Замок, который пришлось купить металлургам
Я председатель правления Železiarne Podbrezová. И если бы вы сказали мне осенью 2002 года, что наша металлургическая компания купит средневековый замок, я бы решил, что вы упали с его башни.
А вышло именно так. Государство решило продать Ľupčiansky hrad. Средневековый королевский замок на скалистом мысу над долиной Грона, первое упоминание — 1250 год. В каком он был состоянии? Крыша текла десятилетиями, стены в трещинах, а минимальная смета говорила, что только на кровлю уйдёт треть всего бюджета реставрации. Полная реконструкция оценивалась более чем в сто миллионов крон (2,3 млн. евро). Государство не хотело им заниматься. Деревня хотела купить, но государство не желало отдавать за символическую одну крону.
И тогда пришли к нам.
Почему металлурги?
Честно говоря, я до сих пор не могу объяснить это одной фразой. Мы были единственным работающим предприятием в долине Грона. Видимо, логика была такая: если умеете плавить железо, справитесь и с замком. Трогательная логика.
В Интернете это фото подписано так: Благодаря масштабным инвестициям Подбрезовский металлургический завод является лидером в производстве "зеленой стали". Но какой вид!!!
Мы заплатили 21 миллион крон (410 тыс. евро по нынешнему курсу). Сумма относительно небольшая для нашего предприятия, но все понимали, что это только начало. Наш директор по персоналу Мариан Зима сказал журналистам, что главный мотив — спасти гибнущий памятник. Это правда. Но я признаю, что замок вписывался в наши долгосрочные планы по развитию туризма в регионе Грона.
И всё же перед подписанием я долго колебался. Замок — не доменная печь. Печь можно разобрать. Замок, если его угробить, — это уже навсегда. Какое право мы имели трогать то, что строили по приказу короля Белы IV?
Замок повидал куда больше, чем наш завод
История этого места богаче истории самого старого нашего цеха. Само сравнение неуместно.
После монгольского нашествия 1241 года здесь возвели королевскую резиденцию. Замок контролировал дорогу к среднесловацким горным городам, и потому за него держались короли. В 1424 году Жигмонд (Сигизмунд) Люксембургский отдал его своей жене Барборе. Потом замок заложили хорватскому дворянину Грегору из Крбавы.
Тогда он был примерно таким.
А в 1443 году случилось то, чего не ожидал никто: землетрясение. Сильное. Оно разрушило значительную часть укреплений.
Замок отстраивали заново — появилась массивная цилиндрическая башня и дворцовое крыло.
Потом, в 1572 году, Павол Рубигал перестроил его в ренессансном духе: трёхэтажная входная башня, портал 1573 года в большом зале.
Так большой зал выглядит сейчас. Но, конечно, сразу после сооружения он был совсем другим.
В XVII веке — осады, восстания, штурм повстанцев Иштвана Бочкаи в 1605 году, погибшие защитники, чьи имена выбиты на памятной таблице.
Имена павших защитников крепости.
В XIX веке — пожар, после которого здесь устроили государственный сиротский приют. В XX веке — школа, благотворительные учреждения, молодёжные организации. А к концу столетия — тишина и разруха.
Крепость перед началом восстановления.
Я читал всё это, сидя в кабинете, и думал: мы, металлурги, привыкли, что всё измеряется тоннами и процентами. А тут — восемь веков. Как это измерить?
Что мы нашли, когда вошли — и кого
Первое, что я сделал после покупки, — привёл в замок реставраторов и провёл полную инвентаризацию. Мы нашли вещи, о которых не знали. Керамику. Фрагменты готических окон. Следы ренессансной штукатурки под поздними слоями.
Расчищенные стены замковой капеллы. В 2018 году капелла получила премию Fénix как «Культурная памятка года».
А ещё нам рассказали про Белую пани.
В Словакии, если замок стоит больше трёхсот лет, у него обязательно есть свой призрак. У Люпчи их даже два. Первая — Верона. История такая: в замке жил справедливый каштелян Селецкий, которого любили и господа, и крестьяне. Женился он на красавице Мариенке, она родила ему сына, но после родов зачахла и слегла. Мариенка позвала на помощь двоюродную сестру Верону — молодую, здоровую, весёлую. И зря. Вероне так понравилась жизнь в замке, что она захотела остаться там навсегда — в роли жены каштеляна. Сначала она просто оказывала Селецкому знаки внимания. Потом начала уговаривать его убить жену. Он отказался, сказал: подождём, ей недолго осталось. Но их услышала сама хозяйка замка. Разгневанная, она приказала запереть Верону в башне. Верону мучили угрызения совести, она сошла с ума и однажды вечером выбросилась из окна в пропасть. С тех пор, говорят, в лунные ночи она бродит вокруг замка в белоснежном платье и плачет, ища своего возлюбленного.
Можно и побродить, тут очень уютно.
Хотя еще в 2002 году было вот так.
Вторая легенда ещё мрачнее. Анна Рускова, которую местные называют «пани без головы». Она будто бы до сих пор бродит по дороге от Дриекинской скалы к гронскому мосту и ищет свою отрубленную голову. В полночь слышно её отчаянные рыдания и крики о помощи. И это не просто сказка: легенда дополняет реальное историческое событие. Приговор к отсечению головы привёл в исполнение палач на люпчанском мосту, где меньше чем за год до этого осуждённая женщина убила жену владельца бумажной фабрики. Местный самодеятельный театр даже ставил спектакль по материалам этого судебного процесса.
Я не суеверный человек. Но когда ходишь по пустым залам зимой и слышишь, как скрипят половицы, начинаешь понимать, почему такие истории жили столетиями. И почему экскурсоводы до сих пор рассказывают их с удовольствием.
Что теперь
Сегодня замок живёт. В 2025 году его посетило около 28 000 человек. Государство выделило ещё 540 000 евро на реставрацию второго этажа средневековой части. Здесь проводят экскурсии, концерты, свадьбы. Я иногда прихожу сюда один, без коллег и журналистов. Стою на верхней террасе, смотрю на долину Грона и думаю: мы ведь могли просто пройти мимо. Оставить его государству. И тогда через десять лет здесь были бы руины, в которых гуляет ветер, и табличка «Опасно, не входить».
Вид сверху на замок и долину Грона.
Но мы не прошли мимо. И я не жалею. Хотя, если честно, до сих пор не уверен, что металлурги — правильные люди для управления замком. Но, видимо, других не нашлось.
Металлурги, вернувшие замок к жизни.
