Индоевропейские числительные обычно относятся к самой устойчивой части языка: слова вроде "два", "три" или "пять" живут себе спокойно тысячелетиями и редко заимствуются (названия чисел от одного до пяти обычно даже включают в список Сводеша).

Казалось бы, число "семь" всё ещё в первом десятке, то есть в пределах досягаемости счёта на пальцах рук, а вот ведь, вызывает подозрения!

Итак, что мы имеем. В праиндоевропейском реконструируется *septḿ̥, среди потомков, например:

7⃣ лат. "septem"
7⃣ др.-греч. ἑπτά \хепта\
7⃣ санскр. सप्त \сапта\
7⃣ англ. "seven"
7⃣ рус. "семь"

В прауральском — *ćäjćemä, например отсюда:

7⃣ морд. "сисем"
7⃣ коми "сизим"
7⃣ мари "шым"
7⃣ эстонск "seitse"

В пратюркском — *yẹt(t)i, отсюда:

7⃣ чувашск. "ҫиччӗ"
7⃣ турецк. "yedi"
7⃣ башкирск. "ете"
7⃣ татарск. "җиде"
7⃣ якутск. "сэттэ"

В прасемитском — *šabʕ-:

7⃣ аккадск. 𒐌 \sebet\
7⃣ арабск. سَبْعَة \sabʕa\
7⃣ ивр. שֶׁבַע \shéva', šéḇaʿ\

Всё вышеперечисленное немного перекликается между собой, не так ли? Это, конечно, может ничего не означать.

А может...

На данный момент существует гипотеза о том, что праиндоевропейцы могли заимствовать название для числа "семь" у семитов. Но и в регионе Месопотамии и Анатолии это уже могло быть древним бродячим словом (например, в хурритском "семь" звучало как \šittanna\). Нечто отдалённо схожее было и в протокартвельском — *šwid (откуда современное грузинское შვიდი \švidi\).

Было ли потом праиндоевропейское слово заимствовано прауральским и пратюркским — вопрос открытый. Всё вышенаписанное — материалы к размышлению, не более того.

В целом, если речь идёт о потенциальных заимствованиях такого характера, действительно остаётся только размышлять: это всё-таки просто совпадение, или, может быть, всё-таки число семь прошло свой торжественный путь как священное с того самого момента как в Месопотамии начали изучать астрономию и выявили семь видимых подвижных небесных тел? Как-никак семидневная неделя у нас по одной из теорий до сих пор оттуда.

В общем, этой картине я даю название “W”.

Если обратите внимание, буква W легко вписывается в любой из изображенных зигзагов.

Я даже не буду выделять ее отдельно.

Кто понял, про что картина?

На портале "Фонтанка.Ру" вышел полезный, на мой писательский взгляд, материал. Для начала процитирую текст статьи...

Источник: https://www.fontanka.ru/2026/09/20/76652221/

«Крайний» или «последний»: как правильно говорить — отвечает филолог

Какой вариант выбираете чаще всего вы?

Уж сколько раз твердили миру, как правильно говорить — «крайний» или «последний», да только в народном сознании эти два слова давно стали полными синонимами. Хотя между ними — пропасть, в которой правила русского языка смешались с суевериями и жаргоном. И когда мы спрашиваем в очереди: «Кто крайний?», филологи (да и не только они) справедливо иронизируют: «С какого именно края?» Что не так со словом «крайний» и как правильно говорить, рассказал доцент УрФУ, кандидат филологических наук Сергей Данилов.

Слово «последний» всегда несло в себе благородный смысл финала, итога или завершения череды событий. Но в сознании людей, чья жизнь ежедневно подвергается риску — летчиков, альпинистов, космонавтов, — это слово приобрело оттенок роковой черты. Чтобы обмануть судьбу и обязательно вернуться назад, они заменили его профессиональным «крайний». Для них эта языковая уловка стала своего рода оберегом. Но вскоре «оберегаться» начали и те люди, в профессии которых нет никакого риска.

— Жаргонизация общества у нас очень сильно была видна годах в девяностых, когда сформировался общий жаргон. То есть не для социальных групп, а весь язык жаргонизировался, — говорит Сергей Данилов. — И вот сейчас с этим словом «крайний», мне кажется, происходит именно это, что мы увлеклись кусочком из жаргонов, и это вполне объяснимо.

Но язык не прощает насилия над логикой. Слово «крайний» указывает на пространственную границу — у него всегда есть два конца.

— Слово «крайний» берет на себя значение «плохой» и «последний». Таким образом получается, что запускается круг быстрых замен, что в целом для нормального языка не очень хорошо. Поэтому здесь есть отторжение, носители литературной нормы резко против этого выражения, — объясняет филолог. — Оно воспринимается как знак неследования привычному нормальному языку. Но кому-то именно этот отказ от привычки нравится. Как в какой-то момент слово «герла» люди стали воспринимать как модное, а сейчас это выглядит ужасно.

Вердикт филолога: не стоит искать мистический финал там, где его нет. В повседневной жизни говорить «последний» — это не значит призывать беду, это значит уважать законы русской речи, ее гармонию и стройность.

— У слова «крайний» есть значение «последний». Но оно требует контекстов сочетаемости, в которых это привычно и типично. Вот выражение типа «крайний срок» привычно и типично, и там нет никакой ошибки. Если же ты произносишь что-то вроде «крайнее окно», то тебе надо уточнять, с какого края оно находится. Но для жаргона это нормальное выражение, — говорит Сергей Данилов. — А вот выход за пределы жаргона разделяет общество на тех, кто хочет говорить условно образцовым языком, и тех, кому на это наплевать.

"Фонтанка" завершает материал простейшим опросом, но я предлагаю ответить на вопрос статьи здесь... Потом сравним и подведём итоги.