Крайне тенденциозное исследование. Вот по таким книгам судят на Западе о Великой Отечественной войне.
Среди плюсов можно отметить два момента:
1) книга легко читается (либо Бивор ловко владеет слогом, либо мастеровитый переводчик попался);
2) при всем обилии используемых источников личного происхождения книга в них не вязнет и не перерастает в подобие хрестоматии (чем страдают книги Макса Хейстингса, который, используя воспоминания очевидцев, погребает под ними всю структуру книги);
3) есть ряд фактов, которые по-новому подсвечивают события Великой Отечественной войны.
А дальше идут сплошь минусы.
Уже упоминаемые выше источники личного происхождения.
Судя по сноскам, Бивор опрашивал участников событий спустя 50 с лишним лет после событий 1941-1942 гг. И тут в любом случае должна была быть произведена критика этих источников. Бивор же частенько принимает их за чистую монету. Да, воспоминания участников вносят интересные штрихи, дополняя отдельные элементы повествования, но порой достигают такого градуса накала, что впору восклицать "Не верю" (как Станиславский).
Да и во всех ли нюансах точно воспроизвели ход событий их участники. Здесь невольно вспоминается пример моего дедушки, который в телеинтервью рассказал о своём участие в Великой Отечественной войне одно, а в его наградных документах, который я смог найти (то ли на "Подвиге народа", то ли на "Памяти народа"), значится совершенно иное.
И дальше, как говорится, "пошла писать губерния".
Бивор порой называет один из корпусов то танковым, то механизированным (тогда как на карте он обозначен механизированным).
Ничтоже сумняшеся автор отправляет Рокоссовского на гражданскую войну в Испании (в которой он, как известно, не участвовал).
На протяжении всей книги мы отчётливо видим симпатию, которую Бивор испытывает к 6-ой армии Вермахта. Помпезно он описывает её успехи, не скупится на похвалы, когда солдаты Паулюса героически преодолевают сопротивление Красной Армии, и с чувством содрогания, негодования и трогательности Бивор расписывает трудности оказавшихся в "котле" подразделений. Там и обморожения, и голод, и болезни. А уж когда доходит до писем солдат и офицеров домой и подготовки к празднования Рождества, то здесь Бивор так и норовит ввернуть умилительные и душещипательные моменты.
Но вы знаете - вот ни разу не жаль тех, кто напал на нашу страну, кто пытался если не уничтожить физически, то низвести до положения рабов население Советского Союза. Хорошо хоть Бивор прямо говорит о том, что солдаты вермахта участвовали в операциях СС на оккупированных территориях и что высшие командиры вермахта знали о том, каков будет характер войны против Советского Союза.
Описывая же солдат Красной Армии, автор не скупится на использование чёрной краски: героические поступки скорее исключение; тотальный контроль сотрудников НКВД; наплевательское отношение командиров к своим подчинённым; рядовые солдаты вообще представлены чуть ли не диссидентами (и начальство костерят на чём свет стоит, и анекдоты политические травят); при случае же красноармейцы только и думают о том, как бы дезертировать или перебежать к немцам.
Двойные стандарты: немцы - умнички и молодцы, красноармейцы - бездушная масса, призванная страдать.
Ещё одной поднадоевшей по ходу чтения шарманкой стало обращение чуть ли не в каждой главе к теме "хиви" (добровольных помощников). Не самый значимый момент, но Бивор упорно педалирует эту тему.
Интересно было почитать про взаимодействие немцев и их союзников. Но когда доходишь до моментов, описывающих, как деморализованные и плохо оснащённые румыны героически сдерживают сопротивление Красной Армии, выкашивая цепи красноармейцев и метко подбивая танки, меня, ей-богу, на смех пробирало. Румыны, кстати, у Бивора тоже нереально опытные бойцы.
В общем, книга изобилует огромным количеством спорых моментов, которые стоит перепроверить.
Не рекомендовал бы данную книгу для прочтения.
Возможно, и стоит прочитать, но после ознакомления с более достоверными данными и менее ангажированными авторами.

Продолжим разбирать фотографии. Перед нами не просто штабс-капитан русской императорской армии времён Первой мировой. В руках он держит весьма затейливую штуку — надкалиберную мину к 58‑мм бомбомёту (миномёту) образца 1915 года «Ф-Р» (франко-русский). На взрывателе накручен дополнительный штырь, чтобы мина рванула не в глубине, а чуть выше земли, и осколки достались немцам или австро‑венграм на большем расстоянии.

История самого миномета такова. В начале 1915 года в Россию из Франции привезли несколько десятков 58‑мм миномётов № 2 системы Дюмезиля. Он пришёлся по душе военным, и было решено наладить его серийное производство. Уже в том же году капитан Лихонин приспособил конструкцию к возможностям российских заводов, внёс ряд улучшений — и миномёт под названием «Ф-Р» пошёл в серию на Петроградском орудийном, Невском и Ижорском заводах.

В боекомплект как французских миномётов, так и российских «Ф-Р» входило несколько типов надкалиберных мин. Благодаря схожести конструкций они подходили к обоим миномётам. Однако французских миномётов в России было исчезающе мало, а потому штабс-капитан на первом фото с большей вероятностью держит в руках мину именно для отечественного «Ф-Р».

Самый ходовой вариант — тяжёлая железная сварная мина калибра 200 мм и весом 36 кг. Это больше двухпудовой гири. С этим не сравнятся по мощности ни 82‑мм ротный, ни даже 120‑мм полковой миномёты. Длина мины со стабилизатором — 1016 мм, взрывчатого вещества — 16,4 кг. Хватит, чтобы получатель запомнил надолго. Второй тип — железная сварная мина калибра 175 мм, весом 23,4 кг, со стабилизатором длиной 635 мм и зарядом 8,2 кг. Третий — чугунная мина калибра 180 мм, весом 28 кг, стабилизатор длиной 795 мм, взрывчатки столько же — 8,2 кг. При стрельбе чугунной миной с зарядом в 130 г дымного пороха начальная скорость достигала 70 м/с, а дальность — 350 метров.

Всего за три года, с 1915 по 1917‑й, выпустили 3420 миномётов. На вооружении Красной армии они были до 1930 года. Однако дальнейшего развития конструкция не получила: низкая дальность и точность в совокупности с большим весом (около ста килограммов) были ещё приемлемы в позиционной войне при стабильном фронте и относительно небольшом расстоянии до траншей противника, но совершенно не удовлетворяли новым требованиям маневренной войны.

Ставя плюс, вы помогаете другим людям увидеть этот пост. А я буду рад, если вы подпишетесь на мой профиль или сообщество «Взаимосвязи», чтобы не пропустить новые публикации.

Ямакава Сутемацу (1860-1919 гг.). Будучи женой Ивао Оямы, самурая Сацумы и начальника Генштаба сухопутных войск впоследствии, она посвятила себя поддержке образования медсестер и женского образования.

Моя мать.

Помимо больших постов, я буду периодически выкладывать интересные, на мой взгляд, исторические фото и писать к ним свои комментарии — пояснять, что происходит на снимке. А то бывает, что просто постят фотку, а что, откуда и почему — непонятно)

У этого борта интересная история. Заводской номер 44-83728, модификация G. Произведён в 1945-м, в 1947-м переоборудован в пассажирский и продан в Иран. Там летал до 1952-го, затем продан во Францию, где получил бортовой номер F-BGOE — тот самый, что мы видим на фото выше. Так что это уже у французов были проблемы с парковкой. Окончательно списали самолёт только в 1970-м.

Ставя плюс, вы помогаете другим людям увидеть этот пост. А я буду рад, если вы подпишетесь на мой профиль или сообщество «Взаимосвязи», чтобы не пропустить новые публикации.

Когда в 1998 году на экраны вышел фильм Стивена Спилберга «Спасти рядового Райана», зрители были впечатлены не только реалистичностью боёв, но и самой идеей, определяющей сюжет: отправить группу солдат на поиски одного человека, чтобы его мать не получила похоронки сразу на всех своих сыновей, служащих в армии. Ведь из четырёх трое уже погибли в бою. Однако реальность зачастую оказывается трагичнее вымысла. Речь сегодня пойдёт о пяти братьях Салливан из Айовы, чья гибель навсегда изменила отношение в американской армии и на флоте к совместной службе родственников.

Братья — Джордж, Фрэнсис, Джозеф, Мэдисон и Альберт — выросли в небольшом городке Ватерлоо штата Айова и с детства были неразлучны. Однажды, ещё мальчишками, они взяли лодку покататься, но та перевернулась. Четверо старших братьев держали младшего Альберта над водой, пока все не доплыли до берега. Этот случай навсегда укрепил их веру в то, что, держась вместе, можно преодолеть любые трудности. После того как 7 декабря 1941 года японская авиация разбомбила Перл-Харбор, все пятеро решили идти добровольцами на флот. Их друг, жених единственной сестры Женевьевы, служил тогда на линкоре «Аризона» и погиб при взрыве корабля. Это во многом послужило для них мотивацией отомстить японцам за гибель друга. Но при поступлении на службу они поставили условие: служить только вместе, на одном корабле. Им пошли навстречу, и в начале 1942 года братья оказались на борту нового лёгкого крейсера «Джуно» (USS Juneau CL-52).

13 ноября 1942 года «Джуно» участвовал в морском сражении за Гуадалканал. Возвращаясь после боя на базу, повреждённый крейсер получил попадание торпеды с японской подводной лодки I‑26 в знаменитом «торпедном перекрёстке» южнее Гуадалканала. Торпеда попала в погреб с боезапасом, и через мгновение крейсер был буквально разорван чудовищным взрывом. Из 687 членов экипажа большая часть почти сразу погибла, но около ста человек сумели выбраться на поверхность и держались за обломки и уцелевшие спасательные плоты. Из пятерых братьев трое — Фрэнсис, Джозеф и Мэдисон — погибли мгновенно при взрыве. Джордж и Альберт оказались в воде. Альберт, раненый при взрыве, сумел продержаться до второго дня, но ночь на 14 ноября не пережил. Джордж оставался на спасательном плоту почти пять дней, однако и его не было среди спасённых. Из сотни моряков, оказавшихся в воде, спасти удалось лишь десятерых — и ни одного из семьи Салливанов. Во многом трагедия была вызвана тем, что из-за приказа о радиомолчании и неразберихи в штабах спасательная операция началась с опозданием на несколько дней. О гибели сразу всех пятерых сыновей их родители, Томас и Алетта Салливан, узнали только 12 января 1943 года, когда к ним в дом явились трое военных. «У меня новости о ваших ребятах», — сказал офицер. «Который из них?» — спросил Томас, понимая, о чём пойдёт речь. «Я сожалею, — ответил офицер, — все пятеро». С тех пор ужесточился действовавший и до этого запрет на совместную службу родственников, исключения из которого добились братья Салливан. Теперь совместная служба родственников была категорически запрещена, чтобы не допустить повторения подобных случаев. Для полноты картины стоит добавить, что на крейсере «Джуно» служили ещё и четверо братьев Роджерс — Джозеф, Патрик, Луис и Джеймс. Двое из них были переведены на другой корабль за пару недель до гибели «Джуно», что спасло им жизнь, а двое — Патрик и Луис — погибли вместе с крейсером.

Память погибших братьев Салливан была увековечена в названиях двух эсминцев. Первый — USS The Sullivans (DD-537) — был спущен на воду в 1943 году и стал первым американским кораблём, названным в честь нескольких человек одновременно.

Он прошёл через Вторую мировую и Корейскую войны. С 1977 года этот корабль стоит на вечной стоянке в Буффало как корабль-музей. Второй эсминец, USS The Sullivans (DDG-68), находится в эксплуатации и по сей день.

А рок-группа Caroline's Spine написала песню «Sullivan», в которой и есть строчка, ставшая названием этого рассказа: «Say goodbye, bye, bye, Mrs. Sullivan...».

Ставя плюс, вы помогаете другим людям увидеть этот пост. А я буду рад, если вы подпишетесь на мой профиль или сообщество «Взаимосвязи», чтобы не пропустить новые публикации.