После Гран-при Португалии 1985 года бразильский Волшебник одержал еще 40 побед и выиграл три чемпионских титула, став одной из легенд Королевской формулы. А началась эта легенда именно на автодроме в Эшториле. После этой победы за Айртоном закрепился статус «Человека дождя» — впервые о нем так заговорили после выдающейся гонки в Монако в прошлом сезоне 1984 года (подробнее об этом в теме «Человек дождя родился»).

А тем временем 21 апреля 1985 года в Португалии Айртона Сенну снова ждала «хорошая» погода. Хорошая для пилота, который был экспертом по мокрым трассам, как бразилец. И именно в Эшториле его триумф был абсолютным.

Уже в квалификации Айртон задал сценарий, ставший основой почти для всех следующих побед. Он разгромил всех в квалификации (вторым  медленнее на полсекунды стал Прост). При этом француз считался фаворитом, потому что у него был хорошо сбалансированный «Макларен». Годом ранее пилоты «красно-белых» завоевали здесь Кубок конструкторов и два первых места в личном зачете (Ники Лауда чемпион, а Прост второй).

Сейчас же за рулем «Лотуса» Сенна проехал круг за 1:21.007. Это была его первая поул-позиция в карьере – подвиг, который он повторит еще 64 раза, что поможет бразильцу завоевать репутацию самого быстрого гонщика за всю историю.

В самой же гонке, несмотря на сильнейший дождь, немилосердно поливавший трассу в Эшториле практически до самого старта, Айртон никому не дал шансов, лидируя от начала и до конца.

И это с учетом того, что после ливня условия на трассе были чудовищными – в наше время гонка в лучшем случае стартовала бы в режиме безопасности. Многие открыто сомневались в целесообразности проведения заезда, однако отменять гонки из-за какого-то там дождя, тем более прошедшего за полчаса до старта, никто и не думал.

В итоге старт был дан в запланированное время, и Сенна сразу совершил рывок вперед. Пока остальные лавировали в тучах брызг, бразилец по чистой трассе оторвался от пелотона на три секунды. На четвертом круге вылетел Филипп Альо, кругом позже не удержался на трассе Риккардо Патрезе, затем из гонки выбыли Пьерлуиджи Мартини и Герхард Бергер. А один из главных героев прошлой гонки Кеке Росберг вылетел в отбойник и в результате удара об рулевое колесо травмировал руку (финну пришлось наложить несколько швов).

И лишь Сенна вел гонку как ни в чем не бывало, будто трасса не залита водой и нет никакого аквапланирования. Бразилец пилотировал болид очень нежно, выбирая исключительно гладкие траектории – никаких рывков, никаких коррекций рулем. Со стороны казалось, что это обычная гонка, правда, в замедленном темпе и непонятными брызгами из-под колес. Ближайший преследователь лидера был в минуте позади.

Вторым в тот момент шел Андреа де Чезарис, отчаянно защищавшийся от атак Алена Проста. Итальянец уже двадцать кругов сдерживал француза позади себя, но с каждым кругом ему давалось это все труднее и труднее, баланс машины становился все хуже и хуже. «Я не понимал, что происходит, думал, что-то не так с подвеской», — говорил он позже. На деле же проблемой был медленный прокол, возникший еще на 10-м круге. Незадолго до середины дистанции шина совсем спустила, и де Чезарис сошел.

Вскоре не повезло и самому Просту – его «Макларен» развернуло на мокрой трассе, и, не сумев поймать машину, француз врезался в отбойник, поставив крест на продолжении гонки. Позже у Ники Лауды отказывает барахливший всю дистанцию двигатель.

Айртон продолжал ехать так, будто он выступает в какой-то другой гонке. Словно по наитию он буквально объезжал круговых, демонстрируя аккуратный, очень изящный пилотаж. На круг Сенна в итоге опередил всех, кроме финишировавшего вторым Микеле Альборето, да и тот в итоге проиграл бразильцу более минуты.

«Я потерял счет случаям, когда чуть не улетел с трассы. Условия на трассе были действительно опасными. В десять раз хуже, чем в прошлом году, — признался после финиша Сенна. — Сегодня – счастливый день для меня. Мне повезло, что удавалось держать машину прямо».

Третьим к финишу пришёл Патрик Тамбэ, хотя его новая «Рено» явно уступала в скорости многим другим командам. Партнер Сенны Элио де Анжелис финишировал четвертым в круге от напарника. Найджел Мэнселл, несмотря на оплошность в самом начале (его болид развернуло на прогревочном круге), добрался таки до финиша пятым.

короткая видеокомпиляция хода гонки (фильм Сенна + документальные кадры)

После феноменального финиша Сенна праздновал свой успех вместе с командой. Он лично пожал руки всем механикам «Лотуса», а также инженерам «Рено», находившимся на трассе. Чуть позже Айртон зашел в моторхоум «Гудьир», подарив каждому подписанную фотографию. А еще один экземпляр с автографом Сенна вручил Рону Деннису, год назад вставшему у руля «Макларена»…

По итогам того Гран-при, прошедшего в сложнейших погодных условиях, 13 из 26 пилотов развернуло. На их фоне выступление бразильского гонщика заставило британский журнал написать: «Сенна скользил, как опытный пилот, по трассе, полной ловушек, в то время как ветераны Формулы-1 аквапланировали и потерпели крушение».

Таким образом, Гран-при Португалии 1985 года лишь подтвердил невероятный результат гонки в Монако в 1984 году и окончательно установил миф об Айртоне Сенне под дождем – как о лучшем пилоте «Формулы-1» на мокрой трассе.

Продолжение следует…

Почему я согласился? Спросите вы.

Потому что король Фердинанд II просил меня лично. А отказывать королю, который платит вам жалованье и уважает вашу работу, — это, знаете ли, дурной тон. Дело даже не в риске. К тому же он сказал: «Барон, вы же понимаете в камне». Я понимаю. Но камень в карьере и камень в архитектуре — это разные вещи. Но король опять начал спорить.

Итак, исповедь человека, который построил самое фотографируемое здание Португалии и до сих пор не знает, гордиться ему или стыдиться.

Что мне нравилось (честно)

Старый монастырь. Там была подлинная готика XVI века — без притворства. Руины, заросшие плющом, арочные галереи, каменные плиты, протоптанные монахами.

Скала. Я геолог, и работа с рельефом — моё. Замок не просто стоит на горе, он из неё растёт. Я использовал естественные уступы, вписывал стены в валуны. Это был вызов, и я его принял. Ни один архитектор не сделал бы лучше — я проверил.

Парк. 200 гектаров. Я посадил там секвойи, магнолии, папоротники из Новой Зеландии.

Король хотел экзотики — я дал ему экзотику. И никаких «готических роз» или «мавританских фонтанов». Только природа. Как я люблю.

Что заставляло меня скрипеть зубами

Мавританский купол

Когда Фердинанд сказал: «Барон, я хочу купол, как у арабов», я подумал, что он шутит. Португалия — страна с готическими соборами и мануэлинскими монастырями.

Я построил. Но потом, проходя мимо, каждый раз отворачивался.

Мануэлино — это уникальный португальский архитектурный стиль эпохи Великих географических открытий. Он сочетает позднюю готику, ренессанс и мавританские мотивы, богато украшенные морской символикой (канаты, кораллы, армиллярные сферы).

Жёлтый и терракотовый

Да, это цвета местных пород. Да, я сам их выбрал, чтобы замок «сливался» со скалой.

Однажды я приехал на объект после дождя — краска была влажной и казалась ещё ярче. Я чуть не приказал перекрасить. Удержался. Король сказал: «Очень весело!» Весело. Я строил замок, а получился… цирк.

Часовая башня

Но настоящие средневековые замки строили для обороны. У нас же бойницы смотрят в сторону, где нет врагов. Ближайший неприятель — коровы на пастбище. Я понимал всю абсурдность, но король хотел башню. Король получил башню, а я — седые волосы.

Требование «сделать всё сразу»

Готика, мануэлино, мавританский, ренессанс, «что-нибудь немецкое». Я сказал: «Ваше величество, это будет жуткая мешанина». Его величество ответил: «Эклектика в моде». В моде. В 1840-м году.

Знаете, что я в итоге понял? Фердинанд II не хотел замок. Он хотел иллюстрацию к роману. Я был не архитектором, а иллюстратором. Геолог, который рисует сказки.

Почему я не бросил всё и не уехал

Дважды я собирал вещи. Первый раз — когда король лично пришёл на стройку и попросил «сделать башню повыше и покрасить её в синий». Синий! На скале! Я сказал: «Ваше величество, синий минерал здесь не встречается». Он ответил: «Тогда привезите издалека». Я не привёз. Башню никто не перекрасил.

Второй раз — когда пришлось ставить мавританские подковообразные арки в готическом клуатре.

Монахи, которые там молились три века, наверное, перевернулись в гробах. Я наяву перевернулся вместе с ними. Но арки стоят до сих пор.

Клуа́тр — окружённый стенами квадратный или прямоугольный в плане внутренний двор, примыкающий к комплексу зданий средневекового монастыря или церкви. Служил нуждам клира и монашеской братии и был недоступен для мирян. Клуатры типичны для романской и готической архитектуры.

Я не уехал, потому что:
а) король был щедр и уважал мою работу (даже когда я спорил);
б) я уже вложил в проект слишком много себя;
в) где ещё геологу дадут построить замок?

Что я чувствую сейчас (спустя полтора века)

Стыд? Нет. Гордость? Не то чтобы... Скорее удивление.

Я построил здание, которое ни один серьёзный архитектор не назвал бы приемлемым. Оно кричит, оно спорит само с собой, оно не знает, какой стиль выбрать, поэтому выбирает все.

А туристы его обожают. Он честный, он не притворяется средневековой крепостью. Он говорит: «Я родился в XIX веке, у меня был король-романтик и учёный-строитель, который хотел заниматься минералогией, но строил меня. И я такой, какой есть».

Возможно, это и есть главный урок. Не всё, что построено со скрежетом зубовным, обречено на провал. Иногда это просто плата за небывалое.

А теперь извините. Я пойду проверю свои секвойи. Им уже под 40 метров, и они, в отличие от мавританского купола, растут ровно туда, куда надо.

Вот здесь больше 29 тысяч — двадцати девяти тысяч, Карл! — фотографий замка Пена снаружи, изнутри, издалека, вблизи, сверху, снизу и прочая. Он не только самый фотографируемый объект Португалии, но и вообще в мире. Очень рекомендую пройти по ссылке и посмотреть хотя бы немного, потому что в этой заметке ну совсем капелька. Не пожалеете. Сказочное место.