Однако, получив доход в валюте, инвесторы могут вывести средства с рынков — в этом случае валюта «Орлана» покидает экономику, тогда как значительный объём валюты «Панды» остаётся в системе, и её невозможно аннулировать. В связи с этим для валюты «Панды» критически важно обрести статус мировой расчётной единицы и выйти за национальные границы.

В 1971 году руководство «Орлана» отвязало национальную валюту от золотого стандарта, а в 1973 году привязало её к нефти. Дальнейшая экономическая стратегия «Орлана» выстраивалась по следующей схеме:

1. Этап оттока валюты. При заниженном курсе обеспечивается вывод валюты «Орлана» на зарубежные рынки. Это позволяет снизить внутреннее инфляционное давление и замедлить обесценивание денежной массы в стране.

2. Этап возврата валюты. При укреплении курса осуществляется репатриация валюты «Орлана» в национальную экономику — на фондовый рынок, рынок срочных сделок и рынок долговых обязательств.

3. Цикличность операций. Для максимизации прибыли необходимы регулярные циклы оттока и притока капитала, что позволяет «Орлану» сохранять статус ведущего финансового центра.

4. Кризисная фаза. Приток капитала активизируется в регионах, где ранее были осуществлены масштабные инвестиции, но затем наступил экономический спад, снизивший инвестиционную привлекательность.

5. Фаза скупки активов. После укрепления курса валюты «Орлана» становится возможным приобретение обесценённых высококачественных активов в ослабленном регионе. Затем цикл повторяется применительно к новой территории.

Примерная хронология цикла:

• 10 лет — заниженный курс валюты «Орлана»; активные инвестиции в зарубежные рынки; ускоренное развитие экономики целевого региона.

• 6 лет — укрепление курса валюты «Орлана»; инициирование спада в регионе-реципиенте; репатриация капитала в «Орлан», стимулирующая рост национальной экономики; последующий выкуп активов в ослабленном регионе (приобретение контрольных пакетов акций, вхождение в органы управления и т. п.).

Бабушка Лида сидела в тулупе  и в валенках на раскладном стульчике.  Она была
маленького роста,  ее лицо было покрыто мелкими морщинками, на ней была толстая вязаная шапочка, которая прикрывала седые волосы. Перед бабушкой стояла большая картонная коробка с тремя томиками книг.
На одном из них был изображён видный  мужчина с бородой, а вверху гласила надпись «Карл Маркс», на втором не было портрета, но написанное отдавалось в душе каждого, ещё недавно, бывшего советского человека, речь шла о  Фридрихе Энгельсе, а с третьей книги кричал наш кумир Ленин.
Баба Лида, педагог с почти пятидесятилетним стажем, была уволена из школы, так как  новой власти  старорежимные учителя мешали проводить свои нововведения в стране.
Недолго бабушка переживала о заработке в школе, больше вспоминала о веселой суете среди мелких и не очень мелких, человечков.
Но правда жизни суровая штука, пенсию платили мизерную, вот она и присела на рынке в центре города, носившего название Дзержинский, явно издеваясь над историей и напоминающий приют для безработных, пока ещё не бездомных беспризорников, только достаточно взрослых.
Первый раз я обратил на нее внимание, когда рядом покупал овощи на самодельном прилавке из деревянных ящиков. Она внимательно посмотрела на меня и протянула мне томик Карла Маркса:
«Возьмите книгу. Очень интересная, описывающая наше будущее. Прочтите, не пожалеете».
Тогда я улыбнулся, сунул бабушке 50 рублей, но от книжки отказался.
Бабушка имела отличную память, потому что в следующий раз она протянула мне уже том Энгельса: «Превосходная книга о семье. Возьмите».
Однако мне нужно было кормить семью,  и я как всегда торопился, но бабушке оставил 50;рублей
В другой раз я увидел трёх,  не очень приятных парней, которые ходили по рядам и останавливались возле продавцов, похоже, собирали дань. Бабушка привстала и,  обращаясь к молодым людям,  попросила:
- Возьмите Маркса, добрее будете.
- На кой он нам сдался, акула капитализма, - захохотал один из парней, пугая своим беззубым ртом.
- Ты много продала, кстати, а то место здесь занимаешь? - поинтересовался второй, сверкая одним глазом.
- Ничего не продала,  - удручённо пролепетала бабуля.
- Ну, вот старая, на твоём месте люди бы деньги делали, а ты здесь со своим старьем по истории торчишь. На тебе на бедность,  - и он бросил помятую сотню на книгу Ленина.
Баба Лида не спешила брать деньги, смотрела на них как - то брезгливо, кивая сморщенным лицом.
Я подошёл и  поинтересовался ценой томика вождя революции.
Она убрала сто рублей, взяла книгу и, прижав ее к груди, спросила:
- Неужели, вы верите в социализм?
- В коммунизм верю, только пещерный, когда делить нечего будет,  - я слегка усмехнулся.
- Уже год продаю классиков марксизма - ленинизма и не продала ни одной книги. Люди живут тяжело, потеряли многие работу, а никто не хочет возвращаться в социализм. Я многим ребятам в школе рассказывала о преимуществах социализма на уроках истории и обществоведения, все казалось, были согласны со мной, а вот ни одной книги не взяли - не хотят, видимо, они обратно в социализм!
Я думала, что вы согласны жить при социализме, хотела уж Вам подарить, но вижу, что  хотите из жалости ко мне купить томик Ленина.
А я ведь всю жизнь положила на воспитание социалистического образа жизни. Нет, тогда книгу вам не продам, буду ждать кому она будет нужна. Да и знаете, если я продам ее, то, что я буду здесь делать. За книгу получу от вас сто рублей, а из жалости мне люди тысячу в день дают.
И книжки целы и неплохо можно прожить, - она засмеялась, - видите, и я стала капиталисткой, да ещё какой! Продаю воздух, как мошенница.
Так, что книжку продать не могу, вот когда надумаете социализм или коммунизм строить, я вам просто ее подарю.
Я улыбнулся:
-  Вы правы бабушка, сейчас всем не нравится социализм, а пройдет лет тридцать, его лицо задернется пеленой лет и опять начнут к социализму стремиться. Живите подольше и время ваше придет…
- Не уверена. Вот в овощном киоске работает сборщица приборного завода, рядом рыбой торгует токарь манометров, мясом - технолог радиозавода,  все потихоньку продают разные товары, а мне кажется, родину....
Я все - таки выпросил томик Ленина, открыл" Шаг вперёд, два шага назад"( Кризис нашей партии).
И задумался, неужели снова рванем в прошлое, а потом будем думать, сомневаться?
Бабушка ещё лет пять продавала оставшиеся книги, но последние годы уже не верила, что купят, просто прятала деньги, которые давали покупатели, а потом и рынок закрыли, и бабушка подарила мне оба томика со словами:
«Может и вам пригодятся, если не для чтения, то для бизнеса».
Книги стояли в моем книжном шкафу в первом ряду и сверкали цветными переплетами.
Через десять лет меня пригласил на юбилей бывший партийный функционер, ныне преуспевающий бизнесмен, Владимир Михайлович Первухин. В советское время он несколько раз уговаривал меня вступить в партию, но это ему не удалось…
По старой привычке я не любил дарить деньги, как принято нынче, поэтому упорно думал о подарке, пока мой взгляд не упал на книжный шкаф.
Когда юбиляр под звуки саксофона распаковал мой подарок, то улыбка слетела с его лица, он повернулся резко ко мне и прошипел: «Издеваешься, сволочь?!»
Погулять на юбилее мне не пришлось, я трезвый шел домой и не понимал, как можно было двадцать лет скрывать ненависть к вождям революции, чьи идеи он нам проповедовал.
На улице падал снег, пушистый, большими хлопьями, но попадая на разгоряченную голову,  таял, и ручеек холодной воды стекал по шее на грудь, вызывая неприятную дрожь.

История телевизора началась с сухой теории и немецкого инженера Пауля Нипкова, который ещё в 1884 году придумал механический сканер - вращающийся диск с дырочками. Представьте себе: никакой электроники, только механика, которая пыталась нарезать изображение на кусочки, чтобы передать его на расстояние. Это был тот самый "диск Нипкова", прадедушка всех экранов. Параллельно с ним свои эксперименты проводили Владимир Зворыкин и Джон Бэрд, пытаясь заставить картинку двигаться и даже обрести цвет, но настоящий прорыв случился в 1939 году. Фило Фарнсворт, гениальный американский парень, окончательно доказал, что будущее за электроникой, а не за вращающимися железяками. Именно его электронная система отправила механические телевизоры на свалку истории.

Но придумать технологию - это полдела, нужно было договориться, как она будет работать во всем мире. После Второй мировой началась настоящая битва стандартов: NTSC, PAL и SECAM. И тут техника плотно переплелась с политикой. Американский NTSC появился первым, в 1954 году, но страдал от искажения цветов. Немецкий PAL, вышедший позже, эту проблему решил и захватил Европу с Азией. А вот французский SECAM - это отдельная история про амбиции. Шарль де Голль использовал свой стандарт как политическое оружие, чтобы Франция не зависела от США. Советский Союз, кстати, выбрал SECAM в 1967 году не просто так, а в обмен на доступ к западным технологиям и политическую поддержку Франции.

С годами менялась не только начинка, но и география производства. Если в середине прошлого века бал правили американцы и европейцы, а потом инициативу перехватила японская Sony, то сейчас центр тяжести сместился в Южную Корею и Китай. Samsung и LG сегодня - это титаны индустрии. LG сделала ставку на OLED с его идеальным черным цветом, а Samsung захватил рынок с QLED и массовыми моделями. Но китайские гиганты вроде TCL и Hisense уже наступают им на пятки, активно внедряясь в глобальные цепочки поставок. Сейчас производство экранов - это сложнейший процесс, где доминирует всего пара игроков, что создает определенные риски. Если условный Samsung или BOE чихнет, лихорадить будет весь рынок электроники.

Интересно наблюдать и за тем, как изменились мы сами перед экраном. В золотую эпоху телевидения, в 50-е и 60-е, семья собиралась у телевизора как у домашнего алтаря. Все смотрели одни и те же новости, одни и те же шоу, что объединяло нацию и формировало общие ценности. Но потом пришла цифра, кабельное, а затем и интернет. Эфир рассыпался на тысячи осколков. Сегодня мы живем в эпоху стриминга, где каждый сам себе режиссер. Netflix, YouTube, платные подписки и бесплатные каналы с рекламой - выбор огромен, и это привело к тому, что аудитория разбежалась по своим цифровым норкам. Телевизор стал огромным смартфоном на стене, центром умного дома.

Конечно, это повлияло и на культуру. Раньше ТВ учило нас демократии и показывало "идеальную жизнь", формируя общественное мнение. Сейчас же, в эпоху алгоритмов и эхо-камер, каждый находит подтверждение своим взглядам, что порой только усиливает раскол в обществе. Но технологический прогресс не остановить. Современные панели с разрешением 4K и 8K, технологии MicroLED, которые обещают вечную жизнь экрану, и искусственный интеллект, улучшающий картинку на лету - это уже реальность. Правда, у этой медали есть и обратная сторона: умные телевизоры научились следить за нами. Технологии распознавания контента собирают данные о том, что мы смотрим, чтобы подсовывать нам таргетированную рекламу.