Marsfield

Так, друзья, пока материальчик не остыл. В прошлый раз мы оставили Русь на пике могущества Владимиро-Суздальского княжества под каблуком Всеволода Большое Гнездо. Казалось, что вот он – новый центр силы, который сможет если не объединить, то хотя бы возглавить все эти разрозненные княжества Руси. Но, как водится, стоило могущественному князю умереть, как его наследники тут же схватились за ножи. Старший сын Константин Ростовский против второго сына Юрия Владимирского. Усобица Мономашичей 2.0, теперь уже внутри самого мощного княжества.

Пока сыновья Всеволода делили владимирский престол (в итоге всё же восторжествовала справедливость – старший Константин всё-таки ненадолго сел во Владимире, помирившись с братом), на других концах Руси происходили не менее важные события. Мир стремительно менялся, а князья были слишком заняты своими склоками, чтобы это заметить.

На Юго-Западе вовсло цвела Галицко-Волынская земля. Там правил потомок другого сына Мономаха – знаменитый Роман Мстиславич, который собрал под своей рукой Галич и Волынь. Жесткий, крутой и безбашенный правитель. Он успешно воевал с поляками, венграми и литовцами, а про своих родичей отзывался так: «Не передавив пчёл, мёду не есть», намекая, что пока всех других князей не передавишь, покоя не будет. Его сыну, Даниилу Романовичу, будет суждено стать одним из главных героев грядущей трагедии, но это потом. А пока что зафиксируем, что Галич почти стал настоящим восточноевропейским королевством, с мощной аристократией (боярами), своими местечковыми амбициями и тесными связями с Европой (про это есть у меня в тг-канале).

На Северо-Западе вовсю бузил Великий Новгород. Республика, которая уже давно сама решала, кого позвать княжить, а кого послать подальше. Но тут главным врагом оказались не соседние русские княжества, а крестоносцы, всякие меченосцы и шведские потомки викингов, которые всё настойчивее лезли в Восточную Прибалтику. Новгороду нужен был не князь-правитель, а князь-воевода, который бы защищал границы, но не лез в их внутренние дела.

А что же Киев? А Киев тихо доживал свои последние дни в статусе почётного, но уже не особо нужного трофея. Его по-прежнему захватывали, но теперь это было что-то вроде получения титула «чемпиона мира по версии...» Т.е. вроде бы престижно, но реальной власти над другими княжествами это уже не давало. И вот в этот момент, когда Русь представляла из себя несколько сильных, но разрозненных центров, слишком занятых собой, с Востока пришла Беда.

В 1223 году на реке Калке произошло событие, которое должно было заставить причитать всю Русь. Появился неизвестный доселе враг – монголы. Не какие-то там половцы, с которыми можно было договориться, побиться, породниться. Это была совершенно иная, тотальная угроза. Жестокая, дисциплинированная, а главное непонятная.

Половцы, которых монголы гнали перед собой, как стадо овец, прибежали к русским князьям с криком: «Наших побили, а завтра и вас побьют!». Из четырёх упоминаемых в связи с событиями половецких ханов один (Юрий Кончакович, названный наисильнейшим) был разбит монголами до обращения половцев за помощью к русским князьям, второй (Данила Кобякович) убит в ходе бегства к Днепру, третий (Котян Сутоевич) инициировал обращение за помощью, а четвёртый (Бастый, связанный, возможно, с черноклобуцкой знатью) от страха крестился.

Южные князья (Мстислав Удалой из Галича, Мстислав Киевский, Даниил Романович Волынский и другие), несмотря на распри, собрали объединённое войско (до этого, кстати, убив монгольских послов, что им ещё аукнется). Впервые за долгое время! Да ещё и половцев позвали. Однако это было не единое войско с общим командованием (как потом на поле Куликовом), а скорее выезд на пикник с прислугой. Не было даже общего плана, каждый князь дрался за себя и за Сашку.

Увидев передовые отряды монгольского войска, половцы и волынский отряд вступили в бой. Вначале сражение развивалось удачно для русских. Даниил Романович, первым вступивший в битву, рубился с беспримерной храбростью, не обращая внимания на полученную рану. Монгольский авангард начал отступление, русские бросились в погоню, потеряли строй и столкнулись с главными силами монголов. Когда Субэдэй увидел, что двигавшиеся за половцами силы русских князей значительно отстали, он отдал приказ основной части своего войска перейти в наступление.

Не выдержав напора более стойкого противника, половцы дрогнули и побежали к переправе, смяв и расстроив полки Мстислава Черниговского, уже готовые к выступлению. Затем монголы атаковали галичан и те отряды половцев, что ещё оставались на их флангах. Помочь им попытались сначала Мстислав Луцкий, а потом и Олег Курский, но и их дружины были смяты и разбиты монголами. Разгром русских и половецких отрядов из своего лагеря видел Мстислав Романович, киевский князь, однако он не предпринял попытки помочь им. Часть оставшегося русского войска предприняла попытку контратаковать, но попала в классическую ловушку кочевников – притворное отступление, после которого их окружили и почти полностью вырезали.

Это был страшный разгром. Князья, сдавшиеся под честное слово, были зверски убиты (как говорят, как раз из-за послов) – их положили под доски и устроили пир на их телах. Жестокость в средние века была инструментом психологической войны.

И что же Русь после этого? А ничего. Удар был страшный, но... локальный. Монголы не пошли дальше. Они ушли назад в степи. И русские князья, вздохнув с облегчением, подумали: «Ну, пронесло же! Наверное, это что-то одноразовое». И снова погрузились в свои усобицы. Никаких выводов. Никаких укреплений границ. Никаких попыток создать единое командование. Они не поняли, что это был не налёт, а разведка боем. И разведка показала, что богатые, раздробленные города на западе – лёгкая добыча.

Прошло 14 лет. Целых 14 лет, за которые можно было бы многое сделать. Но Русь их проспала. А у монголов за это время умер Чингисхан, и власть перешла к его внуку – Батыю. И у него щёлкнула в голове простая мысль – завоевать всё до последнего моря. Изи.

В следующей серии: как Батый обрушился на Русь, почему города горели один за другим, как героически сопротивлялась Рязань, как пал злой город Козельск и почему даже могучий Владимир не смог устоять. Это будет самый страшный и героический эпизод нашей истории. Готовьтесь.

Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.

Увидела оригинал поста, и первая мысль была ответить картинкой в стиле «Потому что гладиолус!», но так, как у меня уже выходил похожий по тематике пост, который знатно раскочегарил дупы по обе стороны ментального барьера, то я решила добавить масла в огонь, и чисто по-женски накатала ещё один пост, просто в стиле «Я не договорила!», но с упором на западные издания, потому что нежные организмы либералов и украинцев только такое воспринимают.

А если серьёзно, то у меня на Бусти есть разбор новой экономической политики Путина. Вообще, ранняя эпоха Путина это на самом деле интересная тема, которая ещё только-только набирает обороты в научной и околонаучной среде. Т.е. весь переход от РСФСР образца 80-х к РФ образца 90-х – это невероятно увлекательно и интересно. Тем более для тех, кто этот период застал, пусть и в мизерном возрасте (как я).

Вообще, тема поддержки власти – один из самых острых и спорных вопросов в современной России. Для одних поддержка Путина это акт патриотизма и осознанный выбор, для других это просто «промытость» и непонятный выбор. Западные СМИ и аналитики часто удивляются высокому рейтингу Путина, объясняя его лишь пропагандой или страхом. Однако картина сложнее. Я попыталась как смогла сформулировать суть такого отношения, так что можете считать за попытку объективно объяснить мотивацию сторонников, используя в том числе данные и анализ западных экспертов.

1. Стабильность и порядок после лихих 90-х

Для многих, особенно старшего поколения, путинская эра это конец хаосу, развалу государства и унизительным экономическим потрясениям 1990-х. Гиперинфляция, невыплаты зарплат, разгул преступности, обесценивание сбережений, слабая власть, как было при президенте Ельцине – всё это кануло в Лету. Появился политический порядок, экономика стабилизировалась, выросли доходы населения, государственный аппарат укрепился. Издание The Economist и аналитики RAND Corporation часто отмечают, что главный социальный контракт Путина с населением это обмен политических свобод на экономическую стабильность и предсказуемость. Для многих, переживших 90-е, этот обмен кажется справедливым. Ну, или совсем простым языком «вы не лезете к власти, мы не лезем к вам в карман». И вот этот страх возврата к хаосу, это и есть один из ключевых факторов поддержки.

2. Восстановление статуса России на мировой арене

Многие россияне чувствовали унижение после распада СССР и видели, как НАТО расширяется на восток. Путин, в их глазах, заставил мир снова считаться с Россией. Многие ещё помнят потерю сверхдержавного статуса, военные кампании (например, в Чечне при Ельцине), которые воспринимались как слабость. После «Мюнхенской речи» произошёл кардинальный разворот, и появилась жёсткая риторика в адрес Запада, силовые операции (Кавказ, Сирия, Крымнаш), позиционирование России как независимого центра силы, не подчиняющегося американской гегемонии. Даже Foreign Affairs и Carnegie Endowment пишут, что Путин мастерски играет на ностальгии по великодержавности и чувстве национальной гордости. Возврат Крыма в 2014 году, осужденный на Западе, внутри страны вызвала огромный всплеск патриотизма и поддержки.

3. Экономический рост и благосостояние

В первые два срока Путина (2000-2008) экономика России росла огромными темпами на волне высоких цен на нефть и газ. Это напрямую улучшило жизнь миллионов людей. У меня как раз в этот период появился первый сотовый и свой комп. Не жизнь, а просто сказка. А что было в 90-х многие из вас и так в курсе. Bloomberg и The World Bank документально подтверждают впечатляющий рост экономики России в 2000-х годах. Даже несмотря на спад после 2014 года и шок от санкций после 2022-го, у многих осталась память о хороших временах, которые они связывают с действующей властью.

4. Консервативные ценности и традиционализм

Кто бы что не говорил, но Путин позиционирует себя как защитник традиционных ценностей (семья, религия, патриотизм) в противовес «разлагающемуся» либеральному Западу с его ЛГБТКУ+ (осуждаю), культурой отмены и т.д. Эта риторика находит сильный отклик у консервативного большинства в российской провинции и среди старшего поколения. Даже издания типа The Washington Post отмечают, что Кремль использует консервативный поворот как идеологическую основу для построения альянсов с правыми силами по всему миру и для консолидации своего электората внутри страны. Оно и понятно, на таком грех не сыграть, особенно когда воочию видишь кадры открытия, например, французской олимпиады.

Телеграм: t.me/pastmatters

Сегодня, услышав слово «викинги», мы представляем длиннобородых воинов в рогатых шлемах, с мечами и топорами, мчащихся на драккарах по бурным волнам. Этот образ кажется вечным, но в действительности он сложился сравнительно недавно. До XIX века викингов воспринимали как диких северных варваров, разрушителей и разбойников, подобных готам и вандалам. Лишь эпоха романтизма возвела их в символ свободы и силы, а археология второй половины XX века показала куда более сложную картину: викинги были не только грабителями, но и торговцами, ремесленниками, первопроходцами. Чтобы понять, кем они были, нужно заглянуть в их далёкую предысторию.

Викинги не возникли внезапно (о чём есть пост у меня). Их культура формировалась тысячелетиями. Первые земледельцы появились в Скандинавии около 6000 лет назад. Позднее сюда пришла культура шнуровой керамики, связанная с ранними индоевропейцами, предками германских племён.

Бронзовый век стал временем первой глобализации Севера. Здесь не было собственных залежей меди и олова, поэтому металл попадал через торговые пути, а в обмен скандинавы предлагали янтарь («северное золото»), ценившееся в Средиземноморье. Металл усиливал власть знати, а крестьяне жили в длинных домах, где под одной крышей обитали люди и скот. Уже тогда море становилось частью самосознания северян. Каменные ладьи и высеченные на скалах корабли были не просто изображениями, а символами, идущими рука об руку с верой в то, что корабль сопровождает душу в иной мир. Впоследствии эти представления воплотились в знаменитых корабельных погребениях эпохи викингов.

С появлением железа картина изменилась. В отличие от бронзы, болотная руда была доступна каждому, и прежняя монополия элиты рухнула. Население росло, усиливалась конкуренция, вспыхивали войны. Уже в конце II века до н.э. кимвры и тевтоны покинули Скандинавию и двинулись вглубь Европы, а позднее за ними последовали готы, вандалы, англы, юты. Скандинавия стала той колыбелью народов, о которой писал историк Иордан в VI веке. Именно тогда появились первые прототипы боевых кораблей. Ладья из Хьортспринга (III в. до н.э.), лёгкая, быстрая, на двадцать гребцов, уже предвосхищала морские походы будущих викингов. Побеждённое оружие и лодки приносили в жертву богам, опуская их в болота. Там же находят и тела людей, убитых ради священного ритуала: следы верёвок на шее, зарубки ножей, волосы, сохранившиеся во мхе две тысячи лет.

На протяжении веков скандинавы оттачивали мастерство судостроителей. Первые суда связывались без гвоздей, на лыковых жгутах. Позднее их начали скреплять железными заклёпками, снабжать уключинами для вёсел. Это стало революцией: теперь можно было грести лицом вперёд, мгновенно разворачивая судно и стремительно высаживаясь на берег. Парус появился сравнительно поздно. Хотя германцы и кельты знали его уже в I веке н.э., в Скандинавии он прочно вошёл в обиход только к VII столетию. Но именно сочетание паруса с лёгким гибким корпусом породило драккары, легендарные символы викингов, позволившие им покорять океаны.

К VIII веку Скандинавия уже была обществом воинов, торговцев и мореходов. Здесь складывались вождества, где власть держалась на военной силе и торговых связях. Археология находит следы контактов с Римом, рынки и культовые центры, где религия переплеталась с экономикой. И когда летом 793 года корабли викингов подошли к монастырю Линдисфарн, для Европы это было потрясением. Казалось, с севера обрушились демоны. Но для самих скандинавов это был не взрыв из ниоткуда, а естественный итог тысячелетнего пути, истории людей, которые сделали море своей судьбой. Их походы стали возможны благодаря уникальному стечению обстоятельств: технологиям, социальным факторам и безграничной отваге народа, который решил, что мир лежит у его ног, стоит лишь оттолкнуть свой драккар от родного берега.

Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.

Ну что, друзья, заливаем чай и садимся поудобнее. В прошлой серии мы оставили Северо-Восточную Русь в шоке и трепете. Её создатель и первый самодержец Андрей Боголюбский был зверски зарублен своими же боярами в Боголюбово. Казалось, проект «Владимир – центр мира новая столица» вот-вот рухнет, не успев толком начаться. Но тут на сцену выходит младший брат Андрея, который не просто продолжит дело брата, а превратит Владимиро-Суздальскую землю в настоящую супердержаву удельной Руси. Встречайте – Всеволод Юрьевич, он же Большое Гнездо.

Прозвище «Большое Гнездо» он получил не просто так. У парня было 12 детей (8 сыновей и 4 дочери). Представляете, какой это был династический капитал? В те времена, когда главным ресурсом были родственные связи и личные унии, это был настоящий джек-пот (о династических браках Рюриковичей у меня был пост в тг-канале). Но прежде чем начать плодить наследников, нужно было удержать власть. А после смерти Андрея во Владимире начался сущий кошмар. Бояре решили, что теперь будут рулить коллегиально, а князь им нужен чисто номинальный (ну, т.е. как в Новгороде). И позвали на престол двух племянников Всеволода – Мстислава и Ярополка Ростиславичей.

Всеволод, который на тот момент вместе с другим братом, Михаилом, находился в Чернигове, не растерялся. Он проявил те качества, которые сделали его великим – хладнокровие и отвагу стратегическое мышление. Поддержанный верными горожанами Владимира и Суздаля, которые уже вкусили сильной княжеской власти и не хотели возвращаться под кабалу бояр, Всеволод вступил в борьбу. В 1176 году он разбил войска своих племянников и сел на владимирский престол. Боярскую вольницу он жёстко придушил, зато опёрся на новых служилых людей и растущие города.

И вот тут начался золотой век Владимиро-Суздальской земли. Пока южные князья продолжали свою бесконечную «Игру престолов» за Киев, который стремительно терял значение, Всеволод строил своё государство. Он был настоящим мастером Realpolitik. Он почти не лез в южные дрязги, но при этом его авторитет был настолько непререкаем, что все его решения считались окончательными. Князья из других земель начинали споры со слов: «А вот как скажет князь Всеволод…».

Он не пошёл по пути Андрея и не стал громить Киев (хотя казалось бы...). Он поступил хитрее. Он стал главным арбитром всех русских разборок. Хочешь сесть на пенёк в Киеве? Иди на поклон к Всеволоду. Пошла война между рязанскими князьями? Всеволод разберётся и посадит там своего ставленника. Новгородцы, которые всегда славились своим строптивым нравом, его уважали и принимали его назначенцев. Его власть простиралась от Новгорода до Волги.

И конечно, он продолжил строительство. При нём Владимир окончательно затмил старые города Ростов и Суздаль. Дмитриевский собор во Владимире с его знаменитой белокаменной резьбой – это его работа. Это был не просто храм, а манифест в камне, символ богатства и мощи его княжества.

Но, как это всегда и бывает, главной проблемой сильного правителя становятся его наследники. Умирая в 1212 году, Всеволод завещал великое княжение своему второму сыну – Юрию (Георгию), в обход старшего, Константина, который сидел в Ростове. Мотив был прост –Константин был слишком уж староростовским, связанным с боярскими кланами, а вот Юрий был настоящий владимирец, преданный идее сильной единоличной власти отца.

Это решение стало роковым. Началась новая усобица, на этот раз уже среди сыновей самого Большого Гнезда. Братья перессорились, вступили в коалиции, стали звать на помощь южных родственников. Монолитная конструкция, выстроенная Всеволодом, дала трещину как раз в тот момент, когда с востока на горизонте уже начала собираться новая, невиданная по масштабу гроза.

Итог правления Всеволода Большое Гнездо:

1. Пик могущества Северо-Восточной Руси. Владимир стал признанным политическим центром русских земель.

2. Окончательный перенос центра власти с юга на северо-восток. После этого Киев окончательно становится периферией.

3. Создание мощной династии, которая будет определять политику на следующие десятилетия.

4. Роковое завещание, которое положило начало новой междоусобной войне прямо накануне величайшей внешней угрозы.

В следующей серии: что творилось на других окраинах Руси, пока Всеволод строил свою империю? Как жилось вольному Новгороду и богатому Галичу? И главное – откуда появилась та самая Тёмная туча с востока, которую все проигнорировали? Не переключайтесь, будет страшно и эпично!

Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.

Задумывались ли вы, что самый мужественный и народный суп современности всего пару сотен лет назад всерьёз считался едой женщин и простолюдинов? Да, тот самый наваристый борщ с чесноком и салом, который сегодня ассоциируется с богатырской силой, в глазах аристократии и даже самих крестьян был не более чем бабьей едой. Но для начала как всегда стоит разобраться, во-первых, откуда борщ вообще взялся.

А его родина (кто бы не спорил) это территории современного российско-украинского приграничья в широком смысле слова (у себя на канале я писала про различия в культуре этого региона), т.е. от Тулы и до Карпат. В словаре В. И. Даля борщ определяется как род щей, или похлёбка из квашеной свёклы, на говядине и свинине, или со свиным салом. Сегодня (само-собой) это блюдо прочно ассоциируется с Незалежной и считается основным первым блюдом украинской кухни и вообще национальным украинским блюдом. Хотя это же блюдо есть у белорусов (боршч), поляков (баршч), литовцев (барщчяй), румын и молдован (борш) и даже у евреев.

По данным этимологических словарей славянских языков, само слово «борщ» произошло от названия растения: первоначально «борщом» назывался борщевик (не путать с заносным видом борщевик Сосновского, заполонившим всю матушку-Россию), съедобные листья которого использовались в пищу. Вероятнее всего, борщ появился на территории, которую занимала ранее Киевская Русь, откуда и получил наибольшее распространение и разнообразие. Первое блюдо в те времена было похоже на сегодняшний зеленый борщ – было, вероятно, сварено из листьев борщевика со свеклой и капустой. В XV–XVII веках борщ, как описывает его Энциклопедия истории Украины, уже существовал «как национальное блюдо в близком к сегодняшнему виде». В XIX веке и ранее борщ был повседневным, широко распространенным и популярным блюдом.

Ключевой момент тут в том, что основа классического борща того времени – это свекла и капуста (картошка и помидоры в борщ попали намного, намного позже). Это были одни из самых дешёвых и доступных овощей, которые прекрасно хранились всю зиму. Борщ был блюдом экономным, его можно было сварить в огромном котле на всю семью на несколько дней. Он решал вопрос пропитания и не требовал дорогих ингредиентов.

Ну, после того как мы мало-мальски разобрались с происхождением борща (вангую, кстати, споры в комментах), осталось понять, почему этот обычный вроде бы суп получил такой специфический ярлык («бабский суп»). Для этого нужно опять же сделать шаг в сторону, и взглянуть на разделение труда и пищи в патриархальном крестьянском обществе.

Традиционно еда делилась на «мужскую» и «женскую». К первой категории относилось то, что добывалось. Рыба, мясо (особенно дичь, добытая на охоте), и вообще, мясо в том смысле, что скотину резали и разделывали как правило мужчины. Мужчина, как главная рабочая сила (наряду с лошадью) должен был питаться основательно. К этой категории по народным представлениям как раз и относилось мясо, особенно жирное. К «женской еде» относилось всё то, что выращивалось и готовилось. В первую очередь хлеб, а также супы и каши. Всё это воспринималось как повседневная, рутинная еда, которая просто наполняет брюхо. Борщ, несмотря на свою питательность, был именно что сваренным блюдом из выращенных на огороде овощей. Мясо в него клали далеко не всегда, а если и клали, то самое дешёвое — обрезки, кости, требуху, а чаще всего – сало. Борщ был символом не добычи, а домашнего хозяйства, которым целиком и полностью ведала женщина.

В XVIII веке русская аристократия смотрела на Европу, в первую очередь на Францию. На столах знати царили французские супы-пюре, прозрачные консоме и утончённые крем-велуте. А что же борщ? Для просвещённого дворянина это был грубый, «мужицкий» (крестьянский) суп. Ярко-красный, наваристый, с крупными кусками овощей и мяса, часто с чесноком – борщ казался варварским на фоне изысканных европейских блюд. Конечно, его готовили в поместьях (особенно в южнорусских), но чаще для прислуги или как часть экзотического деревенского меню, когда баре приезжали в свои имения. Показательно, что борщ почти не встречается в поваренных книгах той эпохи, предназначенных для высшего света.

Всё изменилось в XIX веке. После победы над корсиканским карликом появилась мода на всё народное, национальное. Писатели-славянофилы и этнографы начали изучать и воспевать крестьянскую культуру. Борщ, как самый яркий и вкусный её представитель, начал своё восхождение. Его заново открыли рестораны, хотя вначале он попал в трактиры для простого люда, а затем, адаптированный и облагороженный (с говядиной, телятиной, сметаной и свежей зеленью), проник и в меню более высокого класса.

Но настоящий бум популярности для борща настал после введения в России всеобщей воинской повинности в 1874 году. С того момента и по сей день армия в нашей стране является огромным плавильным котлом, где две сотни народов обмениваются в том числе кулинарными изысками. И борщ идеально подходил для армейской кухни, он был сытный, дешёвый, калорийный, его легко готовить большими порциями. Солдаты со всей страны распробовали его и понесли знание о нём по домам. С этого момента борщ перестал быть чисто домашним (женским) блюдом, и превратился в аналог «казённых» щей, однако в отличие от главное блюда русской кухни, борщ так и не перешёл в этот раздел окончательно. Борщ как бы завис между домашней кухней, где правят мамы, бабушки и жёны (любой мужик знает, чей борщ самый вкусный), и кухней государственной - столовыми, ресторанами, судовыми и армейскими кухнями, попав даже в космос.

Так как же история с «бабским супом» связана с нами сегодня? Оказалось, что ярлыки с борща сняты не до конца. Он просто сменил полярность и из сугубо домашней еды превратился в главное поле для гипермаскулинных политических споров и мемов. Причём появилась такая категория, как «правильный» (каноничный) борщ. В современных соцсетях и на форумах самые жаркие баталии разгораются не вокруг политики, а вокруг единственно верного рецепта борща. Споры о том, как пассеровать свеклу, на каких рёбрышках варить и когда класть картошку, ведутся с серьезностью, достойной генштаба.

Ирония в том, что блюдо, которое когда-то было символом женского труда, сегодня стало поводом для мужского кулинарного снобизма и соревнования. Доказать, что твой борщ аутентичнее и наваристее это новый способ продемонстрировать экспертность и традиционность. В свете последних лет борщ из простого домашнего супа превратился также в мощный политический и культурный символ.

Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.

Из тг-канала ЛИМБ | ИСТОРИЯ