилась на фразе: «Я не знала, честное слово, я не знала». Девчонка кивнула — мне она поверила явно больше, чем ему. Моя координация полностью покинула чат, так что я кое-как натянула шмотки и в режиме выживания вылетела из квартиры. Чел потом накатал огромную пасту с извинениями, но сразу улетел в ЧС. Прошло время, но я до сих пор ловлю жесткие флешбэки от того, как я полностью голая пересчитала лицом пол на глазах у его девушки. Душа в тот момент просто покинула тело.

Больше историй с Реддита в телеге

Да. Глаза вас не обманывают.

Звучит как завязка дешевого ужастика, но на деле всё иначе. Забудьте о том, что вы себе сейчас навоображали: здесь столько строгих протоколов, бумажек и корпоративной мути, что процесс больше похож на обычную подработку, чем на оккультный ритуал. Не поймите превратно — работа всё равно дикая и смертельно опасная. Но платят за нее щедро.

Слишком щедро.

Только поэтому я и ввязался. Когда я наткнулся на это объявление, я буквально стоял на пороге ночлежки для бездомных. А получив пару чеков, просто перестал задавать вопросы. Когда подобные деньги вытаскивают тебя со дна нищеты, назад уже не оглядываешься. Какой бы чертовщиной тебе ни приходилось заниматься.

По крайней мере, так было до позапрошлой ночи. Пока всё не полетело в бездну.

Прежде чем перейти к делу, объясню, что я вообще имею в виду под «вселением».

Много лет назад я сидел на каком-то мутном сайте и монотонно листал вакансии. Поиски шли безрезультатно уже третью неделю, когда взгляд зацепился за странный заголовок:

«Требуются одержимые (Строгая конфиденциальность)».

Звучало как полная бессмыслица, но предлагаемая сумма казалась нереальной. Любопытство пересилило, и я нажал «откликнуться».

После нескольких дней сухой переписки меня пригласили на собеседование. Я стоял перед старой мрачной гостиницей в готическом стиле, зажатой среди трущоб в самом неблагополучном районе города. Минут десять я нервно буравил взглядом фасад, потом всё же решился, вошел внутрь и поднялся в номер, указанный в письме.

В противовес обшарпанным наружным стенам, внутри царил неожиданный лоск. В просторных помещениях стоял мягкий полумрак с приглушенной багровой подсветкой. Стены и потолки украшали строгие геометрические панели, придававшие интерьеру стильный, современный вид. Вокруг ни соринки, персонал вышколен до безупречности.

Администратор подсказал дорогу, и я поднялся на лифте на второй этаж. В просторном люксе меня уже ждали трое мужчин в строгих серых костюмах. Первый шагнул навстречу, пожал мне руку и пригласил войти. Двое других застыли у двери с каменными лицами и за всё время не проронили ни звука.

Человек, встретивший меня, сразу взял быка за рога. Он объяснил, что их контора переоборудовала этот отель для деликатной работы с «очень непростыми» заказчиками. Людьми с фамилиями из списка «Форбс», если вы понимаете, о чем я. Фирма организовывала «посмертные воссоединения» усопших благодетелей с их скорбящими родственниками. Именно в таких формулировках.

— То есть вы используете искусственный интеллект или нейросети, чтобы родные могли поболтать с покойником? — спросил я. Собственные слова показались мне идиотскими, но в голове не укладывалось ничего из услышанного.

— Не совсем, — спокойно ответил мужчина, доставая из кожаного кейса пачку бумаг. — Мы выяснили, что феномен так называемого потустороннего подселения позволяет умершим ненадолго возвращаться к живым. Перед смертью клиенты оставляют нам баснословные суммы, чтобы их семьи могли пользоваться этой привилегией долгие годы. Мы проводим такие «сеансы памяти», пока на трастовом счете не кончатся деньги или пока родным это не надоест. Смотря что наступит раньше.

Он протянул мне буклет с описанием процесса. Я тупо уставился в глянцевую страницу, всё еще не в силах переварить этот бред. На снимках пожилые люди смеялись в окружении родни. Над фотографиями красовался аляповатый слоган, выведенный вычурным шрифтом: «Даже за гранью смерти».

— А от меня-то что требуется? — сухо спросил я, хотя нутром уже всё понял.

Мужчина усмехнулся:

— Ну, вам выпадет великая честь стать сосудом для духа. Разумеется, за очень солидный гонорар.

Прежде чем я успел возразить, он щелкнул пальцами. Один из молчаливых громил в сером развернулся, сел в массивное кресло в углу комнаты, закинул в рот белую таблетку и откинулся на спинку. Второй подошел к нему и начал вытягивать из скрытых пазов в подлокотниках и ножках кресла широкие ремни, намертво фиксируя напарника.

— Я и не жду, что вы поверите на слово. Лучше один раз увидеть, — бросил мой собеседник.

Человек в кресле обмяк и начал медленно проваливаться в забытье. Мы втроем отступили к противоположной стене. Прошло несколько минут давящей тишины, как вдруг сидевший резко дернулся.

Его глаза закатились, обнажив молочно-белые белки. Тело забилось в ремнях в тяжелой судороге, а из перекошенного рта вместе со слюной и пеной полилась громкая, невнятная речь. В гортанных звуках сквозили дикая ярость и неприкрытая боль.

Это длилось еще несколько минут. Постепенно речь становилась разборчивее, напряжение спадало, но я всё равно не мог разобрать ни единого слова. Однако в голосе уже звенела неприкрытая тревога. Скорее всего, он спрашивал, где находится. Зачем он здесь. И кто мы вообще такие.

А затем всё кончилось. Человек в кресле обмяк, а через секунду проморгался — сознание вернулось к нему. Он мотнул головой, прокашлялся, пока второй костюм расстегивал фиксаторы, и спокойно поднялся.

— Видите? Ни единой царапины, — сказал мой собеседник, по-отечески похлопав меня по плечу. — Государство эту сферу пока не регулирует, но можете не сомневаться: о своих людях мы заботимся.

— Кто это был? — выдавил я пересохшим горлом.

— А, подселенец? Понятия не имею, — пожал он плечами. — Скорее всего, какой-то бродячий дух, крутившийся рядом со зданием. Не переживайте, на реальных заказах всё иначе. Семья сама настраивает контакт именно с тем, ради кого пришла.

Сказать мне было нечего.

Меня колотил первобытный ужас. На моих глазах в живого человека вселилась какая-то сущность, а этот тип вел беседу так непринужденно, будто собеседовал меня на должность клерка в банке. Он еще пару минут втирал мне про логистику и историю компании, но я пропустил всё мимо ушей. Я не мог выкинуть из головы стеклянные бельма и безумное бормотание ожившего мертвеца.

— В общем, жду вас в понедельник, парень. Тогда и подпишем бумаги, — подытожил он. — А это вам аванс за вводный курс.

Он хмыкнул и сунул мне в ладонь увесистую пачку купюр, после чего вежливо выставил за дверь. Я остался стоять в полутемном коридоре, оглушенный происходящим.

Я веером распустил банкноты и ахнул. Денег было куда больше, чем я рассчитывал. Намного больше, чем обещало объявление. И это просто за просмотр?

Шок как рукой сняло. Пока я спускался к выходу, решение уже созрело: черт с ним, пусть вселяются. Пока за это платят такие суммы, мне плевать, что будет происходить с моим телом.

Первый рабочий день дался тяжелее всего. Меня завели в номер, где сидело человек десять. Старики, молодежь, дети, младенцы на руках — полный сбор. Атмосфера стояла оживленная: мелкие носились вокруг кресла, а у взрослых лица были серыми от горя. Сразу чувствовалось, что их покойник ушел совсем недавно.

Я проглотил белую пилюлю и сел в кресло. Под перекрестьем десятка взглядов мне было не по себе. Для этих людей я не был человеком — так, кусок плоти, проводник, инструмент для встречи с прошлым. Я уставился в пол, ожидая, когда подействует химия, чтобы поскорее с этим покончить.

Вошел другой сотрудник в сером костюме и принялся затягивать ремни. Наклонившись надо мной, он случайно распахнул полу пиджака, и я заметил в наплечной кобуре компактный пистолет. Любопытно. Зачем на таких сеансах оружие? Впрочем, размышлять об этом было уже поздно. Как только он защелкнул последний замок, комната поплыла. Препарат начал действовать. Звуки приглушило, словно ватой, а зрение заволокло густой черной пеленой.

Очнулся я рывком.

Семья уже ушла. Ремни были сняты. Я тихо застонал: между глаз раскаленным клином пульсировала самая чудовищная головная боль в моей жизни.

В дверь негромко постучали, и на пороге с сияющей улыбкой появился куратор, проводивший вводный инструктаж.

— Ну что, боевое крещение пройдено! Держался молодцом, — бодро заявил он. — Большинство наших новичков после первого раза ползают на карачках.

Он протянул мне стакан воды и прислонился к стене.

— Что… что было? — прохрипел я, едва ворочая языком.

— Да ничего особенного. Ты долго спал. Минут через десять клиент наконец раздуплился. Сначала устроил допрос про дела компании и курс акций, а уж потом вспомнил про детей. Поразительно: даже смерть не лечит этих ублюдков от жадности. Кстати, о птичках…

Он выудил из внутреннего кармана увесистый плотный конверт и бросил мне на колени.

— Здесь за четыре часа работы. Обычно сеансы длятся вдвое меньше, но на первый раз тебе попался щедрый клиент.

— Погодите… четыре часа? Меня не было так долго?

Головная боль понемногу отступала, но когда я попытался пошевелиться, каждую мышцу прошило тупой ломотой. Ощущение было такое, будто меня прокрутили в бетономешалке или я побывал в тяжелой аварии.

— Ага, время летит, когда рубишь бабло. Всё, давай дуй домой. Поешь, отоспись и никаких физических нагрузок. Не хватало еще, чтобы ты сломался раньше времени. Через два дня у тебя следующий выход.

Он дал мне пару таблеток аспирина, я запил их водой, мы наскоро перекинулись парой дежурных фраз о предстоящей смене, и я поплелся к себе.

Так началась моя новая жизнь. Последние несколько лет я работал «сосудом» на постоянной основе. Обыденность затянула. Распорядок был привычным: приезжаешь в душный номер к незнакомым заплаканным людям, отключаешься, а приходишь в себя с пачкой наличных в кармане и ощущением жестокого похмелья.

С коллегами я тоже немного сошелся. Мужчину, нанявшего меня, звали Гэри. Он выполнял роль старшего смены: ведал персоналом и следил за порядком в номерах. Пару раз я пытался аккуратно прощупать почву — расспросить о верхушке компании, о том, кто они такие и как вообще вышли на эту технологию. Но Гэри каждый раз ловко съезжал с темы. А тот глухой, первобытный страх, который на мгновение мелькал в его глазах, ясно давал понять: правды мне знать не хочется.

С другими «сосудами» я пересекался только мельком. Большинство из них шли сюда от еще более черного отчаяния, чем я, и держались особняком. Впрочем, по их дерганым повадкам и дорожкам незаживающих язв от игл вдоль вен было не трудно догадаться, на что уходили заработанные деньги.

Оно и понятно: на такую работу трезвый разум добровольно не подпишется. Я был редким исключением. Гэри признавался, что сам начинал так же — шел только ради денег и не имел дурных привычек. В руководстве таких ценили и продвигали тех, кто не сторчался. Он намекал, что если я продержусь на сеансах достаточно долго, меня ждет повышение. Во всяком случае, он в это верил.

И я верил ему. До прошлой ночи.

Мне назначили удлиненный сеанс с новыми клиентами. Информации о них не дали почти никакой, что само по себе настораживало, но платили они по тройному тарифу. А когда на кону стояли такие суммы, начальство охотно закрывало глаза на регламент.

Я вошел в комнату. Внутри ждали четверо взрослых мужчин. Все в одинаковых темных пальто, и у всех — один и тот же ошалелый, загнанный взгляд. Они нервно переглядывались и непрерывно озирались по сторонам, будто ежесекундно ждали нападения. Чего именно они боялись, я понятия не имел.

Самый старший из них, стоявший впереди, шагнул ко мне сразу, как только захлопнулась дверь. Он смерил меня цепким взглядом с ног до головы, выдавил слабую улыбку и крепко пожал руку:

— Спасибо за службу. Мы с семьей перед вами в неоплатном долгу.

— Да без проблем, сочтемся, — буркнул я.

Он жестом указал на кресло. После секундного колебания я закинул таблетку и попытался расслабиться. Мужчины тут же выстроились вокруг меня полукругом, неловко прижав руки к бокам.

Сквозь них протиснулся Джо — наш оператор фиксации. Он окинул гостей тяжелым, свинцовым взглядом исподлобья. Джо работал здесь не первый год и дуракаваляния не терпел. По его набыченной позе было видно: чутье подсказывало ему, что с этими ребятами что-то не так.

— Правила простые, господа: только разговоры. Руки держим при себе. Замечу хоть одно лишнее движение — сразу всё сворачиваю, ясно? — бросил он, стоя к ним спиной.

Затягивая на мне фиксаторы, он нарочно развернул корпус так, чтобы из-под полы пиджака отчетливо виднелась рукоять пистолета. Просто чтобы напомнить, с кем они имеют дело.

— Спасибо, Джо, — шепнул я.

Джо молча кивнул, коротко сжал мое плечо и вышел за дверь, заняв свой обычный пост в коридоре.

Комната качнулась. В этот раз тревога навалилась с удвоенной силой, пробивая даже седативный эффект. В искаженном расплывающемся зрении лица стоявших вокруг мужчин стали казаться демоническими масками: черты поплыли, вытянулись, воздух вокруг них подернулся мутными ядовито-зелеными и багровыми всполохами. Дыхание перехватило, уродливые силуэты растворились во тьме, и меня накрыло беспамятство.

Хрясь.

Я начал приходить в себя, но открыть глаза не мог.

Боль.

Первое, что пробилось сквозь пелену, — это дикая боль. Совсем не та привычная тупая мигрень. Плечо и затылок словно полоснули раскаленным железом.

Лицо и грудь упирались во что-то жесткое. На меня кто-то навалился?

Нет. Это я лежал, вжавшись в поверхность. На полу?

Сфокусировав зрение, я увидел прямо перед носом ворс грязного ковролина. Попытался опереться на руки и встать, но плечо отозвалось резким спазмом, рука подогнулась, и я снова рухнул ничком.

Что, черт возьми, произошло?!

Со второй попытки, нажимая только на здоровую руку, я сумел перекатиться на колени. Зрение медленно прояснялось. Вокруг всё было залито красным. Кровь. На моих пальцах, на одежде, на ковре подо мной.

Я кое-как поднялся на ноги, ухватился за стоявшее рядом кресло и бессильно осел на сиденье. Тело дрожало от слабости, мышцы отказывались держать вес.

Стоп. Это же мое кресло. Как я вообще из него выбрался? Ремни… они были порваны в клочья.

И тут мой взгляд упал на остальную часть комнаты.

Это была бойня. Все четверо заказчиков лежали на полу в неестественных позах. Трое были буквально исполосованы глубокими рваными ранами. У четвертого начисто отсутствовала голова — лишь бесформенное месиво у стены. В окоченевших руках или рядом с телами валялось оружие: серебряные колья, длинные ритуальные ножи, тяжелые дубинки. Пальто с них были сорваны — видимо, они надели их только для того, чтобы пронести этот арсенал мимо охраны. Под ними оказались одинаковые черные рубашки с узкими белыми воротничками-колорадками. Священники? Или экзорцисты?

Потом я оглядел стены. Кроме брызг крови, номер был разнесен в щепы. Выбитая штукатурка, пулевые отверстия, расколотая мебель. Здесь шел настоящий бой между этими священниками и охраной отеля. Но если так… то где наши?

В этот момент дверь распахнулась настежь, и в комнату влетел человек, тут же с грохотом захлопнув ее за собой. Пожилой, с всклокоченной седой бородой и безумными глазами. Увидев развернувшуюся вокруг резню, он лихорадочно попытался выдернуть пистолет из кобуры. Руки у него ходили ходуном. Наконец совладав с оружием, он наставил ствол прямо на меня.

— Твою мать… Руки! Руки поднял, живо! — сорвался он на истерический визг. На нем была униформа технического персонала отеля, но в эту смену я его никогда не видел. Рассмотреть бейдж издалека не получалось.

— Спокойно! Тихо! Я сам ничего не понимаю… эти парни… это они устроили… — залепетал я, но он грубо оборвал меня:

— Заткни пасть! Дай подумать! — Он дико озирался по сторонам.

— Мужик, это не я! Выпусти меня отсюда! — крикнул я. Паника захлестывала. Я не понимал, почему он целится в меня, а не помогает.

Он дернул подбородком и дулом пистолета указал куда-то мне за спину:

— Ага. Значит, с этим он сам с собой такое сотворил, да?

Я обернулся, и горло перехватил судорожный вдох.

В углу сидел Джо. Вернее, то, что от него осталось. Его голова была буквально вбита в гипсокартонную стену, пробив ее насквозь. Грудная клетка раскурочена, внутренности вывалились прямо на залитую кровью форму. А от его вспоротого тела к моим ногам тянулся отчетливый багровый след волочения. Я опустил взгляд на свои руки: они были перепачканы запекшейся кровью до самых локтей.

Картина для любого постороннего выглядела однозначно.

— Черт… Послушай, я был без сознания, в меня вселились, я клянусь, я очнулся только что!.. — выпалил я в ужасе.

Я повернулся к нему, а старик уже свободной рукой судорожно набирал номер на мобильном.

— Сиди смирно, сука… Я вызываю охрану. Выстрелы они точно слышали, сейчас прибегут и во всем разберутся, — пробормотал он.

Я не мог оторвать взгляда от мертвого Джо. К горлу подкатила едкая волна желчи. Джо был отличным мужиком. Надежным. Он не заслуживал такой смерти. Неужели это… неужели это сделал я?..

Нет. Это бред. Я физически не мог разорвать человека пополам. Здесь творилось что-то другое. Что-то абсолютно неправильное.

— Алло, это я, Бобби, — торопливо затараторил старик в трубку. — Я в сто двадцать первом. Тут бойня… Господи, тут всё в кровище… Да, здесь выживший. Говорит, что он «сосуд»… Слышь, парень, как тебя звать?

Ствол его пистолета всё так же не шелохнувшись смотрел мне в переносицу.

Я промолчал. Картинка в голове не складывалась.

Бобби? За все годы работы здесь я ни разу не слышал об охраннике или технике по имени Бобби. И зачем он запер дверь на защелку, если ждет подмогу?

— Эй, оглох?! Я спросил: как твое имя? — рявкнул он с неприкрытым раздражением.

— Ты с охраной говоришь? Адам на проводе? Он меня знает, — бросил я наугад. Я знал в лицо и по именам всю службу безопасности отеля. Если он врет, он сейчас проколется.

Старик на мгновение растерялся, затем снова прижал трубку к уху:

— Э… Адам там? Ладно, отлично. Давайте быстрее.

Он сунул телефон в карман и снова вперился в меня:

— Адам уже бежит сюда. Только мне не нравится, как ты юлишь, дружок. С чего это ты имя свое назвать боишься?

Холодный ком упал мне на дно желудка. Никакого Адама в охране не было.

Он врал. Но зачем? Он был заодно с этими псевдо-священниками? Но если так, почему он просто не пристрелит меня? Чего он ждет?

Видимо, всё это отразилось на моем лице, потому что физиономия «Бобби» мгновенно перекосилась от злобы.

— А-а… Никакого Адама в охране нет, да? — прошипел он с ядовитой усмешкой. — Решил со мной в угадайку сыграть, умник?

Бум! Бум! Бум!

В дверь с размаху заколотили снаружи. За глухим полотном послышались приглушенные встревоженные голоса. Настоящая охрана добралась до номера.

— Придется закругляться, — процедил старик.

Его голос внезапно изменился. Пропала вся старческая суетливость, исчез страх. Интонация стала ровной, пустой и замогильно-холодной. На грохот и крики за дверью он даже не повел бровью.

— Даю десять секунд. Ты просто называешь свое имя. Не назовешь — я спускаю курок.

Я метнул взгляд по полу, выискивая глазами нож или металлический прут. Хоть что-то, чем можно выбить ствол.

— Девять… восемь… — начал он размеренный отсчет.

Зачем ему мое имя?! Какой в этом смысл?! Думать некогда. Нужно соврать.

— Меня зовут Гэри! Слышишь?! Гэри! Открой дверь, сука!..

Но старик даже не сбился. И тут я с ужасом заметил, как меняется его облик. Глазницы глубоко запали, белки налились густой черно-красной жижей. Он перехватил рукоять пистолета, и я увидел, что его ногти на пальцах стали черными, длинными и загнутыми, как когти стервятника.

— Пять… четыре…

Голос стал низким, утробным, похожим на скрежет камней и рычание дикого зверя.

Черт. Времени нет. Нужно бросаться на него. Если повезет, собью с ног до выстрела…

— …Два… один…

ГРОХОТ.

Дверь вынесло с петель прямо перед тем, как я успел сделать шаг. В номер ворвались трое оперативников охраны с карабинами наготове. Увидев растерзанные тела, они невольно скривились от тошнотворного запаха, но оружие держали крепко, мгновенно взяв меня на мушку.

— Брось оружие! — взревел Джон, начальник службы безопасности. Он замер в паре метров от меня, целясь мне прямо в лицо.

Я ничего не понимал:

— Джон?! Мужик… этот дед, Бобби… он один из них! Он только что стоял прямо за вами!..

— Я второй раз повторять не буду, парень! — перебил меня Джон, и в его голосе звенело неподдельное отчаяние. — Брось ствол. Брось, мать твою, иначе я снесу тебе башку! Умоляю…

И только в эту секунду я осознал, что к моему правому виску прижат ледяной металл дула.

Реальность вывернулась наизнанку.

Никакого Бобби в комнате не было. Ни живого, ни мертвого. Как только выбили дверь, он испарился. И всё это время посреди залитого кровью номера стоял только я.

И это я сам держал пистолет у собственной головы.

Пальцы разжались. Пистолет с глухим стуком упал на окровавленный ковер. Я поднял трясущиеся руки:

— Господи… Джон, прости… я не…

Двое бойцов тут же сбили меня с ног, навалились сверху и защелкнули наручники за спиной. И пока меня волокли по коридору, в голове наконец щелкнул последний фрагмент мозаики.

Бобби никогда не существовало. Это была галлюцинация. Морок. Эти фанатики пришли в отель, чтобы призвать тварь, с которой не смогли совладать, и она уничтожила всех. Она разорвала ремни на кресле, растерзала священников, выпотрошила беднягу Джо… моими руками.

Я очнулся. Но оно никуда не ушло. Тварь всё еще сидела внутри меня. И ей нужно было мое имя. Я пока не понимал законов этой чертовщины, но знал одно: если отдам его — мне конец.

После многочасового допроса меня оставили одного в кабинете службы безопасности в ожидании решения руководства. Я рассказал им всё до мельчайших деталей, кроме одного: я не обмолвился ни словом о «Бобби». Я не знал, что хуже: если меня сочтут поехавшим психом или если поймут, что во мне заперлось древнее зло.

Дверь скрипнула, и вошел Гэри. Лицо у него было серым от усталости.

— Джо, должно быть, услышал шум из коридора и полез проверять… Бедняга. Без него здесь всё будет не так, — глухо произнес он.

Перед глазами снова вспыхнуло распоротое тело на полу.

— Удалось узнать, кто были эти люди? — спросил я, пытаясь отогнать дурноту.

— Пока глухо. Сектанты какие-то отбитые. Не в первый раз фанатики пытаются использовать нашу инфраструктуру для своих ублюдских обрядов, — выпалил Гэри и тут же осекся, испуганно округлив глаза. Похоже, рядовым сотрудникам о таком знать не полагалось. Начальство по головке за такие откровения не погладит.

— И их было только четверо? — уточнил я.

Гэри подозрительно прищурился:

— Да. А что? Ты видел, как кто-то ушел?

— Нет… То есть, я не уверен, — я запнулся. — Там творилось какое-то безумие. Я до сих пор в себя прийти не могу.

Я не знал, можно ли доверять Гэри. Но держать это в себе было выше моих сил.

Гэри нервно огляделся по сторонам. Убедившись, что коридор пуст, он подошел к стене, щелкнул тумблером, вырубая камеру наблюдения в комнате, и опустился передо мной на корточки.

— Слушай меня внимательно, — его голос стал жестким, а в глазах застыл тот самый ледяной ужас, который появлялся каждый раз, когда речь заходила о верхушке компании. — Никакого обряда экзорцизма там не было. Усек? Просто кучка психов устроила резню. Ты никогда и ни с кем больше об этом не говоришь. Ни со мной. И уж тем более ни с кем из руководства.

Он еще раз бросил параноидальный взгляд на выключенную камеру, наклонился к самому моему уху и зашептал:

— Что бы эта дрянь тебе ни внушала — НИКОГДА не называй ей свое настоящее имя. Ты должен узнать ее имя первым, и только тогда она уйдет. Если отдашь свое — живым тебе не остаться. Понял меня?

По спине пробежал мороз.

Я молча кивнул. Через пару секунд Гэри поднялся, включил камеру обратно, прокашлялся и заговорил совершенно другим — бодрым и казенным тоном:

— Ну, потрепали тебя эти выродки знатно, но главное — живой. За то, как ты выстоял, тебе точно светит повышение. А теперь давай-ка домой. Отлежись пару дней, приди в форму, договорились?

Он помог мне подняться и проводил до служебного выхода.

Его слова пульсировали в висках всю дорогу до дома.

Какая-то часть меня отчаянно хотела всё забыть. Собрать вещи, бросить эту проклятую гостиницу, уехать в другой штат и начать с чистого листа. Но очень скоро я понял, что убежать не получится.

Бобби мне не позволит.

Я не знаю, что это за тварь, но она осталась во мне. Я больше не вижу его так отчетливо, как в ту ночь, но я чувствую его присутствие каждую секунду. По утрам, за секунду до пробуждения, я ощущаю на своем лице его ледяное дыхание. Когда я еду один в машине по ночной трассе, его длинные острые когти нежно скребут мне затылок. А когда я пытаюсь заснуть в пустой квартире, из приоткрытого шкафа доносится его тихое, утробное хихиканье.

Теперь у меня одна цель: я должен выяснить, как его зовут, прежде чем он хитростью вытянет мое имя.

Поэтому я пишу сюда. Мне нужна ваша помощь.

Если вы сталкивались с чем-то подобным — отзовитесь. Может, слышали похожие городские легенды, читали в старых книгах или помните какой-нибудь местный фольклор. У меня есть пара догадок, но пока ничего конкретного: демонология, черная магия, древние культы — везде есть похожие детали, но ни одного точного совпадения.

Я пока держусь. Но петля сжимается, и он подбирается всё ближе. Если я выберусь из этой дряни живым, я полностью пересмотрю всё, как жил до сих пор. Никакие шальные деньги мира не стоят того, чтобы ставить на кон собственную душу. Богачам плевать, через какую мясорубку тебе придется пройти ради их прихотей. Для них ты просто расходный материал.

Берегите себя. И если вам когда-нибудь предложат заработать, сдав свое тело напрокат духам, — не говорите потом, что я вас не предупреждал.

Новые истории выходят каждый день
В МАКС https://vk.cc/cVZjSO
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit

Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/79847034
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit
Подкаст https://bayki-reddit.mave.digital

Последние озвученные страшные истории

Отец оставил мне одно правило. Смысл я поняла слишком поздно

Я выложила пост о поиске друзей. За час пришла сотня сообщений, и я ответила только на одно

Мой лучший друг исчез в лесу. Спасатели решили, что он заблудился, а я — нет

Вы когда-нибудь слышали о работе под названием «Последний контакт»? Вряд ли

Мой ночной пассажир никогда не выходит на конечной. Он просто исчезает