Dr.DenimSPb

Доктор с ЧПУ

* затраты на расходники = 8-10% от пункта 1.

Таким образом, большой дубовый подоконник будет стоить 15 тысяч + 2 тысячи = 17 тысяч.

А если столешницу для обеденного стола из натурального дуба посчитать, то будет так: 1200мм*600мм*60мм=0,043 мм. Умножаем на 500 тыр, получаем 21 000руб.

Плюс расходники = 2000руб. Итого 23 тысячи.

Это будет чисто столешница, без подстолья, которое чаще всего стоит вдвое дороже столешницы. Ну, или на озоне купить какое-нибудь дешёвое подстолье.

2. Изделия, требующие работы станка с ЧПУ (картины, часы, фасады кухонные, столешницы с картинами внутри и так далее):

• также сначала высчитываем объём использованного материала в кубах, умножаем на 500 тысяч

• считаем время работы станка: 1 час стоит минимум 1000₽ (это у частных простых мастеров... У именитых или у больших мастерских - от 1500 до 2000₽ за час). Например, один кухонный фасад как у меня (2 створки), делается на станке порядка 10 часов, т.е. 10 тысяч. стоит работа станка.

• расходные материалы - примерно 8-10% от цены в пункте 1

Я беру коммерческие заказы ИНОГДА, когда есть свободное время и желание и делаю по цене ниже рынка, это так. Но я делаю лишь то, что понравится и мне самому, а не лишь бы бабла рубануть. Если концепция / идея какого-то предлагаемого заказчиком изделия мне скучна или кажется примитивной, я отказываюсь. Мне деньги не нужны, мне нравится красота результата.

Шли месяц за месяцем, наши отношения менялись медленно, но верно и, к сожалению, в худшую сторону. Нет, в целом все было очень даже неплохо – я ведь действительно любил, и меня действительно любили, мы проводили почти все время вместе. Со стороны я вызывал зависть у сокурсников – мне досталась потрясающая девочка; а люди возраста наших родителей так и вообще умилялись, видя нас постоянно вместе и нередко держащихся за руку – «это будет крепкая и долгая семья» – я слышал подобные слова частенько.

Вот только внутри меня зрела глухое темное облако усталости, недовольства и раздражения. Я почти физически ощущал, как психика начинает выкидывать фортели – от нежности до начинающейся злости. Настроение могло меняться по десять раз на дню. И меня терзала мысль о том, что я не способен разорвать отношения – эта мысль была просто невыносима. Как можно выбрать между правой рукой и левой? Но беда была в том, что выбирать приходилось, увы. Случилась та самая ситуация, в которой говорят: «Без неё очень плохо, но с ней совсем невыносимо».
И я наконец-то принял решение – нам было пора расставаться - каждый день приносил мне такую муку от мысли о безвыходности; что я – не волен, я не могу жить так, как я хочу. И пусть я даже не пользуюсь какой-то мифической свободой, но сама мысль о ее отсутствии угнетала. Может быть, мне бы и не надо было бы жить свободным, и я вполне мог быть счастлив с ней в браке, но…я должен был быть способным на свободу! Важна было даже не сама свобода, а возможность ее иметь. Но в этом мне было отказано, ибо именно свобода оказалась платой – тяжелой как гиря на шее.

К этому моменту, как мне помнится, я уже закончил учебу в универе и вышел на работу на госслужбу. В соседнем отделе работала девушка – Саша. «Александра, Александра, этот город наш с тобою» - я частенько вспоминал эту песню, когда видел ее – она удивительным образом походила на героиню фильма. Говоря откровенно - у нее была вполне обычная внешность, ничего особенного в манерах или поведении, просто – девушка как девушка. Я на таких в жизни, собственно, и не засматривался никогда, их всегда было много, и каждую ведь не рассмотришь. Но у Саши были два больших плюса – она была свободна от любых текущих отношений, и я ей был симпатичен.
В моей голове постепенно оформился некий план - он был прост, понятен и легко выполним, но я все же его откладывал раз за разом. И делал это из-за непорядочности, если не сказать - подлой сути плана. Но все же время пришло, я не желал больше тянуть, мне становилось все хуже ряжом с любимой.

Как-то раз мы с Юлей пригласили в гости моих коллег-новичков, которые, как и я, только недавно устроились к нам в организацию.
Пришло целых шесть человек, в том числе и Саша, конечно же – я пригласил ее последней нарочно, чтобы не акцентировать ничьё внимание. Тот вечер вполне удался – все присутствующие были примерно одногодки, нас объединяла общая работа, общие новости и планы, девчонки выглядели здорово, ребята были приятные и все оказались умеющие себя вести. Открыли вино, выпили все за наших милых девчонок, потом за планы на будущее, не забыли и родителей, прозвучали тосты за будущих детей. Все как у взрослых людей, пошутил один из гостей. Из музыки была выбрана бессмертная классика, а Юля достала настольную игру «Монополия» в какой-то продвинутой версии, которую с азартом все и подхватили.
В течение всего вечера я был рядом со своей любимой, но мои глаза постоянно находили новую коллегу. Я бросал на нее быстрые внимательные взгляды и все чаще замечал, что она отвечает мне такими же – короткими, но острыми. Есть такой адреналиновый драйв в том, что ты сидишь со своей девочкой, обнимаешь ее, а твои глаза глядят в глаза другой…и этот чужой взгляд говорит тебе «Да, ты интересен». В этом было и есть что-то дьявольское, затягивающее в омут безнравственности и пошлости. Безусловно, я понимал, что все это и выглядит, и на самом деле является свинством, но в тот момент в ушах как будто звучала музыка, и взгляд другой женщины манил. Он говорил мне, что другая женщина готова подчиниться, она будет повиноваться тебе, что тебя признают и тебя хотят. Остроты и пикантности ситуации придавало то, что у меня был план. Тот самый план, по которому я должен был наконец-то порвать со своей зависимостью от моей любимой девочки.
На часах было уже пол-одиннадцатого вечера, когда гости начали уставать от веселья, и в это время позвонили Юлькины подруги – они частенько втроем «зажигали» на дискотеках. Танцевать девчонки любили и умели, и нередко случалось, что я отправлялся с ними; реже – оставался дома; но я всегда забирал свою подругу с дискотеки.
Любимая попросилась поехать с подружками, и позвала меня, но поездка в мои планы не входила и я отказался, оправдываясь тем, что устал и пора провожать гостей, делать уборку, да и просто я подожду ее дома. Тогда Юля отправилась на такси продолжать веселье с подругами, а тут и гости начали одеваться. Пока ребята занимали прихожую, помогая одеваться девушкам, Саша как бы невзначай пропустила остальных вперед и стояла вместе со мной в проеме двери в комнату. Воспользовавшись общей суматохой в коридоре, в какой-то момент я повернул голову в сторону Саши и  пристально глянул в ее глаза.

Она приняла этот взгляд. Долгих три секунды мы смотрели друг на друга, и в этот момент между нами как будто проскочила искра. В то время как уходящие гости были заняты одеждой и обсуждением маршрута поездки по домам, я медленно опустил руку за спину Насти, стараясь чтобы жест не привлекал внимания, и мягко коснулся низа спины, в любой момент готовый отдернуть, если я вдруг ошибся. Всего лишь коснулся, не более. Но нет, ошибка была исключена – Саша, продолжая поддерживать разговор с друзьями, немного подалась вбок – ровно настолько, чтобы моя рука чувствовала себя уверенее.
Все было сказано, и яснее уже и быть не могло.
Я как-то вдруг резко охрип, и, закашлявшись, нарочито громко спросил, не поможет ли Саша мне с уборкой, а то праздновали все, а убираться предстоит мне одному. Она, не поворачивая головы, ответила, что и сама хотела это предложить, но стеснялась. Ее голос внезапно изменился – он стал ниже и тягуче-медленным, будто липким.  Я также заметил взгляды двух остальных девушек – они искоса глянули на Сашу, потом переглянусь между собой и понимающе улыбнулись. Похоже, что никакой секретности нет, по крайней мере, для них. А ведь я был уверен, что все мои фривольности с обменом взглядами в течение вечера были никому не заметны – но женщины более наблюдательны, и меня не раз в жизни подводила эта черта.
Гости с чувством попрощались, ребята вызвались проводить девушек до такси, а мы с Сашей остались вдвоем. Скрываться уже не было необходимости, к тому же я остро хотел определенности, граничащей с наглостью – внутри меня бушевало незнакомое мне чувство свободы. Не успела закрылась входная дверь, как я медленно повернулся и притянул ее к себе, касаясь ее губ своими. Ощущение от поцелуя было изумительным, и сердце, как молотом, билось в груди, голова чуть кружилась от выпитого спиртного. Она изумительно пахла земляникой и у нее были такие мягкие и покорные губы.
Пока мы вдвоем перемывали посуду и наспех прибирались в комнате, я постоянно касался то бедра, то ее густых темных волос, то просто смотрел на нее – она казалась мне каким-то чудом. Странно, что я раньше не замечал этого, как же она была хороша. Странное ощущение, будто меня два – один с Юлей, любящий и единственный; второй – тут, в комнате, держащий в кольце своих рук другую, тянущий поцелуем губы чужой, но такой сейчас желанной мне женщины…
Незаметно оказалось, что времени уже половина второго ночи, и пора что-то делать – либо провожать свою позднюю гостью на такси, либо оставлять ее дома – со всеми последствиями. Саша спокойно сидела с бокалом вина в кресле, с легкой улыбкой наблюдая за процессом принятия мною решения – мною овладела какая-то суета, заставившая что-то окончательно прибирать и вытирать. Но я понимал, да, понимал, что не за тем же я устроил этот вечер встречи, чтобы отправить сейчас ее домой – мне надо было решить вопрос «развода» со своей любимой. Это решение вроде было принято давно, но до сегодняшнего дня что-то меня останавливало, что-то мешало мне сделать последний шаг. Нелегкие для моей совести аспекты непорядочности и измены я уже в голове уложил к тому времени: совесть была благополучна «придушена», и оставался единственный вопрос - что делать, когда приедет обратно моя любимая. Точнее, как себя вести и чего ожидать от одной, да и от второй женщины.
Тогда я отправил своей любимой смс, спрашивая, когда она приедет и не хочет ли остаться у подруги ночевать. Юлька ответила, что оставаться где-либо она точно не хочет, а хочет она вернуться в своему любимому и через час будет дома. Ее ответная смс со смайликом спрашивала меня, жду ли я ее и хочу ли чего необычного?
У меня начало меняться настроение. Я почувствовал, как внутреннее возбуждение, вызванное Сашиным присутствием, сменяется на внутренний протест и отрезвление. Голова прояснялась, откуда-то появился внутренний скепсис от всей этой ситуации, приходило осознание, что происходит какая-то ерунда, о которой я потом точно пожалею.

Подняв голову, я кинул взгляд на кресло с сидящей в нем Сашей. Похоже, что и она отчетливо видела, что происходит в моей голове, поскольку ее голос был прежним – тихим, спокойным, и из него исчезли характерные тягучие нотки. Голос был даже задумчивым и понимающим:
- «Ты хочешь, чтобы я уехала?»
И этот вопрос решил все. Я встал, протянул ей руку и ответил твердо:
– «Нет. Ну, конечно, нет».

Когда мы оба приняли душ, Саша помогла мне перестелить белье на нашей с Юлей общей кровати – и это был последний рубеж, перешагнув который, я отрезал себе всякий обратный путь; Саша нашла ночник и мы улеглись, обсуждая, как прошел вечер.
Возбуждения от посторонней женщины рядом со мной уже не было вовсе, вместо него появился страх. Это был не страх от начинающейся близости, не было это и страхом неудачи, нет. Страх был иррациональный, неосознанный – я не понимал, чего именно боюсь. Мне просто было страшно, неуютно, и холодно.
В этот момент пришла помощь – Саша потянулась ко мне, ее горячее бедро легло на мое, руки обняли мою голову и мягкие губы коснулись моих губ. Она была такая горячая, живая, и это на минуту разжало оковы моего непонятного страха. Как только я почувствовал ее тело своими руками, сжал ладонями ее попку, прошелся губами по шее вниз – мне стало легче. Возбуждение вновь стало нарастать, я начинал ощущать обычную мужскую реакцию, движения рук и губ начали ускоряться, откинутая назад голова и прядь волос, упавшая на обнаженную белую грудь…
В этот момент Саша мягко отстранилась от меня, и глядя в глаза – расширенный зрачок, возбужденный взгляд, тем же, что и ранее, волнующим тягучим голосом спросила:
- «Погоди…ты точно уверен?»
Этот вопрос подействовал на меня как ледяной душ. Вот зачем было, спрашивается, это говорить? Ведь все шло как надо!
Я вскочил с кровати, чувствуя, что ничего уже не хочу. Рывком натянул плавки, валявшиеся у кровати, затем в начинающемся бешенстве кинулся на кухню. Руки слегка потряхивало - пока наливал себе уже остывший кофе, умудрился выплеснуть часть на пол, закурил и затянулся сигаретой, встав у форточки.

Я стоял, держа сигарету и чашку с кофе, нервно затягиваясь раз за разом и выпуская дым через ноздри. Чувство тревоги, опасности и страха возвращалось, мешая думать. Мне было слышно, как сзади, осторожно, босыми ногами ступает Саша, выходящая из комнаты; слышал, как она несмело подходит сзади, аккуратно обнимает меня и прижимается своей горячей грудью к моей спине. Шепчет в ухо
- «Не расстраивайся ты, ну вот правда…Ты ведь не секс от меня ждешь, тебе надо с Юлей что-то решить, я чувствую…Что у вас произошло?»
Я опустился на стул окна, показал жестом, чтобы тоже садилась рядом, и начал рассказывать. Мне становилось легче от своего рассказа. Не так, как пять минут назад, при возбуждении, но легче однозначно. Я курил, прохаживался вдоль окна, сбивчиво говорил о своих чувствах к Юле, как не могу больше так жить, что мне нужна девушка, чтобы помочь.
Она слушала, периодически подходя ко мне, прижимаясь и грея меня своим горячим телом; время от времени, когда я останавливался, она запускала ладонь в мои волосы и пропускала их между пальцами. Все это как-то успокаивало, настраивало на нужную волну. Не будоражило, не заводило, а почему-то успокаивало.
Когда я выложил все, что меня так волновало, то чувствовал себя много лучше - мне было спокойно, я знал, зачем мне был нужен этот разговор и что меня наконец-то понимают. Саша докурила, гася сигарету в хрустальной массивной пепельнице:
- «Так чем тебе помочь-то?»
Я растерялся:
- «Ээээ, я не знаю, Саш…я думал, что в процессе станет само понятным. Ну, вообще, я рассчитывал, что твое присутствие поможет мне сказать Юле «прощай»
Она хмыкнула:
- «Оригинально ты придумал – в вашей общей кровати другая женщина и это как-то должно чему-то помогать? Мне что-то так совсем не кажется. Максимум, чем тебе это поможет - тем, что Юля взбесится и уйдет сама... А она взбесится, кстати? Это ведь важно.»
Я не знал. Подобных случаев еще не было у меня с моей любимой. Я рискнул предположить, что это может сработать. Тогда Саша жестом позвала меня обратно в кровать, добавив, что смысла тут мерзнуть под открытой форточкой никакого, пойдем греться и ждать твою девушку. Еще она спросила меня, как ей быть – одеться и сидеть в кресле к моменту развязки или этот мой план предусматривал ее нахождение постели? Я ответил, что - лучше в постели, тогда у меня не будет возможности дать слабину.
Вскоре зазвонил дверной звонок, это была смешная мелодия детства, из какого-то мультфильма. Я замер в кровати. Мелодия проиграла еще раз, но я по-прежнему не двигался. Саша нагнулась ко мне и прошептала:
- «Ну, и чего ты лежишь? Иди и открывай».
Я затряс головой, что мол, нет, не хочу. В этот момент я хотел оказаться где-то очень далеко-далеко и страстно желал, чтобы проблема решилась без меня.
- «Она будет звонить долго…»
- «Может, она уйдет скоро…решит, что я тоже куда-нибудь уехал»
- «Не уйдет. Я как женщина знаю - она будет звонить хоть всю ночь. И у тебя сердце как у воробья колотится. Иди открывай, раз уж придумал все это»
А мелодия звонка играла и играла. Боже, как же я трусил, я просто бессовестно боялся. Идя медленно к двери, я чувствовал на своей спине внимательный взгляд Александры. Спасибо за то, что взгляд не насмешливый, а просто внимательный. Даже в чем-то сочувствующий.
Щелкнули замки, я открыл дверь, и замерзшая, холодная Юлькина шубка прижалась ко мне, горячие губы начали шептать
- «Я так испугалась! Подумала, вдруг тебе стало плохо, ты все не открываешь и не открываешь. Любимый мой, я так тебя хочу, поцелуй меня!»
Я стоял в дверях, неподвижный, в одних плавках, стоял и молча смотрел на неё. Мою такую любимую, такую красивую, такую желанную и знакомую до самой последней родинки и маленького шрамчика на лодыжке. Юлька в недоумении отодвинулась на шаг, всматриваясь в мое лицо, потом вдохнула запах от меня….не поверила, приблизила лицо и вдохнула еще раз.
- «Ты….ты пахнешь как-то иначе»
- «Ну, я же пил» - я пытаюсь оттянуть момент признания.
- «Нет, это не запах вина, это….»
Она вскинула голову, и ее взгляд цепко ощупал мои плечи, шею, руки, лицо .
– «Может, ты не один?» - взгляд с неуверенной улыбкой, готовый к тому, что я сейчас рассмеюсь, подхвачу ее на руки и начну шутить про разных девчонок в своей обычной подкалывающей манере.
Но я ровным и неестественно спокойным голосом произнес:
- «Я не один, Юль»
Любимая переступила с ноги на ногу, еще не веря, улыбка ее чуть пригасла, но еще видна на губах:
- «А кто у тебя?»
- «Неважно, как ее зовут….Просто нам с тобой надо расстаться».
И тут она резко осознала. Нет, не просто осознала, а каким-то женским внутренним чутьем мгновенно догадалась обо всем, что произошло в этот вечер, ее глаза расширились и в голосе появилась первая дрожь:
- «Это ведь Саша, да? Но…но почему? А я? А как же мы? Ты ведь с ней не спал, нет? Скажи, что нет, я ведь и сама вижу, что не спал!» - слова сыплются из нее, как горох.
- «Юль, у меня другая женщина. Я хочу, чтобы мы с тобой расстались» - я совершенно спокоен, мой голос ровный, в нем совсем нет эмоций. Я и в самом деле в эти минуты не чувствовал практически ничего – психика как будто закрылась от перегруза, даря мне эту внутреннюю тишину.
- «Так все-таки же не спал с ней?» - она радуется как ребенок – «Ну зачем ты так, любимый? Давай поговорим, я все пойму, обещаю тебе».
«Юльчик, мы должны расстаться» - я повторяю это медленно, глядя ей в глаза.
– «Расстаться, понимаешь? Неважно, кто у меня, неважно, с кем я сплю. Важно, что мы с тобой больше не пара».
Она замолкает, глядя на меня неподвижным, остановившимся взглядом. У Юли очень красивые глаза цвета, и они всегда доверчивые, даже когда я подшучиваю над ней; в ее глазах всегда видно это детское доверие, оно помогало мне прощать любые ее дурацкие поступки, благо их было так мало...
Не снимая шубки, любимая медленно садится прямо на пол в прихожей, ее взгляд мечется по обоям, по мне, по двери, обратно ко мне.
- «Скажи мне, почему? Ведь я люблю тебя» - на ее глазах выступают первые слезы, она неловко вытирает их рукавом, пачкая рыжий мех шубки густыми темно-фиолетовыми тенями для глаз.
- «Солнышко, я тоже тебя люблю. Но больше я так не могу. Я не могу так больше» - в этот момент у меня просто нет других слов, и я спокоен, но в голове пусто.

Я ощутил как заныло сердце – неприятная тянущая пока еще далекая боль, как будто что-то начало его сжимать.
- «Ты же не выгонишь меня сейчас из дому, да? Скажи ей, пусть уходит, я пока постою на кухне. Ну, пожалуйста, скажи ей, пусть уходит, я подожду на кухне, правда» - она плачет уже горько и тихо, как плачет всегда.
Я молчу, сдерживаю слезы. Стоит начать говорить, я разревусь вместе с ней.
- «Ну, пожалуйста, ну скажи ей» - Юля уже не говорит, а шепчет, не поднимая головы.
– «Я не могу без тебя, пойми. Я лучше умру, ну, пожалуйста».
- «Я….я не могу, Юлечка» - теперь уже шепчу и я, боясь говорить громко, чтобы мой голос не сорвался.
- «Ты же знаешь, как я люблю тебя, мой мальчик, мой единственный, мою любимый, мой самый лучший…не бросай меня, я сделаю все, пожалуйста» - речь моей любимой становится практически бессвязной из-за душащих ее рыданий.
В этот момент я отворачиваюсь, не в силах смотреть на эту болезненную сцену, и не в силах что-то сказать. И замечаю, как прислонившись к проему комнатной двери стоит, укутавшись в одеяло, Саша. Она смотрит на меня, потом переводит взгляд на сидящую у моих ног ревущую девушку, и ее лицо становится жестким. Одними губами, беззвучно, она произносит:
- «Сволочь же ты».
Потом Саша разворачивается и так же неслышно скрывается в комнате.
Но ее появление придало мне сил. Я поднял Юлю на ноги и, удерживая на весу, начал говорить: «Любимая моя, уезжай, пожалуйста. Уезжай к подруге, у нее можно переночевать, завтра все будет нормально, все будет по-другому. Я тебя прошу!»
Она покорно слушает меня, потом безучастно кивает головой, окончательно растирает косметику по лицу рукой, всхлипывает и поворачивается к двери. Медленно-медленно проходит эти три шага, отделяющие ее от двери, ожидая что я все-таки передумаю и позову ее. Вся ее фигура выражает готовность остановиться и вернуться обратно.
Но я по-прежнему молчу, наблюдая, как она открывает дверь и спрашивает меня, не оборачиваясь:
- «Уходить?»
Я киваю, и добавляю:
- «Уходи».
Через три секунды дверь закрылась, вновь щелкнув замком, но на площадке послышались медленные шаги вниз по лестнице. И еще я слышу, как, спускаясь, Юля начинает реветь уже в голос, и это так похоже на плач ребенка – отчаянный и безысходный…

Пожалуй, Юлька была очень яркой и сильной личностью. Внешне она выглядела тоненькой, легкой, очень подвижной, со светлыми длинными волосами и очень аккуратной фигурой. Но важен был ее характер - дерзкий, острый язык, быстрая реакция на чувства и эмоции, она мгновенно ориентировалась в любой компании, была всегда заводилой и умела даже пить, что для студентки-первокурсницы было немаловажным бонусом. При этом она имела приличное домашнее воспитание, была начитанна и разборчива в людях. В целом, Юля производила впечатление начинающей хищницы с хорошими манерами и принципами. Стоит упомянуть, что она пользовалась немалым спросом среди сокурсников, но принципиально не связывала себя ни отношениями, ни сексом.
Я получил знакомство с ней в результате некоей долгой махинации - в нужное время и нужном месте сработало мое красноречие, и то, что я был старше всех ее сокурсников, и то, что я был местный, а она - приезжая.
Отдельно надо упомянуть, что я оказался ее первым мужчиной (это был сюрприз для меня в первую нашу ночь - я был уверен, что у такой девочки уже имеется за плечами солидный опыт секса). И этот факт повлиял на ее отношение ко мне - первому мужчине.
Юлька влюбилась. Влюбилась сильно, с треском, с полной самоотдачей. У меня возникало ощущение, что в ее голове была изначально заложена программа - беречь себя для единственного. И Юля себя берегла, да. Она была нахальна с мужчинами, она могла заигрывать и флиртовать, она даже дарила авансы поцелуями, за нее платили на дискотеках и в кафе...но никто и никогда не получал ни ее тело, ни ее чувства. Мы, ребята, тусившие с ней в одной компании, не раз обсуждали - а почему? Почему она не дает никому? Почему она садится на колени на дискотеке, но не позволяет себя обнимать? Почему охотно целуется, но стоит только задержать руку на ее бедрах, как тут же получаешь гневный взгляд, а то и по руке схлопочешь? Почему Юля поддержит вечерние посиделки в общаге с пивом и вином, но даже будучи выпившая - контролирует и себя, и мужчин рядом? Один сокурсник рассказывал, что он однажды пытался попасть к Юле в общажную комнату, ночью, после возвращения с дискотеки. Ломился минут 10, клянясь в любви, и обещаю замуж. В итоге Юля открыла дверь и врезала ему с двух сторон по щекам, чтобы пришел в себя. Что-то еще сказала, вроде...что - неизвестно, но желающий утих и ушел спать к себе.
Это вообще была отдельная тайна. Кто-то считал ее обычной разводилой, кто-то говорил "выпендривается и набивает цену", а некоторые думали, что у нее есть постоянный парень, просто он остался в том городе, откуда она приехала.
Так вот, Юлька наконец-то влюбилась. В меня. И после первой недели, проведенной вместе в одной квартире, когда мои предки уехали в отпуск, мы с ней стали неразлучной парой - таскались вместе чуть ли не лекции друг к другу. Меня знали все ее преподаватели, а также весь этаж ее общаги, где она проживала во время учебы. Мы старались не расставаться весь день, в перерывах между лекциями она бегала постоять со мной, пока я курю на крыльце моего корпуса.
Вот эта ее любовь...вообще, я так и не смог ее понять. Не скажу, чтобы я пытался разложить и препарировать столь высокое чувство, но мне было дико, что меня постоянно хотят, что меня поддерживают во всем и всегда, что без меня не мыслится ни одни день. Юля была рядом постоянно и непрерывно. Я совершенно не был привычен к такому, даже наоборот – всю свою предыдущую жизнь именно я проявлял инициативу, знакомился первым, ухаживал за девочкой и вот это вот всё.
Первое время – пожалуй, весь первый год знакомства –  я всячески поощрял ее чувства. Был внимателен, заботлив, мне доводилось часами рассказывать ей все, что знал интересного – а знал я много, поскольку читал книги запоями; с ней мы нередко гуляли ночами - полярный день этому тоже способствовал, мы занимались сексом если не каждый день, то через день точно. Много раз после секса она плакала у меня подмышкой и говорила, что ее сердце разрывается от любви. И я знал с уверенностью – это была искренняя правда.

Однажды я случайно попал на «разборку» с какими-то мужиками-полубандитами, коих хватало в те лихие 90ые. Мне надо было идти туда за компанию с одним своим товарищем, что наблудил с какими-то долгами. Так моя женщина не просто напросилась со мной, она твердо заявила, что она всегда будет рядом со своим мужчиной! Тем более, когда я в опасности. И отговорить ее так и не получилось.
Периодически, я ловил себя на мысли, что происходит что-то не то, что так быть не должно, это уже «через край», что страдает мой внутренний мужской мир…но я снова и снова видел ее любящие глаза и ее улыбку, свет этой безумной любви и тревожная мысль исчезала.
На втором году наших отношений, стали проявляться некоторые проблемы – случались скандалы, трения, недовольства. Юля ведь была достаточно своенравной девицей, и эта черта пробивалась даже сквозь ее чувства. Но стоило только мне заикнуться, что «ну, если тебе не нравится – давай я сегодня один дома побуду» и все возражения снимались. Она готова была к любым односторонним компромиссам, лишь бы не отпускать меня одного и не оставаться самой в одиночестве.

При все этом она сама неплохо понимала, что с ней происходит, мы несколько раз обсуждали даже. Просто Юля всегда говорила – «Я люблю тебя, и ради этого я готова на всё». Вот это ее «всё», кстати, было очень даже суровой правдой.
Буду честен – мне очень льстило такое отношение к себе. Я наедался им, купался в нем, ел в три горла. Первое время. Но настало и другое время – когда я пресытился. Мне требовался отдых, я хотел побыть один, мне не хватало общения с другими девчонками, наедине с друзьями, да просто одиночество стало для меня мечтой. Не смотрели ли вы фильм «Горькая луна»? Если нет – посмотрите, очень рекомендую. В тот период я смотрел его трижды и каждый раз ужасался той документальной точности, с которой режиссер передал мою жизненную ситуацию…
И я начал, поначалу - неосознанно, а потом – понимая, что делаю – мучить свою подругу. Знаете, как это бывает? Когда мужчина начинает девушку сначала подкалывать, потом исподволь стебаться, потом уже прямым текстом говорит – «Я сегодня занят, иди к себе в общагу». Весь второй год знакомства росло мое недовольство и росли мои издевки над Юлей. Я никогда не был садистом, мне вообще претило насилие, но… уколоть и поддеть умел больно. И – да – и колол, и поддевал. Любимая спрашивала – за что я так с ней? В минуты подобных вопросов я оттаивал сердцем, возвращался к себе прежнему и день-другой все было как и раньше. Но колесо-то проворачивалось, и обороты становились все чаще и чаще.
Моя психика – психика молодого парня, регулируемая высоким уровнем гормонов, с одной стороны, и большим количеством возможностей, с другой, требовала свободы. На кой черт она была мне нужна, эта свобода – я представления не имел. На вопросы самому себе ответов не находилось никогда, но внутреннее неосознаваемое давление росло неумолимо.

В какой-то момент я перестал выдерживать это давление и осознал, что настает время расставания. Ну, как расстаться – скорее, сделать вид, что расстаемся, побыть неделю-другую один и вернуть все назад. Я надеялся, что после пары недель в одиночестве, Юля немного образумится, охолонёт и придет в себя. И наши отношения наконец-то станут более спокойными, ровными как бы. Мне уже не требовался уже весь этот сумасшедший фонтан любви и эмоций, я хотел просто ровного горения чувств. Вот это сравнение - обжигающий вулкан страсти и эмоций против спокойного домашнего пламени камина – приходило мне в голову все чаще. С первым было здорово начинать отношения, но переход ко второму был необходим. Ревущее пламя любви моей женщины начало обжигать меня всерьез.
В какой-то день мы шли с учебных занятий ко мне домой. Всю дорогу я вдумчиво и дотошно расписывал ей наши отношения, что я чувствую, чего хочу и что именно мне перестало нравиться. Голос мой дрожал, я то и дело срывался, объяснения становились путаными и порой невнятными, но любимая шла рядом и внимательно слушала, опустив голову. Периодически я замечал, как она кусает губы и в такие секунды понимал, что ей больно слышать мою лекцию, но откладывать дальше этот разговор я уже не мог – время пришло и решение было принято.

В определенный момент она подняла голову и я увидел слезы на любимых мной глазах. Мне стало по-настоящему стыдно.. Сознательно мучить свою любимую этим лекторским тоном, объясняя ей, почему ее мальчик устал и почему он ее любит меньше, чем раньше – в этом есть что-то сволочное и непорядочное.
Юля спросила – «Ты любишь меня?» Ну, что может мужчина ответить на такой вопрос, да еще и заданный потерянным безжизненным голосом? «Конечно, я люблю тебя, Юля! Просто у нас с тобой возникла проблема…». «Да, я уже это слышала…» - ответила она, ее голова опять поникла, и я увидел, как она вытирает слезы, отвернувшись в сторону. Мне было очень больно, мучительно, я действительно страдал вместе с ней, но остановиться сейчас означало, что весь этот разговор бы просто исчез и завтра пришлось бы начинать по-новой. И я держался. Держался, хотя у меня и самого слезы подступили.
«Ты хочешь меня бросить, скажи честно, любимый мой?» - в ее тоне была такая безнадежность, такая тоска и страх, что я с беспокойством ощутил как физически кольнуло сердце.
«Нет, Юль, нет! Я не хочу расставаться, но нам надо не так часто бывать вместе, мы надоели друг другу, понимаешь?»
Тут она хватает меня за руку и с такой надеждой в голосе говорит мне – «Ты не надоел мне, я клянусь тебе! Ты никогда мне не надоешь!»
Я закатил глаза: «Ну, Юль, ну вот чего ты. Ты же понимаешь, что я хочу сказать» - я сам стою, голова вниз, слова не идут.
«Понимаю…Я тебе надоела. Ты хочешь меня бросить»
«Да нет, не бросить, ну просто временно расстаться, прийти в себя, а потом..,»
«Не будет никакого потом, зачем ты мне врешь» - она смотрит на меня, слезы мешают ей, но взгляд Юля не отводит. «Ты просто уйдешь и уже не вернешься. А если вернешься, то ты будешь другим. Я знаю это».
«Юль, прекрати, почему я буду другим? Все будет нормально, я тебе обещаю!»
«Нет, милый мой, я это знаю. У меня мало опыта с мужчинами, но я это знаю» - Юлька горько плачет, звук ее голоса тихий, но боль в нем так велика, что стоящий недалеко посторонний мужчина поворачивается, хмурясь – эта тревога передалась и ему.
«Знаешь…если я не нужна тебе, то себе я тоже не нужна»
Смотрю на нее, не понимая, что она хочет этим сказать. Говорю ей осторожно – «Это ты к чему так?»
«Я не хочу жить без тебя. Я просто не хочу жить. Я живу для тебя и с тобой. Если тебе я не нужна, то я не нужна никому».
Радуясь, что разговор от непосредственной темы расставания, я начинаю ей доказывать, что есть мама, который нужна ее дочь, что есть друзья, что есть планы в жизни. Да и как мужчина я не последний в ее жизни.
В какой-то момент она обрывает меня тихой фразой – «не надо больше, я все поняла. Прощай».