0 просмотренных постов скрыто
Бильгамес из Унуга: всего лишь царь
Период между IV и III тысячелетиями до нашей эры в Древней Месопотамии считается началом блестящей эпохи Шумера. Археологическую культуру этого времени относят к самому началу раннего бронзового века и называют Уру́кским периодом или Уру́ком. Самым крупным и важным местом в Южном Междуречье того времени был шумерский протогородской центр Уну́г, который аккадцы называли Уру́ком. Постоянное глубокое взаимодействие южан, говорящих на шумерском языке, и северян-семитов, говоривших на аккадском языке, формировало единый шумеро-аккадский мир.
Это было время первого расцвета цивилизации в области Плодородного полумесяца на территории современных Ирака и Сирии. Тогда самые ранние городские центры, такие как Уру́к на юге, Телль-Брак и Хамука́р на севере, превратились в первые мегаполисы мира. В этот период хозяйство сильно усложняется. Появилась нужда не только производить продукты, но и централизованно хранить и распределять их.
Структура управления сельским хозяйством и нарождающимся ремеслом замыкается на храме и получает персонифицированную вершину в лице правителя — так называемого Царя-Жреца. Этот явно влиятельный человек ещё не может оставить свой личный след в истории посредством несовершенных записей, предметов быта или культа, но уже пропагандирует саму концепцию особой компетенции мудрого вождя, заботливого пастыря и могучего победоносного воина.
Мы не понимаем всех подробностей получения и применения этими людьми права управлять тысячами соплеменников, как и обстоятельств получения ими своего поста на вершине общества. В мифах есть следы того, что первые горожане избирали так называемого «Царя» лишь на некоторое время.
Недолговечные, но доступные шумерам глина и тростник не смогли сохранить до наших дней крупные формы произведений искусства. Поэтому мы вынуждены изучать историю раннего Шуме́ра на основе мелких прочных артефактов, таких как каменные штампы и цилиндрические печати. Изображение на печати не только удостоверяло личность, статус и полномочия, но и демонстрировало, кем ощущал себя её владелец.
На одной печати из Урука явно изображён Царь-Жрец с копьём в вытянутой руке, что, предположительно, является символом его власти. На другой подобной печати — воины, которые держат оружие и угрожают связанным обнажённым мужчинам перед лицом вождя́. Вся сцена на втором оттиске подчёркивает беспомощность связанных людей, расчеловечивает и лишает этих несчастных идентичности. Первый артефакт демонстрирует триумф торжествующих победителей над пленниками. Не исключено, что мы видим расправу над врагами.
Обе печати могли принадлежать верховным жрецам, их приближённым или чиновникам, которые централизованно руководили трудом свободных общинников и рабов. Эти артефакты показывают насилие как важный атрибут зарождающегося государства, а правителя — как лидера, управляющего этим насилием. То есть наши Цари-Жрецы не только управляли потоками зерна, мяса и металлов, но и вели своих людей в бой.
Так, на примерно единовременной печати из города Сузы в Эламе (на территории современного юго-западного Ирана) изображена фигура правителя, который расстреливает обнажённых врагов из лука. В этой же сцене присутствует изображение храма. Кроме прямого понимания сцены как сражения с храмом или около храма, возможна интерпретация божественного присутствия и покровительства. Вместе с изображениями участия в религиозных церемониях это дополняет образ нашего Царя до Царя-Жреца с гражданской и религиозной властью. При этом непонятно: Жрец порождает Царя-воина или наоборот. Нет записей — нет ясности!
Сведения о первых исторических правителях Шумера опираются прежде всего на «Царский список» из Ниппура. В нём основателем Первой династии города Унуг, известного нам как Урук, назван Мескианггашер, Mèš-ki-áĝ-ga-še-er. Его происхождение связывают с богом солнца Уту. О нём рассказывают почти как о существе вне обычного мира: он «вошёл в море и поднялся в горы». За этими образами вряд ли стоит конкретная личность. Скорее, это отзвук памяти о строительстве храмового комплекса под названием Эана.
Дальше в повествовании появляются фигуры с функциями «культурных героев», которые выводят народ из «варварства» в мир городов. Их образы стоят на границе истории и мифа. Энмеркару (En-merkar) приписывают строительство поселения Унуг вокруг комплекса Эаны. В сюжетах «Энмеркар и Энсукушсирана» и «Энмеркар и владыка Аратты» он не только воюет, но и созидает. Именно с ним связывают появление письма на глиняных табличках. В этих историях уже звучит важная для всей месопотамской традиции мысль о городе как главном достижении человека. Интересно, что именно Энмеркару приписывают перенос центра почитания тогда ещё иноземной богини Инанны (Иштар) из далёкой загадочной страны Аратты в Урук.
Следом за ним правит Лугальбанда (Lugal-banda). Его образ раскрывается через поэтические тексты, такие как «Лугальбанда в горной пещере» и «Лугальбанда и птица Анзуд». Со временем этот персонаж меняется. В более поздней традиции он уже не просто герой прошлого, а обожествлённая фигура.
Завершает этот ряд Бильгамес (bil-ga-mes) — так звучало его имя в ранней шумерской форме, известной позже как Гильгамеш. В шумерских песнях «Бильгамес и Хувава», «Бильгамес и Небесный Бык», «Бильгамес и Агга» перед нами не трагический искатель бессмертия, знакомый по аккадскому эпосу. Это прежде всего воин и защитник города. Его цель — не победить смерть, а сохранить «вечное имя» через подвиги.
иллюстрация автора
Бильгамес сражается с могущественным царём из северного Аккадского города-государства под названием Киш. Власть царей Киша была так велика, что титул «Царя Киша» столетиями был неким аналогом императора всей Месопотамии. Победа народного ополчения урукцев под предводительством Бильгамеса несомненно была важным событием, но не слишком подробно описанным.
Вообще все три царских персонажа урукских мифов дошли до нас в противоречивой и так и не сложившейся форме. А материальных следов того периода у нас чрезвычайно мало.
В отличие от смутных доисторических Царей-Жрецов, содержание власти исторических царей понятно. Первоначально мы видим их как предводителей городского и храмового ополчения. Эти «большие люди» (шумерские луга́ли) избирались общим народным собранием или собранием всех взрослых мужчин-воинов на время ведения войны. Гражданская и религиозная власть при этом была в руках верховного жреца с титулом эн или энси (вероятно, также избираемого).
Стремительный и постоянный рост населения Месопотамии приводил ко всё новым и новым спорам городов-государств за земли и торговые пути. Война стала обыденностью, непрекращающимся кровавым фоном жизни шумеров. Выживали лишь лучшие из военных вождей, и менять их на выборах было смертельно опасно под угрозой военной катастрофы. Примерно после 2900 года до н. э. уже пожизненные наследственные лугали создают царские династии во всех крупнейших городах. Военная сила дала огромное преимущество царям над обычными людьми от раннединастического периода до первых владык Ассирии раннего железного века.
Более того: лугали пытаются подчинить себе религию и прямо именуют себя отпрысками божеств или богами! Цари вновь становятся Царями - Жрецами. Всемогущими?
Реальная экономика Древней Месопотамии бронзового века не была монолитным «восточным деспотизмом», каким её до сих пор иногда изображают. Современные исследования показывают куда более сложную и устойчивую картину: параллельно существовали два почти независимых мира.
Во-первых, множественные хозяйства дворцов и храмов. Они не были жёстко привязаны ни к текущей династии, ни к столице, ни даже к языку правящей элиты. Храм Мардука в Вавилоне или храм Энлиля в Ниппуре могли веками сохранять свои земли и доходы, даже когда вокруг сменялись аккадцы, амореи, касситы или ассирийцы. Как отмечает Марк Ван Де Миероп в книге «A History of the Ancient Near East» (4-е изд., 2024), многие храмовые поместья фактически находились в руках одних и тех же семейных кланов на протяжении сотен лет — через систему наследуемых должностей. Эти семьи смешивали «божественное» и частное имущество так плотно, что провести границу было почти невозможно.
Яркий пример представляет собой клан Ур-Меме из города Ниппур. Его историю показал Уильям Халло в статье «The House of Ur-Meme» ещё в 1972 году. На протяжении всего периода III династии Ура эта семья поколение за поколением удерживала посты управляющего (šabra или ugula) храма Инанны, а также пастыря Энлиля (nu-eš). Это были две ключевые должности в религиозной и экономической жизни Ниппура. Имущество храма смешивалось с семейным так плотно, что границы стирались окончательно.
Цари дарили верховным жрецам печати с надписью «твой раб». Те были обязаны скреплять ими документы как знак формального подчинения власти монарха. Но со стороны царей это выглядело скорее жестом отчаяния. Реально сместить клан или реквизировать храмовое имущество ни один правитель так и не решился. Семья пережила всех царей Ура и была сильна при царях следующего периода Исина-Ларсы.
Вот и весь «восточный деспотизм» в одном живом примере: ты можешь быть «живым богом и любимым супругом богини Инанны», а реальные хозяева страны — это дядя Ур-Меме и его правнуки, которые сидели на своём месте ещё до тебя и будут сидеть после.
Во-вторых, мир сельских и городских общин, которые из поколения в поколение контролировали свои земли и сохраняли реальную автономию. Ещё советская ассириология (Дьяконов) убедительно показала живучесть большесемейной и территориальной общины как основы месопотамского общества — от раннединастического периода до персидского завоевания. Позже Норман Йоффе в книге «Myths of the Archaic State» (2005) называет эту структуру ключом к удивительной долговечности месопотамской цивилизации: политические надстройки рушились, а низовой уровень оставался почти неподвижным.
Земля в общинном секторе подолгу не была свободным товаром. Чтобы обойти табу на продажу пахотных участков, использовалась юридическая фикция «усыновления». Классическое описание этого механизма дано Карло Закканьини (особенно в сборнике «Production and Consumption in the Ancient Near East», 1989). Покупатель формально становился сыном продавца, получал землю как «наследство», а деньги передавал как «дар». Вместе с землёй он принимал и долю государственных и общинных повинностей. В крупных городах ситуация начала медленно меняться лишь со старовавилонского периода.
Знаменитые царские «кодексы» (от Ур-Намму до Хаммурапи) сегодня понимаются не как действующие законы, а как пропаганда и апология перед богами (см. у Марты Т. Рот «Law Collections from Mesopotamia and Asia Minor», 1997). Реальная юстиция опиралась на обычное право и решения местных старейшин, которые спокойно игнорировали царские стелы, если вообще знали об их существовании.
Особенно ярко ограниченность центральной власти проявляется в кризисных ситуациях. В конце периода III династии Ура (ок. 2000 года до н. э.) в столице бушевал голод, а царь Ибби-Суэн не мог просто реквизировать зерно у общин. Он вынужден был посылать своего чиновника Ишби-Эрру покупать его за серебро.
В итоге получалась система из царской бюрократии, храмовых корпораций, городских кланов и сельских общин. Царская власть казалась абсолютной, но на деле опиралась на компромисс с обществом, которое продолжало жить по правилам, уходящим корнями в IV–III тыс. до н. э. Именно эта автономия снизу и позволила месопотамской цивилизации пережить десятки политических катастроф и просуществовать почти три тысячелетия.
БОНУС ЧИТАТЕЛЯМ: теперь нас можно слушать!
Египет • Папирус о взятии Иоффы •
Древний папирус, дипломатия по-древнеегипетски, сказка о хитром военачальнике и заимствовал ли Гомер чужой сюжет.
Левант • Пир с мертвецами. Царские гробницы Катны •
Затерянный на границе древних цивилизаций мир был скрыт песками забвения, пока археологи не обнаружили нетронутую царскую гробницу.
Месопотамия • Триумф Царя-Жреца из Урука •
Фигура правителя как воина и победителя: власть, насилие и рабство на заре шумерской цивилизации.
Египет • Власть фараона на острие клинка •
Воины - это ещё не войско, смертельная схватка с гиксосами, обновление армии, создание империи и милитаризация.
Месопотамия • Многоликая Инанна •
Девица, роковая женщина, любовница и воительница, а также одно из самых важных, сложных и разноплановых божеств в месопотамском пантеоне.
Эгеида • Из Микен в царство смерти на колеснице •
Стремительный восход Микен, новая элита и их погребения, золото и оружие как гарантия успеха в загробном мире.
Кавказ • Майкопцы и меч из Кладов •
На Северо-Западном Кавказе пять с половиной тысяч лет назад люди майкопской культуры возвели гигантский курган с мегалитической гробницей и похоронили в ней своего вождя вместе с золотом, серебром и самым ранним из всех найденных бронзовых мечей.
Месопотамия • Маска Варки •
Пять тысяч лет назад в Уруке, первом в мире настоящем городе, один артефакт стал символом рождения цивилизации. Эта мраморная женская голова, обнаруженная в храме богини Инанны и чудом дошедшая до наших дней, поражает неожиданным мастерством...
Анатолия • Эпос о Пиямараду •
Отправляемся на три тысячи двести лет назад в Западную Анатолию, где Хеттская империя и загадочная сверхдержава Аххиява избегают прямой войны, кипит настоящая холодная война с интригами, перебежчиками и мятежами. Главный герой ренегат Пиямараду предаёт хеттов, переходит на сторону Аххиявы и превращает легендарную Трою в свою столицу, становясь для хеттских царей неуловимой головной болью.
❯❯ Historia Maximum Eventorum ❯❯ это 12 выпусков журнала, спецвыпуски, и другое БЕСПЛАТНО
Проект: Historia Maximum Eventorum
Автор: Максим Ферапонтов
Поддержка: F U N P A Y
Показать полностью
8
Хемиуну-кулинар: пирамиды Гизы как крупнейшие дегидратационные комплексы Древнего мира
Анализ архитектурных решений и недавние масс-спектрометрические данные заставляют пересмотреть утилитарное назначение пирамид. Выдвигается гипотеза о том, что Великие пирамиды — это не усыпальницы, а автономные станции сублимационной сушки и холодного копчения элитных мясных продуктов для нужд фараонов IV династии.
Согласно устоявшейся парадигме, пирамиды на плато Гиза считаются погребальными сооружениями. Однако ряд нестыковок (отсутствие оригинальных мумий в «саркофагах», следы копоти в вентиляционных шахтах) заставляет искать альтернативные объяснения. Мы предлагаем гипотезу «Великой мясной консервации», которая элегантно снимает все вопросы.
Теплофизика «Камеры Царя»
Исследования профессора А. Думкопфа (Университет прикладной деятельности, Улан-Батор, 2017) показали, что гранитные блоки над «Камерой Царя» обладают пьезоэлектрическими свойствами. Давление вышележащих слоев создает слабое статическое поле, идеально подходящее не для «левитации саркофага», а для холодной сублимации влаги из мышечных волокон. В журнале «Journal of Alternative Egyptology» (Vol. 12, pp. 34–56) прямо указано, что температура в камере стабильно держится на уровне 20°C — оптимуме для созревания сыровяленой бастурмы.
Вентиляция: не ход для души, а коптильный тракт
«Вентиляционные каналы», ведущие под углом к граням, - предмет вековых споров. Удивительно, но в 2021 году при эндоскопическом исследовании южной шахты Камеры Царицы роботом «Джеди» на стенках были обнаружены следы фенолов и гваякола - химических маркеров древесного дыма (см. Hawass Z., Robotics in Archaeology, KMT Publ.). Официальная наука списала это на «ритуальные воскурения». Мы же утверждаем: шахты - это регулируемые дымоходы, по которым подавался дым от тлеющей акации для придания продукту золотистой корочки и антисептической обработки.
«Саркофаг» — герметичный контейнер из Асуана
Гранитный ящик в Пирамиде Хеопса вытесан с допуском, который позволяет использовать его как вакуумную камеру (при наличии утерянной деревянной крышки с тростниковым уплотнителем). Обратите внимание на отсутствие следов костей или тканей человека, но на микрочастицы коллагена животного происхождения в порах камня любезно намекают авторы статьи «Biogenic residues in Old Kingdom stone vessels» (Food & History, 2019). Это не гроб, а премиальный мариновочный бокс для вырезки священных быков Аписа.
Мастабы вокруг: логистические центры
Гробницы знати, окружающие пирамиды, слишком малы для комфортной загробной жизни. При детальном анализе фресок гробницы Мерерука мы находим сцены разделки туш и засола в сосудах «амфора». Это не погребальные дары, а цеха предварительной подготовки. Пирамида выступала центральным хабом, а мастабы — отделениями фасовки готовых рационов (пайков) для последующего путешествия фараона.
Почему молчат официальные источники?
Ответ прост. Когда Наполеон Бонапарт в сопровождении ученых вошел в Пирамиду, его свита наткнулась на остатки органической субстанции. К сожалению, за две тысячи лет вяленое мясо высшей категории превратилось в труху. Жан-Франсуа Шампольон, боясь насмешек коллег, интерпретировал находку как «погребальный инвентарь», а запах затхлости — как мистическое дыхание вечности. Заблуждение закрепилось на века.
Заключение
Гипотеза «мясных консервов» объясняет экономику строительства: государство вкладывало ресурсы не в иллюзорный загробный мир, а в стратегический продовольственный резерв на случай неурожая, одновременно обеспечивая фараона любимыми снеками в полях Иалу. Дальнейшие исследования могут подтвердить, что Сфинкс изначально был сторожевой собакой, охранявшей склад от грызунов, пока львы не выгрызли ему нос.
Авторский коллектив выражает благодарность гастроэнтузиасту Хемиуну, истинному отцу пирамидостроения и колбасного дела.
Список литературы:
Dumpkopf A. Piezoelectric dehydration in Old Kingdom megaliths. J. Alt. Egyptology, 2017.
Food & History. Biogenic residues in Old Kingdom stone vessels, 2019.
Lehner M. The Complete Pyramids. Thames & Hudson, 1997.
Петрович И. Технология копчения: от неолита до наших дней. М.: Пищепром, 2022.
Показать полностью
Дени Дидро (1713—1784) Сочинения в двух томах. Том 1. – М., 1986
Опыт о достоинстве и добродетели (1745)
...У животных и других существ, которых природа не наделила такой совершенной мыслительной способностью, как человека, она оказалась, однако, столь предусмотрительной, что повседневные заботы о пропитании и жилище, а также интересы их рода занимают все их время, и страсть, способствуя удовлетворению их различных потребностей, всегда приводит их в возбуждение, пропорциональное их сложению. Если совлечь эти существа с их привычной трудовой стези и поместить в среду, где все их потребности удовлетворяются без труда и даже с избытком, на их характере вскоре отразится эта роскошная праздность и их способности ухудшатся в удобном бездействии. Если предоставить им пищу за более дешевую цену, чем это предусмотрено природой, они отдадут в обмен на это небольшое преимущество свою природную мудрость и почти все добродетели своего рода.
Нет необходимости приводить примеры подобных последствий. Всякий, кто имеет хотя бы малейшее представление о естественной истории, кто хоть немного наблюдал повадки животных, должен был заметить, не выходя за рамки одной и той же системы, что существует большая разница в ловкости между дикими и домашними животными: вторые просто скот по сравнению с первыми — у них нет ни такого проворства, ни такого чутья. Пока они будут пребывать в облегчающем их жизнь рабстве, эти качества останутся у них слаборазвитыми; но как только им вернут свободу и они столкнутся с необходимостью добывать себе средства к существованию, к ним возвращаются все их естественные аффекты и с ними вся прозорливость их рода; в заботах они вновь обретают потерянные в благополучии добродетели, теснее сближаются друг с другом, проявляют больше нежности к своим детенышам, предчувствуют смену времен года, прибегают ко всем средствам, предоставленным природой для сохранения их рода, для защиты от перемены погоды и от уловок врага; в конце концов их природная доброта восстанавливается благодаря заботам и труду, а лень и другие пороки уходят вместе с обеспеченностью и праздностью.
Что же касается людей, то одних нужда обрекает на труды, тогда как другие, полностью обеспеченные, жиреют за счет тягот и пота первых. Если эти окруженные роскошью люди не заменят каким-нибудь подходящим упражнением физическое утомление, которого они лишены из-за своего положения; если, далекие от того, чтобы заняться какими-нибудь достойными и полезными для общества делами, как, например, литература, наука, искусство, сельское или домашнее хозяйство, общественная деятельность, они с презрением относятся ко всякой деятельности вообще; если они считают, что прекрасно погрязнуть в полной праздности и во враждебной любому делу изнеженности, то не может быть, чтобы под покровом этой всегдашней обеспеченности не разгулялись страсти и чтобы при умолкнувших общественных аффектах ум, сохраняющий всю свою активность, не произвел множества страшных картин.
До каких только крайностей не доходит разгул в тех городах, которые издавна являются столицей какой-нибудь империи! Эти места, населенные бесчисленным множеством богатых бездельников и знатных невежд, погружены в пучину разврата. Во всех остальных местах, где люди, с юных лет обреченные работать, считают за честь в более зрелом возрасте выполнять полезные для общества функции, дело обстоит иначе. Распутство, гнездящееся в больших городах, при дворах, во дворцах, в пышных общинах праздных дервишей и во всех обществах, где по вине богатства гнездится безделье, почти неизвестно в отдаленных провинциях, маленьких городках, в трудовых семьях и среди того рода людей, что живут своим трудом. Если все то, что мы до сих пор сказали о нашей внутренней организации, соответствует действительности; если признать, что природа одинаково точно следует своим законам как в распределении наших аффектов, так и в создании наших членов и органов; если считать доказанным, что для душевного здоровья необходимо какое-нибудь занятие и что нет более благодатного упражнения для души, чем общественные аффекты, то нельзя будет отрицать, что если чувства эти пассивны или же дремлют, то внутренняя организация от этого пострадает и расстроится. Напрасно мы будем проявлять безразличие, бесчувственность и равнодушие, предаваться систематической намеренной праздности: благодаря этому страсти с еще большей легкостью выйдут из своей темницы на свободу и посеют в уме беспорядок, волнение и беспокойство. Лишенные естественного и подобающего применения, они повлекут за собой своенравные, безумные, противоестественные и извращенные поступки. Обуздывающее их равновесие вскоре нарушится, и внутренняя архитектура разрушится до основания.
Думать, что такая твердая опора, такая мощная колонна во внутреннем здании, с которым можно сравнить организацию аффектов, может пошатнуться или обрушиться, не увлекая за собой всего здания или не создав угрозы его полного разрушения, означает иметь несовершенные понятия о принципах, соблюдаемых природой в устройстве животных.
...Не бывает, чтобы в душе, неудержимо стремящейся к величию, причем стремление это целиком овладевает существом, не возникло соответственного отвращения к посредственности. И вот она во власти подозрений и ревности опасается препятствий или неудач и подвергается опасностям и унижениям отказа. Таким образом, безрассудная страсть к славе, к карьере и к блестящему положению абсолютно исключает на будущее покой и безопасность, а в настоящем отравляет всякое удовлетворение и удовольствие, получаемое от жизненных благ.
Показать полностью
Александр Дугин описал три сценария будущего России
Петербургский международный экономический форум – 2023 (ПМЭФ). Сессия: Горизонт-2040: Россия на карте мира.
Сегодня мировое сообщество оказалось перед новыми вызовами и находится в стадии перехода в новый формат мирового взаимодействия. Для сохранения статуса ведущей мировой державы Россия должна иметь четкое видение своего будущего и определить свою субъектность в мировом сообществе. Проект «Горизонт-2040» объединил усилия 130 ведущих российских экспертов в областях демографии, экологии и климата, энергетики, технологий, космоса, здравоохранения, продовольствия, социокультуры, экономики, чтобы определить место России на мировой арене 2040 года. Понимание направления развития мировых и российских социально-экономических трендов позволит сформировать единое видение будущего и попытаться разработать долгосрочные стратегии развития, создать конкретные планы действий. Какие сценарии субъектности России могут быть реализованы до 2040 года? Как и с кем Россия сможет выстроить свое жизненное пространство? Как предотвратить дезинтеграцию России и создать свой макрорегион?
Выступает: Александр Дугин, философ, политолог, социолог
Показать полностью
Ответ Markonx в «Россия глазами Арриги: а где мы вообще?»2
Вообще у меня двоякое состояние прочитав оригинальный пост и ответ на него.
1) Это полное распиздяйство управления. Более менее решения принимают только под страхом.
В остальном шкурные интересы.
2) В глобальном плане всё идёт циклами.
а) Цикл расслабленности и хаоса. В этом периоде происходит переосмысление целей и информации и ресурсов .
б) Цикл становления . Цели найдены и становится ясно что делать . Происходит частичная отработка . ( мы находимся тут сейчас)
3) Уже принимается глобально целеполагание и происходит взрыв работы и достижений.
До последующего тупика и спада. С последующей потерей ориентиров.
Ответ на пост «Немного о ВЕЛИЧИИ! Привет, потомки, как вы тут?»3
В СССР за 20 лет построили сотни новых городов
ТС, в целом правда, но с нюансами. ( а они критичны)
В 1920–1940-х СССР реально создал десятки крупных индустриальных центров: Магнитогорск, Норильск, Комсомольск-на-Амуре и т.д. Но цифра ТС 350 городов с нуля лукавая!
Туда часто включают рабочие посёлки, старые сёла, получившие статус города, и небольшие промышленные центры.
После 1991 РФ действительно не строила новых индустриальных городов масштаба первых пятилеток. Но и задачи были другие:
СССР создавал промышленность с нуля;
А современная экономика растёт через агломерации, автоматизацию и расширение существующих городов.
Сейчас условному заводу уже не нужен новый Магнитогорск на 300 тысяч человек вокруг домны. Современному гигантскому заводу часто нужно не 300 тысяч рабочих, а нужны 5–15 тысяч специалистов, роботы, железная дорога, порт/трасса, стабильное электричество и интернет.
Например, Китай в XX–XXI веке ещё строил индустриальные города массово, а Европа/США давно живут через мегаполисы и промкластеры. Плюс в СССР многие «соцгорода» были по сути мобилизационным проектом (людей массово переселяли, экономика была плановой, рентабельность часто вторична)
Рынок так обычно не делает. Рынку дешевле расширить Екатеринбург, Казань или Новосибирск, чем строить новый Магнитогорск в чистом поле.
Показать полностью
Ответ на пост «Россия глазами Арриги: а где мы вообще?»2
Много про задачи, но нет ничего про силы и средства для их достижения.
А "силы и средства" вытекают из принципа "люди делают людей" (извините, но иного не дано), "деньги делают деньги" (пока еще так) и "машины делают машины" (через людей и деньги).
Всякий, кто имел вклад в банке знает, что по времени доход выражается в % и в абсолютных единицах.
Высокий % хорош и важен тогда, когда впереди 100 лет накопления. А когда на счету лежит 100 рублей - то важен не %, а абсолютный выхлоп. Это к концентрации капитала, занять на сутки триллион рублей и получить 6% годовых за сутки.
Для решения описанных задач у РФ нет такой концентрации человеческого, ресурсного, технического капитала, чтобы абсолютный выхлоп составил что-то значащее на общем фоне.
У нас "свободная конкуренция" запрещает укрупнение, запрещает монополизацию эффективных практик, у нас "равенство перед законом" позволяет уничтожать уникальные производства (ставропольский завод "Монокристалл" по выпуску синтетического сапфира, который в лучшие годы держал 15% МИРОВОГО рынка - банкротят), у нас "свобода" в "предпринимательской деятельности".
Итого у нас одна часть экономики конкурентными способами душит другую, но при этом не происходит внутривидовой эволюции, количество не переходит в качество.
Есть робкая попытка с пассажирской авиацией (снимаю шляпу), но это один волосок на голове.
Мишустин и Мантуров пытаются что-то сделать, но не могут - нет возможности в правовом поле концентрировать значительные ресурсы, ФАС за это покусает.
А надо клонировать удачные производства, чтобы тех же сапфиров было много - в ПРОМЫШЛЕННОСТИ, чтобы та же фотоника и микроэлектроника опирались на передовой материал, нужно приводить к единому знаменателю человеческий капитал, пора осознать что расслабленное время "свободы выбора" закончилось насовсем, и выбирать можно лишь из профессиональных стандартов и связанных с ними учебных программ и связанных с ними должностей на производствах.
Пора посмотреть в зеркало и понять, что "равенства" не существует, каждый человек - как инструмент, кто-то похож как отвертки, а кто-то уникален как микроскоп.
Почему в творческих конкурсов участники просеиваются в поисках Богом данных талантов, а того же самого, но для "достижения технологического суверенитета" (ТМ) - нет?
Понимаю, гордость и "не такой как все", да.
У нас одной части элит требуется серая электоральная часть, чтобы потреблять дерьмо и не задавать глупых вопросов, а другой части элит требуется высококвалифицированное население, способное и роботами управлять, и генетические материалы, и квантовую физику.
И где-то зреет раскол в элитах, потому как курьеры ни при каких обстоятельствах не станут конструкторами и наладчиками роботизированных комплексов.
ИМХО, самописно без ИИ
Показать полностью