За его спиной в одном из окон девятиэтажки зажёгся свет.
В комнате мелькнула тень. Высокая, неестественно вытянутая. Она прошла мимо окна и исчезла. Я чуть отшатнулся. Старик же глянул в сторону, обдумывая ответ.
Я несколько секунд смотрел на него.
— Каждый идёт по пути, предначертанному ему судьбой. Каждый лишь капля в реке. Не нужно думать о других каплях.
— Это… это не ответ… — покачал я головой.
— Я не говорил, что дам тебе ответы, — скрипуче засмеялся Кощей.
— Ладно, — сказал я. — Потом разберусь.
Кощей упёрся ладонями в трость.
— Да, теперь давай поговорим о действительно важном.
— Она выполнила свою часть работы.
— Доставила тебя туда, где ты должен был оказаться.
— Ты хочешь сказать, всё, что происходило до этого, это был…
— Я ничего не хочу сказать, — махнув рукой, перебил меня Кощей.
Старик прошёл мимо меня. Остановился возле переднего колеса и посмотрел на снег, будто видел под ним что-то важное.
— Тот эльфийский посредник, — сказал он.
— Другие, скорее всего, уже узнали о его кончине.
— Есть какие-то советы по этой ситуации?
— Да. Готовиться к войне.
— Я этим и занимаюсь вообще-то… для этого вот отправился за Оком… твоим.
— Где-то ты эльфам руку протягиваешь, а где-то, прямо скажем… м-м… — он нахмурился, подбирая слово. — Рубишь с плеча.
— Я не мог поступить иначе.
— Он хотел забрать Кукуню.
— И ничего умнее, чем размахивать мечом, ты не придумал?
Я почувствовал, как внутри начинает подниматься злость.
— И что мне надо было делать? Отдать её?
— Нет, — он покачал головой.
— Ты должен был думать о последствиях до того, как они произойдут, — глянув на меня с лёгким презрением, ответил Кощей.
Поднял свою трость и провёл её концом по снегу. Белая поверхность разошлась, будто стала водой. Под ней проступила карта, визуально похожая на какую-то цифровую проекцию. Зелёные линии очерчивали ландшафт и подписывали названия мест. Я впервые увидел, что огромная покрытая зелёными письменами сфера в космосе напрямую связана с Кощеем Бессмертным.
А тем временем карта чётче прорисовала Миротопь. Озеро. Холм с обгоревшим острогом. Дома. Дороги, расходящиеся в разные стороны: одна — от города в лес, вторая — вдоль берега в сторону избушки Мары, быстро истончаясь и растворяясь в лесном массиве. Карта чуть отдалилась, появилось больше леса, новые реки, поселения. Вскоре я узнал этот аппендикс — он был чертовски похож на тот, что рисовал мне Новский на земле.
Из одной точки на северо-востоке потянулась тонкая красная линия.
Она двигалась к Миротопи.
— Известие о смерти Феликса, скорее всего, уже доставлено, — констатировал Кощей, внимательно глядя на карту и опираясь на трость. — Сначала они пришлют своих людей… ну, в смысле… ну, ты понял… эльфов… выяснить, что случилось. Затем, когда разберутся, потребуют выдать виновных. Потом, когда ты откажешься сдаться с миром, объявят Миротопь мятежной землёй.
— А если я скажу, что он погиб от несчастного случая?
Кощей поднял взгляд и усмехнулся.
— Можно ещё сказать, что его съели волки.
Красная линия на карте разделилась на несколько ветвей. Они охватывали Миротопь с разных сторон.
— Сколько у меня времени?
— У тебя нет людей, которые считают дни пути, собирают донесения и следят за дорогами. Нет пограничников, нет соглядатаев в соседних княжествах, нет дипломатов, что сидели бы при дворе Царя и строчили бы в твою сторону доносы. Ты слеп, всё, что ты видишь, — это лес и озёрный берег… в общем, не дальше собственного носа.
— Появятся люди, — твёрдо заверил я.
Он указал концом трости на карту. В центр Миротопи.
— Без официального признания.
— Холопы не раздают титулы.
— Они живут на этой земле.
— Земля принадлежит тому, кто способен её удержать. Или хотя бы способен убедить остальных, что способен.
— Пока к тебе не пришло настоящее войско.
Я промолчал. Кощей воткнул трость в снег. Карта исчезла.
— Твой титул, — продолжил старик, — не стоит ничего за пределами Миротопи. Ты не истинный наследник. У тебя нет родословной, которую признают другие князья. Нет казны. Нет постоянного войска. Нет даже стен, тебя можно просто прийти и зарезать ночью.
— Которая падает, когда ты теряешь сознание.
— Которые разбегутся, когда увидят царскую рать.
Я хотел ответить сразу. Но задумался.
Почему они должны остаться? Потому что я спас их от Братомирича? Потому что убил нескольких эльфов с копьями? Потому что назвал себя князем? Всё это работало, пока я был сильнейшим поблизости. Но что произойдёт, когда на дороге появится несколько сотен вооружённых солдат? Когда жрецы объявят меня чудовищем? Когда кто-то предложит крестьянам прощение за мою голову?
— Потому что я их защищу, — сказал я, но без особой уверенности в голосе. Я смущённо смотрел на то место на снегу, где пару секунд назад ещё мерцали линии карты.
— Неправильный ответ, — отрицательно покачал головой Кощей.
— Потому что со мной им будет лучше…
— Потому что они в меня верят?
Над ней появился маленький язычок синего пламени.
— Вера, — сказал старик, — куда сильнее, чем тебе кажется.
Огонь разросся, сформировав полупрозрачную человеческую фигурку. Маленький крестьянин в рубахе стоял на ладони Кощея и молился.
От его головы тянулась тонкая синяя нить.
Нить уходила куда-то вверх, в темноту.
— Но они и так верят, — сказал я.
— Они боятся, что ты Кощей. Это не одно и то же.
Рядом с первым человечком появились другие. Десятки крестьян, выходящие за рамки ладони старика.
Каждый занимался своим делом. Кто-то работал в поле, кто-то рубил дрова, кто-то кормил ребёнка, кто-то лежал на смертном одре. Над головами мерцали тонкие линии разных цветов. Большинство уходило в пустоту. Некоторые соединялись друг с другом. Несколько тянулись к Кощею.
— Сегодняшние холопы и смерды не понимают, во что верят, — сказал старик. — Они помнят обрывки старых сказаний. Боятся Нави. Оставляют еду мёртвым. Шепчут имена предков. Но их мысли текут кто куда. Как вода после дождя. Часть впитывается в землю. Часть превращается в грязь… часть мыслей захватывают всякие проходимцы… понимаешь, к чему я клоню?
Синие линии в руке Кощея потемнели. Часть человечков начала опускаться на колени перед чёрным знаком.
— Они проложили русло, — продолжил старик. — Дали людям слова. Ритуалы. Страх. Обещание спасения. И теперь даже те, кто ненавидит их, думают в проложенных ими границах.
— И мне надо проложить своё русло?
— Моё, — уточнил Кощей. — Они должны устремить свою веру лишь в меня. Должны молиться мне, думать обо мне, знать, что я смогу их защитить…
Синее пламя осталось висеть над ладонью.
— Культ нужен не ради красивых молитв, — сказал Кощей. — Хотя красивые молитвы тоже не помешают. Культ — это устройство. Инструмент. Инфраструктура, если использовать понятное тебе слово. И она полезна и мне… и тебе.
— Наконец правильный вопрос.
Пламя разделилось на несколько огоньков.
Первый превратился в фигуру человека с посохом.
— Сейчас ты действуешь как слепой котёнок: просто вбрасываешь что-то на лету, перекладываешь свою ношу на какую-то… девку… а тебе нужен фундамент. Жрецы, которые станут проводниками Благодати. То, что сейчас скапливается возле тебя бесформенной лужей, они смогут собирать, хранить и направлять.
Второй огонёк превратился в маленький храм с высоким тотемом в центре, пробивающем крышу.
— Святилища станут узлами. Через них я смогу слышать людей. А если я буду знать, что происходит вокруг, то и ты сможешь чувствовать, что происходит на твоей земле, даже находясь… тут. — Он окинул взглядом кусок спального микрорайона, посреди которого мы стояли.
— Своего рода волшебный интернет? — усмехнулся я.
— Если тебе так проще, — чуть закатил глаза Кощей.
Третий огонёк стал похож на бугорок земли… визуально похожий на свежую могилу. Вокруг него появились имена.
— Умершие не исчезнут бесследно. Их тела, погребённые вблизи святилищ, станут источниками новых солдат для армии.
— Нет, — резко отрезал я рукой. — Я сказал, что не буду поднимать своих подданных. И я намерен держать слово!
Кощей посмотрел на меня искоса и, чуть улыбнувшись, кивнул.
— Скоро ты поймёшь, что даже у царей не так много власти, как может показаться.
— Ты поймёшь, что не в силах выбирать, когда случится то, что случится.
— Тебе известно будущее? — поднял я брови. — Если да, то к чему эти игры?
— Будущее, оно, как и прошлое, существует только в головах людей. — Он постучал когтистым пальцем себя по виску. — Реальность носит вероятностную структуру.
— Вероятностную? В смысле, неопределённую?
— Нет… — покачал головой Кощей. — …хм… истинно то, во что верят.
— Если я скажу, это повлияет на будущее, поэтому… — он развёл руками. — …просто потерпи…
Чёртов старик говорил загадками, но, к моему счастью, впервые за долгое время он сподобился прочитать мне лекцию о том, как следует действовать правильно, и это уже было куда лучше, чем его предыдущее «иди и убей их всех».
Четвёртый огонёк вытянулся в руку, тянущуюся из темноты.
— Чем больше людей искренне признают меня, тем сильнее я смогу воздействовать на ваш мир.
— Предупреждать. Показывать. Благословлять. Иногда наказывать.
— Не обольщайся. Ты мне и здесь надоел.
Последний огонёк остался маленьким шаром.
Он пульсировал, как сердце.
Внутри лежала крошечная человеческая фигура. Я. Мёртвый.
Вокруг стояли люди. Они тянули руки к телу. Синие нити сходились в одной точке, обвивали мертвеца и поднимали его над землёй. Фигура открыла глаза. По коже пробежал холод.
— Это значит, если я правильно понял… — тихо начал я, — …если я умру…
— Когда ты умрёшь, — подняв указательный палец, заметил Кощей.
— Я тебя знаю. Я в тебя верю и в тебе не сомневаюсь.
— Культ сможет вернуть меня?
— Большая. Вернуться должен будешь сам.
— Если вера будет достаточно сильна. Если останется то, к чему возвращаться. То тебе не нужна будет ни Мара, ни Светозара. Ты сможешь стать самостоятельным Кощеевым… моим истинным сыном. Бессмертным.
Я смотрел на маленькую фигуру в огне. Вспомнил пустоту после удара Братомирича. То мгновение без времени. Если бы Светозара не смогла меня вытащить? Если бы тело сгорело вместе с острогом? Если бы рядом не оказалось никого, кто хотел моего возвращения?
Смерть до сих пор казалась чем-то временным. Неприятным переходом. Провалом между двумя вдохами.
Но всё это только потому, что мне чертовски везло.
Культ менял всё. Это была не просто власть над людьми. Не просто способ получить Благодать. Это была моя страховка. Тонкая верёвка, привязанная к ноге, чтобы однажды не провалиться в пустоту навсегда.
Такая страховка меня вполне устраивала. Она действительно покрывала все риски и стоила того, чтобы слушаться старика.
— С чего начать? — спросил я, приободрившись.
Кощей закрыл ладонь. Все огоньки исчезли.
— Потому что, если ты построишь храм и велишь людям молиться, они будут бояться тебя. Подчиняться. Делать вид.
— А нужна искренняя вера?
— Вера вообще неудобна. Вера сакральна. Вера внутри. Вера раздроблена. Даже в твоём мире у двух попов из одного храма будет свой взгляд на веру, не разительное отличие, но оно будет, и это делает их веру искажённой… а мне… — Кощей стрельнул чёрными глазками в сторону. — …нам… нужна чистая, как слеза, искренняя, самоотверженная вера.
Кощей прошёлся по дороге. Остановился у сугроба, нагнулся и поднял из снега маленькую ветку. Покрутил её в пальцах.
— Ты не должен освящать место, — сказал он. — Не должен указывать им, что делать напрямую… пускай сами придут к тебе с просьбой, пускай проявят инициативу… тебе же нужно лишь…
— Правильно выстроить систему мотивации? — усмехнулся я.
— А как сделать так, чтобы они захотели?
— Дай им то, чего не дал Нульсущий.
— Возможность помнить умерших?
Кощей посмотрел на меня внимательнее.
Я задумался. Людям Миротопи не нужны были сложные богословские рассуждения. Они хотели, чтобы ночью в их дом не ворвались солдаты. Чтобы жрецы не утащили детей. Чтобы тела родных не выбрасывали в яму без имени. Чтобы князь не насиловал дочерей и не забирал последнее зерно.
Если я смогу дать хотя бы часть этого, вера появится сама. Или мне очень хотелось так думать. Следом открылось другое окно.
— Заодно разберись с этим, — сказал Кощей и посмотрел на свою ладонь. Над ней из беловатой дымки сформировались строки:
В этот момент Кощей стоял от меня в добрых пяти шагах, я видел его фигуру целиком и обратил внимание: вокруг него не роятся системные подписи — характеристики, информация о лояльности, будь она проклята, навыки, имя… ничего этого не было. И это немного пугало. В мире, где я заранее знал, кто передо мной стоит, единственный, кто был мне по-настоящему важен, оказывался тёмной лошадкой с неявными мотивами.
Я подумал, что было бы неплохо этот момент как-то прояснить.
— Ты видишь то, что мне показывает истинное зрение?
— Да, — усмехнулся старик.
— Почему я не вижу твои характеристики?
— Потому что не всё в мире создано для твоего удобства.
— Хочешь сказать, ты выше системы?
— Выше… — он покачал головой. — …ниже. Сбоку. Иногда внутри. Иногда я и есть система.
— Нормально ответить нельзя?
— Можно. Но ты пока не поймёшь.
Кощей рассмеялся в голос.
— Дар Мары?! Сынок… — он резко повернулся ко мне. — Все твои дары даю тебе я. И только я. — Над его ладонью мелькнула надпись «Распутник», словно в назидание. — А то, что ты в процессе получаешь удовольствие, считай моим тебе подарком.
— Я определяю правила игры, Дима… если бы я захотел, ты бы получал свои дары только после того, как отлижешь всем этим бабёнкам… — усмехнулся Кощей.
Я, скрестив руки на груди, усмехнулся в ответ.
— Ну а я бы тогда отказался играть в твою игру.
Кощей наградил меня долгим прищуренным взглядом.
— Знаю… поэтому правила такие, какие есть.
— Честно сказать, правила какие-то такие себе, — заметил я, подходя ближе.
— Н-да? — теперь уже Кощей скрестил руки на груди. Видимо, я впервые смог задеть его самолюбие. — И что же тебе не нравится? Поведай мне… игрок.
— Навыков больно до хрена, стоят они все чертовски дорого, чего дают — непонятно, и опыт за урон самому себе? Серьёзно? Мне что, стоять и бить себя ножом целыми днями?
Кощей стоял и буравил меня взглядом, затем, отвернувшись, сделал пару шагов в сторону моего дома, оглядывая окна.
— Я подумаю над твоими словами… — сказал он недовольно.
В этот момент я охренел. Я всякое думал о том, кто такой этот старик и чего он по-настоящему хочет, но я никак не думал, что вопросы о том, как устроена механика моего взаимодействия с системой, вызовут у него минуту саморефлексии… и уж тем более я не думал, что я вправе влиять на правила этой игры.
— Я вижу, ты наделал много ошибок, выжигая в себе навыки, которые не имеют особого смысла в твоей ситуации, — заметил Кощей, глянув на меня через плечо.
— Ну, действительно, что-то, может быть, можно было…
— Я дам тебе право перераспределять их… — покачал головой. — …за сто единиц благодати.
— О, а можно было торговаться за этот ресурс? — усмехнулся я. — А может, тогда…
— Двести единиц… — недовольно перебил меня Кощей.
Я понял, что наглеть сильно тоже не надо. Дали право на корректировки — и будет со старика. В тот день он и так расщедрился и на объяснения, и на советы.
— Кхм… Полезно, — пробормотал я. — А сколько будет стоить воскрешение в случае смерти?
— Начнём с чего-нибудь дешёвого. — Кощей, покачивая головой и размышляя про себя, подошёл и встал прямо напротив меня. — Первое будет стоить тысячу благодати. Накопишь столько — и после смерти сможешь воскреснуть. В следующий раз будет дороже. Каждый раз возвращать тебя с того света всё тяжелее… это будет справедливой платой…
— Тысяча так тысяча… — кивнул я.
От пребывания в этом пространстве я испытывал глубочайший неуют. Остался всего один вопрос, который я мог бы обсудить с Кощеем.
— Что ж… — я переступил с пяток на носки. — …перейдём к самому главному… как же мне выбраться отсюда?
Кощей посмотрел вдоль улицы.
Туда, где за домами начиналась бесконечная темнота.
Я глянул туда, куда старик устремил свой взгляд.
— В каком смысле — внутри?
Где-то там, в темноте, далеко-далеко за границами видимости, раздался резкий и пронзительный визг.
До боли знакомый визг. У меня по спине пробежали мурашки. Этот звук я уже слышал, когда впервые попал в этот параллельный мир, напялив на себя плащ Нави. Тогда странная тварь с красными глазами приближалась ко мне из темноты.
Теперь визг донёсся совсем рядом. Из дома напротив. Я медленно повернул голову.
Окна первого этажа скрывали внутри себя мрак. Под ними, почти на уровне снега, находились маленькие подвальные окошки-бойницы.
В одном из них мелькнул красный свет. Сначала одна точка, затем другая. Пара разъярённых глаз. Они находились слишком далеко друг от друга для человеческого лица.
За край окна ухватилась огромная человеческая ладонь, размером в три обычных. Пальцы диспропорционально длинные. Когти вцепились в бетонную стену, оставляя глубокие вмятины.
Корпус сам слегка развернулся. Рука уверенно легла на рукоять.
— Ты мне поможешь? — спросил я.
— А меня здесь никогда не было…
Я быстро обернулся. Он исчез. Испарился, как не бывало. Даже следов на снегу не оставил.
Огромное спасибо за донат от @Carus.Ventus, 500 рублей это тянет уже на две бонусных главы. Но увы, двух глав у меня нет, есть только ещё одна и эпилог. Но как это уже было ранее, они появятся одна за другой))
