Лиза пыталась вскарабкаться. В глазах неловкость.

— Подсадишь? — она сдвинула брови.

Я нахмурился. Скрестил руки на груди.

— Сама.

Она подпрыгнула раз-другой, но подвязка всё время мешала. Я вздохнул.

«Надо сваливать». — опустил руки.

Подсадил… А сам сжал челюсть.

— Держись за трос.

Я приподнялся на колене на подоконник под рамой. Подтянулся. Зафиксировал трос через её устройство спуска и прусик. Застегнул рычаг. Проверил.

— Давай назад. Только потихоньку, без рывка, — показал ладонью.

Лиза отклонилась назад и зависла в подвязке в воздухе. Ноги на раме.

— Пока повиси, я сейчас.

Я быстро влез в свою подвязку, пристегнулся. Накинул рюкзак на плечо, проверил, что ничего не осталось. Нож на карабине, киянка, очки… Хлопнул по рюкзаку — нашёл. В кармашке. Лизины тоже. Потом отдам. Пора.

— Лиза, сейчас делаем так: я подтягиваю стеклопакет, ты его пристёгиваешь за верхний тросик к петле. Потом на раму. Придержишь — я выйду.

— Да, — она моргнула.

Я отжал присоски. Ещё раз протёр стекло и затянул заново. Взялся за ручки и поднял пакет на грудь. Мышцы дёрнулись. Я подал стеклопакет на раму, стараясь не торопиться. Лиза подхватила тросик и пристегнула карабин. Пакет завис, руки освободились. Она зависла на тросе и поставила ногу, прижимая пакет к раме.

— Чуть в сторону, — я показал ладонью.

Лиза уступила место, упёрлась сильнее в пакет.

Я запрыгнул на подоконник, пересёк раму и легко завалился назад. Подтянул ноги и перекинул потихоньку через край. Трос слегка дёрнулся. Я повис. Снял рюкзак, достал очки, отдал Лизе.

— Забыл. Надень. Помнишь, блики нам не нужны.

Затем достал киянку и тоже подал ей:

— Держи. Будешь вешать штапики обратно. А я держать пакет.

Она натянула очки, поправила. Забрала инструмент, повесила на запястье. Я тоже надел очки.

— Так, сейчас я потяну стеклопакет. Нужно его вывернуть, протащить наружу и посадить. Ты придерживай верх, — я встряхнул руки. — Э-э-эх!

Подтянул наружу пакет, приподнимая.

— Подтяни.

Лиза помогала, но её сил не хватало.

— Оставь, присоска слетит, — остановил её.

Перевёл дух.

— Попробую сначала подстегнуть нижнюю присоску.

Я потянул за тросик.

— Хм! Подтяни петлю, — я протянул карабин.

Она подтянула петлю, я изловчился и, дожав, повесил его и затянул. Затем мы его вытянули, я повернул его и выровнял. Сначала верх.

— Чуть вверх и прижми.

Тело опять всё заныло. Я сделал усилие, вытянул низ на себя.

— Опускай. Плавно.

Лиза послушалась. Раз-два — верх встал в нишу, я придавил низ следом. Хотелось отдохнуть, но не было возможности. Нужно было быстрее поставить штапики.

— Крепления, — дыхание срывалось. — Сначала верхний. В пазы вставляешь. Если не входит гладко — киянкой. Только нежно, а то стекло треснет.

Я прижал пакет своим весом, на сколько смог, болтаясь на тросе, заодно перевёл дух. Лиза наклонилась слегка, качнулась в подвеске.

— Ой! — послышалось.

— Что? — я поднял взгляд.

— Ничего! Просто качнулась.

— Не надо "Ой", Лиз. — я вспотел. — Получается? Дотянуться?

— Да, достала. Минутку.

Я поднял глаза, не поднимая голову. Она примерилась к пазам и вставила крепление на место. Чуть хлопнула ладонью — послышались щелчки.

— Первый. Теперь нижний. — пот уже потихоньку заливал переносицу и виски.

Она подтянулась кое-как, стараясь дотянуться до рейки, но она была короткой. Я не мог ей помочь.

— Ладно, бери боковую одну, — подсказал ей. — Потом поставим.

Она вытянула боковую рейку и приладила её к пазам. Прижала, поработала хлопками, пока не послышались щелчки.

— Вторая.

Я попробовал ослабить нажим — вроде держится.

— Так, дальше сам.

Я подал рюкзак Лизе. Достал нижнюю рейку и быстро приладил на место. Нажал — щёлкнуло. Ещё полминуты — и последняя боковая на месте! Я провёл ладонями по рейкам, удостоверяясь, что они встали.

— Наконец-то! — вздохнул я, откручивая присоски. — Если нас поймают, я пойду работать альпинистом, если выйду…

Стёр пот со лба. Глядя на Лизу, улыбнулся широко. Она сидела такая смелая сейчас.

«Молодец. А боялась».

Отстегнул карабины от петли, убрал присоски в рюкзак, затем киянку. Закрыл, накинул лямки на плечи. Кивнул ей вопросительно.

— Ну как, освоилась?

Она прищурилась.

— В смысле? — она глянула сверху вниз.

— На подвязке. — я прищурил один глаз.

— А, да. Прикольно!

— И не страшно. — я поддакнул.

— С тобой нет. — она слегка улыбнулась.

«А вот сейчас было немного…» — неловкость скользнула тенью.

— Давай последний на сегодня трюк. Держи спусковой механизм и трос. Так, — я поднялся к ней наверх и ослабил прусик. — Сейчас будет спуск, как в фильмах. Хочешь попробовать?

Она вскинула брови, пожала плечами, держалась за трос.

— Просто отжимаешь рычаг несильно и осторожно пропускаешь верёвку через сжатую ладонь. Ногами оттолкнись легонько и регулируй спуск, как тебе будет удобно. Поняла?

— Да, — она широко улыбнулась.

Я в ответ:

— Сначала я спущусь. Потом, когда отстегнусь и отойду, подам команду — и ты спускайся. Ноги, помнишь: пошире держи и в коленях расслабь. Чувствуешь, что приближаешься к стене — тормози. Носками совсем легонько опять оттолкнись и опять спусковым работай. Как опустишься к земле, скорость снизь, ноги подтяни. Главное — без рывков. Хорошо?

— Угу.

— Запомнила?

В ответ — кивок.

— Ладно, смотри.

Я приготовился, зажал шнур, оттолкнулся от стены балкона и ослабил немного рычаг и трос. Постепенно оттянул рычаг и набрал немного скорости. Трос зажужжал, я посмотрел вниз, поджал ноги и притормозил перед приземлением. Плавно остановился. Затем привстал и, оттянув трос, отстегнулся. Всё. Снарягу в рюкзак.

— Готов. Давай.

Я помахал на себя. Лиза потихоньку стартанула. Оттолкнулась от стены, пошла вниз не быстро. Добравшись до середины второго этажа, коснулась носками стены и опять оттолкнулась. И вот она уже почти приблизилась. Я подошёл, подстраховал её на приземлении. Лиза всё сделала по инструкции и довольно улыбалась.

— Ну как? — кивнул я. — Здорово, да?

— Да, Лекс. Это действительно здорово.

Я помог ей снять страховку и сложил её в рюкзак.

— Ну что, осталось сложиться, посетить нашу Марью Фёдоровну. Я буду скручивать, а ты крышу над её квартирой пофоткай, чтобы не переживала. Пошли. — я подмигнул. Закинул рюкзак на плечо.

Капюшоны, маски. Мы привели себя в порядок и пошли. Я задержался, поднял взор на балкон — стеклопакет стоит. Потом бросил взгляд туда, где видел седан, но кусты были слишком густые. Догнал Лизу у домофонной двери. Снова комбинация кнопок — мы зашли, поднялись на пятый этаж. Затем на крышу.

Тишина. Я снял очки, и небо снова стало синим. Подошёл к краю крыши и осмотрел оплётку — она здорово износилась. На запаске лучше. Я втащил тросы наверх и принялся их сматывать. Лиза ходила с планшетом, осматривала крышу. Я резанул оплётку: одну, вторую, освободил шнур, связал остатками моток и кинул в люк. Затем запаску. Получилось немного шумно. Мне было уже всё равно. Я собрал все карабины, тросики в рюкзак — дома разберусь. Уже есть охота, отдохнуть. А ещё доехать надо. Руки гудели, ноги гудели, про остальное молчу.

Лиза осматривала крышу.

— Я не спец, но там вроде всё нормально. Может, где в другом месте вода собирается?

Я пожал плечами.

— В любом случае, мы зафиксировали, а там вежливо попрошу помочь бабуле — труженице тыла.

Лиза кивнула, и мы осторожно спустились вниз.

— Ничего не забыли? Очки…

Она сняла, протянула.

— В рюкзак кинь.

Я распустил узлы, снял спецстропы и убрал их вместе с карабинами в рюкзак.

Повозился с замком. Щёлк — готово. Слез вниз и позвонил в дверь Марьи Фёдоровны. Она вскоре открыла.

— Ну что? Нашли?

— Ну, тут такое дело: мы всё отсняли, но не вижу прямой проблемы. Нужно оборудованием просмотреть, где течь. Сейчас мы не готовы, но я составлю заявку. Можно ваши данные: ФИО, СНИЛС.

— Ой, я эти ваши названия не понимаю. Сейчас, подожди, — она сделала шаг. — Так, может, чай хотите?

Я отмахнулся — не хотелось светиться.

— Нам ещё на один объект нужно сегодня попасть, а ещё отчёт писать, — я поёжился. — Давайте в другой раз… Хорошо?

— Ну смотрите.

Она ушла вглубь квартиры, пришла с пакетом документов. Брови взлетели.

— Бабуля, как вы не боитесь вот так вот документы все нести? А вдруг какие-нибудь опасные люди попадутся? Держите личные документы отдельно, а остальное убирайте подальше.

Она вытащила папочку.

— Вот, посмотри, что там есть.

Я перебрал бумажки.

— Планшет…

Лиза протянул его. Я навёл, сфотографировал. Отдал бабуле.

— Держите. Труженики тыла не должны быть забыты.

— Хорошо сказал, сынок. Дай я вас хоть конфетами угощу.

Она, шустро, зашагала в сторону кухни. Я не рискнул отказаться — мало ли, обидится. Спустя время старушка вышла и протянула горсть конфет.

— Угощайтесь.

Я убрал планшет в рюкзак и принял конфеты.

— Ой, кулёчек-то забыла, — она опять скрылась в квартире, вернулась с пакетиком и протянула мне. — Сыпь.

Я положил конфеты, она отдала.

— На здоровье!

— Спасибо большое, бабушка! — я решительно попрощался. — До свидания. Как заявку составлю — специалисты приедут.

— Спасибо, сынок. Буду ждать.

— Закрывайтесь.

Я подхватил лямку рюкзака и связку тросов, и мы пошли вниз. Сзади захлопнулась дверь.

— Получилось… — я развернул конфетку. — Будешь? Маска…

Лиза пожала плечами.

— Давай.

Я протянул ей, сам достал ещё.

— Кушать охота, однако… — в животе заурчало. — Котлету бы сейчас. А какой у вас номер ТСЖ?

— В контактах вроде был… — ответила Лиза.

— Нужно будет к ним позвонить…

Мы вышли во двор и направились к «Паджу».

Завис. Развёл руки:

— Затем подтягиваешь прусик за узел немного вверх, чтобы он тебя отпустил, и плавно опускаешь. Можно немного с запасом, но не обязательно, чтобы не было рывков.

Я дотянулся, подтянул вверх прусик и спустил его немного.

— Теперь я спускаюсь: левой рукой зажимаю трос ниже, — я взялся за трос чуть ниже спускового устройства, правой повернул рычаг механизма спуска. — Открываю рычаг спускового устройства. Немного ослабляю хватку, регулируя спуск. Ноги держу пошире, чтобы не болтало. Они сами охотно пойдут вниз по стене. Если понесло — зажми верёвку рычагом. Резко, но не дёргая устройство. Остановилась — проверь: прусик не затянулся? Если затянулся — потяни его вверх, ослабь.

Я сделал таким образом два шага вниз, закрепил спусковое устройство.

— Теперь давай, Лиз, спускайся, как я говорил.

Она осталась одна на уступе. Встряхнула руки.

— Вдох-выдох, Лиза. Нам нужен дневник? Если да — пошли. Если нет — я поднимусь наверх.

Она немного отступила.

«Сдалась…» — я вздохнул.

Но Лиза встряхнула ноги и сделала шаг обратно.

— Молодец, — я сжал кулак. — А теперь прусик. Повернись ко мне спиной. Подтяни прусик на себя и оставь на расстоянии локтя руки от края уступа и дёрни.

Она повернулась и осторожно, почти дрожа, подвинула прусик. Я прикинул:

— Хватит. Дёргай.

Она дёрнула.

— Проверь, спускается он или нет. Дёрни ещё.

Она дёрнула. Раз-другой. Не двигается.

— Теперь закрепи рычаг спускового устройства до упора.

Она сделала.

— Опустись на колени и спускайся. Держись за трос руками. Смотри, не держись за оплётку — это небезопасно. Держишься?

— Д-да, — выкрикнула она.

Я вздохнул.

— Хорошо. Опускайся: сначала одно колено — и носок в стену, потом второе. Держись руками за трос и как бы отваливайся в качелю, когда отталкиваешься. Только тихонько. Это поможет тебе встать на ноги.

— Лёша, мне страшно! Колени трясутся… — в голосе страх.

«Так…»

— Держись за верёвку. Я иду.

Я подтянулся и поочерёдно приподнял прусик на запаске и основной трос в устройстве. Быстро, как мог. Рюкзак тянул назад, немного замедляя меня. Я приблизился к ней. Закрепил устройство, поднял прусик повыше. Прижался спиной к её спине. Ощутил сковавшее её напряжение и дрожь. Частое судорожное дызание И тепло.

Лиза мёртвой хваткой вцепилась в трос и перевешивалась в подвязку.

— Лиз, я уже здесь. Расслабься, не паникуй, первый раз, бывает, — тихо произнёс я. Запах геля от волос снова смешался моим дыханием. Я отвернул голову.

Потянулся к её рукам. Взял её за руку.

— Теперь можешь отпускать. Ты не упадёшь. Доверься. Дыши, Лиза. Ничего страшного не случилось.

Её пальцы затекли и не слушались. Я потихоньку разжал ладонь и оттянул её туловище немного на себя. Девушка дрожала.

— Расслабься, расслабься… — я подтянулся и, потихоньку, разжал вторую ладонь. — Верь мне…

И помог ей выпрямить ноги, отталкиваясь от стены вместе.

— Стоишь?

— Да, Лёш, — она выдохнула. — Я кажется, начала понимать…

— Теперь я спущусь немного вниз, чтобы ты тоже могла спуститься. Помнишь? Отдышись, расслабься, можешь руками встряхнуть, чтобы снять напряжение. Потом приступай к спуску. Сначала подтяни прусик на запаске немного вверх.

Я тоже ослабил прусик, затем перехватил трос и отстегнул рычаг механизма. Спустился на пару шагов.

Лиза потихоньку исполнила мои инструкции и медленно начала спускаться. Шажками. Я подождал, потом спустился ещё. Лиза осмелела и стала догонять меня.

— Молодец. Ниже, ещё ниже, — я подбадривал, а сам работал рычагом.

Под нашими ногами шуршала стена. Но нам нужно было попасть на торец балкона, а это значит — придётся прыгнуть и раскачать трос.

«Только бы Лиза не испугалась и не запаниковала», — подумал я.

Вот я уже спустился до уровня четвёртого этажа и скомандовал:

— Лиз, я сейчас спущусь на этаж ниже. Твоя задача — как опустишься ниже подоконника четвёртого этажа — затормози. Поняла? Пережми рычаг на блокировку и отдохни.

— Хорошо, Лёш. Поняла.

— Я пошёл, — отжал рычаг и спустился вниз.

Завис. Посмотрел на Лизу. Она почти добралась до карниза четвёртого этажа. Я подождал, пока она спустится ниже и закрепится, и сказал:

— Молодец. А теперь скажи: ты ходила когда-нибудь в горсад на цепные качели?

— Да, Лёш. А зачем ты спрашиваешь?

— Вспомни ощущения. Весело было?

— К чему это?

— Ну?

— Да! Было здорово!

— Так вот, Лиз. Теперь нам с тобой надо оттолкнуться от стены и перемахнуть отсюда на стенку балконов.

— Что? Лекс, ты отомстить мне вздумал? За утренний прессинг?

— Ты что, Лиз? Нет, конечно. Просто это необходимо — и всё. Сейчас ногами по команде «три» с силой отталкиваемся от стены и корпус влево — как на качелях. Поняла?

— А можно подумать? — протараторила она.

— Не можно. Думать надо было утром, дома. Сейчас уже нужно действовать.

— Лекс, — она заикнулась. — Лекс…

— Готова? Раз, — я прижался к стене, держась за стропу.

— Я тебе это…

— Два. Колени сожми!

— Припомню… Слышишь? А-а! — коротко взвизгнула.

— Три!

Я резко оттолкнулся от стены и наклонил вес влево, чтобы направить трос. Мы отлетели в сторону, почти впритирку. Лиза не смогла оттолкнуться — или не захотела. Я чувствовал, что сейчас мы влепимся, и прежде чем это могло произойти, подставил ногу и оттолкнулся от карниза обратно, в сторону стены.

— Ноги, Лиза, ноги! — я крикнул вверх. — Готовься, расслабь и к стене стопами, как будто приземляешься… Давай, давай!

Я направил ноги и мягко стыковался со стеной. Отпрыгнул немного и вернулся обратно. Вытер лоб.

— Лиза, ты меня слышишь? — я нахмурился. — Уговор помнишь сегодня?

— Да, — в её голосе оттенок сожаления.

— Ты делаешь, как скажу. Поэтому я сказал «отталкиваемся» — значит, отталкиваемся. Давай заново, — я встал на изготовку. — И будем до тех пор прыгать, пока ты не выполнишь.

— Хорошо.

— Другое дело. Давай на счёт «три»: раз, два. Колени прижми слегка, держись за трос. Корпус влево наклоняй, как на качелях. Готова?

— Да.

— Три.

И мы оттолкнулись. На этот раз — вместе. Трос послушно перемахнул через угол балконов.

— Отклоняемся вправо, — и сам отклонился, чтобы не перелететь через балконы на другую сторону.

Силы прыжка хватило, чтобы трос на крыше сместился в полёте в сторону балконов. Мы подлетели, я погасил скорость полёта, и мы мягко прибились ногами к панелям балконной обшивки.

— Спускайся ко мне, — я отдышался, удерживая трос за счёт своего веса от смещения.

Лиза спустилась, закрепила спусковое устройство.

— Умница, — я кивнул, прикрыв глаза. Выдохнул с силой, выпрямился, улыбнулся. — Ты молодец, Лиза. Теперь приступим ко второй фазе.

Я оглядел окно, думая, как лучше подступиться.

— А что, у вас балконной фрамуги нет? — я заметил и обрадовался.

— А конечно, — выдохнула она с облегчением. — Я даже сказать не подумала. Сейчас многие так делают — квадратура.

— Понятно, — кивнул я. — Это здорово, Лиза! Очень здорово!

Я снял на весу рюкзак и поместил его к себе, вынул по очереди присоски и киянку, пристегнул их к себе на подвязку. Закинул рюкзак обратно на спину.

— Открывать окно нет смысла. Предлагаю вынимать стеклопакет. Это реальнее, чем ломать раму и в итоге ничего не добиться.

Лиза кивнула.

— Значит, я сейчас вешаю присоски и пристегну их на запаску. Ты ждёшь. Потом снимаем штапики, вынимаем стеклопакет и вешаем аккуратно, чтобы он не соскользнул с присосок. Затем я забираюсь на балкон и затягиваю его и тебя следом. Поняла?

— Да, Лекс.

— Всё, приступим.

Я опустил наши прусики, бегавшие за нами на запаске, и отмерил примерно с локоть троса. Затем навязал «ушки». Далее оглядел стекло.

«Нда, грязное», — пробормотал и смачно плюнул на ткань рукава. Протёр как мог. Затем отстегнул от подвязки первую присоску. Пристегнул к одной из петель-ушек. Прикрепил к стеклу, прокрутил рычаг до упора. Повторил со второй присоской то же самое.

Затем опять снял рюкзак со спины и отдал его Лизе:

— Держи. Сейчас буду снимать штапики — и в рюкзак, чтобы не посыпались вниз.

— Угу, — она кивнула, взяла его.

Затем я отстегнул карабин своего прусика с основного троса и застегнул его за крепление верхней присоски. Другой точки опоры на этой гладкой стене просто не было. Риск, но выбора нет. Подтянулся на нём ближе, снял киянку и накинул петлю на руку, чтобы не уронить, потом отстегнул нож, накинул на другую руку. И начал поочерёдно вытягивать крепления из гнёзд.

Пластик был плотным, я не стеснялся применять нажим. Скоро первый боковой штапик поддался, вышел и отправился в рюкзак к Лизе. Чуть позже поддался и другой… Я выдохнул, отстегнул свой прусик от присоски и вернул на основной трос. Остались два крепления.

— Так, Лиза. Теперь ты снимаешь эти два штапика, а я придержу присоски со стеклопакетом, чтобы он не сорвался.

Я кивнул вопросительно, поправляя перчатки:

— Ну как ты? Освоилась?

Она опустила взгляд, подняла, улыбнулась. Я в ответ тоже улыбнулся.

«Скалолазка… — тихо подытожил я. — Моя гуттаперчевая…»

Покачал головой.

— Ладно, я держу, ты снимай штапики. Сначала нижний. Смотри, не урони, а то потом стеклопакет не закрепим.

Она закивала. Я передал ей свой нож:

— Накинь на запястье.

Она послушалась. Потом стала примеряться, затем подоткнула нож в шовчик и поддела крепление. Я пока просто придерживал стеклопакет. Она вынула его и убрала его в рюкзак.

— Подожди, стропы свои приподними, чтобы легче было дотянуться, — посоветовал я.

Она подтянулась, подняла страховку выше и, приподнявшись на носках, принялась отжимать последний штапик

— Лекс, готовься.

— Понял.

Я потихоньку надавил весом на присоски. Лиза вынула штапик и убрала его в рюкзак на груди. Я ощутил, как стеклопакет загулял под своим немалым весом, и воспользовался этим, чтобы его осторожно вынуть. Он пошёл на меня, едва не сорвавшись вниз.

— Р-х-х! — воздух вырвался из груди. Руки, плечи, поясница и пресс напряглись. Жилы натянулись.

Лиза, держась за стропу, подняла колено и прижала им стекло.

Я удивлённо вскинул брови, моргнул. А тем временем напряжение понемногу спало.

— Лиз, придержи, пожалуйста, верхнюю присоску. Я снизу проверну стеклопакет.

Сам одной рукой взялся за ручку присоски, а другой подтянул и отстегнул страховочный тросик присоски от петли-ушка. Теперь нижняя часть стала подвижной.

— Немного ослабь нажим, чтобы его углом повернуть.

Лиза оттянула ногу, и её голень напряглась.

«Надо действовать быстро».

Я поддел стеклопакет снизу, поворачивая его вокруг оси. Он послушно поддался, но медленно. При повороте я смог его втолкнуть в проём поверх внутренних упоров и прислонить наискосок к раме. Я схватился за раму другой рукой и перевёл дух.

— Лиза, можешь его ещё раз придержать? Я внутрь нырну и приму его.

— Конечно, — она пожала плечом, затем оперлась одной ногой и рукой о раму, другой ногой в панель балкона, а рукой за страховку. — Так пойдёт?

— Вполне.

Я закинул ногу через раму и боком пролез в проём, помогая себе рукой. Затем завис на страховке и втащил вторую ногу, стараясь не зацепить напарницу. Подтянул трос, пока ноги не нашли устойчивую опору. Отстегнул свою страховку с подвязки, придержал трос рукой и, потянув за край, привязал куда пришлось — на отопительную трубу.

Повернулся назад:

— А сейчас я его придержу, а ты отстегни от петли второе крепление. Затем я втащу его внутрь, — я встряхнул руки, поправил перчатки и взялся за ручки присосок. — Готов.

Приподнял. Лиза отстегнула карабин тросика от петли-ушки. Я принял на себя вес и осторожно приставил стеклопакет у стены в стороне.

— Ф-фу-х, — я зажмурился, выдохнул с шумом, проморгался и севшим голосом сказал: — Спасибо, Лиз…

Руки немного ныли. Я встряхнулся, вытер пот с лица.

— Интересно, как там Марь Фёдоровна? — задумчиво произнесла Лиза.

Я помотал головой:

— Давай потом… Сейчас внутрь. Спускайся ко мне. Принимаю.

Она спустилась, я помог ей оттянуть трос, и мы вместе упали на твёрдый пол. Я выдохнул.

— Наконец-то… — я пытался отдышаться.

Оперся спиной о стенку балкона, глядя на бардак в квартире через балконный проём. Ему я был рад больше, чем чему-либо в этот момент.

Я осмотрел домофон. Не самый новый — может, получится.

Нажал техническую комбинацию — прозвучал сигнал — дверь разблокировалась. Мы вошли внутрь. Я молча прижал палец к губам. Лиза кивнула и придержала дверь. Тихий щелчок — и дверь закрылась.

Мы пошли наверх. Третий этаж, квартира во двор, опечатанная. Я показал наверх, и мы пошли на пятый этаж.

Там была лестница на крышу и люк. На замке.

«Логично».

Лиза вопросительно развела руками. Я приложил палец к губам и жестом показал расправить маску. Затем снял рюкзак, достал планшет, приготовил корочку и позвонил в первую попавшуюся дверь.

Ответа не было. Подошёл к следующей — повторил действия.

Лиза ошарашенно смотрела на меня. Я звонил. Потом прислушался. Среди тишины послышался шорох из глубины квартиры. Наконец-то кто-то подошёл к двери:

— Кто там? — старческим голосом спросили.

— Здравствуйте! — я озвучил заранее приготовленную легенду. — Нас прислали из ТСЖ. У вас здесь намечается оценка целостности наружных теплоизоляционных межплитных швов в целях подсчёта сметы для капитального утепления и реставрации фасада здания. Могу я вас попросить о помощи?

— Можно ваши документы сначала?

— А, разумеется, — я достал корочку. — Вот, показал в глазок.

— «Арарат» — это что такое?

— Мы специалисты по промальпинизму из фирмы-подрядчика. Можете уделить минуточку?

— Аа, сейчас, сейчас! — послышалось клацание замка, и дверь открыла бабушка — божий одуванчик. — Так что вы хотели?

— Здравствуйте ещё раз, бабуля! — я ещё раз открыл корочку и протянул её бабушке. — Я представитель фирмы, специализирующейся на промальпинизме. Моё имя Алексей, это моя коллега… Виктория. Нас направили к вам с целью провести визуально-инструментальную измерительную диагностику фасада здания.

Она смотрела на меня. Её глаза округлились.

— Ваш дом направлен на составление сметы по утеплению наружных стен. Наша задача — оценить их состояние.

— А чем я могу помочь? — пожала плечами старушка, протянула дрожащими руками корочку назад.

— Нам бы на крышу попасть, бабуль. Может, у кого ключи хранятся.

— А, ах, так это? — она махнула сухенькой сморщенной рукой, потянула за ручку двери. Прикрыла дверь.

— Лекс, ты чего? — Лиза почти кричала шёпотом. — Это Марь Фёдоровна — местная сторожила, она тут всех знает!

— Это даже лучше, — я кивнул. — В любом случае, она в курсе. Если кто-то будет возмущаться, её авторитет и заинтересованность в результате сыграют нам на руку. Мы уже почти на крыше. Вот увидишь.

Мы стояли минут пять. Лиза скучающим видом разглядывала стенку, оперлась на перила. Вскоре послышался шорох по полу, дверь щёлкнула и открылась.

— Вот, сынок, держи. Запасной мой. А то бывает, знаешь, как с потолка капает, — она прижала ладонь к груди. — Милок, может, глянешь, а? А то два года всё капает да капает, как бы плесень не завелась.

— Конечно, посмотрим и зафиксируем, — я кивнул.

— Спасибо, сынок. А я-то уж старая, мне какой ремонт? Пенсии едва на лекарства хватает. Вот звоню два года уже, а эти охломоны не едут.

Я взял ключ, полез на лестницу. Бабушка продолжала:

— А я 38 лет отработала, труженик тыла и ударница. Всю жизнь на молочном комбинате проработала. А до этого в колхозе трудилась с тринадцати лет при коммунизме-то. А сейчас какие мои годы? Пенсия — крохи.

Я вздохнул, слушая её рассказ. Мне жаль её, честно, но времени было в обрез. Замок поддался, и петля отскочила. Я откинул крышку люка.

— Да вы не переживайте так, бабуля, — в голосе моём была неприкрытая доброжелательность. — Мы сейчас всё замерим, зафиксируем. Моя коллега всё оформит. И передадим на утверждение баланса. Я вам обещаю!

Я прижал ладонь к груди.

— Мы тут немного, возможно, пошумим, так что вы не обращайте внимания. Нужно будет кое-где швы изучить. А пока что замок здесь оставим, ключик не забирайте, пожалуйста. А как закончим — всё закроем и вам позвоним, хорошо?

— Давай, голубчик, работай, миленький. А то сил моих нет уже.

Она прижала руку к груди, зашла к себе в дом и прикрыла дверь.

Лиза смотрела с восхищением. Я не сдержался и широко улыбнулся, видя её реакцию. Под маской всё равно непонятно.

— Ничего себе, Лекс! — выдохнула Лиза.

Я мигнул ей:

— Военная психология и человеческое отношение, Лиза, творят чудеса… — сам подумал: «Правда, не всегда».

---

Рюкзак остался открытым. Я вынул спецстропы, закинул моток на плечи, поднялся на две ступеньки, обвил дважды предпоследнюю стропой и затянул в петлю, соединил карабином с основным тросом, который также привязал к креплению лестницы. Дёрнул с силой несколько раз на пробу. Крепко. Затем закинул моток на крышу. Спустился, взял второй и повторил действия, но на другой ступеньке и на этот раз привязал к перилам пролёта. Подхватил рюкзак и позвал Лизу.

— Пошли.

Я выбрался на крышу, она следом. Солнце припекало. На небе безоблачно.

«Порылся в поисках накладки. Нет. Выложил что ли из рюкзака? — я напряг память, давно не спускался. — Ладно, потом».

Достал из рюкзака моток оставшегося репшнура и нож. Отмотал прилично, резанул ножом. Затем ещё один такой же отрезок. Накинул на основной фал сантиметров 15–20 оплётки обвязочным узлом, типа «акула». Чтобы не перетёрся об углы. На безрыбье.

Поправил, чтобы оплётка легла на край проёма и защитила основной трос от перетирания. Второй трос тоже обмотал. Поправил.

---

Достал снаряжение. Себе и Лизе.

— Смотри: надеваешь подвязку. Проще говоря — как штаны, — я показал наглядно, впрыгнул в свою, затем затянул пояс. — Поняла?

Она попробовала повторить, но запуталась в набедренной петле. Качнулась, потеряла равновесие. Движение руки — поймал. Выдохнул. Бывает. Она смутилась. Но я не отпустил, пока она не обрела равновесие.

— Не торопись. Держись за меня, — я встал рядом.

Она сглотнула, кивнула, ухватилась за плечо и вдела ноги в петли.

— Хорошо, — я кивнул, прикрыв глаза. — Дальше.

Я встал перед ней и поправил натяжение пояса. Она смотрела на меня. По моей щеке скользнул её резкий выдох. Она моргнула.

«Перетянул?» — нахмурился, перепроверил, убедился. — «Нет, всё в порядке…»

— Не перетягивай, чтобы не получить травму живота при рывке. И не ослабляй, если не хочешь сорваться.

Она продолжала смотреть на меня… Внимательно. Я тем временем дёрнул бровью и невозмутимо присел на колено. Поправил, проверил пояски бедренных петель. Рука невольно скользнула по бедру. Замер. Моргнул. Сглотнул и выдохнул. Резко поднялся. Солнце ударило в глаза. Встряхнул головой. Блин.

— Чуть не забыл, — достал из рюкзака очки. — Надень. Погода солнечная, а блики могут быть коварными. Подтяни ремешки, чтобы не потерять на спуске. И перчатки — а то руки сожжёшь.

— Хорошо, — в её голосе скользнуло волнение.

«Боится. Это нормально».

— Не бойся. Если что-то случится, я тебя в любом случае подстрахую, — я посмотрел, склонил голову набок.

Она часто закивала. Дыхание тревожное. Я улыбнулся краем губ.

— Старайся дышать глубже. Иногда это важно.

Лиза поправила сбившийся капюшон. Смочила губы.

Я привязал быстро два репшнура к запаске и пристегнул к себе сбоку на подвязку, потом Лизу. Продел её петли и фал в спусковое устройство на основной шнур — она пойдёт второй. Потом свои. Проверил спусковое устройство, отрегулировал. Приготовил ещё два отрезка репшнура. Остальное перекрутил и перекинул через плечо. Отрезками так же оплёл шнуры «акулой». Приготовился к спуску. Пристегнул нож на карабин, накинул рюкзак с инструментами.

— Пошли. Не спеша.

Я подобрал свёрнутые тросы, подошёл к выступу крыши и перекинул через край. Концы шлёпнулись на землю. Я слегка наклонился, удостоверился. Отступил от края.

Лиза осторожно подошла ко мне. Внезапно её ресницы задрожали, дыхание сильно сбилось. Я понял, перехватил к себе, прижал. Она приникла к моей груди. Вздрогнула.

— Лиза, дыши, — сказал твёрдо, чтобы она успокоилась.

Девушка закивала, постепенно расслабилась. Глубоко вдохнула. Раз, другой.

— Давай присядем, — я усадил её на край и свесил ноги вниз. — Ты же знаешь не хуже меня: не смотри вниз. Это не сложно — просто ходишь по тросу, смотришь на стену. Если страшно — это нормально. Кто не боится — тот остаётся разбитый внизу. Я буду ниже тебя. Ниже меня ты не упадёшь. А там я не дам упасть.

Я взял в руки трос.

— Смотри: вот основной трос. Он выдержит на рывке десятерых таких, как я, запросто. И мы к нему пристегнуты на петлю и спусковое.

Она пожала плечами. Молчит.

Я взял другой трос.

— Рядом — фал страховочный. Если что-то пойдёт не так и если уж совсем пойдёт не так, — я указал на запаску с усами, — то запасной страховочный на запаске. Понимаешь? Шанс упасть минимален. Всё здесь, — я показал на висок. — И ты не одна. Я подстрахую. Если бы я не был уверен в этом, не стал бы подвергать тебя опасности. Я мог бы и один, но я не знаю, что там нужно искать. Так что, пожалуйста, соберись, — я улыбнулся, склонил голову на бок. — Или образование психолога уже не актуально?

Обнял за плечи, слегка встряхнул. Лиза кивнула и улыбнулась.

— Давай, не сомневайся. У нас всё получится, — я похлопал по плечу. Как Колька меня когда-то давно, только не так сильно.

---

— Вот это твоё спусковое устройство, — я взял его в руку, показал принцип действия «на берегу». — Верёвка идёт сверху вниз. Рука ниже устройства — это тормоз. Зажал — стоишь. Отпустил немного — спускаешься. Убрал руку, не закрепив рычаг тормоза — падаешь. Понятно?

Лиза моргнула и потупила взгляд.

— Но ты же не глупая, чтобы отпустить, — я улыбнулся. — Прусик следует выше устройства. Он скользит за тобой. Если ты отпустишь руку-тормоз или отключишься — прусик затянется и остановит. И ты колбаска, — я выдержал паузу.

Лиза смотрела на меня. В глазах волнение и немного страха. Она кивнула.

— Далее. Тело держи ровно. Ноги — на стену, не болтай ими в воздухе. Вес — на подвязке, не виси на руках. Устанешь. Руки — не верёвки. Вот почему важно правильно затянуть подвязку. Правило выживания: рука ниже — стоп. Прусик выше — подстраховка. Запомнила?

Она мелко закивала, поджав губы. Смотрела внимательно.

— Теперь, когда подходим к краю: становимся лицом к стене, верёвка между ног. Лиза, спиной к обрыву. Переносишь вес назад, садишься в подвязку, как в качельку, понимаешь? Только в руках качели — стропы верёвочные, а тут шнур.

Она опять судорожно вдохнула.

— Не бойся — верёвка держит. Помнишь? Вес десять здоровых мужиков! — махнул пальцем. — Будет время — загуглишь, а сейчас просто поверь мне. Далее: ноги сгибаешь в коленях, расслабляешь колени — это твои амортизаторы. Можешь регулировать ими прыжок от стены и прижатие, но нам это пока не нужно. Запомни: упираешься в стену полной стопой или носками. Ноги на ширине плеч. Тело немного откинь назад. Рука-тормоз зажата — ты стоишь. Отпускаешь по миллиметру — начинаешь опускаться. Ноги переступают сами. Ошибка новичков: пытаться стоять на ногах, а не висеть на подвязке. Вес — на верёвке, ноги только для равновесия. Поняла?

Она сжала губы.

— Ничего страшного. Это всё кажется сложным, когда столько слов, но на деле привыкаешь. Главное — три правила. Первое: рука-тормоз ниже спускового устройства на спуске. Всегда. Разжал — повис на прусиках и болтаешься, пытаясь без опыта дотянуться обратно и вернуть равновесие. Второе: попытаться тормозить ногами о стену не выйдет, — я пожал плечами. — Тормоз — только рука на ручке устройства и рука ниже. Третье: никаких рывков. Прусик затянется — неожиданно зависнешь. Станешь опять колбаской: раскачиваться и материться.

Она улыбнулась.

«Наконец-то, гора с плеч».

— Ну, ты же не ругаешься матом?

Она улыбнулась ещё шире. Я удовлетворённо кивнул, продолжил спокойно:

— Если прусик всё-таки затянулся — не паникуй. Остановись и привстань на ногах, сдвинь его вверх — он ослабнет и отпустит. Старайся спускаться плавно, без рывков. Вопросы есть?

Она вдохнула. Тишина.

— Запомни: руки не отпускаешь при спуске. Держишь одну руку на ручке спускового механизма, а вторую на тросе. Если будешь держать выше, толку от этого не будет, и ты повиснешь. На ноги не опирайся всё время и на руках не виси. Виси на тросе — твой вес опирается на подвязку. Руки и ноги — это регуляторы скорости и расстояния спуска.