Атаманы Платов и Иловайский - те, кто стоял у истоков Задонского коннозаводства и те, кто качественно преобразил и улучшил дончаков. Знаменитая масть дончаков "нарындж", когда у светло- рыжей лошади грива и хвост темно бурые, практически черные - это от персидских коней.

В 19 веке в результате похода Войска Донского на Нагорный Карабах, бОльшая часть заводов карабахских ханов попала в руки казаков. Соответственно, с этих заводов они забрали в качестве трофея всех коней древней карабахской породы, которых затем влили в донскую породу.

Карабахская лошадь помимо отменных рабочих качеств оставила уникальный след в донской породе, а именно ген, придающий металлический блеск шерсти. Именно благодаря ему донскую породу зовут золотыми лошадьми: носители этого гена на солнце сверкают так, как будто сделаны из чистого золота. Подобный металлический блеск можно увидеть у ахалтекинской породы, у очень небольшого количества орловских рысаков (передался от Сметанки и проявляется только на серой масти, то есть орловцы бывают серебряные) и у представителей терской породы, потомков стрелецких коней, некоторые из которых так же восходят к Сметанке.

Про масти стоит ещё отметить, что если старо донская порода обладала широким набором мастей, то современная донская лошадь в основном рыжая различных оттенков и отмастков, включая золотистость и нарындж. В рыжей степи рыжая лошадь идеально сливается с ландшафтом, и заводчики учли этот момент, ведь главное преимущество военной лошади - ее незаметность во время, выполнения боевых задач. Реже встречается гнедая масть, как правило, светло-гнедая. Очень редко, как выяснилось совсем недавно, но бывает и каурая масть - рыжая с темной полосой по хребту (так называемый "ремень"). Соловая (жёлтая с белой гривой и хвостом) масть в породе появилась совсем недавно, с прилитием ахалтекинской крови. Других мастей, в том числе серых, вороных, караковых и прочих, у дончаков нет.

На 1878 год на территории области Войска Донского находилось более половины из всего числа конных заводов, разводящих дончаков. Количество племенных маток (матки - это кобылы, по возрасту и состоянию здоровья годные к воспроизводству ) только в одном Задонье насчитывало на тот период около 20 тысяч голов. Владельцами заводов были офицеры Войска Донского, но простые казаки могли содержать своих личных лошадей в заводских табунах - за арендную плату.

К 1910 году в Задонье количество донских кобыл уже 32 тысячи голов , а общее поголовье донской породы перевалило за 83 тысячи, и до 40% лошадей в регулярной кавалерии Российской империи того времени - дончаки.

В 1910 году вся Россия узнала донскую лошадь благодаря ее появлению на всероссийской конской выставке в Москве. Почему до этого не знала? Потому что до того момента все заводы, разводящие дончаков, были ориентированы исключительно на армию и сбыта для гражданских нужд просто не существовало. А в 1910 году в Москву приехало 160 лучших донских лошадей, тщательно отобранных для этого мероприятия. И это произвело настоящий фурор, так как у гражданских конников, заводчиков и обывателей было представление о донской лошади, как о дикой, злобной, мелкого росточка. Совсем не такие кони приехали в Москву!

Но, как и в случае с орлово-ростопчинцами, это великолепие было безжалостно уничтожено последовавшими трагическими событиями.

Первая мировая и затем Гражданская войны не оставили от этих десятков тысяч лошадей практически ничего. Как и в случае с орлово-ростопчинцами, дончаки и конные заводы , разводящие эту породу, в Гражданскую попали в самый замес, ибо самые кровавые бои велись на юге. Дончаки для обеих войн были очень популярны, как универсальные боевые лошади. Их использовали под верхом, их запрягали в тачанки и обозы. Их, как лучших в мире военных коней по работе в атаке, бросали в самую гущу боя, и естественно, они погибали первыми. Задонское коннозаводство, бывшее флагманом и ядром в разведении лучших представителей породы, было уничтожено без возможности восстановления.

В результате после Гражданской войны от породы в более, чем 80 тысяч голов осталось всего несколько сотен лошадей, брошенных и полудиких, чьи родословные уже в советской России восстанавливали по тавру, по опросам, сопоставляя тип и экстерьер каждой конкретной лошади. Кропотливая работа по восстановлению породы была начата в 1920 году, и лишь через четыре года удалось собрать маточный состав для военных заводов. В 1926 году в Ростовской области создали шесть новых заводов для восстановления донской породы. На 1929 год маток в породе насчитывалось всего 209 голов.

Однако в те годы в нашем коневодстве работали сильные специалисты, и они смогли спасти породу, заложить новые прогрессивные мужские линии. Правда, первые годы увлеклись скрещиванием дончаков с английскими верховыми лошадьми, получая не породистую донскую лошадь, а англо донскую помесь. К 1930 году этот процесс был остановлен. В результате в донской породе были оставлены лошади с 1/8 кровностью и меньше по английской породе, то есть , если английские предки в родословной не ближе прабабушек и прадедушек. Лошади с кровностью 1/4 и 1/2 (то есть английские верховые встречаются среди бабушек и дедушек, либо отец или мать принадлежат к английской породе) были отнесены в группу англо-донских лошадей. Их стали скрещивать между собой, так появилась новая верховая порода - будённовская. Названа в честь маршала Семена Михайловича Будённого, который очень много сделал для коневодства России в 20 веке, для самых разных пород и людей, с ними связанных.

В 1934 году появился первый том государственной племенной книги донской породы и англо-донских помесей. Работа с породой продолжалась.

Автор современных фото - Фефа Королева

Основой для формирования донской породы стали местные лошади, называвшиеся "степняками": потомки лошадей местных кочевых народов, живших тут в недавнем прошлом(половцы, кипчаки, сарматы, ногайцы), а также монгольские лошади. Эти мелкие, хоть и неказистые, но крепко сбитые лошади были очень сильны и выносливы, ведь еще задолго до появления казаков они столетиями формировались в многодневных походах, боях и набегах под тяжёлым всадником, и именно для этих занятий.

Впоследствии из своих походов казаки приводили трофейных лошадей европейских и древних азиатских пород, в том числе арабских, турецких, персидских, карабахских. Все эти лошади попадали в общие табуны, где, как в плавильном котле смешивались все со всеми, потомство оставляли сильнейшие и выжившие, в том числе, в жесточайшем естественном отборе.

Впоследствии донские лошади, жившие с 15 по 18 век включительно стали называться стародонской лошадью. На основе стародонских лошадей уже путем целенаправленной селекционной работы в условиях конных заводов на берегах Дона начали создавать ту донскую породу, какую и сейчас можно увидеть и в ростовских степях, и в московских манежах.

А в 1834 году в Москве был построен первый в Европе беговой ипподром, где были специально устроены дорожки, на которых лошади могли официально и объективно подтвердить свой беговой класс. В этом же году в Москве при ипподроме было учреждено Общество рысистого бега, которое назначало призы, утвердило правила езды на приз и отслеживало их выполнение, фиксировало все результаты по секундомеру и вело учет стартующих рысаков. Так, официальная история рысистых бегов в Европе началась в России, в Москве с первой в мире породы рысаков - орловских.

И уже в 1836 году на Московском ипподроме был зафиксирован первый европейский рекорд, неподвластный более никакой другой упряжной породе лошадей. Гнедой двенадцатилетний Бычок от Молодого Атласного, правнук Мужика ( Холстомера), и кобылы по кличке Домашняя прошёл рысью дистанцию в три версты (3200 м) за 5 минут 45 секунд.

Это был день, когда новая порода лошадей заявила о себе и своих возможностях во весь голос и на всю Европу.

Бычок был рождён в конном заводе Василия Шишкина и затем куплен Д. П. Голохвастовым за баснословные по тем временам деньги - 36 тысяч рублей. Примерно за такие же суммы орловские рысаки начали продаваться за границу: поскольку в Европе лошадей с такими резвостными способностями на рыси ещё не было, на орловцев там появился устойчивый спрос.

Но разумеется, это было лишь начало. Вскоре рекорд Бычка пал, рекордисты начали сменять друг друга едва ли не каждый год, а количество ипподромов в стране начало стремительно расти.

В 1854 году пятилетний Чародей в Туле бежит ту же дистанцию 3200 м уже за 5.30.

Наступал золотой век для орловского рысака, когда слава его гремела по всей Европе, и аналогов ему по его рысистому ходу нигде не было. Сотнями голов ежегодно продавались орловцы за рубеж, а затем, в 1860-1890-е годы счет экспортированных представителей российского "автопрома" пошел уже на тысячи - их покупали все: от Скандинавии до Италии. А слава их удивительного рысистого хода и нарядного экстерьера лишь набирала обороты.

Так, в 1867 году в заголовки французских газет попал несравненный вороной Бедуин. Он приехал на всемирную конскую выставку в Париже, и там помимо экстерьерной оценки (высочайшей ) он бежал на дистанцию 3 км, показав 4.45 на эту дистанцию. Это стало официальным мировым рекордом, так как Бедуин своим бегом побил действующий мировой рекорд американской кобылы Флоры Темпл. Американцами же была предложена сумма в 50 000 франков за Бедуина, но предложение было отклонено владельцем, и жеребец остался в России. Вернулся он домой в статусе золотого медалиста парижской выставки.

Знаковым для орловского рысака стал рекорд 1868 года. Тогда серый жеребец Потешный в тяжёлых четырёхколёсных дрожках на железном ходу прошел 3200 м за 5 минут ровно. Этот рекорд держался 12 лет и был побит уже рысаком, бежавшим в двухколёсном, более легком экипаже, который в России назвали "американкой", поскольку ее сконструировали и опробовали в США на своих, американских рысаках.

Но до этого времени случилось еще одно знаковое событие. Орловский рысак по кличке Пройда всю свою молодость работал обычной упряжной лошадью, возил своего хозяина в экипаже по делам и никогда не видел ни ипподрома , ни ипподромного тренинга. Но бежал всякий раз он так быстро, что однажды его хозяин поспорил, что приведёт Пройду на ипподром, и он выиграет приз. Сказано-сделано. Пройда пришел на ипподром в прямом смысле "с улицы" и, запряжённый в дрожки, бежал на Колюбакинский приз в Москве, дистанция та же, три версты (3200 м). И он не просто выиграл этот приз, а почти повторил рекорд Потешного, время Пройды на финише - 5 минут 01 секунда!

То есть, он имел такой запас резвости, что без специальной подготовки бежал почти в абсолютный рекорд того времени! Сразу после того бега Пройда был куплен в производители, и сегодня линия Барчука в орловской породе одна из самых результативных на 2010-2020–е годы, вся является прямыми потомками по мужской линии Пройды и его сына Варвара Железного. А не ввяжись хозяин Пройды в тот спор, никто об этом жеребце не узнал бы, и порода лишилась бы целого результативного пласта своих представителей в современности.

В 1885 году прямо с московских бегов был продан во Францию лидер сезона, жеребец Козырь. И уже в октябре того же года он блистал на парижских бегах на знаменитом нынче Венсенском ипподроме. Несколько лет подряд Козырь был среди победителей крупнейших французских и интернациональных призов, разыгрываемых во Франции. В 12 летнем возрасте Козыря купили в качестве производителя за 22 тысячи франков в конный завод Сен Ло.

Через дочь Козыря, кобылу Одессу и ее сына, жеребца Вируа, кровь орловских рысаков в породе французский рысак дошла до наших дней и встречается в мировых ипподромных бойцах современности.

Ближе к концу 19 века рубеж в пять минут на 3200 м пал сразу перед двумя орловцами, сыновьями жеребца Удалого. Один его сын, Вьюн, показал 4.54,4. Бежал он уже не в дрожках, а в двухколёсной американке, прототипе современной качалки для рысаков. Но она ещё была на железном ходу. А вот его брат Лель, также сын Удалого, бежал в американке на пневматическом ходу (колеса с шинами), и его рекорд выше: 4.46.

Лель был выдающимся рысаком: победитель самого престижного Императорского приза (1893 год) в Петербурге и дважды выигрывал Интернациональный приз в Москве (1894 и 1895 гг). Лель так же стал чемпионом Всероссийской конской выставки в 1899 году. Позднее Лель дал и выдающееся потомство. К сожалению, сегодня прямых потомков по мужской линии у Леля нет.

Рекорд Леля также держался недолго. Вороная кобыла Крылатая в 1898 году пробежала в Петербурге за 4.44,2. В 1900-м году рекорд на 3200 м улучшали семь (!) раз. Из этих семи раз четыре раза рекорд обновлял один и тот же серый жеребец по кличке Питомец. Он бился за право быть абсолютным рекордистом с неуступчивым соперником, другим орловским рысаком, Хвалёным. Эпичное противостояние Питомца и Хвалёного каждый раз собирало полные трибуны ипподрома, эти два рысака делали настоящее шоу, как сказали бы сегодня. В итоге Хвалёный остановился на рекорде 4.36,6, а Питомец стал новым абсолютным рекордистом - 4.35,6.

В условиях, когда новая порода американский рысак (стандартбред) начала превосходить орловских рысаков в резвости, в 1910 году новый европейский рекорд на 3200 м установил Крепыш, Лошадь Столетия, одним своим именем на афишах собиравший аншлаг на ипподроме. Этот легендарный ипподромный боец прошел рысью 3200 м за 4 минуты 25,7 секунды, тем самым возвращая своей породе уже было утраченную славу резвейших рысаков планеты.

Его рекорд на эту дистанцию среди орловских рысаков пал спустя почти четверть века, когда жеребец Улов, уже в Советской России пробежал 3200 м за 4 минуты, 20,6 секунды. И тогда это всё ещё был рекорд Европы. Памятник Улову стоит в центре рабочего круга в Хреновском конном заводе, как символ прогресса резвости.

Стремительно бежит на своем постаменте Улов, а рядом с Уловом уже бегут современные орловские рысаки, в том числе и прямые потомки Улова: Хреновской завод продолжает работать, словно и не было этих 250 лет.

Сегодня абсолютный рекорд на 3200 м принадлежит жеребцу Живой Порыв: 4.11,1, установлен в 2020 году в Барнауле в розыгрыше Кубка Губернатора Алтайского края.

Финишировавшая за ним в том заезде второй кобыла Братия отстала совсем не намного, установив абсолютный (на данный момент) рекорд для орловских кобыл: 4.11,9.

PS. Не знаю, насколько это интересно всё вообще было, может слишком растянуто...