Когда 1 января 1928 года в Трире, где французские войска продолжали службу после войны, родилась дочь Шарля и Ивонны де Голль, врачи сообщили родителям диагноз, который в ту эпоху воспринимался не как медицинское состояние, а как социальное клеймо.
У девочки был синдром Дауна — тогда его называли «монголизмом», связывали с вырождением, пороками родителей, злоупотреблением алкоголем и другими мифами, которые не имели отношения к действительности. Семьи, особенно обеспеченные, предпочитали не держать таких детей дома: их отправляли в закрытые учреждения, где они исчезали из семейной истории.
Де Голли отказались следовать этому негласному правилу. Когда им предложили передать Анну в специализированный интернат, Шарль ответил без колебаний. Девочка не выбирала, появляться ей на свет или нет, сказал он. Следовательно, их обязанность — обеспечить ей жизнь, в которой она будет чувствовать себя нужной и защищённой.
В их доме установилось правило, не требовавшее обсуждений: Анна должна была жить так же, как остальные дети. Она росла рядом с братом Филиппом и сестрой Элизабет, участвовала в семейных поездках, присутствовала там, где собиралась семья. В эпоху, когда общество предпочитало не замечать людей с подобными особенностями, де Голли сознательно держали её рядом, а не за стенами больничных палат.
Образ Шарля де Голля, который сохранила история, — это фигура строгая, собранная, почти неприступная. Командующий Свободными французскими силами, политик, будущий президент, человек дисциплины и внутренней жёсткости. Даже дома он оставался сдержанным. Его внук вспоминал, что отец никогда не появлялся утром, пока полностью не облачался в военную форму.
Но рядом с Анной этот человек менялся.
В её присутствии исчезала привычная суровость. Он показывал ей небольшие танцы, изображал пантомимы, напевал популярные мелодии. Он гулял с ней, держась за руку, и говорил тихо, подбирая слова, которые она могла понять. За всю её жизнь только он умел вызвать у неё смех. Он называл Анну своей радостью и говорил, что она помогла ему преодолеть слабости, свойственные людям, и увидеть нечто большее, чем они.
Анна могла произнести лишь одно слово — «папа». Но для него этого было достаточно.
Семья тщательно оберегала её от посторонних взглядов. Во время войны де Голль запретил включать детей в фотографии, сделанные в их доме: он понимал, что отсутствие или присутствие Анны вызовет ненужные разговоры и жестокие комментарии. Другие дети иногда дразнили её, и боль была тем сильнее, что Анна не понимала причин.
Со временем забота о дочери переросла в дело, выходящее за пределы семьи. В 1945 году Ивонна де Голль приобрела замок Вер-Кёр в Милон-ла-Шапель. Там супруги создали Фонд Анны де Голль — частное учреждение для молодых женщин с интеллектуальными нарушениями. Многие из них были оставлены своими семьями или не имели тех возможностей, которые были у Анны. За девушками ухаживали монахини, и со временем там проживало около сорока воспитанниц. Для своего времени это был редкий пример социальной ответственности и сострадания.
Жизнь Анны оказалась недолгой. 6 февраля 1948 года, спустя чуть больше месяца после двадцатилетия, она умерла от бронхиальной пневмонии в семейном доме в Коломбэ-ле-Дез-Эглиз. Она ушла из жизни на руках у отца.
После похорон де Голль взял за руку плачущую Ивонну и тихо произнёс: «Теперь она как все».
Так он выразил мысль, что смерть освободила её от мира, который никогда не умел её понять.
Но память о дочери он не оставил. Фотография Анны в рамке сопровождала его повсюду. 22 августа 1962 года, когда на его автомобиль было совершено покушение в Пти-Кламар, одна из пуль, по его словам, попала в эту рамку и застряла в ней. Даже после смерти Анна, казалось, продолжала защищать человека, который всю жизнь защищал её.
Когда Шарль де Голль умер в 1970 году, он не пожелал государственных почестей. Он выбрал тихое сельское кладбище в Коломбэ-ле-Дез-Эглиз — рядом с Анной. Позже там была похоронена и Ивонна.
Де Голль говорил, что Анна была благодатью в его жизни. Её рождение стало испытанием, но именно она удерживала его в покорности перед чем-то большим, чем политика и власть.
Человек, который стал символом сопротивления и спас честь Франции, нашёл свою самую глубокую силу не в кабинетах и не на полях сражений, а в присутствии девочки, которую мир советовал ему скрыть.
История семьи де Голлей напоминает: каждый человек, независимо от своих возможностей, достоин уважения и любви. И порой самые тихие оставляют самый заметный след.
Анна произнесла только одно слово — «папа». Но этого оказалось достаточно, чтобы изменить жизнь великого человека.
ОБО МНЕ: Фотограф, видеограф, турист, путешественник. Живу поездками и сопровождаю группы туристов. Снимаю кино, которое потом видят три страны в своих телевизорах. Мои фильмы: https://rutube.ru/video/e63d90eefb3a1a18cfaadab9de5ec571/
