Свободный дрочить
Ребёнок, который дрочит, не становится ленивым. Он становится автономным. Он узнаёт, что удовольствие можно получить без разрешения. Без партнёра. Без денег. Без государства. Без коммунизма. Без мамы. Без папы. Просто так. Телом. Своим. И вот это — опасно для любой системы.
Потому что система живёт на твоей нехватке. На твоём голоде. На твоём желании, которое она обещает удовлетворить. А если ты удовлетворяешь себя сам — ты не нуждаешься. И тогда ты свободен. А свободный человек не строит коммунизм. Он строит свою жизнь.
Отсюда табу. Онан, проливший семя на землю. Грех. Потому что семя должно идти в род. В продолжение. В Бога. А не в никуда. Не в удовольствие. Врачи XVIII века писали, что онанизм ведёт к слепоте, чахотке, безумию. Это была чушь. Но она пугала. И пугает до сих пор. Советская педагогика называла это «половым излишеством» и «слабоволием». Потому что коммунизм требует дисциплины. А дрочка — это свобода. Пусть даже на пять минут. Но свобода. Привет советским школьникам, играющим в ромашку, где свальный грех не был сексуальной потребностью, а единственно возможным актом свободы.
Капитализм тоже не любит. Потому что дрочка не покупает. Не потребляет. Не создаёт спрос. Она бесплатна. А значит — выпадает из экономики.
Но вот в чём штука. Дрочка может стать суррогатом. Как еда. Как порно. Как кофе. Как всё, что глушит. Если ты дрочишь не потому что хочешь, а потому что боишься близости, боишься отказа, боишься живого — тогда это не свобода. Это бегство. И оно делает тебя не ленивым, а мёртвым. Как соседи, которые не ебутся. Как Милен, которая застыла. Как все, кто не живёт.
Многие дрочат не потому что хотят. А потому что не могут получить ту, которую хотят. Как им кажется, ту. Потому как если это она, ты явно соберёшься. И это потому что было пусто. Не было родительского тепла и заботы. И это был способ снять напряжение. Быстро. Без риска. Без другого. Но оно не питало. Оно только выжигало. И после него было ещё пустее. И тогда — снова. И снова. Замкнутый круг. Чем больше дрочишь, тем больше хочется. Но не потому что ты хочешь. А потому что ты не хочешь чувствовать.
Но можно по-другому. Не глушить. Не бежать. А просто быть. И если дрочить — то не от страха. А от желания. Или от скуки. Или просто так. Потому что можешь. Потому что свободен. И это — не суррогат. Это — выбор.
Свободный дрочить — это не про то, что ты всё время дрочишь. Это про то, что ты можешь. И не обязан. И не прячешься. И не стыдишься. И не глушишь. Это про то, что твоё тело — твоё. И никто не имеет права говорить тебе, что с ним делать. Ни Бог. Ни партия. Ни мама. Ни врач. Ни мораль. Ни даже ИИ-помошник.
Так что да. Свободный дрочить — это свободный жить. Потому что если ты можешь получить удовольствие сам, без разрешения, без денег, без системы — тогда ты не нуждаешься. И тогда ты можешь выбирать. Не потому что надо. А потому что хочешь. И это — самое опасное, что может быть для любой власти. Не бунт. Не революция. А человек, который просто есть. И которому хорошо. Без них.
И с модой та же хуйня — ты решаешь, что тебе надеть, а не какой-то то там.
И мне понравилось, как я раньше дрочил и трахался много. Но в голове моей всегда было несколько разных женщин. Но все они выскочили из сознания разом, когда я встретил ту самую. Это все равно как завязать с модными журналами, и начать носить то, в чём тебе действительно хорошо и удобно. А удобней всего мне — в лиловых трениках.














