Marsfield

Так, друзья, морально готовимся. Прошлая серия закончилась на одном из самых важных эпизодов нашей средневековой истории: после битвы на Калке в 1223 году, когда русские князья потерпели тяжёлое поражение, но монгольское войско неожиданно ушло обратно в степи, могло показаться, что беда миновала. Русь вернулась к привычной междоусобице, словно ничего не произошло. Но это было лишь обманчивое затишье. На востоке зрела новая сила, и внук Чингисхана Батый готовился к великому походу, который изменит судьбу всей Восточной Европы.

Осенью 1237 года передовые монгольские разъезды появились у границ Рязанского княжества. В отличие от привычных половцев, это была армия иного рода идеально отлаженная машина завоевания, построенная на строгой дисциплине, разведке и железной системе подчинения. Первой под удар попала Рязань. Юрий Игоревич, князь рязанский, пытался заручиться помощью соседей, но князья Владимирский и Черниговский промедлили: каждый надеялся отсидеться, пока удар придётся по другому. Ответ рязанцев на требования монголов был горд и обречён: «Если нас не станет, всё ваше будет». 16 декабря 1237 года после ожесточённого сопротивления Рязань пала. Город был не просто взят, он был уничтожен вместе с жителями, как устрашающий пример для всей Руси (о тактике монголов и вообще степняков есть на моём канале).

Дальнейший путь Батыя проходил через Пронск, Коломну и Москву. Эти города сжигались почти без сопротивления. Москва тогда ещё не была центром силы, это был лишь небольшой форпост Владимиро-Суздальской земли. Монголы, ведомые темником Неврюем, взяли её «обходом», не тратя сил на долгую осаду.

Главная цель была Владимир, столица Северо-Восточной Руси. Великий князь Юрий Всеволодович, оказавшийся в тяжёлой ситуации, допустил роковую ошибку: вместо того чтобы сосредоточить все силы в стенах столицы, он отступил на север, на реку Сить, рассчитывая собрать там новое войско. Семью и часть дружины он оставил во Владимире, словно жертвуя ими ради будущего. Но будущее оказалось очень коротким.

3 февраля 1238 года Владимир пал после героической обороны. Княжеская семья, знать и духовенство укрылись в соборе, надеясь на спасение в святыне. Монголы подожгли храм, и все внутри сгорели заживо. Этот акт стал символом конца политического центра Северо-Восточной Руси. Вскоре та же участь постигла Суздаль.

4 марта 1238 года произошло сражение на реке Сить. Войско Юрия Всеволодовича, собранное в спешке, не могло соперничать с опытными и закалёнными войнами Орды. Русские были окружены и уничтожены, сам князь погиб. Северо-Восточная Русь осталась без защиты.

После этого путь к Новгороду был открыт. Монголы двинулись дальше и после двухнедельной осады взяли Торжок, богатый торговый пригород Новгорода. Казалось, ничто не мешало Батыю войти в сам Великий Новгород. До него оставалось всего около ста километров. Но монгольское войско неожиданно повернуло назад. Историки спорят до сих пор: то ли весенняя распутица грозила затопить степную конницу в бескрайних болотах, то ли потери оказались слишком велики, то ли богатый и хорошо укреплённый Новгород показался Батыю слишком дорогой целью. Так или иначе, город избежал участи Рязани и Владимира.

Но отступая, монголы «зачистили» тылы. Особое место здесь занимает оборона Козельска. Этот небольшой город, где княжил двенадцатилетний князь Василий, держался семь недель — невероятный срок по меркам того похода. Для сравнения: Рязань продержалась шесть дней, Владимир – четыре. Жители Козельска, вдохновлённые решением вече «положить жизни за землю свою», бились отчаянно. Когда стены рухнули, они продолжали бой на улицах, вооружаясь чем придётся. Монголы прозвали Козельск «Злым городом» и стёрли его с лица земли.

На время Русь получила передышку. Но уже осенью 1240 года Батый двинулся на юг. Под удар попал Киев, древняя столица, «мать городов русских». После многонедельной осады город пал в декабре. Защитники во главе с воеводой Димитрием сражались до конца. Монголы пощадили воеводу, восхитившись его стойкостью, но сам город был разорён до основания. Затем пали Галич и Владимир-Волынский.

Поход Батыя показал страшную реальность: разрозненная Русь, погружённая в усобицы и соперничество, оказалась неспособна дать организованный отпор. Каждое княжество пыталось спастись поодиночке, но поодиночке же и погибало. Именно это (не только сила Орды, но и слабость раздробленной Руси) стало причиной катастрофы, последствия которой растянулись на века.

Итогом всего этого налёта-похода стало то, что Северо-Восточная Русь лежала в руинах. Из 74 городов 49 были разрушены, 14 из них никогда не восстановились. Погибла огромная часть населения, были утрачены ремесла, технологии, культурные традиции. Но самое главное — русские земли попали в вассальную зависимость от монголов, которая растянется на долгие 240 лет. Теперь чтобы княжить, нужно было ехать за ярлыком в столицу Орды. А непокорных ждала смерть. Казалось, это конец. Но русская история на этом не закончилась. Она разделилась на два потока: один ушёл под власть Орды на востоке, а другой стал мишенью для новой угрозы с запада, о которой мы и поговорим в следующий раз.

Итак, в следующей серии: как уцелевший Новгород стал щитом против новой беды – крестоносцев, и кто стал главным героем этого противостояния. Встречайте – Александр Ярославич, он же Курицын Невский. Не переключайтесь!

Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.

В центре Европы сегодня звучит язык, который не похожий ни на немецкий, ни на латинский, ни на славянские наречия. Венгерский (мадьярский) язык стоит и стоял особняком всегда, ведь он принадлежит не к индоевропейской, а к уральской языковой семье. Эта кажущаяся экзотика отражает не случайное исключение, а след долгой и сложной истории. Археология, сравнительная лингвистика и, особенно, палеогенетика последних десятилетий всё яснее показывают: истоки мадьяр находятся далеко на востоке, в районе Урала и Западной Сибири. Их путь в Европу был многократным процессом перемещений и смешений с соседними народами (иранскими кочевниками, тюрками и славянами). Итогом стало формирование уникального этноса, вобравшего в себя различные пласты евразийской истории.

Ещё в XIX веке венгерские хроники и византийские свидетельства описывали «странников с востока», пересёкших Карпаты в конце IX века. Сегодня археология подтверждает этот сюжет. Приуральские культуры I тысячелетия нашей эры, такие как кушнаренковская и караякуповская, фиксируют присутствие предков мадьяр на Средней Каме. Позднее следы пребывания венгров обнаруживаются в степях Причерноморья и Поднепровья. Наконец, около 896 года они пересекают Карпаты под предводительством Арпада, и это событие стало рубежным для их окончательного закрепления в бассейне Дуная. Данные археологических культур согласуются с новыми генетическими реконструкциями, показывающими прямую связь между захоронениями IX–X веков в Карпатской котловине и популяциями Приуралья.

Лингвистическая картина полностью подтверждает эти выводы. Венгерский язык принадлежит к угорской ветви уральской семьи и наиболее близок к хантыйскому и мансийскому. Учёные связывают прауральскую прародину с территориями от Среднего Поволжья до районов восточнее Урала, включая Западную Сибирь. Разделение угорской группы датируется концом I тысячелетия до нашей эры и началом I тысячелетия нашей эры. Говоря простыми словами венгры – это таёжные ханты и манси, которые выбрали степь, а не лес. Впрочем, в этом их винить не нужно. Всеми виной смещение атлантических циклонов, в результате чего граница степи и лесостепи в этот период сдвинулась далеко на север.

При этом венгерский язык вобрал многочисленные заимствования: тюркские термины, отражающие контакты со степными кочевниками, иранские элементы, пришедшие от сарматов и аланов, а также значительный славянский пласт, составляющий по оценкам до четверти словаря. Таким образом, история языка подтверждает археологическую и генетическую картину: мадьяры формировались на перекрёстке культурных миров.

Культуры Приуралья и Поволжья демонстрируют материальные черты, которые повторяются позднее в Карпатской Венгрии. Современные генетические исследования усиливают этот параллелизм. Захоронения на местах вроде Уельги в Волго-Уральском регионе показывают прямую генетическую близость к элите венгерских завоевателей, закрепившихся в Карпатской котловине в конце IX века.

Генетический портрет мадьярских завоевателей оказывается крайне разнообразным. Среди мужских линий зафиксированы уральские маркеры N3a-L708, кавказские G2a и J1, славянский I2a, а также восточные R1a, C2 и R1b. Такое сочетание отражает как глубинные уральские корни, так и многочисленные контакты с соседями. При этом следует учитывать, что подобные данные получены на основе ограниченных выборок и нуждаются в осторожной интерпретации. Женские линии были ещё более пёстрыми: среди митохондриальных гаплогрупп встречаются как типично европейские H, U и K, так и восточные A и C. В современных венграх примерно восемь процентов материнских линий совпадает со славянскими, а сибирские варианты встречаются реже.

Аутосомные исследования показывают, что в основе этнического ядра мадьяр лежала смесь носителей культур бронзового века Приуралья и предков современных нганасан, что указывает на сибирский компонент. К этому добавились гены сарматов и хуннов, а также позднейших тюркских групп. В генетических координатах мадьяры завоевательной эпохи занимают промежуточное положение между современными башкирами и татарами. Анализ дат смешений указывает на несколько ключевых волн: одна из них приходится на VII–V века до нашей эры, другая – на III век нашей эры, что отражает долговременный процесс интеграции в евразийские этнополитические миры.

Этногенез венгров в Европе породил целую палитру субэтносов и локальных групп. Среди них выделяются палоци, шаркёзы и чанго, сохранившие архаичные традиции. Особое место занимают секеи, которых часть исследователей считает потомками тюркских союзников мадьяр. В средневековой Венгрии интегрировались также переселённые группы кыпчаков и аланов, известных как куны и ясы. В Новое время сформировалась даже община мадьярабов – потомков венгерских воинов, переселившихся в эпоху Османской империи в Египет и Судан (про них есть отдельный интересный пост у меня на канале).

При этом не нужно забывать, что ряд утверждений о ранней истории венгров требует осторожности. Например, нельзя однозначно оперировать точными процентами гаплогрупп, так как они основаны на малых выборках. Также некоторые популярные гипотезы о прямом родстве венгров с башкирами и татарами остаются недоказанными в рамках рецензируемых исследований. Наконец, цифры неандертальской и денисовской примеси, которые иногда приводятся для венгров, на самом деле не уникальны: у всех европейцев она составляет около одного-двух процентов от неандертальцев и почти отсутствует от денисовцев.

Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.

Предыдущий мой пост вызвал какой-то небывалый ажиотаж вокруг вопросов генетики и лингвистики. Многие недалёкие люди особо упирали на гаплогруппу R1а, объявляя её чуть ли не славянской. Так же у меня выходил пост, где были развенчаны мифы о славянах-ариях, и прочих околонацистских инсинуациях на тему дальнего родства славян и жителей Индостана. Осталось свести их воедино, и наконец объяснить, кто такие друг другу славяне и арии? Родственники? Предки? Потомки?

Вообще, когда мы слышим слова «славяне» и «арии» или «индоарии», воображение сразу рисует картины глубокой древности: кочевников в степях, загадочные обряды, древние походы. Вопрос о том, связаны ли между собой славяне и индоарии, будоражит исследователей уже больше века (об истории вопроса было у меня на канале). Иногда на эту тему накладываются мифы и идеологические построения, но за ними скрывается реальная наука (археология, генетика и языкознание). Именно они позволяют понять, откуда мы пришли и какое место занимаем в большой семье индоевропейских народов.

Почему этот вопрос важен не только ученым, но и всем, кто интересуется своим прошлым? Потому что славяне и индоарии это части одной огромной мозаики древнего мира, которую мы сегодня только заново собираем по фрагментам. Археологи находят древние курганы, лингвисты восстанавливают исчезнувшие слова, а генетики сравнивают гены людей, живших тысячи лет назад, с нашими собственными. И из этих разных кусочков складывается картина: связь действительно есть, но она сложнее и интереснее, чем простое «славяне – потомки ариев» или наоборот.

Археология даёт первую и наиболее наглядную основу для разговора. Индоарии, то есть та часть индоевропейцев, которая в итоге оказалась в Индии и Иране, связываются с культурами бронзового века евразийских степей. Речь идёт о срубной культурной общности, распространившейся в степях от Днепра до Волги во II тысячелетии до н.э., и об андроновской культуре, которая заняла огромные просторы от Урала до Алтая. Именно эти археологические культуры принято рассматривать как базу для тех групп, что позже переселились в Центральную Азию и затем на индийский субконтинент.

Славяне же как археологически выделяемая общность появляются гораздо позднее – в I тысячелетии н.э. Их ранние археологические культуры (например, пражско-корчакская культура, пеньковская культура) фиксируются уже в первые века нашей эры в зоне от среднего Поднепровья до Карпат. Но это не значит, что у них нет глубинных корней. Их формирование опирается на более древние лесостепные культуры Восточной Европы (милоградскую, зарубинецкую и др.). Все они так или иначе связаны с общим пространством, где в бронзовом веке жили носители индоевропейской языковой традиции. Таким образом, археологическая картина такова: у славян и у индоариев был общий далекий источник – культурный мир степей бронзового века, откуда и разошлись разные ветви.

Переходя к генетике, стоит отметить, что современные методы позволяют буквально по костям древних людей восстановить их родственные связи. Здесь ключевым понятием становится гаплогруппа – крупная ветвь на генетическом «дереве человечества», которая наследуется по мужской (Y-хромосома) или женской линии (митохондриальная ДНК). У индоариев главную роль сыграла мужская гаплогруппа R1a, особенно её подветвь R1a-Z93. Именно она обнаруживается у потомков тех групп, что оказались в Индии и Иране.

Любопытно, что та же гаплогруппа R1a чрезвычайно распространена среди славянских народов, особенно восточных и северных. Но здесь чаще встречаются другие подветви – R1a-M458 и R1a-Z280. Это показывает, что общий предок действительно существовал, но разделение произошло ещё до того, как часть носителей ушла в сторону Индии. Примерно 4–5 тысяч лет назад произошло крупное разветвление: одна ветвь (Z93) двинулась в сторону Азии, а другие остались в Восточной Европе и дали начало славянам. Таким образом, генетика даёт нам чёткую картину: да, славяне и индоарии родственны, но их пути разошлись задолго до появления самих этнических групп, какими мы их знаем.

Интересно и то, что индийские брамины, представители высших жреческих каст, в среднем чаще несут именно ту же гаплогруппу R1a-Z93, что связывает их с древними кочевниками степей. Это подтверждает письменные источники Индии, где говорится о приходе ариев с севера. У славян же массовое распространение других ветвей R1a связывается с процессами формирования этнической общности в железном веке и раннем Средневековье. Генетика позволяет увидеть даже «хронологический слой»: общий предок был, но разделение и независимое развитие шло тысячелетиями.

Но самый очевидный и доступный каждому ключ к пониманию связи – язык. Славянские и индоарийские языки входят в индоевропейскую семью. Это значит, что у них был общий праязык, существовавший примерно в IV–III тысячелетиях до н.э. на территории Восточной Европы и степей. Лингвисты восстанавливают его приёмами сравнительно-исторического метода: они сопоставляют слова и грамматические формы разных языков, выявляют регулярные соответствия и восстанавливают древние формы.

Сравним, например, слово «мать». В санскрите оно звучит как «мата», в древнеславянском – «мати», в современном русском – «мать». Или слово «брат»: в санскрите – «бхратар», в славянских языках – «брат». Таких совпадений сотни. Они объясняются не прямым заимствованием, а общим происхождением. Славянские языки ближе всего к балтийским и германским, а индоарийские – к иранским (как ни истранно). Но корни у всех одни.

Любопытно, что именно санскрит (древний язык Индии), и церковнославянский (ранний письменный язык славян) долгое время сравнивали между собой филологи XIX века. Они видели в них сохранность архаики: и там, и там сохранилось множество древних грамматических форм, утраченных в других языках. Поэтому и возникали теории о близком родстве славян и ариев. Сегодня мы понимаем: это родство не уникально, а общее для всей индоевропейской семьи. Но именно у славян и индийцев сохранились особенно древние языковые черты.

Таким образом, археология, генетика и язык дают нам целостную картину. Археология указывает на общую прародину в степях бронзового века. Генетика показывает, что славяне и индоарии происходят от общей мужской линии, разошедшейся 4–5 тысяч лет назад. Лингвистика доказывает, что их языки ветви одного праязыка, и именно поэтому они сохраняют удивительные сходства. Можно сказать, что славяне и индоарии это не прямые потомки друг друга, а скорее дальние родственники в огромной индоевропейской семье. Их связывает древний источник, но каждая группа прошла свой путь развития, оставив неповторимый след в истории человечества. Эта связь напоминает нам, что прошлое народов это история бесконечных переселений, смешений и расхождений.

Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.

Представьте себе Европу VI века. Римская империя рухнула, континент переживает Великое переселение народов: по землям гуляют готы, гунны, лангобарды. И именно в этот момент на исторической сцене появляется народ, который кардинально изменит карту Европы, – славяне. Всего за пару столетий, практически молниеносно по меркам истории, они расселяются на гигантских просторах: от Балтийского моря до Балканского полуострова и от реки Эльбы на западе до Волги на востоке. Это был последний демографический взрыв такого масштаба, который и сформировал ту языковую и культурную Европу, которую мы знаем сегодня.

Но как именно это произошло? Долгое время у историков и археологов не было единого ответа. Ранние славяне были мастером «незаметного» присутствия: они не оставляли хроник, их гончары делали простую, без изысков, керамику, они жили в скромных полуземлянках, а своих умерших, что особенно важно, сжигали на погребальных кострах (об этом есть у меня в тг-канале). Практика кремации главная головная боль для палеогенетиков, ведь она уничтожает самый ценный материал для анализа (ДНК). Из-за этого в научной среде бушевали споры. Одни утверждали, что имела место массовая миграция народов с их исконной родины. Другие считали, что никакого масштабного переселения не было, а местные разрозненные племена просто переняли славянский язык и культуру, «ославянились».

Разрешить этот вековой спор помогли современные технологии. Международная команда ученых проекта HistoGenes провела масштабное исследование, проанализировав более 550 древних геномов из захоронений, относящихся к эпохе Великого переселения народов и раннего средневековья. Им, наконец, удалось найти достаточно хорошо сохранившихся образцов для анализа. Результаты, опубликованные в ведущем научном журнале Nature, оказались сенсационными. Генетики смогли указать на регион, где сформировалась общая предковая группа славян. Это территория, простирающаяся от Южной Беларуси до Центральной Украины, между реками Днестр и Днепр.

«Наши генетические данные впервые дают ясные подсказки о том, как формировались славяне. Вероятнее всего, их корни находятся в районе между Днестром и Доном», – объясняет Йоша Гретцингер, один из авторов исследования.

Но как же происходило это великое расселение? Генетика опровергает образ орд завоевателей. Анализ показал, что на новые земли перемещались целые семьи, мужчины, женщины и дети. Это было не военное вторжение, а масштабное миграционное движение общин.

Их сила была не в мече, а в социальной модели: гибкие родоплеменные структуры, большие семьи, где несколько поколений жили под одной крышей, и адаптивная экономика. В эпоху, когда рушились старые римские порядки, а климат и эпидемии сотрясали континент, такая прочная и эгалитарная модель оказалась невероятно жизнеспособной.

«Славянское расширение было не монолитным событием, а мозаикой разных групп. Никогда не существовало одной "славянской" идентичности, а было множество», – отмечает Зузана Хофманова, участница проекта.

Любопытно, что процесс славянского расселения по-разному протекал в разных регионах Европы, и генетика это четко фиксирует. В Восточной Германии после упадка местного Тюрингского королевства более 85% населения сменилось. Сюда пришли новые люди – славяне, предки современных сорбов. Их генетический след четко прослеживается у этого момента до сих пор.

В Польше исследование опровергло миф о непрерывном проживании народа на этих землях с древности. Оказалось, местное население, связанное со скандинавами, почти полностью исчезло в VI-VII веках, а его место заняли мигранты с востока – прямые предки поляков, украинцев и белорусов.

А вот на Балканах картина совершенно иная. Славяне здесь не вытеснили местное романизированное и иллирийское население, а активно с ним смешивались. Поэтому сегодня доля славянской ДНК у сербов, хорватов и болгар составляет в среднем около 50%.

В Центральной Европе (Моравия) заселение совпало с формированием археологической пражско-корчакской культуры, которая давно считается славянской. Генетика это подтвердила: люди из могильников этой культуры несут явные признаки восточноевропейского происхождения и являются прямыми предками населения первого славянского государства – Великоморавской державы.

Как резюмирует Йоханнес Краузе, один из ведущих авторов исследования: «Распространение славян, вероятно, было последним демографическим событием континентального масштаба, которое навсегда и фундаментально изменило как генетический, так и лингвистический ландшафт Европы».

Проблема востославянских «племен», объединившихся в конце I тысячелетия нашей эры в древнерусскую народность, это проблема их этнического и диалектного происхождения, взаимных отношений и связей с соседними неславянозычными народами. Решение этих вопросов требует обращения к периоду восточнославянской предыстории, ко времени сложения, развития и распада праславянского языка как средства общения определенного лингво-этнического комплекса, условно именуемого «праславянами» и считающегося историческим предком славянских народов, следовательно, также и предком летописных «полян», «деревлян», «кривичей» и т. д., составивших со временем древнерусскую народность и определивших особенности ее языка. Последнее особенно существенно, ибо, по общепринятому мнению, «именно язык, а не культура и не расовый тип является важнейшим, определяющим признаком этнической общности».

Это значит, что, говоря о праславянах как общих предках славян, мы всегда (независимо от степени сознательности!) имеем в виду не древних носителей культурно-этнических особенностей современных славянских народов, а население, пользовавшееся системой реконструированного праславянского языка (независимо от антропологических и культурно-этнографических особенностей этого населения!), если признаем, что именно «язык продолжает оставаться единственным бесспорным признаком определения этнической принадлежности древних племен и народностей».

Таким образом, данные ДНК и языков рисуют картину не завоевания, а успешной колонизации. Славяне не столько покоряли империи, сколько заселяли пустующие после кризисов и войн земли, принося с собой свой язык, свою прочную семейную организацию и свою культуру. Это и объясняет, почему их наследие, растянувшееся от Праги до Владивостока, оказалось таким прочным и сохранилось до наших дней.

Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.

Так, друзья, пока материальчик не остыл. В прошлый раз мы оставили Русь на пике могущества Владимиро-Суздальского княжества под каблуком Всеволода Большое Гнездо. Казалось, что вот он – новый центр силы, который сможет если не объединить, то хотя бы возглавить все эти разрозненные княжества Руси. Но, как водится, стоило могущественному князю умереть, как его наследники тут же схватились за ножи. Старший сын Константин Ростовский против второго сына Юрия Владимирского. Усобица Мономашичей 2.0, теперь уже внутри самого мощного княжества.

Пока сыновья Всеволода делили владимирский престол (в итоге всё же восторжествовала справедливость – старший Константин всё-таки ненадолго сел во Владимире, помирившись с братом), на других концах Руси происходили не менее важные события. Мир стремительно менялся, а князья были слишком заняты своими склоками, чтобы это заметить.

На Юго-Западе вовсло цвела Галицко-Волынская земля. Там правил потомок другого сына Мономаха – знаменитый Роман Мстиславич, который собрал под своей рукой Галич и Волынь. Жесткий, крутой и безбашенный правитель. Он успешно воевал с поляками, венграми и литовцами, а про своих родичей отзывался так: «Не передавив пчёл, мёду не есть», намекая, что пока всех других князей не передавишь, покоя не будет. Его сыну, Даниилу Романовичу, будет суждено стать одним из главных героев грядущей трагедии, но это потом. А пока что зафиксируем, что Галич почти стал настоящим восточноевропейским королевством, с мощной аристократией (боярами), своими местечковыми амбициями и тесными связями с Европой (про это есть у меня в тг-канале).

На Северо-Западе вовсю бузил Великий Новгород. Республика, которая уже давно сама решала, кого позвать княжить, а кого послать подальше. Но тут главным врагом оказались не соседние русские княжества, а крестоносцы, всякие меченосцы и шведские потомки викингов, которые всё настойчивее лезли в Восточную Прибалтику. Новгороду нужен был не князь-правитель, а князь-воевода, который бы защищал границы, но не лез в их внутренние дела.

А что же Киев? А Киев тихо доживал свои последние дни в статусе почётного, но уже не особо нужного трофея. Его по-прежнему захватывали, но теперь это было что-то вроде получения титула «чемпиона мира по версии...» Т.е. вроде бы престижно, но реальной власти над другими княжествами это уже не давало. И вот в этот момент, когда Русь представляла из себя несколько сильных, но разрозненных центров, слишком занятых собой, с Востока пришла Беда.

В 1223 году на реке Калке произошло событие, которое должно было заставить причитать всю Русь. Появился неизвестный доселе враг – монголы. Не какие-то там половцы, с которыми можно было договориться, побиться, породниться. Это была совершенно иная, тотальная угроза. Жестокая, дисциплинированная, а главное непонятная.

Половцы, которых монголы гнали перед собой, как стадо овец, прибежали к русским князьям с криком: «Наших побили, а завтра и вас побьют!». Из четырёх упоминаемых в связи с событиями половецких ханов один (Юрий Кончакович, названный наисильнейшим) был разбит монголами до обращения половцев за помощью к русским князьям, второй (Данила Кобякович) убит в ходе бегства к Днепру, третий (Котян Сутоевич) инициировал обращение за помощью, а четвёртый (Бастый, связанный, возможно, с черноклобуцкой знатью) от страха крестился.

Южные князья (Мстислав Удалой из Галича, Мстислав Киевский, Даниил Романович Волынский и другие), несмотря на распри, собрали объединённое войско (до этого, кстати, убив монгольских послов, что им ещё аукнется). Впервые за долгое время! Да ещё и половцев позвали. Однако это было не единое войско с общим командованием (как потом на поле Куликовом), а скорее выезд на пикник с прислугой. Не было даже общего плана, каждый князь дрался за себя и за Сашку.

Увидев передовые отряды монгольского войска, половцы и волынский отряд вступили в бой. Вначале сражение развивалось удачно для русских. Даниил Романович, первым вступивший в битву, рубился с беспримерной храбростью, не обращая внимания на полученную рану. Монгольский авангард начал отступление, русские бросились в погоню, потеряли строй и столкнулись с главными силами монголов. Когда Субэдэй увидел, что двигавшиеся за половцами силы русских князей значительно отстали, он отдал приказ основной части своего войска перейти в наступление.

Не выдержав напора более стойкого противника, половцы дрогнули и побежали к переправе, смяв и расстроив полки Мстислава Черниговского, уже готовые к выступлению. Затем монголы атаковали галичан и те отряды половцев, что ещё оставались на их флангах. Помочь им попытались сначала Мстислав Луцкий, а потом и Олег Курский, но и их дружины были смяты и разбиты монголами. Разгром русских и половецких отрядов из своего лагеря видел Мстислав Романович, киевский князь, однако он не предпринял попытки помочь им. Часть оставшегося русского войска предприняла попытку контратаковать, но попала в классическую ловушку кочевников – притворное отступление, после которого их окружили и почти полностью вырезали.

Это был страшный разгром. Князья, сдавшиеся под честное слово, были зверски убиты (как говорят, как раз из-за послов) – их положили под доски и устроили пир на их телах. Жестокость в средние века была инструментом психологической войны.

И что же Русь после этого? А ничего. Удар был страшный, но... локальный. Монголы не пошли дальше. Они ушли назад в степи. И русские князья, вздохнув с облегчением, подумали: «Ну, пронесло же! Наверное, это что-то одноразовое». И снова погрузились в свои усобицы. Никаких выводов. Никаких укреплений границ. Никаких попыток создать единое командование. Они не поняли, что это был не налёт, а разведка боем. И разведка показала, что богатые, раздробленные города на западе – лёгкая добыча.

Прошло 14 лет. Целых 14 лет, за которые можно было бы многое сделать. Но Русь их проспала. А у монголов за это время умер Чингисхан, и власть перешла к его внуку – Батыю. И у него щёлкнула в голове простая мысль – завоевать всё до последнего моря. Изи.

В следующей серии: как Батый обрушился на Русь, почему города горели один за другим, как героически сопротивлялась Рязань, как пал злой город Козельск и почему даже могучий Владимир не смог устоять. Это будет самый страшный и героический эпизод нашей истории. Готовьтесь.

Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.

Увидела оригинал поста, и первая мысль была ответить картинкой в стиле «Потому что гладиолус!», но так, как у меня уже выходил похожий по тематике пост, который знатно раскочегарил дупы по обе стороны ментального барьера, то я решила добавить масла в огонь, и чисто по-женски накатала ещё один пост, просто в стиле «Я не договорила!», но с упором на западные издания, потому что нежные организмы либералов и украинцев только такое воспринимают.

А если серьёзно, то у меня на Бусти есть разбор новой экономической политики Путина. Вообще, ранняя эпоха Путина это на самом деле интересная тема, которая ещё только-только набирает обороты в научной и околонаучной среде. Т.е. весь переход от РСФСР образца 80-х к РФ образца 90-х – это невероятно увлекательно и интересно. Тем более для тех, кто этот период застал, пусть и в мизерном возрасте (как я).

Вообще, тема поддержки власти – один из самых острых и спорных вопросов в современной России. Для одних поддержка Путина это акт патриотизма и осознанный выбор, для других это просто «промытость» и непонятный выбор. Западные СМИ и аналитики часто удивляются высокому рейтингу Путина, объясняя его лишь пропагандой или страхом. Однако картина сложнее. Я попыталась как смогла сформулировать суть такого отношения, так что можете считать за попытку объективно объяснить мотивацию сторонников, используя в том числе данные и анализ западных экспертов.

1. Стабильность и порядок после лихих 90-х

Для многих, особенно старшего поколения, путинская эра это конец хаосу, развалу государства и унизительным экономическим потрясениям 1990-х. Гиперинфляция, невыплаты зарплат, разгул преступности, обесценивание сбережений, слабая власть, как было при президенте Ельцине – всё это кануло в Лету. Появился политический порядок, экономика стабилизировалась, выросли доходы населения, государственный аппарат укрепился. Издание The Economist и аналитики RAND Corporation часто отмечают, что главный социальный контракт Путина с населением это обмен политических свобод на экономическую стабильность и предсказуемость. Для многих, переживших 90-е, этот обмен кажется справедливым. Ну, или совсем простым языком «вы не лезете к власти, мы не лезем к вам в карман». И вот этот страх возврата к хаосу, это и есть один из ключевых факторов поддержки.

2. Восстановление статуса России на мировой арене

Многие россияне чувствовали унижение после распада СССР и видели, как НАТО расширяется на восток. Путин, в их глазах, заставил мир снова считаться с Россией. Многие ещё помнят потерю сверхдержавного статуса, военные кампании (например, в Чечне при Ельцине), которые воспринимались как слабость. После «Мюнхенской речи» произошёл кардинальный разворот, и появилась жёсткая риторика в адрес Запада, силовые операции (Кавказ, Сирия, Крымнаш), позиционирование России как независимого центра силы, не подчиняющегося американской гегемонии. Даже Foreign Affairs и Carnegie Endowment пишут, что Путин мастерски играет на ностальгии по великодержавности и чувстве национальной гордости. Возврат Крыма в 2014 году, осужденный на Западе, внутри страны вызвала огромный всплеск патриотизма и поддержки.

3. Экономический рост и благосостояние

В первые два срока Путина (2000-2008) экономика России росла огромными темпами на волне высоких цен на нефть и газ. Это напрямую улучшило жизнь миллионов людей. У меня как раз в этот период появился первый сотовый и свой комп. Не жизнь, а просто сказка. А что было в 90-х многие из вас и так в курсе. Bloomberg и The World Bank документально подтверждают впечатляющий рост экономики России в 2000-х годах. Даже несмотря на спад после 2014 года и шок от санкций после 2022-го, у многих осталась память о хороших временах, которые они связывают с действующей властью.

4. Консервативные ценности и традиционализм

Кто бы что не говорил, но Путин позиционирует себя как защитник традиционных ценностей (семья, религия, патриотизм) в противовес «разлагающемуся» либеральному Западу с его ЛГБТКУ+ (осуждаю), культурой отмены и т.д. Эта риторика находит сильный отклик у консервативного большинства в российской провинции и среди старшего поколения. Даже издания типа The Washington Post отмечают, что Кремль использует консервативный поворот как идеологическую основу для построения альянсов с правыми силами по всему миру и для консолидации своего электората внутри страны. Оно и понятно, на таком грех не сыграть, особенно когда воочию видишь кадры открытия, например, французской олимпиады.

Телеграм: t.me/pastmatters