Я не берусь утверждать, что сама элита, в человеческом смысле, стала принципиально хуже. Критерий деградации, который трудно оспорить, – элита перестала соответствовать сложности управляемой системы и современных вызовов.
Большинство решений в политике и экономике принимаются так, как будто они принимаются в очень простой иерархической системе, на уровне одного завода. Повысить тарифы, увеличить долг, создать проблемы конкурентам, пообещать гражданам рост доходов. Каждое из этих действий в системе переплетенных институтов порождает цепную реакцию побочных эффектов. Совокупность этих «побочек» часто на порядок перевешивает ожидавшийся положительный эффект.
На самом деле политическая недальновидность и падение конкурентоспособности выглядят довольно странно. США, ЕС и Великобритания находятся на пике своих экономических, интеллектуальных и технических возможностей за всю историю. ВВП в реальном выражении достиг максимума. Население огромное и хорошо образованное. Работают прославленные инклюзивные институты демократии.
Основной фактор роста в 21-м веке — это человеческий капитал и инновации. Всего этого на Западе достаточно. Но все эти многочисленные факторы успеха разбиваются об один фактор, который их явно перевешивает – деградацию управления.
Как сказано в Писании, «судите о дереве по плодам его». Не столь важно, каковы аналитические способности и красота речи политиков. Важны их успехи в управлении государством. Этих успехов после кризиса 2007 года не наблюдается практически ни в чем.
Социальные лифты карьеры и предпринимательства практически перестали работать для среднего гражданина. Яркая массовая культура стала унылой и напоминает позднесоветскую пропаганду, в которую не верит никто, включая самих пропагандистов.
В этих условиях главный вопрос, который хочет задать любой избиратель: а как так руководство, имея такие ресурсы, довело страну до такой неприглядной ситуации?
Причины деградации: от Платона до «железного закона олигархии»
Изучение устройства власти существует столько же, сколько философская мысль. В конце 19-го - начале 20-го века изучение элит превращается в самостоятельное социологическое направление (Вильфредо Паретто, Гаэтано Моска, Роберт Михельс).
Формируется представление о факторах их упадка:
Циркуляция элит и праздный класс. Торстейн Веблен отмечал, что вследствие получения собственности по наследству, собственники перестают концентрировать силы на производстве, а занимаются демонстративным потреблением.
Ответы на вызовы. Арнольд Тойнби описывал, как элита, способная отвечать на вызовы, превращается в правящий класс, занятый лишь удержанием власти.
Железный закон олигархии. Роберт Михельс показал, как из лидеров, получивших позиции по заслугам, элита превращается в сплоченную группу, специализирующуюся на насаждении своей власти.
Современные институционалисты (например, Дуглас Норт) также отмечают монополизм на власть как институциональную ловушку. Обычно западные ученые видят такую ловушку в авторитарных режимах других стран. Но, к сожалению, прославленные инклюзивные институты Запада пока не смогли преодолеть проблемы монополизации власти у себя дома.
В.И. Ленин в работе «Империализм как высшая стадия капитализма» (1917 г.) описал принципы формирования олигополий и тенденцию к застою, вызванную монополизмом. Сейчас эти идеи блестяще подтверждаются большими данными.
Например, исследование Витали, Глаттфельдера и Баттистона (2011 г.) проанализировало 43 060 транснациональных корпораций. Они обнаружили «суперсубъект» из 147 компаний, обладающих контролем над 40% глобальной сети.
Другое исследование (Дэвид Пит и Джорджина Мюррей, 2017 г.) показало, что из 299 крупнейших мировых публичных корпораций всего 30 крупных владельцев контролируют более 51% их акций. Топ‑8 владельцев (включая BlackRock, Vanguard и др.) владеют долями в более чем половине всех крупных корпораций.
Олигархическая структура мировой собственности была понятна еще Ленину, и без интернета. Франклин Рузвельт в 1938 году указывал, что 0,1% корпораций владеет 52% всех корпоративных активов в США.
Сословная монополия и «новый феодализм»
Возникает феномен сословной монополии на власть. В России часто используют термины «новый феодализм» или «крипто-феодализм». Это «многоэтажное» общество, в котором переходы между этажами крайне затруднены. Структура основана на имущественном и образовательном цензе, а также на неформальных, но очень прочных связях.
Разрыв в школьных успехах между детьми из бедных и богатых семей в США вырос в 2 раза с 1970-х годов. Поскольку высшее образование платное, это приводит к жесткому закреплению неравенства.
Определенная конкуренция внутри самого верхнего слоя присутствует, но это не та конкуренция из учебников по экономике. А скорее та, которая описана Джорджем Мартином в «Игре престолов».
Правящий класс все более осознает себя как отдельное сословие. Происходит сплетение ветвей власти и бизнеса на семейном уровне. В этом и состоит пресловутый феномен «вашингтонского болота» или евробюрократии.
Государство не допускает кризиса, который мог бы привести к пересмотру собственности. Наращивание долга позволяет направлять финансовые потоки к элитам для удержания их собственности, даже если она убыточна. Это прощение любых ошибок не может не сказываться на систематическом понижении качества управления.
«Восстание элит» и утрата высокой культуры
О деградации элит Запада одним из первых в самих США заговорил консервативный мыслитель Кристофер Лэш в книге «Восстание элит». Он противопоставил их идеалам Ортеги-и-Гассета:
«Благородство определяется требованиями, которое оно к нам предъявляет, — обязанностями, а не правами». Массовый человек, с другой стороны, не видел нужды в обязанностях... Он утверждал “право на пошлость и пошлость как право”... Весь этот психический склад, утверждаю я, более характерен теперь для высших слоев общества, нежели для низших».
Американские элиты либеральны, они смотрят те же фильмы и телешоу, играют в те же компьютерные игры и не любят читать книги, как и обычные американцы. Массовая культура является единой рамкой и для общества, и для элит. Примитивизация культуры обуславливает примитивные модели мышления.
Элиты ассоциируются с понятиями «гламурно, модно, дорого», но не с понятиями Достоевский, Бах и Питер Брейгель.
Тупые ли западные политики на самом деле?
В прессе часто жалуются, что западные политики тупые и некомпетентные. Строго говоря, это не так.
Профессор Джеймс Пеннебейкер разработал систему контент-анализа текста LIWC. С ее помощью оценили изменение аналитических способностей западных лидеров за последние 200 лет.
На примере партийных лидеров Великобритании (1880–2020 гг.) видно, что уровень их аналитического мышления колебался в пределах достаточно узкого диапазона. Небольшое снижение в последние десятилетия — это скорее необходимость соответствовать вкусам масс и жанр политики-спектакля.
Анализ текста западных лидеров демонстрирует не падение интеллекта, а кризис целеполагания и ценностей. Элиты становятся похожими на массы в своих приземленно-материалистичных и недальновидных представлениях о жизни.
Наследственность: главный архаизм Запада
Трудно найти более дремучий институт в развитых странах, чем передача крупной собственности по наследству. Особенно, когда над опытными инженерами вдруг появляется юный хозяин – владелец счастливого лотерейного билета.
В США семейные компании создают 54% ВВП и обеспечивают 59% занятости.
Каждый гуру бизнеса рассказывает, как он создал всё сам. Но не рассказывает, сколько получил по наследству. Как в старом анекдоте: «Сначала купил яблоко за доллар, помыл и продал за два. Потом купил два яблока, помыл и продал за четыре. А потом получил по наследству миллиард долларов».
Экономисты банка Италии проанализировали налоговые записи Флоренции 1427 и 2011 годов. Среди наиболее состоятельных налогоплательщиков 15 и 21 веков совпали почти 900 фамилий. Треть семей, богатых 600 лет назад, остались богатыми и в наше время.
В условиях сословной монополии основной способ вхождения в элиты – это просто родиться в элитах.
Талантами лидера и предпринимателя обладают 1-2% людей. Очевидно, что при случайной раздаче собственности как выигрыша в лотерею, шанс на попадание сильных лидеров в число собственников составляет эти 1-2%. То есть 99% наследственных собственников по своему потенциалу – это люди, не имеющие лидерских талантов.
В Китае я наблюдал драматичные ситуации, когда родители принуждали наследника повторить их путь. На первом уроке по бухгалтерскому учету я попросил написать эссе «зачем мне это нужно». Один юноша написал: «Мне не нужен учет. Я хочу стать поваром».
Для наследника крупного капитала разница между +2% прибыли или -2% убытка несущественна. Денег все равно настолько много, что всю жизнь можно о них не думать. А правительство все равно спасет тех, кто too big to fail. Когда класс собственников перестает чувствовать эту разницу, вот тут и начинается падение ВВП США и ЕС.
«Игра престолов» как учебник по макроменеджменту
В левых медиа часто говорят об «отрицательном отборе элит». Во власть попадают самые хищные и циничные. Эта идея художественно выражена в «Карточном домике» и «Озарке».
Джордж Мартин подробно рассмотрел эту проблему: элиты не управляют, а заняты бесконечной борьбой за власть. Те качества, которые позволили прийти к власти (Роберт Баратеон) или помогают удерживать ее (Серсея Ланнистер), совершенно не помогают править в смысле макроменеджмента. Тот, кто пытается добросовестно править (Нед Старк), не выдерживает интриг. Сочетание умения удерживать власть и править государством (Тайвин Ланистер) – крайне редкое явление.
Происходит «революция менеджеров». Новые собственники на Западе – это часто не создатели бизнеса, а специализированные топ-менеджеры, которые сумели получить значимую долю собственности. Их компетенции относятся не к созданию бизнеса, а к умению получить собственность: финансовое мастерство выжимать соки, юридическое мастерство уводить активы в оффшоры.
Сама слабость собственников поощряет амбициозных менеджеров претендовать на перераспределение власти. Энергия руководителей уходит на перераспределение собственности в свою пользу, а не на создание нового.
Количественные смягчения и печать денег – это еще и перераспределение собственности. Размывание активов одних и раздувание других. «Вашингтонское болото» и евробюрократия — это зачастую «младшие сыновья», которые не получили наследства и постепенно берут под контроль все больше собственности.
Почему Запад проигрывает Китаю
Наследственный принцип и революция менеджеров не порождали бы таких проблем, если бы в 21-м веке принципиально не снизилась роль лидерских способностей в деловом успехе корпораций.
Сегодня владельцы не строят бизнес в чистом поле. Современные компании на Западе управляются в очень стабильной институциональной среде. Они не рискуют собственной шкурой.
Факторы успеха современной корпорации – это сформированные технологии, капитал, инновации и институциональная система. Среди этих факторов менеджмент – лишь один из многих, и он заменим.
В России есть автомобильные предприятия, которые выпускают с 1970-х гг. ту же модель автомобиля (например, УАЗ). Про него шутят, что Тойота улучшает автомобили каждый год, а у нас 50 лет назад сразу получился самый лучший. Но этот кейс показывает, что система производство-сбыт может работать 50 лет независимо от собственников и руководителей.
И вроде бы все работает как часы. Однако собственники и топ-менеджеры крупнейших корпораций руководят не только своими бизнесами. Они принимают ключевые решения на макроуровне.
И вот на этом уровне начинает давать знать о себе отсутствие отбора лидеров и отсутствие практики целостного управления.
Макро-уровень, ответы на вызовы меняющейся среды – это не часовой механизм. Это передний край противостояния внешним вызовам, где уровень неопределенности сопоставим с Диким Западом.
Именно поэтому США и ЕС проигрывают конкуренцию Китаю на внешних рынках. Дело не только в стоимости продукции, а в умении идти на внешние рынки и строить бизнес в жесткой среде. Предприниматели Китая еще недавно строили бизнес с нуля и помнят, как это делать.
Санкции и торговые войны похожи на комфортный для руководства стиль управления внутри собственной корпорации. Начальник издает грозный указ, увольняет провинившихся, и все приходит в порядок. Но на внешнем контуре это не работает. В результате политика и экономика США и ЕС начинает стремиться окуклиться внутри себя и уйти из внешнего мира.
P.S. Эта статья является частью монографии Василия Кашкина «Институциональный кризис Запада. Теория институтов для понимания мировой экономики» (Инфра-М, 2025 г.). Полная версия книги доступна бесплатно на портале Znanium.ru и в других открытых библиотеках. Аудиоверсия книги доступна для прослушивания на Youtube, Rutube, Podster.fm и других.
