Шли месяц за месяцем, наши отношения менялись медленно, но верно и, к сожалению, в худшую сторону. Нет, в целом все было очень даже неплохо – я ведь действительно любил, и меня действительно любили, мы проводили почти все время вместе. Со стороны я вызывал зависть у сокурсников – мне досталась потрясающая девочка; а люди возраста наших родителей так и вообще умилялись, видя нас постоянно вместе и нередко держащихся за руку – «это будет крепкая и долгая семья» – я слышал подобные слова частенько.
Вот только внутри меня зрела глухое темное облако усталости, недовольства и раздражения. Я почти физически ощущал, как психика начинает выкидывать фортели – от нежности до начинающейся злости. Настроение могло меняться по десять раз на дню. И меня терзала мысль о том, что я не способен разорвать отношения – эта мысль была просто невыносима. Как можно выбрать между правой рукой и левой? Но беда была в том, что выбирать приходилось, увы. Случилась та самая ситуация, в которой говорят: «Без неё очень плохо, но с ней совсем невыносимо».
И я наконец-то принял решение – нам было пора расставаться - каждый день приносил мне такую муку от мысли о безвыходности; что я – не волен, я не могу жить так, как я хочу. И пусть я даже не пользуюсь какой-то мифической свободой, но сама мысль о ее отсутствии угнетала. Может быть, мне бы и не надо было бы жить свободным, и я вполне мог быть счастлив с ней в браке, но…я должен был быть способным на свободу! Важна было даже не сама свобода, а возможность ее иметь. Но в этом мне было отказано, ибо именно свобода оказалась платой – тяжелой как гиря на шее.
К этому моменту, как мне помнится, я уже закончил учебу в универе и вышел на работу на госслужбу. В соседнем отделе работала девушка – Саша. «Александра, Александра, этот город наш с тобою» - я частенько вспоминал эту песню, когда видел ее – она удивительным образом походила на героиню фильма. Говоря откровенно - у нее была вполне обычная внешность, ничего особенного в манерах или поведении, просто – девушка как девушка. Я на таких в жизни, собственно, и не засматривался никогда, их всегда было много, и каждую ведь не рассмотришь. Но у Саши были два больших плюса – она была свободна от любых текущих отношений, и я ей был симпатичен.
В моей голове постепенно оформился некий план - он был прост, понятен и легко выполним, но я все же его откладывал раз за разом. И делал это из-за непорядочности, если не сказать - подлой сути плана. Но все же время пришло, я не желал больше тянуть, мне становилось все хуже ряжом с любимой.
Как-то раз мы с Юлей пригласили в гости моих коллег-новичков, которые, как и я, только недавно устроились к нам в организацию.
Пришло целых шесть человек, в том числе и Саша, конечно же – я пригласил ее последней нарочно, чтобы не акцентировать ничьё внимание. Тот вечер вполне удался – все присутствующие были примерно одногодки, нас объединяла общая работа, общие новости и планы, девчонки выглядели здорово, ребята были приятные и все оказались умеющие себя вести. Открыли вино, выпили все за наших милых девчонок, потом за планы на будущее, не забыли и родителей, прозвучали тосты за будущих детей. Все как у взрослых людей, пошутил один из гостей. Из музыки была выбрана бессмертная классика, а Юля достала настольную игру «Монополия» в какой-то продвинутой версии, которую с азартом все и подхватили.
В течение всего вечера я был рядом со своей любимой, но мои глаза постоянно находили новую коллегу. Я бросал на нее быстрые внимательные взгляды и все чаще замечал, что она отвечает мне такими же – короткими, но острыми. Есть такой адреналиновый драйв в том, что ты сидишь со своей девочкой, обнимаешь ее, а твои глаза глядят в глаза другой…и этот чужой взгляд говорит тебе «Да, ты интересен». В этом было и есть что-то дьявольское, затягивающее в омут безнравственности и пошлости. Безусловно, я понимал, что все это и выглядит, и на самом деле является свинством, но в тот момент в ушах как будто звучала музыка, и взгляд другой женщины манил. Он говорил мне, что другая женщина готова подчиниться, она будет повиноваться тебе, что тебя признают и тебя хотят. Остроты и пикантности ситуации придавало то, что у меня был план. Тот самый план, по которому я должен был наконец-то порвать со своей зависимостью от моей любимой девочки.
На часах было уже пол-одиннадцатого вечера, когда гости начали уставать от веселья, и в это время позвонили Юлькины подруги – они частенько втроем «зажигали» на дискотеках. Танцевать девчонки любили и умели, и нередко случалось, что я отправлялся с ними; реже – оставался дома; но я всегда забирал свою подругу с дискотеки.
Любимая попросилась поехать с подружками, и позвала меня, но поездка в мои планы не входила и я отказался, оправдываясь тем, что устал и пора провожать гостей, делать уборку, да и просто я подожду ее дома. Тогда Юля отправилась на такси продолжать веселье с подругами, а тут и гости начали одеваться. Пока ребята занимали прихожую, помогая одеваться девушкам, Саша как бы невзначай пропустила остальных вперед и стояла вместе со мной в проеме двери в комнату. Воспользовавшись общей суматохой в коридоре, в какой-то момент я повернул голову в сторону Саши и пристально глянул в ее глаза.
Она приняла этот взгляд. Долгих три секунды мы смотрели друг на друга, и в этот момент между нами как будто проскочила искра. В то время как уходящие гости были заняты одеждой и обсуждением маршрута поездки по домам, я медленно опустил руку за спину Насти, стараясь чтобы жест не привлекал внимания, и мягко коснулся низа спины, в любой момент готовый отдернуть, если я вдруг ошибся. Всего лишь коснулся, не более. Но нет, ошибка была исключена – Саша, продолжая поддерживать разговор с друзьями, немного подалась вбок – ровно настолько, чтобы моя рука чувствовала себя уверенее.
Все было сказано, и яснее уже и быть не могло.
Я как-то вдруг резко охрип, и, закашлявшись, нарочито громко спросил, не поможет ли Саша мне с уборкой, а то праздновали все, а убираться предстоит мне одному. Она, не поворачивая головы, ответила, что и сама хотела это предложить, но стеснялась. Ее голос внезапно изменился – он стал ниже и тягуче-медленным, будто липким. Я также заметил взгляды двух остальных девушек – они искоса глянули на Сашу, потом переглянусь между собой и понимающе улыбнулись. Похоже, что никакой секретности нет, по крайней мере, для них. А ведь я был уверен, что все мои фривольности с обменом взглядами в течение вечера были никому не заметны – но женщины более наблюдательны, и меня не раз в жизни подводила эта черта.
Гости с чувством попрощались, ребята вызвались проводить девушек до такси, а мы с Сашей остались вдвоем. Скрываться уже не было необходимости, к тому же я остро хотел определенности, граничащей с наглостью – внутри меня бушевало незнакомое мне чувство свободы. Не успела закрылась входная дверь, как я медленно повернулся и притянул ее к себе, касаясь ее губ своими. Ощущение от поцелуя было изумительным, и сердце, как молотом, билось в груди, голова чуть кружилась от выпитого спиртного. Она изумительно пахла земляникой и у нее были такие мягкие и покорные губы.
Пока мы вдвоем перемывали посуду и наспех прибирались в комнате, я постоянно касался то бедра, то ее густых темных волос, то просто смотрел на нее – она казалась мне каким-то чудом. Странно, что я раньше не замечал этого, как же она была хороша. Странное ощущение, будто меня два – один с Юлей, любящий и единственный; второй – тут, в комнате, держащий в кольце своих рук другую, тянущий поцелуем губы чужой, но такой сейчас желанной мне женщины…
Незаметно оказалось, что времени уже половина второго ночи, и пора что-то делать – либо провожать свою позднюю гостью на такси, либо оставлять ее дома – со всеми последствиями. Саша спокойно сидела с бокалом вина в кресле, с легкой улыбкой наблюдая за процессом принятия мною решения – мною овладела какая-то суета, заставившая что-то окончательно прибирать и вытирать. Но я понимал, да, понимал, что не за тем же я устроил этот вечер встречи, чтобы отправить сейчас ее домой – мне надо было решить вопрос «развода» со своей любимой. Это решение вроде было принято давно, но до сегодняшнего дня что-то меня останавливало, что-то мешало мне сделать последний шаг. Нелегкие для моей совести аспекты непорядочности и измены я уже в голове уложил к тому времени: совесть была благополучна «придушена», и оставался единственный вопрос - что делать, когда приедет обратно моя любимая. Точнее, как себя вести и чего ожидать от одной, да и от второй женщины.
Тогда я отправил своей любимой смс, спрашивая, когда она приедет и не хочет ли остаться у подруги ночевать. Юлька ответила, что оставаться где-либо она точно не хочет, а хочет она вернуться в своему любимому и через час будет дома. Ее ответная смс со смайликом спрашивала меня, жду ли я ее и хочу ли чего необычного?
У меня начало меняться настроение. Я почувствовал, как внутреннее возбуждение, вызванное Сашиным присутствием, сменяется на внутренний протест и отрезвление. Голова прояснялась, откуда-то появился внутренний скепсис от всей этой ситуации, приходило осознание, что происходит какая-то ерунда, о которой я потом точно пожалею.
Подняв голову, я кинул взгляд на кресло с сидящей в нем Сашей. Похоже, что и она отчетливо видела, что происходит в моей голове, поскольку ее голос был прежним – тихим, спокойным, и из него исчезли характерные тягучие нотки. Голос был даже задумчивым и понимающим:
- «Ты хочешь, чтобы я уехала?»
И этот вопрос решил все. Я встал, протянул ей руку и ответил твердо:
– «Нет. Ну, конечно, нет».
Когда мы оба приняли душ, Саша помогла мне перестелить белье на нашей с Юлей общей кровати – и это был последний рубеж, перешагнув который, я отрезал себе всякий обратный путь; Саша нашла ночник и мы улеглись, обсуждая, как прошел вечер.
Возбуждения от посторонней женщины рядом со мной уже не было вовсе, вместо него появился страх. Это был не страх от начинающейся близости, не было это и страхом неудачи, нет. Страх был иррациональный, неосознанный – я не понимал, чего именно боюсь. Мне просто было страшно, неуютно, и холодно.
В этот момент пришла помощь – Саша потянулась ко мне, ее горячее бедро легло на мое, руки обняли мою голову и мягкие губы коснулись моих губ. Она была такая горячая, живая, и это на минуту разжало оковы моего непонятного страха. Как только я почувствовал ее тело своими руками, сжал ладонями ее попку, прошелся губами по шее вниз – мне стало легче. Возбуждение вновь стало нарастать, я начинал ощущать обычную мужскую реакцию, движения рук и губ начали ускоряться, откинутая назад голова и прядь волос, упавшая на обнаженную белую грудь…
В этот момент Саша мягко отстранилась от меня, и глядя в глаза – расширенный зрачок, возбужденный взгляд, тем же, что и ранее, волнующим тягучим голосом спросила:
- «Погоди…ты точно уверен?»
Этот вопрос подействовал на меня как ледяной душ. Вот зачем было, спрашивается, это говорить? Ведь все шло как надо!
Я вскочил с кровати, чувствуя, что ничего уже не хочу. Рывком натянул плавки, валявшиеся у кровати, затем в начинающемся бешенстве кинулся на кухню. Руки слегка потряхивало - пока наливал себе уже остывший кофе, умудрился выплеснуть часть на пол, закурил и затянулся сигаретой, встав у форточки.
Я стоял, держа сигарету и чашку с кофе, нервно затягиваясь раз за разом и выпуская дым через ноздри. Чувство тревоги, опасности и страха возвращалось, мешая думать. Мне было слышно, как сзади, осторожно, босыми ногами ступает Саша, выходящая из комнаты; слышал, как она несмело подходит сзади, аккуратно обнимает меня и прижимается своей горячей грудью к моей спине. Шепчет в ухо
- «Не расстраивайся ты, ну вот правда…Ты ведь не секс от меня ждешь, тебе надо с Юлей что-то решить, я чувствую…Что у вас произошло?»
Я опустился на стул окна, показал жестом, чтобы тоже садилась рядом, и начал рассказывать. Мне становилось легче от своего рассказа. Не так, как пять минут назад, при возбуждении, но легче однозначно. Я курил, прохаживался вдоль окна, сбивчиво говорил о своих чувствах к Юле, как не могу больше так жить, что мне нужна девушка, чтобы помочь.
Она слушала, периодически подходя ко мне, прижимаясь и грея меня своим горячим телом; время от времени, когда я останавливался, она запускала ладонь в мои волосы и пропускала их между пальцами. Все это как-то успокаивало, настраивало на нужную волну. Не будоражило, не заводило, а почему-то успокаивало.
Когда я выложил все, что меня так волновало, то чувствовал себя много лучше - мне было спокойно, я знал, зачем мне был нужен этот разговор и что меня наконец-то понимают. Саша докурила, гася сигарету в хрустальной массивной пепельнице:
- «Так чем тебе помочь-то?»
Я растерялся:
- «Ээээ, я не знаю, Саш…я думал, что в процессе станет само понятным. Ну, вообще, я рассчитывал, что твое присутствие поможет мне сказать Юле «прощай»
Она хмыкнула:
- «Оригинально ты придумал – в вашей общей кровати другая женщина и это как-то должно чему-то помогать? Мне что-то так совсем не кажется. Максимум, чем тебе это поможет - тем, что Юля взбесится и уйдет сама... А она взбесится, кстати? Это ведь важно.»
Я не знал. Подобных случаев еще не было у меня с моей любимой. Я рискнул предположить, что это может сработать. Тогда Саша жестом позвала меня обратно в кровать, добавив, что смысла тут мерзнуть под открытой форточкой никакого, пойдем греться и ждать твою девушку. Еще она спросила меня, как ей быть – одеться и сидеть в кресле к моменту развязки или этот мой план предусматривал ее нахождение постели? Я ответил, что - лучше в постели, тогда у меня не будет возможности дать слабину.
Вскоре зазвонил дверной звонок, это была смешная мелодия детства, из какого-то мультфильма. Я замер в кровати. Мелодия проиграла еще раз, но я по-прежнему не двигался. Саша нагнулась ко мне и прошептала:
- «Ну, и чего ты лежишь? Иди и открывай».
Я затряс головой, что мол, нет, не хочу. В этот момент я хотел оказаться где-то очень далеко-далеко и страстно желал, чтобы проблема решилась без меня.
- «Она будет звонить долго…»
- «Может, она уйдет скоро…решит, что я тоже куда-нибудь уехал»
- «Не уйдет. Я как женщина знаю - она будет звонить хоть всю ночь. И у тебя сердце как у воробья колотится. Иди открывай, раз уж придумал все это»
А мелодия звонка играла и играла. Боже, как же я трусил, я просто бессовестно боялся. Идя медленно к двери, я чувствовал на своей спине внимательный взгляд Александры. Спасибо за то, что взгляд не насмешливый, а просто внимательный. Даже в чем-то сочувствующий.
Щелкнули замки, я открыл дверь, и замерзшая, холодная Юлькина шубка прижалась ко мне, горячие губы начали шептать
- «Я так испугалась! Подумала, вдруг тебе стало плохо, ты все не открываешь и не открываешь. Любимый мой, я так тебя хочу, поцелуй меня!»
Я стоял в дверях, неподвижный, в одних плавках, стоял и молча смотрел на неё. Мою такую любимую, такую красивую, такую желанную и знакомую до самой последней родинки и маленького шрамчика на лодыжке. Юлька в недоумении отодвинулась на шаг, всматриваясь в мое лицо, потом вдохнула запах от меня….не поверила, приблизила лицо и вдохнула еще раз.
- «Ты….ты пахнешь как-то иначе»
- «Ну, я же пил» - я пытаюсь оттянуть момент признания.
- «Нет, это не запах вина, это….»
Она вскинула голову, и ее взгляд цепко ощупал мои плечи, шею, руки, лицо .
– «Может, ты не один?» - взгляд с неуверенной улыбкой, готовый к тому, что я сейчас рассмеюсь, подхвачу ее на руки и начну шутить про разных девчонок в своей обычной подкалывающей манере.
Но я ровным и неестественно спокойным голосом произнес:
- «Я не один, Юль»
Любимая переступила с ноги на ногу, еще не веря, улыбка ее чуть пригасла, но еще видна на губах:
- «А кто у тебя?»
- «Неважно, как ее зовут….Просто нам с тобой надо расстаться».
И тут она резко осознала. Нет, не просто осознала, а каким-то женским внутренним чутьем мгновенно догадалась обо всем, что произошло в этот вечер, ее глаза расширились и в голосе появилась первая дрожь:
- «Это ведь Саша, да? Но…но почему? А я? А как же мы? Ты ведь с ней не спал, нет? Скажи, что нет, я ведь и сама вижу, что не спал!» - слова сыплются из нее, как горох.
- «Юль, у меня другая женщина. Я хочу, чтобы мы с тобой расстались» - я совершенно спокоен, мой голос ровный, в нем совсем нет эмоций. Я и в самом деле в эти минуты не чувствовал практически ничего – психика как будто закрылась от перегруза, даря мне эту внутреннюю тишину.
- «Так все-таки же не спал с ней?» - она радуется как ребенок – «Ну зачем ты так, любимый? Давай поговорим, я все пойму, обещаю тебе».
«Юльчик, мы должны расстаться» - я повторяю это медленно, глядя ей в глаза.
– «Расстаться, понимаешь? Неважно, кто у меня, неважно, с кем я сплю. Важно, что мы с тобой больше не пара».
Она замолкает, глядя на меня неподвижным, остановившимся взглядом. У Юли очень красивые глаза цвета, и они всегда доверчивые, даже когда я подшучиваю над ней; в ее глазах всегда видно это детское доверие, оно помогало мне прощать любые ее дурацкие поступки, благо их было так мало...
Не снимая шубки, любимая медленно садится прямо на пол в прихожей, ее взгляд мечется по обоям, по мне, по двери, обратно ко мне.
- «Скажи мне, почему? Ведь я люблю тебя» - на ее глазах выступают первые слезы, она неловко вытирает их рукавом, пачкая рыжий мех шубки густыми темно-фиолетовыми тенями для глаз.
- «Солнышко, я тоже тебя люблю. Но больше я так не могу. Я не могу так больше» - в этот момент у меня просто нет других слов, и я спокоен, но в голове пусто.
Я ощутил как заныло сердце – неприятная тянущая пока еще далекая боль, как будто что-то начало его сжимать.
- «Ты же не выгонишь меня сейчас из дому, да? Скажи ей, пусть уходит, я пока постою на кухне. Ну, пожалуйста, скажи ей, пусть уходит, я подожду на кухне, правда» - она плачет уже горько и тихо, как плачет всегда.
Я молчу, сдерживаю слезы. Стоит начать говорить, я разревусь вместе с ней.
- «Ну, пожалуйста, ну скажи ей» - Юля уже не говорит, а шепчет, не поднимая головы.
– «Я не могу без тебя, пойми. Я лучше умру, ну, пожалуйста».
- «Я….я не могу, Юлечка» - теперь уже шепчу и я, боясь говорить громко, чтобы мой голос не сорвался.
- «Ты же знаешь, как я люблю тебя, мой мальчик, мой единственный, мою любимый, мой самый лучший…не бросай меня, я сделаю все, пожалуйста» - речь моей любимой становится практически бессвязной из-за душащих ее рыданий.
В этот момент я отворачиваюсь, не в силах смотреть на эту болезненную сцену, и не в силах что-то сказать. И замечаю, как прислонившись к проему комнатной двери стоит, укутавшись в одеяло, Саша. Она смотрит на меня, потом переводит взгляд на сидящую у моих ног ревущую девушку, и ее лицо становится жестким. Одними губами, беззвучно, она произносит:
- «Сволочь же ты».
Потом Саша разворачивается и так же неслышно скрывается в комнате.
Но ее появление придало мне сил. Я поднял Юлю на ноги и, удерживая на весу, начал говорить: «Любимая моя, уезжай, пожалуйста. Уезжай к подруге, у нее можно переночевать, завтра все будет нормально, все будет по-другому. Я тебя прошу!»
Она покорно слушает меня, потом безучастно кивает головой, окончательно растирает косметику по лицу рукой, всхлипывает и поворачивается к двери. Медленно-медленно проходит эти три шага, отделяющие ее от двери, ожидая что я все-таки передумаю и позову ее. Вся ее фигура выражает готовность остановиться и вернуться обратно.
Но я по-прежнему молчу, наблюдая, как она открывает дверь и спрашивает меня, не оборачиваясь:
- «Уходить?»
Я киваю, и добавляю:
- «Уходи».
Через три секунды дверь закрылась, вновь щелкнув замком, но на площадке послышались медленные шаги вниз по лестнице. И еще я слышу, как, спускаясь, Юля начинает реветь уже в голос, и это так похоже на плач ребенка – отчаянный и безысходный…
