Фестиваль этого года имел яркий антивоенный акцент и проходил под девизом, которым явилась цитата Брехта: «Генерал, у человека есть один недостаток: он умеет думать».
Площадкой фестиваля традиционно является парк им. Антониса Тритсиса в Афинах.
Было организовано много познавательных исторических экспозиций об истории коммунистического движения Греции и греческого Сопротивления.
Мелодия Катюши была невероятно популярна у греческих красных партизан. До такой степени, что на неё был положен «Гимн ЭАМ» («Ύμνος του ΕΑΜ») — гимн греческого Сопротивления, боровшегося против фашистской оккупации в годы Второй мировой войны.
Судебная дуэль Геринг Vs Димитров 1933г.. Фотомонтаж художника Д. Хартфильда, (колоризация Artur Fitzkern).
1933 год. Фашисты инсценируют поджог рейхстага и пытаются обвинить в этом деянии коммунистов. Для этого используются все средства: полиция и шпионы, пресса и подкупы. Лейпцигский процесс замышлялся для оправдания репрессий против коммунистов, как триумф нацистов над Коммунистической партией, как средство её дискредитации. Но замыслам организаторов не суждено было сбыться.
Неожиданно внимание всего мира оказывается приковано к болгарскому коммунисту Георгию Димитрову, который защищает в суде не только себя, но и свои убеждения. «Говорите только о себе», – прерывает его председатель, когда Димитров пускается в восхваление революции. Димитров наклоняется: «Именно это и скажет, кто я такой», – отвечает он и невозмутимо продолжает свою речь.
Его эпичное противостояние с нацистским главарём Германом Герингом на Лейпцигском процессе (сентябрь-декабрь 1933) облетело всю планету. Едким сарказмом, железной логикой он блестяще разоблачает козни гитлеровцев, срывает с них маски, пригвождает их неопровержимыми доводами, вызывая невольный восторг и симпатии даже у журналистов буржуазных газет. Малоизвестный до этого коммунист фактически превратил судилище в Лейпциге в судебный процесс над фашизмом.
Корреспондент британского консервативного журнала «The Fortnightly Review» Гаррисон Броун писал:
«Если бы личные качества Димитрова были более широко известны, агенты германского правосудия, вероятно, попытались бы, как школьники делают с ящерицей, сбыть его с рук. Разумеется, они потерпели неудачу, когда схватили Георгия Димитрова».
В наше время говорят: «нарвались». Нарвались на Димитрова.
Димитров был неизвестен, когда он был арестован 9 марта вместе с Поповым и Таневым в ресторане «Байернгоф». Вплоть до третьего дня процесса, 24 сентября, окружающий мир не знал о нём ничего больше, кроме имени. Через неделю его имя стало фигурировать жирным шрифтом в заголовках газет.
Через два месяца д-р Бюнгер, председатель суда, заявил ему, «почти отеческим тоном», что «иностранные газеты утверждают, что в действительности ведёте этот процесс вы». К концу процесса он уже властвовал над всеми заседаниями, и люди в других странах, за тысячи километров, читая о том, как его исключали и выводили из зала суда, начинали ненавидеть руководство суда так страстно, словно несправедливость была учинена их самому задушевному другу.
Чешский журналист Юлиус Фучик комментировал: «Геринг шёл среди триумфальной шпалеры поднятых рук. Но победил Димитров. И весь мир преклонился перед его победой».
Илья Эренбург вспоминал: «Во время лейпцигского процесса один француз-наборщик сказал мне: «Я, видите ли, социалист. У меня кое-какие сбережения. Я мечтаю купить крохотный домик где-нибудь в Перигоре, я оттуда родом. Но вот, когда я читаю речи Димитрова, я забываю обо всём. Я готов сейчас же пойти на баррикады. Да, это человек».
Его быстрый, живой вопрошающий мозг никогда не уставал. Он обстреливал прокуратуру, вёл непрерывное изнурительное состязание с нетерпеливым судьей и постоянного ставил в тупик судейскую коллегию. Какой бы свидетель ни стоял перед ним, большой или малый, поломойка, бродяга или фашистский министр, Димитров не проявлял ни признака нервозности. Он слушал угрозы в суде, которые при таких обстоятельствах могли бы заставить похолодеть любого человека. Однако ничто не вызвало с его стороны ни единого жеста.
Это не было храбростью, собранной на один час. Это было бесстрашие, рождённое убеждённостью. Это считывалось, и мир стал на его сторону. Публика капиталистического мира, вскормленная на фальшивой славе и фальшивых героях Голливуда, наконец встретила человека, достоинства которого не были поддельными».
В то время, когда Димитров громил Геринга в суде, германские посольства по всему миру осаждались протестующими. Акции протеста прошли в Стокгольме, Осло, Праге, Лондоне, Манчестере, Париже, Вене, Нью-Йорке.
Задолго до военных поражений фашизму было нанесено поражение морально-политическое. «Я горжусь тем, что я сын болгарского рабочего класса, борющегося против фашизма, за коммунизм» – подытоживает свою позицию в суде Димитров.
Слова заключительной речи стали крылатыми: «Мы, коммунисты, можем сейчас не менее решительно, чем старик Галилей, сказать: «И все-таки она вертится!» Колесо истории вертится...».
После оправдательного приговора Димитрову было предоставлено советское гражданство. СССР потребовал от нацистской Германии его выдачи. 27 февраля 1934 г. Димитров с триумфом прибыл в СССР.
Лучше всего об этом человеке расскажет то, каким он был другом. А он был другом Эриха Хонеккера. Это была многолетняя искренняя дружба, основанная на взаимной преданности коммунистической идее.
Корвалан был верным соратником социалистического президента Чили Сальвадора Альенде. После военного переворота 11 сентября 1973 года, когда к власти пришел генерал Пиночет, Корвалан был арестован, подвергся пыткам и содержался в жестоких условиях в концлагерях, включая остров Доусон, который еще Дарвин назвал островом смерти. Сын Корвалана, 28-летний Луис Альберто, умер через два года после переворота от жесточайших пыток.
Руководство ГДР во главе с Эрихом Хонеккером развернуло масштабную кампанию солидарности с чилийскими коммунистами. Были приняты тысячи чилийских беженцев, спасавшихся от террора хунты. В результате этих тесных связей между странами дочь Эриха Хонеккера, Соня, познакомилась с чилийским коммунистом Леонардо Яньесом Бетанкуром и вышла за него замуж.
Когда в декабре 1976 года Корвалана обменяли на Буковского, уже в январе 1977 года лидер чилийских коммунистов прибыл в Восточный Берлин. Хонеккер лично устроил ему триумфальную встречу в аэропорту Шёнефельд перед лицом 50 тысяч граждан и вручил ему высшую государственную награду ГДР — Орден Карла Маркса.
В 1983 году Луис Корвалан, безопасно живший в Москве, принял решение тайно вернуться в Чили, чтобы возглавить вооруженное подполье против Пиночета. Корвалан лично рвался на родину, заявляя, что не может спокойно жить в Москве, пока его товарищи гибнут в подполье. Для завершавшей свое перерождение советской номенклатуры были непонятны революционные порывы Корвалана, его стремление к борьбе, риску, тяготам и лишениям.
Отклик солидарности пришёл из Германии. Узник гитлеровских застенков Хонеккер хорошо понимал узника пиночетовских концлагерей. Хонеккер лично отдал приказ министерству госбезопасности ГДР («Штази») провести сложнейшую секретную операцию. Корвалану в Берлине сделали три пластические операции, изменив форму носа, разрез глаз и всю внешность. ГДР изготовила для него безупречные фальшивые документы, по которым он три года успешно руководил подпольем в Сантьяго прямо под носом у ищеек Пиночета. Хонеккер рисковал спровоцировать международный скандал, но пошел на это ради революционной солидарности.
Прибыв в Сантьяго, Корвалан возглавил глубоко законспирированное коммунистическое подполье. Его жизнь превратилась в партизанский блокбастер с поддельными документами, взрывами эстакад и расстрелом диктаторского кортежа в глухом горном ущелье. Вот только риск и кровь на асфальте Сантьяго были настоящими.
Самый яркий фрагмент этого сопротивления — покушение на Пиночета в сентябре 1986 года. Его осуществила группировка, ставшая военным крылом компартии Чили. Выжить диктатору удалось только чудом: по лимузину стреляли из гранатомета, но первый выстрел дал осечку, а после второго граната пробила стекло машины, но не разорвалась.
В подполье Корвалан, практически ежедневно рискуя жизнью, оставался вплоть до того момента, когда кровавый палач все же вынужден был уйти, — и этот день он и его соратники приближали как могли.
Параллельно с вооруженными акциями Корвалан руководил гражданским протестом. Компартии удалось мобилизовать профсоюзы и бедные кварталы Сантьяго. Это мощное внутреннее давление заставило Пиночета пойти на проведение исторического плебисцита 1988 года, на котором граждане Чили сказали диктатуре твердое «Нет».
После падения Берлинской стены и краха социалистического блока роли Корвалана и Хонеккера полностью поменялись. Когда правительство Бориса Ельцина лишило Хонеккера защиты в Москве, бывший лидер ГДР укрылся в посольстве Чили в России. Это был знак от Корвалана: мы вместе до конца. Всё время преследования Хонеккера Корвалан вёл публичную кампанию в Сантьяго, заявляя: «Мы не можем предать человека, который протянул нам руку в самый темный час Чили».
Летом 1992 года под давлением Берлина и Москвы чилийскому посольству всё же пришлось выдать Хонеккера. Смертельно больной бывший лидер ГДР оказался за решёткой в немецкой тюрьме Моабит — той самой, где когда-то его держали гитлеровцы. Судебный процесс длился полгода, но в январе 1993-го из-за критического состояния здоровья Хонеккера дело прекратили.
В 1993 году Хонеккер эмигрировал в Чили, где уже жила его дочь. Там, в Сантьяго, они с Корваланом снова оказались рядом. Корвалан навещал тяжелобольного друга практически ежедневно вплоть до его смерти в 1994 году.
После смерти Хонеккера в 1994 году Корвалан на протяжении 16 лет оставался ближайшим другом и защитником его вдовы Маргот. Их книга «Беседы с Маргот Хонеккер о другой Германии» стала манифестом. В то время как весь буржуазный мир праздновал «конец истории» и победу капитализма, два пожилых человека в Сантьяго в своей книге заявляли, что их коммунистические идеалы не умерли, а ГДР была прекрасной попыткой построить справедливое общество.
Этот недолгий период он жил в районе Ла-Рейна в восточной части Сантьяго. Рабочие ближайшей стройки узнавали и приветствовали его интернациональным жестом «Рот Фронт», поднимая вверх кулаки.
