KPodzemelev

Первый том: На_Пикабу

Оглавление:

Пролог

Глава 1. Покой здесь никому не светит

Глава 2. Паломники во дворе

Глава 3. Сопутствующий ущерб

Глава 4. Сделка с совестью

Глава 5. В объятиях жара

Глава 6. Контроль над похотью

Глава 7. Без страха

Глава 8. Нежданный союзник

Глава 9. Патовый союз

Новский посмотрел на мою ладонь, потом крепко пожал её. Его рука была холодной и сухой. Хватка уверенная: рука человека, который привык заключать сделки, после которых кто-то обязательно оказывается в долгу. Теперь этим кем-то был я.

Мы спустились вниз уже вместе. Кукуня смотрела на нас с изучающим прищуром, недоверчиво.

— Всё хорошо, — сказал я ей.

— Пока, — буркнула она.

— Князь Новский поможет нам с данью.

— А потом?

— А потом будем думать.

— Ты всегда так говоришь перед тем, как всё становится хуже.

— У меня просто талант.

Новский сделал вид, что изучает свои лодки. Я махнул рукой в сторону ближайшего к пристани пустого дома:

— Можно всё добро выгрузить туда. Чтобы под крышей стояло.

Он кивнул своим. Работа началась быстро. Солдаты Новского подтаскивали бочки, тюки, связки, какие-то запечатанные воском короба. Дерево скрипело, верёвки натягивались. Кто-то ругался сквозь зубы, поднимая особенно тяжёлую бочку.

Местные начали выходить из домов. Сначала по одному, потом смелее: старики, женщины, подростки. Они жались к заборам, перешёптывались, глазели.

— Уболтал, — прошептал кто-то у забора. — Князь Кощеев соседа уболтал.

— Без бою…

— Без крови…

— Ух, какой…

Я услышал эти разговоры краем уха. Взгляд крестьян на происходившее меня слегка умилял.

Перед глазами дрогнули буквы. Разглядеть их я не успел. Остановился, опустил глаза на свою руку.

///

…

Величие: 145

…

///

— Да ладно, — тихо вырвалось у меня.

Просто поднялся на холм и согласился взять долг у подозрительного соседа. Никакого величия в этом не было. Даже не победа — отсрочка. Договорённость. Кредитная кабала в мехах, мёде и китовом жире.

Кукуня тут же насторожилась:

— Что случилось?

— Да так... крестьяне высоко оценили то, что я договорился с Новским.

— Это хорошо?

Я посмотрел на крестьян. На то, как они смотрят на меня. На их лица — усталые, грязные, полные осторожной надежды. На то, как Захар, стоящий чуть поодаль, медленно кивает сам себе, будто только что увидел подтверждение какой-то важной мысли.

Много ли нужно для величия? Оказывается, не так уж много. Не надо быть великим — надо выглядеть великим. Надо стоять прямо, когда другие гнут спины в страхе. Надо говорить спокойно, когда другие ропщут. Надо пожать руку врагу, чтобы он собрал своё войско и свалил восвояси.

Я почему-то вспомнил презентации на работе. Там тоже часто побеждал не тот, кто сделал лучше, а тот, кто увереннее рассказывал, что сделал лучше. Тот, у кого слайды красивее оформлены, а на графиках жалкие четыре процента роста проиллюстрированы двукратным взлётом кривой прибыли. Разница только в том, что там за провал проекта максимум могли испортить квартальную премию, а здесь — сжечь деревню и прислать чистильщиков.

Новский подошёл ко мне, когда последнюю бочку закатили в дом.

— На первое время хватит, — сказал он. — Но Коричневый будет жаден. Он всегда жаден. Не давай ему видеть, что ты слаб.

— А если он меня раскроет?

Новский задумался, посмотрел в сторону домов.

— Тогда… стань полезным.

— Отличный совет, — усмехнулся я.

Он поклонился — не низко, ровно настолько, чтобы показать уважение, но не признать превосходство. Я ответил тем же.

После этого его люди погрузились обратно в лодки. Вёсла ударили по воде. Лодки медленно отошли от пристани, разворачиваясь носами к серой линии горизонта. Новский стоял на корме и смотрел на меня. Я смотрел на него, стоя на берегу и едва касаясь ногами полого подступающей воды. Между нами уже натянулась нить, связывающая наши судьбы. Имя этой общей нити — долг и общий враг. Иногда этого достаточно, чтобы начать.

Когда лодки отошли достаточно далеко, напряжение в деревне будто слегка отпустило. Люди заговорили громче. Кто-то перекрестился по Нульсущему, за что тут же получил локтем от соседа. Кукуня подошла и встала рядом.

— Ну и что теперь? — спросила она.

Я посмотрел на дом, в котором лежали чужие бочки и тюки, на свою нежить, на пепелище наверху, на серое озеро и наконец снова вслед уплывающим кораблям князя Бориса Новского.

— А теперь, — сказал я, — нам надо научиться творить морок.

Кукуня медленно повернула голову. В её глазах впервые за всё утро мелькнул настоящий интерес.

— И кто же тебя ему учить-то будет?

— Метод проб и ошибок, я полагаю.

Перед глазами всё ещё висела строка про величие. Великий князь Дмитрий Кощеев. Без острога. Без денег. С деревней из напуганных людей. С дружиной из трупов. С соседним князем, которому я не доверял. С царём-гоблином где-то там, за морем и береговыми заставами. И с Коричневым посредником, который со дня на день приплывёт проверить, насколько хорошо я умею притворяться верным слугой.

Похоже, в этом мире так же, как и в моём, важнее казаться, а не быть. Казаться я, кажется, уже начинал учиться. Оставалось научиться показывать другим то, чего в природе нет.

Наша изба пропахла травами, дымом и потом. Три дня мы пытались. Три дня я сидел на лавке, сжимая в руках стальной клинок, смотрел на Светозару, пытаясь заставить её увидеть то, чего нет. И ничего не получалось.

Кукуня успела пересидеть в каждом углу, пройтись, посмотреть на нас с разных сторон, принести поесть, поесть, унести посуду на реку, поднять нежить, снова поднять нежить и снова поднять нежить. В эти три дня место князя тьмы по праву заняла она — только она и держала некродружину в тонусе. Мы прерывались только на еду и сон. Куриный суп, который для нас готовила бабка из соседнего дома, был как нельзя кстати: всего пять единиц величия за назначение её нашим поваром — и вуаля, горячий супчик очень бодрил и наполнял душу приятным уютом. Но как только деревянные тарелки пустели, мы снова приступали к делу.

— Может, хватит на сегодня? — спросила Кукуня, сидя на печке и с тоской наблюдая за моими потугами.

— Нет, — отрезал я.

— У тебя уже третий день ничего не выходит. Может… — Девушка робко пожала плечами и, стараясь не глядеть на меня, добавила: — …ты просто неспособен?

— Способен, — процедил я сквозь зубы.

— Откуда ты знаешь? — так же устало спросила Светозара.

Её участь безутешного наблюдателя и подопытного кролика в моих экспериментах по наведению иллюзий была столь же неутешительной. Вместо того чтобы читать напутствия людям и принимать дары во славу Кощея, она сидела, скрестив руки на груди и облокотившись на бревенчатую стену, переводя взгляд с меня на меч и обратно. На ней была новая рубаха — серая, грубая, с чужого плеча. Я велел ей переодеться, чтобы не мозолила глаза своим белым нарядом, который носила при инквизиторах. В этой одежде она выглядела как простая крестьянка, и только острый взгляд выдавал ту, кто привык ходить при дворе и подливать винишко вельможам. Впрочем, вельможами в этих краях не пахло, хотя замашки у эльфов, очевидно, были весьма возвышенные.

— Потому что я вижу силу Истинным зрением, она есть во мне!

Кукуня фыркнула, но промолчала.

— Ты слишком напряжён, — сказала Светозара. — Мне кажется, если так пыхтеть, любой морок раскроют в два счёта. Если Коричневый увидит твоё красное от злости лицо, вряд ли он поверит в твоё чародейство.

Я молчал и продолжал пытаться. Перед глазами стоял образ Мары — той страшной старухи, в которую она превратилась в избе, когда я осмелился ей перечить. Тогда её морок был настолько силён, что я поверил: клинок в моей руке рассыпается ржавчиной. Я видел это. Чувствовал. Даже звук был — мерзкий хруст распадающегося металла. А ведь она даже пальцем не пошевелила. Ни одна мышца не дрогнула. Просто посмотрела — и это началось.

— Как она это делала? — спросил я вслух.

— Кто? — переспросила Кукуня.

— Твоя мать.

Она замерла.

— Не знаю, — тихо ответила она. — Она никогда не учила меня мороку.

— А чему учила?

— Поднимать мертвецов. — Кукуня задумалась. Её лицо стало отстранённым, словно она пыталась вспомнить что-то очень далёкое, почти забытое. — Она объяснила… говорила, что нужно чувствовать страх. Настоящий. Глубокий. Тот, от которого немеют пальцы и перехватывает дыхание. И тогда Навь сама придёт.

— А для лечения нужно испытать чувство любви... — задумчиво произнёс я. — С мороком, очевидно, всё должно быть как-то по-другому…

— Думаю, да. — Светозара откинулась головой назад и прижалась к стене. — Страх — это для смерти. Для нечисти. А морок — это же обман. Тут нужно не бояться, а... — она запнулась, подбирая слово, — ...хотеть, чтобы тебе поверили.

— Хотеть, чтобы поверили? — переспросил я. — И как же? Может, посвятишь меня в искусство обмана?

— Да. Ты должен сам поверить в то, что говоришь. Хотя бы на мгновение. Хотя бы пока говоришь — и тогда всё само сработает… — Светозара пожала плечами, затем нервно сглотнула и, быстро посмотрев на меня, добавила: — …я так думаю.

Ага. «Думает она так»… Умеет, знает, практикует. Но говорила складно.

Я закрыл глаза. Поверить в то, чего нет. Лёгкость. Обман без усилий.

Как Мара могла с такой лёгкостью превращаться из соблазнительной женщины в жуткую старуху? Она действительно верила в свой образ? В тот момент, когда стояла передо мной в старом обличье, она была ею искренне, верила сама — и искренне верил я в ответ? При этом на Кукуню это не подействовало, и она не понимала, что со мной происходит.

И вот теперь я сидел на лавке, сжимая рукоять меча так, что пальцы онемели, и пытался заставить Светозару увидеть, как клинок рассыпается ржавчиной. И ничего не получалось, потому что я не верил. Ни на секунду. Моё неверие превратилось в какую-то хроническую болезнь. Даже страх у меня хорошо получался только после того, как меня пырнули ножом, и после того, как Братомирич прошил меня насквозь своим мечом-кладенцом. После такого не испытать экзистенциальный ужас очень сложно.

Я продолжал пытаться до самого вечера, пока за окнами не сгустились сумерки и Кукуня не зажгла лучину. Ничего не выходило. Я злился. Уставал. Злился больше прежнего. Нервы были на пределе, часики тикали, отсчитывая скорое пришествие посредника, и это заставляло меня тревожиться и злиться, а эти чувства явно были не теми, которые должны проявлять морок.

— Хватит, — сказал я, поднимаясь на ноги.

— Что? — Кукуня оторвала взгляд от лука.

— Я сказал: хватит на сегодня. Мне нужно проветрить голову.

— Дима, уже темнеет, — заметила Светозара.

— Тем более.

Я вышел на улицу. Вечер был холодный, промозглый, но безветренный. Звёзды уже висели в небе на противоположной стороне от заката. Я пересёк двор с нежитью — синие глаза тускло светились в сумраке — и пошёл к озеру.

На берегу был старый пирс. Дерево давно почернело, доски скрипели под ногами, но держали. Я прошёл мимо кучи припаркованных лодочек и сел на край в самом конце, свесив ноги. Вздохнув, опустил взгляд вниз. Вода под ногами была чёрной и спокойной. На глади — ни ряби, ни волн. Абсолютный штиль, который не часто встретишь на большой воде.

Я смотрел и старался не думать вообще ни о чём, полностью освободить голову. Медитация никогда не была мне по силам. Множество онлайн-курсов по контролю за самосознанием, пройденных в тщетных попытках справиться с тревожно-суицидальными мыслями, не дали совершенно никакого результата. Мой психотерапевт… «мой» звучит так, будто он действительно меня лечил. По факту — один приём, диагноз «клиническая депрессия» и всё… «Извините, на два приёма в неделю у меня денег не хватит, работа не позволяет… Что? Нет, на один приём в неделю тоже не получится… Бывайте». Она тогда хотела помочь мне хоть чем-то и дала список книг по самопомощи. Я не смог прочесть ни одну, потому что духота, исходившая от них, была столь мучительно утомительной, что это только подкрепляло желание лишний раз прогуляться по парапету дома.

Вся эта чехарда мыслей о моих попытках выжить в прошлом мире совершенно не помогала выживать в новом. Я ударил ладонями по щекам и тихо пробубнил сам себе:

— Всё, нету больше никакого психотерапевта и книг… Теперь тебе навык чтения вряд ли пригодится… Забудь, как страшный сон.

Сделал глубокий вдох и медленный выдох.

Просто сидел. Холод поднимался от воды, пробирался сквозь сапоги, щипал пальцы ног. Где-то далеко за озером ухнула сова. Я непроизвольно глянул поверх водной глади, посмотрел вдоль лесополосы, что накрывала берег по обе стороны озера, и снова опустил взгляд вниз.

Под пирсом, в чёрной толще, что-то шевелилось. Стоило присмотреться, и я разглядел рыб. Маленькие, пальца в два, они стояли почти неподвижно, чуть шевеля плавниками, удерживаясь на месте. Их было много — десяток, может, больше.

Я молча смотрел на них. Они плавали в этой холодной, тёмной воде, и их совершенно не заботило, кто я такой. Не заботило, что я князь. Что у меня долг перед Новским. Что со дня на день приплывёт Коричневый. Что моя дружина состоит из мертвецов, а острог сгорел дотла. Им было всё равно. Они просто плыли. Не пытались казаться кем-то, не притворялись, не боялись, что их разоблачат, не напрягались, пытаясь вызвать страх или поверить в иллюзию. Они просто были.

В какой-то момент я поймал себя на том, что дышу ровно — не специально, это получалось само собой. Сердце билось спокойно и медленно. Пальцы, прежде стиснутые в кулаки, разжались. Плечи опустились. Где-то внутри, там, где последние три дня всё кипело, клокотало и сжималось в тугой узел, вдруг стало тихо.

Я смотрел на рыб и не думал ни о чём. А потом представил, что сам стал одной из них. Что моё тело — маленькое, скользкое, серебристое, что я плыву в этой тёмной воде и мне не нужно никуда спешить, никого спасать, ни перед кем притворяться. Просто плыву.

Я закрыл глаза. Темнота стала теплее. И вдруг — холодок. Знакомый, тот самый, что всегда начинался у копчика и поднимался вверх по позвоночнику. Только сейчас он не был рождён страхом. Он был спокойным, текучим, медленным.

Я открыл глаза. Передо мной в воздухе висела рыба. Маленькая, серебристая. Точно такая же, как те, что плавали под пирсом. Я смотрел на неё, и она смотрела на меня пустыми глазами, шевелила плавниками, открывала рот.

— Охренеть, — прошептал я.

Протянул руку. Пальцы коснулись... ничего. Рыба стала полупрозрачной, как дым, как та избушка Мары, которую нельзя было увидеть, если не знаешь, куда смотреть. Я отдёрнул руку — и рыба чуть расплылась, потеряла чёткость, словно её изображение на воде замутило ветром. Я замер, перестал дышать. Рыба снова стала чёткой.

В этот момент пришло понимание. Морок не был привязан к чувству спокойствия или отсутствию чувств. Лжец, поверивший в свою ложь, не чувствует по этому поводу ничего. Нужно было очистить сознание от эмоций.

Я медленно, очень медленно поднял обе руки и попытался, не касаясь, просто держа ладони по бокам от рыбы, как бы заключить её в невидимый кокон. Она не исчезла. Я улыбнулся — у меня начало получаться. От собственного триумфа сердце забилось сильнее, и в этот момент иллюзорная рыба дёрнула хвостом и уплыла в темноту. А если быть точным — просто растворилась в воздухе, как не бывало.

— Ого! — послышалось из-за спины.

Я обернулся. На берегу стоял пацан с открытым от удивления ртом. На вид лет шесть или около того, босой, в рубашке по колено. Это увлечение местных ходить без обуви в такой промозглый мороз вызывало у меня негодование. Почему они все не болеют? Или болеют и оттого умирают?

— Что это было, княже?

— Это? Хм… это была волшебная рыба. — Я усмехнулся, поднимаясь на ноги и двигаясь в сторону берега навстречу пацану. — Она нашептала мне тайны подводного царства.

Мальчик смотрел на меня распахнутыми глазами, полными восхищения. Много ли нужно, чтобы удивить ребёнка, тем более живущего посреди леса?

— А что она тебе сказала, княже?

— Что нас ждут сытые времена, мальчик. Иди и расскажи своей мамке. — Я потрепал ребёнка по голове, и тот ринулся бежать прочь.

Я смотрел ему вслед и чувствовал себя весьма и весьма паскудно. Ведь иллюзия рассыпалась так легко, что вряд ли я смогу удержать её достаточно долго, чтобы убедить в её существовании хоть кого-то. И именно тогда я понял, что мне срочно нужен другой план.

-----------

От автора:

Каждый ваш лайк увеличивает уровень добра во вселенной и уменьшает страдания. Не скупитесь на позитив)

Первый том: На_Пикабу

Оглавление:

Пролог

Глава 1. Покой здесь никому не светит

Глава 2. Паломники во дворе

Глава 3. Сопутствующий ущерб

Глава 4. Сделка с совестью

Глава 5. В объятиях жара

Глава 6. Контроль над похотью

Глава 7. Без страха

Глава 8. Нежданный союзник

Я смотрел на Бориса Новского и пытался понять, насколько сильно он сейчас врёт.

Проблема была в том, что врал он хорошо. Не так, как Светозара, которая могла смотреть тебе в глаза с видом невинной овечки, уже держа за спиной нож и, вероятно, инструкцию по правильному вскрытию князей. Новский врал иначе. Спокойнее. Теплее. Его ложь не царапала слух, а мягко ложилась под ухо, как подушка. Он сплетал ложь с правдой, и в этом плетении невозможно было отделить одно от другого. Во что-то он верил сам, во что-то хотел, чтобы верили другие.

И от этого становилось ещё неприятнее. Ведь в отличие от той же Светозары, неверно распознанная ложь Новского могла стоить мне жизней моих людей...

Как гордо звучит — «мои люди», будто я тут правлю уже веками, а не первый день. Но уже тогда я начал примерять именно такой образ мыслей.

— Давай поднимемся на холм, — сказал я наконец, кивнув в сторону почерневшей вершины, где догорали остатки Братомиричева острога. — Там нас никто не услышит. И заодно мне твоих людей будет видно.

Новский медленно перевёл взгляд на холм. Потом на мою нежить. Потом обратно на меня.

— Разумно, — кивнул он.

Конечно, разумно. Я же не предлагал ему уйти со мной в тёмный сарай и там поговорить по душам. Хотя, если честно, даже на открытом месте мне было неуютно.

Борис повернулся к своим.

— Стоять смирно, — громко сказал он. — Оружие вниз. Не дёргаться. Не смотреть волком. Кто первый полезет — тому сам уши откручу.

Несколько эльфов переглянулись. Один из людей в его отряде нервно сглотнул. Но оружие они действительно опустили. Не убрали, конечно. Не настолько же все вокруг резко стали друзьями. Но хотя бы перестали держать копья так, словно сейчас начнётся бойня.

Я повернулся к Кукуне.

Она стояла рядом с нежитью, скрестив руки на груди. Волосы растрепались от ветра. На лице застыла такая злоба, будто Борис Новский лично украл у неё любимую куклу, сжёг избушку Мары и ещё сверху плюнул в Кощеево озеро.

— Кукуня, — сказал я тише. — Останься здесь. С нежитью. На всякий случай.

— На всякий случай? — переспросила она, не отрывая взгляда от Новского.

— Да.

— Если он тебя тронет, я ему кишки на деревьях развешу, — очень спокойно и тихо сказала она.

Новский сделал вид, что не услышал. Или действительно не услышал.

— В случае чего, — попросил я, — сначала кричи, а уже потом давай команду нежити на атаку. Я увижу, услышу — и там разберёмся.

Кукуня посмотрела на меня уже почти обиженно.

— Думаешь, я не разберусь?

— Я думаю, ты разберёшься слишком быстро.

Она фыркнула, но кивнула.

Я пошёл первым. Новский зашагал следом.

Подниматься на холм оказалось неприятнее, чем казалось снизу. Земля была сырой, перемешанной с пеплом и глиной. Под сапогами хлюпало. В воздухе до сих пор стоял густой и жирный запах гари, от которого в животе начиналась изжога. Ветер с озера тянул холодом и сыростью, забирался под ворот, трогал кожу ледяными пальцами.

Когда мы поднялись достаточно высоко, я оглянулся.

Внизу всё было как на ладони.

У пристани стояли лодки Новского. Солдаты — аккуратной кучей, чуть в стороне от моих, а вернее — наших, мертвецов. Мёртвые стояли ровным рядом, не шевелясь, как манекены. Кукуня грозно вышагивала перед ними, как маленький злой командир некромантического спецназа.

Чуть дальше, из-за заборов, осторожно выглядывали местные. Люди смотрели на нас, на лодки, на солдат, на нежить и, кажется, не понимали, что вообще происходит и что с ними будет дальше. Я прекрасно их понимал. Потому что тоже не знал, что нас ждёт дальше.

— Хорошее место, — заметил Новский, встав рядом.

— Для разговора или для того, чтобы меня сбросить вниз?

Он усмехнулся.

— Если бы я хотел тебя сбросить, я бы выбрал обрыв покруче.

— Спасибо за заботу.

Мы помолчали.

Ветер шевелил края его плаща. Борис смотрел вниз, на своих людей. Его голос стал тише, ровнее, серьёзнее.

— Да уж, тяжела наша ноша. Земли наши бедны. Холодны. Всё, что есть, — это рыба, лес, болота да охота. Пашни мало. Людей мало. Зато всего, что нужно царю, в достатке.

— Царю, — повторил я.

— Да. Царю. Все князья в этих краях находятся под его особым покровительством, — сказал Новский, и по тому, как он произнёс «покровительством», стало понятно, что слово это надо мысленно заменить на «ошейник». — Особая экономическая зона, как говорят его писцы.

Я моргнул.

— Прости, что?

— Особая экономическая зона, — повторил Борис. — Так они это называют.

— У вас тут даже это есть? — я устало потёр переносицу. — Великолепно. Просто замечательно. Значит, где-то рядом должны быть налоговая, арбитражный суд и мужик, который продаёт франшизу кофейни.

Новский посмотрел на меня с лёгким недоумением.

— Чудно ты говоришь, Дмитрий.

— Да так, вспоминаю элементы... из мира Нави... Продолжай.

Он кивнул, будто понял. Хотя, конечно, ни черта он не понял.

— Каждый князь собирает дань. Пушнину, мёд, солонину, китовый жир, болотные травы, редкие коренья. Всё это складируется и раз в срок отдаётся посреднику царя. Взамен тот продаёт нам товары с большой земли. Железные инструменты. Хорошие ножи. Топоры. Крепкие сети. Зерно. Соль.

— Продаёт? — переспросил я. — То есть вы ему дань, а он вам ещё и продаёт?

Новский криво улыбнулся.

— Вот именно. Втридорога. Иногда вчетверодорога.

— Классика, — выдохнул я. — А торговать больше не с кем?

Борис посмотрел на озеро. Его лицо стало странно задумчивым.

— Можно было бы, кабы море было просто водой.

— А оно не просто вода?

— Море кишит чудищами, Кощеев. На глубине водятся киты размером с гору. Змии, что проглатывают корабль целиком, словно кот — малька. Есть твари, у которых спины как острова. Моряки высаживаются на них, разводят костёр, а потом остров просыпается...

Я медленно повернул голову и посмотрел на него.

— Ты сейчас серьёзно?

— Более чем.

— То есть через море не переплыть?

— Если не хочешь оказаться в пасти у чего-нибудь огромного — нет. Плыть можно только вдоль берега. Строго вдоль береговой линии. Там мелководья, там крупные чудища не ходят. Но береговую линию контролирует царь и его флот. Все пристани, все безопасные бухты, все места, где можно остановиться. Хочешь торговать — плати. Хочешь не платить — плыви на глубину и корми рыб.

— Очень рыночная экономика, — пробормотал я. — Свободная конкуренция прямо цветёт.

— Что?

— Ничего. А царь этот кто вообще такой?

Он усмехнулся.

— Тональд Драмп Рыжеволосый.

Я замер.

На пару секунд мозг просто отказался обрабатывать эту информацию.

— Как?

— Тональд Драмп Рыжеволосый, — терпеливо повторил Новский. — Великий царь. Огромный царский гоблин.

Я медленно вдохнул.

Потом выдохнул.

Потом снова вдохнул.

Не помогло.

— Огромный рыжий гоблин по имени Тональд Драмп, — повторил я. — Я правильно понял?

— Да.

— Ну конечно. А как же иначе. Было бы странно, если бы местным царём оказался кто-то с нормальным именем. Например, Иван. Или хотя бы Гоблин Первый.

Новский снова хмыкнул, но в глазах его мелькнуло напряжение.

— Не произноси его имя с насмешкой при чужих людях. За меньшее языки режут.

— Принял к сведению, — сказал я уже серьёзнее. — Просто я думал, что над Зимним пределом контроль установили эльфы.

Борис рассмеялся. Негромко, но искренне.

— Северяне не особо привередливы по части видов.

— Северяне? — перебил я. — Подожди. Я думал, это мы северяне.

Новский повернулся ко мне с совершенно искренним удивлением.

— Что? Нет же. Мы южане, Зимний Предел находится на южном полуострове.

— На южном, — медленно повторил я.

— Да.

— Где холод, болота, зимний предел и морская смерть.

— Да.

— И это юг?

— Ну... юг восточных земель, — уточнил Борис.

— Я думаю, мне бы не помешала карта.

Он наклонился, подобрал с земли обугленную палочку и начал чертить прямо на сырой земле. Довольно быстро его линии начали обретать очертания чего-то похожего на континенты.

— Вот западный предел, — сказал он, рисуя кривой кусок земли слева. Большой овал посередине с узкими отростками, уходящими вниз и вверх. — Вот восточный предел, где мы. Между ними — узкое море.

Он провёл тонкую линию между двумя массивами. Правый оказался визуально в два раза больше, более овальный и тоже с двумя отростками — вверх и вниз.

— Вся эта земля справа поделена между кучкой разных царей, что пришли вместе с эльфами и отделились от их империи. Вот тут, в горных грядах, сидит злосчастный Тональд Драмп.

Он ткнул куда-то ближе к центру и правее в восточных землях.

— А вот здесь, снизу, полуостров.

Палочка нарисовала небольшой язычок, торчащий из нижнего отростка восточного предела влево.

— Вот на этом полуострове и живут князья Зимнего предела, — продолжил он. — Чем дальше на север — тем теплее. Южнее уже ледяные корки, пустоши и такие места, куда люди без нужды не ходят.

— То есть мы на юге, но юг холоднее, а север теплее.

— Да.

Я принял к сведению, что в этом мире очутился на южном полушарии.

Новский швырнул палочку в сторону и отряхнул руки.

— А что до эльфов... — Он вернулся к прежней теме. — Для царя неважно, кто ты. Эльф, гоблин, орк, великан, человек. Лоно Нульсущего принимает всех.

— И всех сводит к нулю? — ехидно спросил я.

Борис неожиданно нахмурился.

— Почему же? Нульсущий сводит всех к единому началу. Они считают, что незачем разделять людей и прочих зверей, если в истоках своих мы едины.

— В каких ещё истоках?

Новский посмотрел на меня внимательнее. В его взгляде снова появилось то самое удивление, будто он никак не мог привыкнуть к тому, что я не знаю вещей, очевидных даже местному пастуху.

— По их учению, всё сущее на земле берёт своё начало из общего ядра. И к ядру всё стремится. Все различия — лишь временная оболочка. Род, пол, кровь, племя, имя. Всё должно раствориться в общем начале, оно же конец.

— Это ни на что не похоже... — угрюмо заметил я. — С таким учением легко включать в свои ряды новых членов...

— Возможно, — усмехнулся Новский. Потом чуть помолчал. — Вижу... ты в наших краях недавно.

— Это так заметно?

— Ты задаёшь вопросы, на которые и ребёнок знает ответ.

Борис снова посмотрел вниз, на своих солдат.

— Тебе, я смотрю, их учение не по нраву? — спросил я.

— Ничуть, — он покачал головой. — Я считаю, что мы все от природы разные. И от природы должны следовать пути своего рода. Род определяет то, кто мы есть. Коли ты рождён смердом, то и помереть должен смердом. А коли рождён князем, то должно тебе княжить над родовым гнездом.

Я посмотрел на него искоса.

Пел он хорошо. Очень хорошо. Род, земля, предки, старые порядки. Всё то, что проповедовал Кощей, отчасти, конечно. Но было то, что меня напрягало.

Новский был отличным лжецом.

Вот только в этот раз я не был уверен, что он лжёт.

Иногда самая удобная ложь отличается от правды только тем, что её произносят вовремя.

— Ладно, — сказал я. — Давай к делу. Ты хочешь дать мне ресурсы в долг?

— Да.

— В обмен на что?

— На взаимную помощь. На военный союз.

— Против кого?

Новский снова оглянулся.

Мы стояли на холме. Внизу нас не могли слышать, но он всё равно сделал шаг ближе и заговорил тише.

— Против царя. И его ига.

Я невольно посмотрел на рисунок карты под ногами. На узкое море. На южный полуостров. На этот жалкий клочок земли, на котором кучка местных князьков пыталась выжить под каблуком рыжего царского гоблина.

— И каков твой план?

Новский чуть помолчал.

Слишком долго.

— Прежде чем говорить о планах, я хотел бы убедиться, что ты сможешь удержать Миротопь после прихода коричневого.

— То есть хочешь сказать, что плана нет?

— План есть.

— Но ты мне его не скажешь.

— Если я раскрою его сейчас, рискую лишиться головы, если ты проболтаешься коричневому.

— То есть ты мне не доверяешь?

— Я доверяю их дознавателям, — спокойно ответил Борис. — Наслышан об их работе.

От этого ответа мне стало неприятно.

Не потому, что он оскорбил мою честность. С моей честностью мы как-нибудь отдельно разберёмся. Просто в его голосе было слишком много уверенности. Не слухи, не страшилки, не «бабка у колодца сказала». Он действительно чего-то боялся. И этот страх был не театральным.

— И что же ты мне предлагаешь? Если плана нет, зачем мы вообще сюда забрались?

— Повторюсь: план есть. Но сейчас я раскрою лишь первые шаги.

— Я весь во внимании.

Новский втянул носом холодный воздух. На мгновение мне показалось, что он сейчас передумает. Но нет.

— Со дня на день приедет посредник, так?

Я не ответил.

Он и не ждал.

— Так вот. Я дам тебе в долг ресурсов, которые ты отдашь ему в качестве дани. Ты будешь должен мне эти ресурсы. И этот долг станет гарантом того, что я не нападу на тебя.

— Так, — я свёл брови. — Очень щедро. Ты даёшь мне долг, чтобы гарантировать, что не нападёшь на меня же.

— Именно.

— У вас тут банковская система на уровне разбойников с большой дороги.

— Не понял.

— Неважно. Продолжай.

— А ты, — Новский пожал плечами, — убедишь коричневого в том, что ты законный хозяин земель Братомирича. И при этом не вызовешь в нём сомнений, что ты верный слуга царя.

— Звучит просто.

— Нет.

— Я пытался быть оптимистом.

— Не стоит, — сухо ответил Борис. — Если коричневый увидит нежить или узнает о ней, беда будет неминуема. Чистильщики из орденов Нульсущего придут на нашу землю незамедлительно. Они не оставят тут ни камня на камне, ни могилы под землёй.

— Кстати о могилах, — сказал я. — Их тут действительно очень мало.

Новский кивнул. Даже улыбнулся.

— В традициях Нульсущих сжигать тела умерших. Впрочем, как и у последователей Перуна.

— Получается...

— Получается, войска тебе поднимать неоткуда, — закончил за меня Борис. — И получается, что, чтобы противостоять царю, тебе нужен я. А это уже будет гарантией мне того, что ты не нарушишь наш союз.

Я молчал.

Внизу нежить стояла напротив солдат Новского. Два ряда. Мёртвые и живые. Между ними — несколько шагов сырой земли и очень много взаимного желания не делать резких движений.

Если это вся его дружина, я мог бы попробовать убить их прямо сейчас.

Мысль пришла спокойно. Почти деловито.

Натравить оборотня. Ударить первым. Забрать лодки, бочки, тюки. Получить ресурсы без долга, без союза, без лживого князя, который явно пришёл не просто так.

В голове даже начала складываться простая схема. Оборотень — в центр. Эльфийская нежить — по флангам. Кукуня ударит касанием Нави, если кто-то прорвётся. Я добью Новского мечом.

И всё.

Очень просто.

От этой простоты мне стало не по себе.

Потому что в отряде Бориса были не только эльфы. Там стояли люди. Живые мужики. Кто-то с обветренными лицами, кто-то слишком молодой, кто-то нервно переминался с ноги на ногу, явно мечтая оказаться дома, а не напротив синеглазых трупов на пепелище чужого острога.

Убить всех подряд ради выгоды.

Вот так быстро княжеская логика начинает подтачивать человека.

Я сжал кулак и разжал.

— Зачем ты на самом деле приплыл на пепелище острога Братомирича?

Новский чуть поморщился. Впервые за весь разговор на его лице появилась настоящая досада.

— Я давно ждал случая нанести удар.

— По мне?

— По Братомиричу. По его землям. По этой цепи, которой нас всех держат. Я неспроста предложил союз там, в лесу. Не дождавшись ответа, решил, что пожар в остроге — это мой шанс. Приплыть, посмотреть, кто остался, и если можно — взять своё.

— А теперь?

— А теперь я рад, что ошибся.

— Удобно звучит.

— Зато честно.

— Честно звучать тоже удобно.

Борис посмотрел на меня и впервые улыбнулся почти по-настоящему.

— Ты подозрителен, Кощеев.

— Я недавно умер пару раз. Очень способствует развитию критического мышления.

Он, вероятно, не понял, но кивнул так, будто понял достаточно.

Я повернулся к озеру. Серое. Холодное. Неподвижное.

— А в какого бога ты веришь на самом деле, Борис?

Новский ответил не сразу.

Ветер дёрнул край его плаща. Где-то внизу скрипнула лодка у пристани.

— Правильнее будет сказать — в каких богов, — наконец произнёс он. — Я верю в старых богов наших земель. В покровителей княжеств. Во властителей земли Зимнего предела. В предков наших великих родов.

В его словах не было пафоса или театральщины, звучало вполне искренне и гордо.

И именно поэтому ответ прозвучал убедительно.

Я долго смотрел на него.

Неважно, длинные у него уши или короткие. Неважно, сколько в нём правды, а сколько расчёта. Для меня и моей миссии важно было другое.

Он верил в правильных богов. На первое время большего мне и не требовалось.

Я протянул руку.

— Договорились.

От Автора: Нагенерил кучу обложек для книги. Они никак тематически не связаны с содержанием главами, но уж очень мне пришлись по душе. Буду использовать для новых глав)

Первый том: На_Пикабу

Оглавление:

Пролог

Глава 1. Покой здесь никому не светит

Глава 2. Паломники во дворе

Глава 3. Сопутствующий ущерб

Глава 4. Сделка с совестью

Глава 5. В объятиях жара

Глава 6. Контроль над похотью

Глава 7. Без страха

На носу ладьи стоял Борис Святославович Новский. На ветру развевалась его длинная пепельная коса, меховая накидка была наброшена поверх кольчуги, и весь его вид говорил: он пришёл не как переговорщик, а как военачальник.

Прищуренный, сосредоточенный взгляд князя был устремлён на вершину холма, где зияло пепелище сгоревшего острога. Над обугленными брёвнами ещё вился чёрный дымок, поднимаясь в бледное осеннее небо тонкими, почти прозрачными нитями.

Солдаты вываливались на берег нестройной толпой. Кто-то спрыгивал с борта прямо в мелкую воду, поднимая брызги, кто-то перебирался по сходням, недовольно ворча и переругиваясь. Эльфы и люди — странная смесь, но в их движениях читалась привычка сражаться плечом к плечу. Они действовали как сбитый в сражениях отряд опытных солдат.

Оружие они держали наготове, но агрессии в их взглядах и движениях не было — скорее, некоторая настороженность. Они оглядывались по сторонам, косились на пустые улицы, на затворённые ставни, на то, как тихо и мертво замер город.

По мере того как они отходили от кораблей на пару десятков шагов, их плечи чуть расслаблялись, на лицах проступало любопытство. Я видел, как рыжебородый детина в кожаном доспехе покрутил головой и что-то сказал соседу. Тот пожал плечами, но улыбнулся. Вероятно, они ожидали чего угодно, но не пустых улиц.

Их князь тем временем заметил меня.

Я стоял в начале улицы, у крайнего дома, в полусотне шагов от берега. Меч Братомирича висел на поясе, лезвие спрятано. Решил, что в случае боя воспользуюсь эффектом неожиданного выдвижения так же, как это уже сделал покойный князь со мной.

Борис переменился в лице. Сначала удивление, потом — что-то вроде облегчения. А затем на его губах расплылась широкая, почти радостная улыбка. Он легко спрыгнул с борта ладьи в воду, не обращая внимания на промокшие сапоги. Поднял руку, приказывая своим людям остановиться.

— Сложить оружие! — крикнул он звонко и махнул рукой.

Солдаты замялись, переглянулись, но приказ выполнили — кто-то нехотя опустил копья, кто-то убрал мечи в ножны. Рыжебородый детина, стоявший ближе всех к князю, что-то недовольно буркнул, но тоже подчинился.

Борис вышел вперёд, разведя руки в стороны, всем своим видом показывая, что он безоружен и не представляет угрозы. Вода стекала с его сапог, оставляя на песке тёмные пятна.

— Дмитрий! — крикнул он. — У тебя получилось?

Я не двинулся с места. Пальцы сжимали рукоять меча на поясе. Двадцать шагов между нами — достаточное расстояние, чтобы успеть среагировать в случае угрозы, но недостаточное, чтобы чувствовать себя в безопасности.

— Стой там, где стоишь! — крикнул я, ткнув в князя неактивированным клинком.

В сложенном виде клинок был не слишком приметным и явно не выглядел опасным, но сам жест — угрожающим. Новский замер, подняв брови.

— Это же я, Борис! — Он ударил себя кулаком в грудь, усмехнувшись. — Мы виделись в лесу несколько дней назад! Я предлагал тебе союз, помнишь?

— Помню, — ответил я, не опуская руки. — Тогда с тобой было десяток солдат. А сейчас уже тридцать. И почему-то с оружием.

Борис оглянулся на своих людей, словно только сейчас заметил, как они вооружены. Потом снова посмотрел на меня и пожал плечами.

— Эти тридцать воинов — моя охрана, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Ты же понимаешь, Дмитрий: в этих краях безопасность никогда не бывает лишней. Особенно когда едешь к соседу, который последние годы только и делал, что вылизывал задницу царским прихвостням.

Он сделал паузу, вглядываясь в моё лицо.

— Я получил донесение. Сказали, ночью в Миротопи видели пожар. Столб дыма такой, что за три версты видно. Я решил, что Братомиричу нужна помощь. Приплыл, как мог быстро. — Он развёл руками. — Но, вижу, помощь уже не нужна.

— Не нужна, — подтвердил я.

Мы смотрели друг на друга. Ветер трепал его пепельную косу, шевелил мех на вороте накидки. Он стоял, чуть наклонив голову, и в его глазах читались любопытство и какое-то странное, почти детское восхищение.

— Он мёртв? — спросил Борис тише.

— Мёртв.

— А ты... — он запнулся, подбирая слова, — ты теперь князь этих земель?

— Похоже на то, — кивнул я.

Борис выдохнул — долго, шумно. Потом его лицо расплылось в улыбке, искренней, почти счастливой.

— Ну, слава богам, — сказал он. — Я уж думал, этот подлец никогда не получит по заслугам.

Он шагнул вперёд. Я тут же напрягся, но он остановился, заметив моё движение.

— Прости, — сказал он. — Привычка. Я просто... я так долго ждал этого дня, что не могу поверить, что он наконец настал.

Я молчал. Не потому, что нечего было сказать, а потому, что лихорадочно соображал, сколько времени прошло с тех пор, как я оставил Кукуню во дворе. Минуты три? Пять? Достаточно ли, чтобы поднять хотя бы нескольких мертвецов?

Борис тем временем продолжал, не замечая моей напряжённости:

— Ты знаешь, что этот ублюдок сделал с моим отцом? — Голос его стал жёстче. — Он продал его эльфам. За мешок серебра. Отец три года гнил в подземельях, пока не умер. А Братомирич сидел в своём остроге и даже бровью не вёл, когда ему приносили весть о смерти.

— Я не знал, — сказал я, пожав плечами.

— Да кто ж знал, — отмахнулся Борис. — Он был хитёр, как лис. Всегда умел подстелиться под нужного человека. Сначала под эльфов лёг, потом под Нульсущего, потом под царских сборщиков. А теперь вот... — он посмотрел на пепелище на холме, — подох, как пёс. И поделом.

Я перевёл взгляд на его ладьи. Теперь, когда напряжение чуть спало, я заметил то, чего не видел в первую минуту. Ладьи были загружены. Бочки, тюки, мешки — всё аккуратно уложено и перевязано верёвками. Я насчитал не меньше дюжины больших бочек на каждой.

— Что у тебя в трюмах? — спросил я, кивнув в сторону берега.

Борис проследил за моим взглядом и усмехнулся.

— Еда. Мука, крупа, солонина. И немного мёда для поднятия настроения. — Он пожал плечами. — Я думал, если Братомирич жив, я предложу ему помощь. А если мёртв... ну, помощь нужна будет его людям.

— Какой-то неслыханный альтруизм? — усмехнулся я.

— Прагматизм, — поправил он. — Голодные люди — злые люди. А злые люди — плохие соседи. Мне выгодно, чтобы в Миротопи был порядок. Иначе вся эта смута перекинется и на мои земли.

Он снова оглянулся. На этот раз — внимательно, почти нервно. Его взгляд скользнул по пустым улицам, по заколоченным окнам, по закрытым дверям.

— А где все? — спросил он. — Я не вижу ни души.

— Попрятались, — ответил я. — Увидели ваши ладьи и разбежались.

— А дружина Братомирича? — Он произнёс это вроде бы небрежно, но я заметил, как напряглись его плечи. — Где они?

— Теперь это моя дружина, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Борис замер. Его брови поползли вверх.

— То, о чём я думаю?

— Смотря о чём ты думаешь.

Он помолчал, облизнул губы.

— Я думаю, что теперь они стали частью полчища нечисти.

— Возможно, — пожал я плечами.

Борис выдохнул. Не то чтобы испуганно — скорее, с каким-то облегчением, словно его худшие опасения подтвердились, но оказались не такими страшными.

— И… где они? — спросил он, продолжая зыркать по сторонам. — Твоя... дружина?

— Спрятал, чтобы народ не пугался, — ответил я.

— Это хорошо, — кивнул Борис, и я заметил, как расслабились его плечи. — Коричневый не обрадуется, увидев нежить.

— А я ему не покажу.

Он внимательно посмотрел на меня. Долго, прищурившись. Я выдержал его взгляд, хотя внутри всё клокотало от напряжения. Где-то там, за домами, Кукуня пыталась поднять мёртвых. Удаётся ли ей? Получается ли? Или она так и сидит над трупами, сжимая кулаки, но не в силах вызвать даже искру?

— Ты один вышел к нам, — заметил Борис. — Без охраны... Это смело...

Снова долгая пауза. Князь словно смаковал её, смаковал сам момент и в то же время искал подвох, невольно ощупывая пристальным взглядом канавы по бокам от дороги, вглядываясь в ветви деревьев, что нависли над водой вдоль берега позади него. Он не боялся поворачиваться ко мне спиной. Видимо, ждал удара с другой стороны, будто кто-то нашептал ему о тактике, которую я применял со своими зомби, когда убивал дружинников Братомирича в лесу.

— Может быть, смело, а может быть, безрассудно, — усмехнулся я.

— Я бы сказал — по-княжески. — Он кивнул, словно ставил мне оценку. — Мой отец никогда не выходил к гостям без полусотни телохранителей. И его всё равно убили.

— Хм… я скажу так… смерть — это только начало.

Повисла пауза. Я не знал, сколько прошло времени. Может, минута. Может, десять. Каждая секунда тянулась резиной. Новский не решался на активные действия, и я тоже, не будь дураком, в бой против отряда солдат не рвался. Но напряжение витало в воздухе. Мы словно вели серию словесных уколов, где каждый пытался понять, насколько силён противник. Вернее сказать, понять пытался Борис — мне-то всё было ясно.

— Ну, — сказал я наконец, — что ж… помощь нам уже не нужна. Огонь потушен. Вы со своими бравыми дружинниками можете возвращаться домой с чистой совестью.

Я сказал это максимально нейтрально, но смысл был прозрачен: вы здесь не нужны, убирайтесь.

Борис посмотрел на холм, на пепелище, на пустые улицы. Потом перевёл взгляд на меня.

— А дань? — спросил он. — Чем собираешься платить, Дмитрий?

— Это уже моё дело, — ответил я жёстче, чем планировал.

Он не обиделся. Только грустно улыбнулся и сделал шаг вперёд.

— Нельзя, чтобы посланники царя увидели нежить, — сказал он чуть тише и сделал ещё пару шагов в мою сторону. — Нельзя, чтобы они подумали, что эту землю никто не защищает. Если они решат, что Миротопь ослабла...

Он не договорил. Я выставил руку.

— Стой, где стоял!

Мой палец нажал на кнопку активации клинка.

Телескопические лезвия выдвинулись с механическим лязгом, от которого у меня самого мурашки побежали по спине. Металл блеснул на солнце, и тень длинного, почти в метр, лезвия упала на землю.

Борис замер. Его рука дёрнулась к поясу, но он сдержался.

И в этот момент сзади, из-за домов, раздался звук.

Громкий, грозный, до боли знакомый. Визг.

Мой волколак издавал звук, от которого душа уходила в пятки.

А следом — топот. Десятки ног, бьющих по земле.

Я обернулся.

Из-за угла ближайшего дома вылетела орава мертвецов. Они бежали, нелепо размахивая руками, подпрыгивая на кочках, спотыкаясь и снова вставая. Их глаза горели синим. Синие вены пульсировали под пергаментной кожей, выдавая потустороннюю энергию, что толкала их вперёд.

А впереди, верхом на волколаке, мчалась Кукуня.

Её платье было разорвано по бокам, обнажая бледные бёдра, крепко сжимавшие бока монстра. Мокрая ткань облепила грудь, волосы развевались за спиной. В одной руке она держала верёвку, перекинутую через пасть оборотня, в другой — топор Перуна, чьё лезвие тускло поблёскивало в лучах полуденного солнца.

Она смеялась.

Задорно, звонко, почти безумно.

— Дима! — крикнула она, когда волколак, взметнув когтистыми лапами песок, затормозил в паре метров от меня. — Получилось! Всех подняла!

Она спрыгнула с монстра, едва не упав, и я успел подхватить её за талию. Она прижалась ко мне, тяжело дыша, и я чувствовал, как колотится её сердце.

— Молодец, — сказал я, глядя на нежить.

Четырнадцать мертвецов и один некрооборотень. Не армия, конечно, но на фоне тридцати солдат Новского смотрелось внушительно. Расклад был двое живых на одного мертвеца, и, по моим прикидкам, — в мою пользу.

Я повернулся к Борису.

Он стоял на песке, и его лицо было белым как мел. Князь отступил на несколько шагов, его рука сжимала рукоять меча, но он не вынимал его. Его люди сгрудились за ним, формируя стену щитов. Я видел, как дрожат копья в их руках, как поблёскивают от страха глаза.

— Это... — начал Борис и осёкся. Раньше он видел только одного волколака и, вероятно, не ожидал, что к нашей следующей встрече я подниму уже больше дюжины бойцов.

— Моя дружина, — закончил я за него. — Я же говорил.

Волколак, повинуясь приказу Кукуни, сел на задние лапы и издал низкий, урчащий звук, похожий на довольное мурлыканье огромного кота. Синие глаза щурились на солнце, пасть была приоткрыта, обнажая жёлтые клыки.

— Они не нападут, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Если только я им не прикажу.

Борис сглотнул. Его рука наконец отпустила меч.

— Ты... — он покачал головой, — ты действительно Кощеев. Я думал... я надеялся... но не верил до конца.

— Теперь веришь?

Он кивнул, не отрывая взгляда от волколака. Потом перевёл глаза на меня.

— Что ты собираешься делать с коричневым?

Я посмотрел на свои ладони. Сегодняшняя осечка с поднятием нежити знатно меня подвела, и эта магическая импотенция, неспособность поднять собственное войско, сильно ударила как по моему самолюбию, так и по уже готовящимся планам. Окно возможностей сужалось, и вариантов становилось всё меньше.

— Не знаю, — признался я. — Но я не отдам ему ни серебра, ни людей. И уж точно не уступлю и пяди земли.

Борис помолчал. Этот ответ его явно обрадовал. Он медленно шагнул вперёд, с опаской поглядывая на огромного монстра позади меня.

— Я могу помочь, — сказал он.

— Нам ничья помощь не нужна! — резко выпалила Кукуня, сделав шаг вперёд и зло посмотрев на Новского. Тот удивлённо оценил её взглядом с головы до ног.

— А ты, я полагаю… та самая Кощеева дочь?

Услышав это, девушка чуть смутилась, посмотрела на меня и, не понимая, о чём говорит Борис, сделала шаг назад.

— Э-э-э…

— О какой помощи ты говоришь? — вернул я к себе фокус внимания.

Новский улыбнулся.

— Тем, что знаю, чего хочет коричневый. И как с ним вести дела. — Борис остановился в пяти шагах от меня, подняв руки в примирительном жесте. — Я много лет плачу дань. Я знаю их повадки, их слабые места, их алчность. Я могу быть твоим... как это называется... советником… и… — Он обернулся назад и указал рукой на лодки. — …в какой-то степени… кредитором…

— Какие интересные слова тебе известны, князь, — усмехнулся я. — А что ты хочешь взамен?

Он посмотрел на пепелище на холме, на пустые улицы, на облачное небо.

— Мира, — сказал он. — Я хочу мира. Между нашими землями. Чтобы мы не грызли друг другу глотки, пока эльфы и царские псы тянут из нас жилы. — Он снова посмотрел на меня. — Ты силён, Дмитрий. Сильнее, чем я думал. Но ты один не справишься. А вместе у нас есть шанс. Если мы скрепим союзом наши княжества и выступим единым строем…

Я смотрел в его глаза. Искал ложь, обман, корысть. И находил их там. Очевидно, он хотел больше власти, больше свободы и больше величия. Я ему был совершенно без надобности.

Но по странному стечению обстоятельств его корыстные интересы в действительности были сплетены с моими целями. И он, и я хотели сбросить гнёт ига. А в войне против неизведанного врага даже плохой союзник — это уже какой-то ресурс. И я понимал, что Новский был именно тем, кто мог бы помочь мне разузнать об обстановке вокруг лучше, чем кто бы то ни было.

— Хорошо, — сказал я. — Союз так союз, но чем же мы его скрепим?

— В других обстоятельствах я бы предложил руку моей дочери… но, увы… она так и не нашлась. — Он грустно опустил взгляд, посмотрев в сторону. — Но, к счастью, — довольно быстро вернув себе позитивный настрой, Новский продолжил, — есть вещи, которые скрепляют людей не хуже брака… и это долги. — Борис широко улыбнулся. — Мои трюмы забиты тем, что ты можешь отдать в качестве дани коричневому, и это даст нам целый год без их внимания к Зимнему пределу.

То, что я принял за акт альтруизма, было не больше чем корыстным расчётом. Я смотрел на Новского и видел торгаша, который прибыл в разорённый край, чтобы втридорога продать хлеб. Всего тридцать воинов — всех их вполне может завалить моя нежить… ну, в конкретном случае нежить Кукуни, да не суть. Можно было бы забрать всё силой и не вступать ни в какие союзы.

Но на тот момент во мне ещё теплилась совесть. Я полагал, что поступать нужно в соответствии с указаниями морального компаса. Не кусай протянутую руку, помогай слабым, защищай беззащитных. Таков путь… таким я его себе видел.

— И с какими же процентами я должен буду вернуть этот долг? — спросил я.

Борис, прищурившись, оценил меня с головы до ног и, распахнув руки, ответил:

— Приятно иметь дело с образованными и деловыми людьми. Дмитрий, негоже обсуждать княжеские дела посреди улицы, может, найдём место поукромнее и обсудим детали, так сказать, с глазу на глаз?

От Автора:

Сорян за задержки ребят, чё-то закручинился под конец месяца и весь запал пропал.

Но ничего щас, как напьюсь отвару зверобою так сразу текста поляну накрою)

Пока донатов не прошу, быстрее следующую главу всё равно не выдам ; (

Первый том: На_Пикабу

Оглавление:

Пролог

Глава 1. Покой здесь никому не светит

Глава 2. Паломники во дворе

Глава 3. Сопутствующий ущерб

Глава 4. Сделка с совестью

Глава 5. В объятиях жара

Глава 6. Контроль над похотью

После небольшой передышки мы наконец помылись по-настоящему.

И, честно говоря, в процессе я испытал острую неловкость. После того, что я сделал с этими красавицами, само мытьё казалось мне действием почти зазорным. Обычно удалые герои сказок, фильмов и книг после таких выкрутасов эпично выпрыгивают в окно, оставив после себя только вкус на устах да ворох воспоминаний. Редко, когда мужчина после любовных утех остаётся и такой: «Ну давай займёмся чем-то бытовым?»

Глупо же? Вот и я так решил, поэтому поспешил смыться из бани как можно скорее. Вышел первым, оставив девушек внутри.

Не потому, что был готов. Наоборот — чем больше времени проходило с момента, как мы закончили нашу оргию, тем сильнее меня накрывало неприятное, липкое чувство. Я редко его испытывал и потому не сразу признал. Это был стыд. Настоящий, въедливый стыд, от которого хотелось забиться в угол и не высовываться.

С одной стороны, я понимал, что это было круто и мне очень понравилось. Что я, тридцатилетний офисный планктон, обладатель диплома магистра экономики и нулевого опыта в реальных драках, только что поимел двух молодых красивых девушек. Одновременно. В бане. И они не просто терпели моё присутствие — они участвовали, конкурировали за меня, стонали, кончали и, кажется, им тоже понравилось… Вот, значит, каково быть князем.

С другой стороны... то, как я себя вёл, совсем не походило на джентльменское поведение. Я командовал. Приказывал встать на колени. Диктовал, что и как делать. В какой-то момент я вообще перестал видеть в них личностей — они стали просто инструментами для моего удовольствия.

От этой мысли становилось мерзко.

Но, вероятно, не зря в интернетах только и разговоров, что о женских романах, где властные сильные мужики берут хрупких и несчастных девушек силой… а порой сразу несколько властных мужчин овладевают одной хрупкой девушкой. Видимо, эта порочная власть заводит не только мужчин, но и женщин.

Иногда нужно просто отдаться порыву страсти, слиться воедино со своей женщиной и наслаждаться друг другом… или несколькими женщинами сразу…

Я размышлял об этом, торопливо завязывая штаны. Пальцы дрожали — но теперь от трепетного осознания, что я переступил важную грань, стал новым собой и, вероятно, изменился в глазах этих двух очаровательных девушек, которые ещё домывались за дверью.

Кольчуга никак не надевалась. Порванные кольца цеплялись за зипун — ткань прилипла к влажному телу, металл холодил грудь через одежду.

— Чёрт бы побрал эту средневековую экипировку, — прошипел я, наконец натянув стальное одеяние. — Надо бы починить… а то это уже смешно.

Я поторопился уйти на улицу. Не хотелось застать в предбаннике ни Светозару, ни Кукуню. Потенциальный разговор виделся мне чем-то отягощающим. Что я им скажу? «Эй, классно было, давайте повторим на следующей неделе»? Или «Извините, я что-то погорячился, давайте забудем всё, что было»? Оба варианта звучали одинаково идиотски. Рост лояльности означал, что им понравилось… каждой по-своему, но обсуждать это мне не хотелось.

Схватив меч и щит, я выскочил на холодную улицу.

Но прыть, с которой я выбегал, испарилась в одночасье, стоило мне увидеть двор.

Уже перешагнувшее полдень солнце бросало редкие лучи на моё мёртвое войско. Вся моя дружина действительно была мертва и лежала ничком на земле. Синее сияние потухло. Голова оборотня опять отвалилась — она валялась в полуметре от туши. Голова одного из солдат тоже отделилась от тела.

— Ну зашибись, — выдохнул я, обводя взглядом десяток неподвижных фигур.

Я подумал, что, возможно, просто истёк их таймер. Волколак и раньше больше пары часов не стоял. Так что всё может быть. Хотя я, конечно, полагал, что повышение ранга до второго как раз и продлило срок его активности. Но теперь я ещё раз внимательно глянул на характеристики и уже на трезвую голову разглядел, что ранг в этом навыке упал.

Видимо, секс с Кукуней после понижения лояльности всё обнулил и обновил… Это новая и неприятная механика, которая, вообще говоря, работает не на повышение морального облика героя, если в этой системе, конечно, был какой-то замысел.

На всякий случай я решил убедиться, что никто не порешал моих воинов, пока мы резвились в бане. Всё же без команды они просто стоят как истуканы, и лучше бы врагам не знать, как легко можно избавиться от моего войска.

Тщательно проверив, заперты ли ворота, я осмотрел зомби на предмет новых ран. Но дело оказалось гиблым. После впитывания силы Нави они утратили черты, свойственные живым кускам мяса. На иссушенной почерневшей коже нет ни крови, ни свежих ран.

Присев на корточки, я внимательнее осмотрел тело мёртвого эльфа. Его кожа стала пергаментной, сухой, на ощупь — как старая газета. Но, что интересно, при оттягивании она вела себя как плотная ткань. Как будто после сжигания касанием Нави структура тела меняется. Совокупность всех факторов наводила на мысль, что этот мир — порождение какой-то неведомо развитой технологии, а не волшебства. Может быть, око Кощея напитало меня наночастицами, которые выжигают врагов, а на самом деле поедают живые клетки и заменяют их синтетикой…

Но зачем тогда вся эта кутерьма с магией, Навью, Правью, Явью… Кощей мог бы просто спроецироваться мне в мозг и сказать что-то типа: «Нано-машины, сынок! Теперь ты бог, бессмертный и всемогущий, иди и…» Куда? Иди и трахай всё, что движется? А это тут при чём? Мой член — это ключ к открытию суперсил? А в женщинах что? Геномный код, который разблокирует доступ к способностям?

Нет, так всё звучит намного хуже, чем дар «Распутство»… Нарратив — это важно, куда бы он ни вёл. Но как понять, куда ведёт мой?

И какие ещё технологии могут обратить красивую взрослую женщину в небольшую птицу? Это же явно магия. Нельзя уменьшить объём тела, это ненормально. И как объяснить те странные межпространственные штуки с избушкой на курьих ножках? Нет, однозначно, этот мир волшебный… волшебно-технический…

Пока я рассматривал мертвецов и углублялся в пучину самокопания, из бани вышла Кукуня.

На её лице была улыбка, которую я, честно сказать, не ожидал увидеть. Лёгкая, блаженная, почти мечтательная. Мокрые волосы, ещё не убранные в косу, падали на плечи тёмным каскадом. Платье, накинутое на голое тело, промокло насквозь и облепляло каждый изгиб. Я на секунду отвлёкся, рассматривая, как ткань обтягивает её грудь, и тут же одёрнул себя.

Увидев падшее войско, Кукуня напряглась. Блаженная улыбка сползла с лица, сменившись тревогой. Она бросила взгляд в сторону ворот, словно ожидала увидеть там врага. В целом она мыслила в тех же категориях, что и я.

— Чего это они все попадали? — спросила она, медленно обходя трупы. Босые ноги осторожно ступали между телами.

— Наверное, их время пришло, — отмахнулся я. Мне хотелось в это верить, и я старался убедить Кукуню. — Вспомни, волколак раньше больше пары часов не жил. А тут они уже день простояли… или типа того.

— Волколак пару дней не падал, — заметила Кукуня, недовольно глядя на валявшуюся голову монстра. В её голосе были страх и неуверенность, будто случилось что-то действительно плохое.

— Да ладно, делов-то, поднять их недолго, — усмехнулся я.

— Ну так подними, — натянуто улыбнулась девушка.

Следом из бани вышла Светозара. На ней был длинный шерстяной плащ, накинутый поверх голого тела — видимо, свой наряд она решила пока не надевать. Русые, длинные, мокрые волосы спутанными прядями падали на лицо. Завидев картину во дворе, она скрестила руки на груди и стала наблюдать, внимательно осматривая павших нечестивых солдат. В её взгляде читалась не тревога, а скорее любопытство.

— Да... сейчас подниму... — улыбнулся я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я себя чувствовал.

Прямо передо мной лежал один из мертвецов лицом вниз. Я сделал пару вдохов и выдохов, будто готовился к прыжку, и стал готовиться к воззванию тёмной силы.

Растёр ладони. Закрыл глаза. Начал представлять всякое. Пугающее, жуткое неприятное. Вновь попытался заглянуть в самые глубокие чёрные дыры своего сознания что бы откопать там что-то экзистенциальное и пробирающее до дрожи.

Но вот беда пришла откуда не ждали… вернее сказать ждали, просто она наконец выстрелила. Всё это самое «всякое» меня совсем уже не пугало, просто потому что я во всё это уже не верил.

Помимо прочего трепет и возбуждение от прошедших в бане событий всё ещё грели моё некогда потухшее самомнение. Горячая вода, пар, скользкие тела, стоны... сознание рисовало совсем не дурные картины… Я снова ощутил пальцами мягкость девичьей кожи, услышал, как Кукуня выдыхает мне в ухо...

И, видимо, неугасающий огонь радости всё ещё теплился где-то глубоко в душе, не давая страху пробиться к сознанию. Кто бы мог подумать, что радость к жизни может так легко вернуть одна хорошая развратная банная процедура?

Я сидел над мертвецом, прикрыв глаза и вытянув руки. Шли томительные секунды. Ничего не происходило.

Я повторял про себя: «Ну же... давай... Кощеев... ты чего, жизнью тут наслаждаешься? Забыл, как это страшно? Тебе напомнить?»

Вспоминал эльфов с кольями. Вспоминал, как меня пырнули ножом в живот. Как кровь струилась по пальцам, как темнело в глазах... Но эти образы были уже слишком далёкими, слишком смазанными. Словно старые фотографии, выцветшие на солнце. А ещё я, кажется, перестал верить в смерть. Ведь за последние дни я неоднократно оказывался по ту сторону жизни, и каждый раз меня возвращали обратно. Умом я ещё не понимал, но подсознательно уже чувствовал: всё это неспроста, и смерть — лишь шутка…

— У тебя всё нормально? — спросила Кукуня.

Я приоткрыл глаза. Она сидела возле меня на корточках, с интересом глядя то на мои ладони, то на мертвеца. Платье обтянуло ещё мокрую кожу. Тёмные соски проступали сквозь ткань. В сознании мелькнули образы страстных вздохов, девушки на коленях, и я снова почувствовал, как кровь отливает от головы куда-то вниз.

— Всё нормально, — буркнул я и снова закрыл глаза.

Помотал головой, прогоняя наваждение. Мысли стали более тревожными. Голос в моей голове всё больше походил на голос Кощея из лимба, он уже не говорил, он кричал: «Так, блять, соберись! Ты о чём думаешь? Тебя тут без войска на кол посадят! Приедет коричневый хер и превратит и тебя, и твоих девок в котлеты! Так же, как ту семью смердов! Очнись!»

Образ бедолаг, проткнутых, словно огромными зубочистками, встал перед глазами с новой силой. Я ощутил запах горелой плоти, услышал крики... И наконец-то холодок страха скользнул по позвоночнику.

Я с облегчением выдохнул, когда почувствовал, как мертвенное касание Нави проходит изнутри, от копчика вверх, разливаясь по плечам. Пальцы засветились слабым синим пламенем — не таким ярким, как обычно, но достаточно сильным, чтобы коснуться мёртвой плоти.

Я улыбнулся. Хотел было наложить руку на мертвеца, но тут мальчишеский голос окликнул меня с улицы, прямо из-за забора:

— Княже! Княже! Там плывут! Плывут!

Я отвлёкся. Пламя сбилось с руки и погасло.

Выругался и зло сжал кулак.

— Кто плывёт?! — крикнул я, не вставая. — Коричневый? Уже?!

Пауза. Мальчик словно думал, что ответить.

— Там... это! Лодки!

— Я понял, что лодки! Кто на них?!

— Э-э-э...

— Ладно! — рявкнул я, поднимаясь на ноги. — Беги прячься, я разберусь!

— Понял!

Мальчуган побежал дальше по улице, крича что было сил:

— Прячьтесь! Князь велел прятаться!

Но, кажется, люди и без него уже попрятались. Слышалось, как захлопывались ставни, матери тащили ревущих детей в избы, закрывая скрипучие двери. Суета имела звук и нагоняла тревоги, даже если её не видишь.

— Ну спасибо, малой, — раздражённо буркнул я.

— Что делать будем? — окликнула Светозара и показала рукой на лежащих без движения мертвецов. — Сколько нужно времени, чтобы их поднять?

— Я не знаю... — Я продолжал растирать ладони. Сердце бешено билось в груди. Но страх этот был, видимо, не столь глубок, чтобы заставить руки вновь полыхнуть. — Блять... — процедил я сквозь зубы.

Повернулся к Кукуне. Она смотрела на меня встревоженно.

— Попробуй ты, — сказал я.

— Но... у меня тоже не совсем... — она запнулась, опустив глаза.

Я перевёл взгляд на парящие вокруг неё цифры характеристик.

///
Кукуня

Жрица. Юная

Сила: 3
Проворство: 6
Жизнь: 7
Чутьё: 8
Дух: 10
…
Лояльность: 19
…
Касание Нави: 1
///

Характеристики не уступают моим. А по духу даже получше.

— Ты справишься, — сказал я твёрдо.

Я понимал, что она в таком же положении, как и я: после секса и бани ей тоже нужен реальный страх. И я дал ей этот страх.

— Я сейчас пойду и задержу их, кто бы там ни был, — проговорил я медленно, чеканя каждое слово. — А ты подними их всех. До единого. И жди моей команды.

— Нет, Дима, это опасно! — Кукуня встрепенулась, встала на ноги и схватила меня за рукав. — Ты не знаешь, кто там! Вдруг их много? Вдруг они...

— Она права, это безумие! — подхватила Светозара, делая шаг вперёд. — Даже если Кукуня поднимет нежить, на это уйдёт время… пока они дойдут до берега, тебя...

— Будьте здесь, — я указал пальцем на Светозару. Та замерла, открыв рот, готовая спорить, но под моим пристальным взглядом, видимо, не нашла что ответить, лишь покрепче запахнула плащ.

— Кукуня, — я посмотрел ей в глаза. — Ты справишься. Просто... представь что-то очень плохое. — Я усмехнулся. — Например, что будет, если у тебя не получится.

Она сглотнула. Зрачки расширились. Я видел, как по её телу прошла дрожь — не от холода. Она поняла, о чём я.

Затем я потянул девушку на себя и страстно поцеловал. Она ответила жадно, кусая мои губы, скользя языком, словно в последний раз. Её пальцы вцепились мне в волосы, тянули, не отпускали. Я чувствовал запах её тела — дым, травы, смешанные с влажным банным жаром.

С трудом вырвавшись из поцелуя, я отстранился. Взял в руки щит и клинок Братомирича.

— Не поминайте лихом, — кивнул я и, отворив ворота, быстрым шагом направился к берегу.

Сердце бешено колотилось, перемалывая приток адреналина. Чёртов адреналин, почему он начал давать осечку? Почему именно сейчас, когда мне так отчаянно нужна военная мощь?

Каждый шаг отдавался тяжестью в груди. Кольчуга звенела, щит оттягивал руку, меч болтался на поясе, ударяя по бедру. Я чувствовал себя ряженым — средневековым воином из дешёвого театра, который пошёл на стрелку с реальными пацанами.

«Ты справишься, — повторял я про себя. — Ты князь. Ты Кощеев. Ты уже прошёл через столько дерьма, что этот... кто бы там ни был... тебе по зубам».

Уже на подходе к берегу я видел, как опустели улицы. Даже собаки куда-то попрятались — ни лая, ни воя. Тишина, только ветер шуршит сухой травой да где-то далеко каркают вороны.

Я свернул за угол последнего дома и увидел берег.

Картина была неожиданной.

У деревянных плавучих причалов, где раньше ютились маленькие рыбацкие лодки, в песчаный берег вонзились две громоздкие ладьи — побольше той, что пару дней назад пришвартовалась у тотема Перуна. Их носы украшали резные фигуры драконов с разинутыми пастями, выкрашенные в чёрный и красный. Паруса спущены, вёсла подняты.

Бравые солдаты уже спрыгивали на берег. Вооружённые копьями, дубинами, мечами. В железных шлемах, в кожаных доспехах, некоторые в кольчугах. Их было... на беглый счёт около тридцати. Русые и рыжебородые мужики, похожие на скандинавов из исторических фильмов. И эльфы. Разница между ними была только в длине ушей и форме лица. Эльфы такие же бородатые, как люди… кажется, в фэнтези обычно было не так.

А в центре, на носу первой ладьи, стоял он…

Первый том: На_Пикабу

Оглавление:

Пролог

Глава 1. Покой здесь никому не светит

Глава 2. Паломники во дворе

Глава 3. Сопутствующий ущерб

...

Текст над головой Кукуни материализовался мучительно медленно, цифры складывались из потусторонней дымки так, словно они специально выжидали драматическую паузу.

///
Кукуня. Лояльность: 4
///

У меня душа ушла в пятки.

Четыре. Минуту назад было тридцать. Всего одна фраза — и минус двадцать шесть. Я думал, что лояльность снизится, но не предполагал, что можно так быстро потерять почти всё.

— Кукуня… — начал я, делая шаг к ней.

Она отшатнулась. Глаза красные, но сухие. Ни слезинки. Это пугало даже больше, чем если бы она разрыдалась.

— Так вот зачем ты хотел князем стать? — её голос дрожал, но крепчал с каждым словом. — Не людей спасти. А… а… наложниц себе набрать?! Да ещё и эту?! — Она зло ткнула пальцем в сторону Светозары.

— Ты не права, — я поднял руки в примирительном жесте. — Мы же обсуждали это…

— Она тебе наложница! А я кто тебе тогда?! — закричала она. Голос сорвался на визг, эхом разнёсся по пепелищу и, кажется, долетел до крестьян внизу. Те задрали головы. — Холопка безродная? Источник силы? Игрушка, пока не надоест?!

— Кукуня!

— Нет, ты ответь! — она ткнула пальцем в мою грудь. — Кто я для тебя?!

Светозара сделала шаг назад, явно не желая становиться частью этой истерики.

Я глубоко вздохнул.

— Ты моя любовь.

Кукуня замерла. Губы дрогнули.

— Что?

— Ты — моя любовь, — повторил я твёрже. — И ты — моя первая наложница. Первая, кто был со мной. Первая, кто спасла меня не раз и не два. Первая, кому я доверился. И если уж определять статус, то ты — главная женщина в моей жизни.

Над её головой цифры дёрнулись.

///
Кукуня. Лояльность: 6
///

Шесть. Прогресс был, но копеечный. Такими темпами у меня тут всё развалится к чёртовой бабушке.

— Если я первая, — процедила Кукуня, и в её голосе прорезались стальные нотки, напомнившие мне Мару, — то на правах первой женщины я требую, чтобы она ушла. — Кивок в сторону Светозары. — Никаких больше наложниц. Только я. Или…

— Или что? — тихо спросил я.

Она не ответила. Но ответ и так витал в воздухе: было очевидно, что она готова уйти. Даже если она останется, но перестанет меня любить, я потеряю всё: и её, и нежить, и последнюю опору в этом проклятом мире.

— Не могу, — сказал я, покачав головой.

Она скрестила руки на груди, сжав пальцы так, что побелели костяшки. Взгляд — просто лёд, от него кровь стынет в жилах, но главное — она не ушла.

— Почему?

— Потому что нам нужен Морок, чтобы выжить. Потому что без него коричневый раскусит нас, и тогда — конец. Ты хочешь вернуться в избушку к мамане? — я не дал ей ответить. — Хочешь, чтобы однажды ночью в дверь постучали эльфы или солдаты царя и забрали тебя? Или сделали с тобой то же, что собирались сделать с ней? — я указал на Светозару.

Кукуня бросила быстрый взгляд на девушку. Светозара стояла с каменным лицом, но в глазах мелькнула тень обиды.

— Я… не хочу…

— И я не хочу. Поэтому да, мне нужен Морок. И Светозара нужна. Как союзник. Как жрица. Как… — я запнулся, подбирая слова, — как наложница. Но это не значит, что она займёт твоё место.

— А кто сказал, что я согласна делить тебя? — голос Кукуни стал тише, но не слабее. — Я не маменька. Я не буду смотреть сквозь пальцы, как ты… ну это… с другой.

— Тебе и не надо смотреть… — начал было я.

— Тогда я хочу участвовать!

У меня от удивления брови полезли на лоб.

Светозара тоже переменилась в лице.

— В каком… смысле? — спросила она.

— В прямом! — топнула ногой Кукуня. — Если уж делить ложе… то… делить честно! Без тайн… без… подглядываний... в общем ты – Она ткнула пальцем мне в груди - … я и она. Все вместе! Все разом!

Повисла долгая тишина. Даже ветер до этого гонявший пепел по вершине холма притих.

— Ты хочешь, чтобы мы… втроём? — медленно произнесла Светозара.

Кукуня молчала. Её лицо менялось — от ярости к обиде, от обиды к сомнению, от сомнения к чему-то, что я не мог прочитать. А затем она резко выдохнула, провела ладонью по лицу и сказала:

— Я хочу, чтобы было честно. И я этой! — она снова ткнула пальцем в сторону Светозары, — не доверяю! Я хочу быть рядом и быть уверенной…

— Уверенной в чём? — уточнил я.

— Что она тебя не заколдует. — Кукуня, прищурившись, заглянула в глаза сначала мне, а потом Светозаре.

— А это вообще будет работать? Твоя сила? — недовольно поинтересовалась Светозара, тоже встала в закрытую позу и, скрестив руки на груди, смотрела на нас вполоборота, как бы нехотя.

— Другого способа нет, — я пожал плечами. — Либо пробуем, либо прощаемся с этой землёй и идём в леса доживать век. Пока не загрызут волки или ищейки царя.

Кукуня вопросительно посмотрела на Светозару, мол, «что, съела?». Та ответила спокойным, почти выжидающим взглядом. Две жрицы, два темперамента, одна цель.

— Хорошо, — сказала Кукуня. — Но я ставлю условие. Если что пойдёт не так — я вмешаюсь и всё остановлю!

Светозара фыркнула, но промолчала.

— Согласен, — кивнул я.

— И ещё. — Кукуня подошла ко мне вплотную, заглянула в глаза снизу вверх. — После всего ты проведёшь ночь со мной. Одной. Без неё.

Я посмотрел на Светозару. Та чуть прикусила губу, отвела взгляд и нехотя кивнула.

— Договорились.

///
Кукуня. Лояльность: 15
///

Пятнадцать. Не тридцать, но уже не четыре. Я выдохнул с облегчением. Знать бы, что на уме у этих баб. Такого странного предлога для тройничка в моей жизни не было со времён… да я заливаю, не было в моей жизни тройничка, это что-то на богатом… впрочем, здесь я в каком-то смысле был богат.

— Тогда… — Светозара замялась, — когда?

— Сегодня около обеда, — сказал я. — В бане. Там и…

— Я сама растоплю, — отрезала Кукуня. — Погорячее.

Казалось бы, в этой фразе не было угрозы, но в интонациях Кукуни это всё равно прозвучало зловеще.

Она развернулась и зашагала вниз по насыпи, не оглядываясь. Я смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри пульсирует тревога. Вскоре она скрылась за ближайшим забором.

— Тяжело с ней, — тихо сказала Светозара, вставая рядом.

— Привыкнешь, — ответил я.

Мы пошли вниз молча. Крестьяне провожали Кукуню взглядами, с явным интересом перешёптываясь, но, когда мы со Светозарой подошли ближе, шёпот умолк. Все посмотрели на нас.

Старик Захар, опираясь на клюку, первым склонил голову. За ним — остальные. Я оказался в центре полусогнутой толпы из дюжины хромых, стариков и подростков, и меня это всё ещё смущало, хотя я старался не подавать вида. Впрочем, вид моих подданных, если их уже можно было так назвать, оставлял желать лучшего. Надо было как-то заняться местным образом жизни, чтобы люди не жили в таких скотских условиях.

— Княже, — прошамкал Захар, поднимая глаза. — Дозволь… дозволь нам схоронить Мирославича по обычаю.

— По какому обычаю? — нахмурился я.

— По… по заветам Нульсущего, — тихо, с опаской ответил старик. — Он же при нём жил, по егойным правилам, и умереть, стало быть, должен по егойным…

Я почувствовал, как внутри поднимается вязкая, тягучая злость. Нульсущий. Опять этот Нульсущий. Я надеялся, что утренней проповеди Светозары хватит, чтобы они поняли, как жить надо.

— Запрещаю, — сказал я негромко.

— Княже? — Захар приподнял седые брови.

— Я сказал: запрещаю. — Теперь мой голос разнёсся по всей улице. Крестьяне вздрогнули. — С этого дня и впредь запрещаю даже упоминать Нульсущего. Ни молитв, ни обрядов, ни похорон! Поняли?!

Толпа замялась. Люди переглядывались, кто-то крестился тем самым странным жестом — два пальца ко лбу, к пупку.

Прямо в воздухе меж людей проскользнула в небо надпись.

///
Благодать Нави: +1 (общее 2)
///

Хорошо. Кощей одобряет.

— Но, княже, — осмелился мужик в рваной рубахе, — а как же тело? Не бросать же его псам на съедение? Он же князь был, поди…

— Князь был, — согласился я. — Но покойник — он и есть покойник. Поэтому… — я сделал паузу, прикидывая, куда можно деть предателя, — закопайте его в канаве у дороги… За городом.

Крестьяне закивали, засуетились. Двое мужиков подошли к телу и взялись один под плечи, второй за ноги.

Что-то как будто щёлкнуло. Цифры, снова проклятые цифры, заклубились дымом меж мужиков и медленно поползли вверх, словно урон от монстра, по которому прошёлся удар. Вот только урон был по мне.

///
Величие: -5 (общее 95)
///

— Стоять! — заорал я.

Мужики замерли, не выпуская тела.

— К-княже? — заикаясь, спросил один.

Я не ответил. Смотрел на показатели, пытаясь понять, что только что произошло. Я приказал закопать тело — упало Величие. Почему? Потому что оскорбил память? Или сама идея похорон вызывает потерю рейтинга? Может быть, я не проявил уважения к телу Братомира?

— Бросьте тело! — резко скомандовал я, глядя на свою руку и высматривая параметры «Величия».

Труп князя с глухим стуком упал на землю. Я посмотрел на иссушённое магией Нави лицо, провалившиеся глазницы, синеватые впадины щёк. Крестьяне отшатнулись.

///
Величие: -5 (общее 90)
///

— Твою ж мать, — выдохнул я.

Пять пунктов за отмену приказа. Ещё пять. Десять за минуту. И я понял — дело не в конкретном приказе, а в самом его факте. Я приказываю — Величие падает. Я отменяю приказ — Величие падает. Что бы я ни указывал этим крестьянам, Величие будет падать.

Крестьяне смотрели на меня с ужасом. Они не видели цифр, но видели моё лицо. А оно, наверное, было страшным и слегка безумным. Насколько безумным может выглядеть человек, который отдаёт противоречивые указания и смотрит куда-то в пространство поверх голов?

— Княже… — осторожно начал Захар. — Так что же нам с ним делать?..

Я взял себя в руки. Глубокий вдох. Выдох. Нельзя показывать слабость. Убрал руки за спину, сжал пальцы в кулаки.

— Закопайте тело в лесу, — сказал я ровным голосом, стараясь, чтобы он не дрожал. — Подальше от дороги… всё. Это окончательное решение.

Мужики переглянулись, снова подхватили мертвеца и потащили тело в сторону лесополосы, что темнела на краю города.

///
Величие: 85
///

Пятнадцать очков. За три приказа. За три минуты.

Я стоял посреди улицы и чувствовал, как что-то уходит из меня — незримое, но весомое. Та самая искра, которая заставляла крестьян кланяться при моём появлении. Она таяла на глазах.

— Дима? — тихо позвала Светозара.

Я поднял на неё взгляд. Её лицо было обеспокоенным, но в глазах светилось что-то тёплое.

— Спасибо, — сказала она. Её рука коснулась моей.

///
Светозара. Лояльность: +1 (общее 15)
///

Ну что ж. Хоть кто-то меня ценит.

— Всё как ты и просила, — сказал я, глядя, как мужики скрываются меж домов с телом бывшего князя. — Его… — вздохнул, — будут жрать черви…

Светозара кивнула.

— Из тебя выйдет лучший князь, — тихо сказала она.

Я посмотрел на свою руку. Величие продолжало висеть в воздухе укоризненной надписью.

///
Величие: 85
///

Пятнадцать очков за три минуты. Если так пойдёт дальше, к утру я останусь ни с чем. Надо как-то поизбирательнее подходить к приказам, что ли, чтобы не заставлять людей делать то, чего они не хотят. Или, может, поэтому людям за работу платят? Как там было в справке? Величие — это инструмент экономического влияния? В тот момент я всё к чертям забыл.

Хорошо, что хоть запрет на поклонение Нульсущему не потратил Величия.

Я поднял взгляд и понял, что остальные крестьяне не расходятся. Более того, к нам начали стягиваться другие горожане. Сначала подошли двое, потом ещё трое, а затем словно плотину прорвало — из-за домов, из калиток, из переулков вываливались люди. Старухи, подростки, бабы с младенцами на руках, пара одноруких мужиков. Они обступали меня со Светозарой плотным кольцом.

— Княже, рассуди! — выкрикнула баба в драном платке, пробиваясь вперёд. — Сосед мой, Митрич, забор повалил, егойный боров в огород зашёл, всю репу потрепал!

— Княже, а у меня сын в дружину просится! — перебил её другой голос.

— Какая дружина? Ты глянь на него, он и топора в руках не держал! — встрял третий.

— А ты за базар ответишь?!

— Княже, на озёрных болотах, где лён собирали, двое мальчишек пропали! — выкрикнул кто-то из глубины толпы. — Третью неделю ищем — не нашли!

— Наш Мишка в лесной избушке заперся и запил! — запричитала бабка. — Бочонок с брагой утащил, сидит там рычит, никого не подпускает!

— Леший топоры тупит! — заорал мужик с окладистой бородой. — Лесорубы мои жалуются: заутра выходят — топоры как ножи, хоть траву коси, а к вечеру тупые, хоть бросай!

— А в доме покойного Кирилыча по ночам домовой шаромыжится! — заверещала старуха из задних рядов. — Двери стучат, половицы скрипят, спать не даёт!

А дальше крики посыпались наперебой:

— Огород полить нечем!

— Козёл мой пропал!

— Сноха меня не слухается!

— Княже, а когда ты дань снимешь?

— Княже, а будет ли нынче суд праведный?

— Княже, а эльфов-то всех перебьёшь ли?

— Княже, а…

— Княже!..

— КНЯЖЕ!

Я схватился за голову.

Гул стоял такой, будто я на базаре. Голоса сливались в единый бессмысленный шум, в котором невозможно было разобрать ни начала, ни конца. Они перебивали друг друга, не давая мне вставить и слова. Я открывал рот — меня перекрикивали. Пытался поднять руку — меня дёргали за рукав.

Тяжесть княжеской ноши обрушилась на плечи с неведомой мне ранее силой. Кто бы мог подумать, что князь играет столь значимую роль в жизни этих людей. Сотня человек, каждый со своей болью, каждый со своей проблемой, и каждый требует, чтобы я решил её здесь и сейчас.

— Да тихо вы! — рявкнул я наконец.

Мой отчаянный вопль перекрыл многоголосый хор. Крестьяне умолкли, хлопая глазами. Кажется я набираюсь командного голоса, даже Волколака не пришлось звать, что бы он всех оглушил своим скрежетом из глотки.

— Вас много, а я один! — продолжил я, медленно людей злым взглядом. — Знаете, у меня самого проблем вагон. Сгоревший острог, отсутствие дани, коричневый на горизонте маячит… А вы тут с топорами и домовыми!

Крестьяне замялись. Кто-то почесал затылок, кто-то переступил с ноги на ногу. Кто-то шёпотом спросил соседа что такое «вагон». Старик Захар, стоявший в первом ряду, кашлянул и осторожно сказал:

— Так ты ж княжич… на то ты и княжич, чтоб людские проблемы решать. Так всегда было… как же нам решать-то?..

— Не так, — отрезал я. — Так дела не делаются.

Я окинул толпу взглядом. Грязные, оборванные, но с надеждой в глазах. Им действительно нужна была помощь. Но, помогая каждому поодиночке, выслушивая все эти просьбы лично, я сойду с ума. А потом приедут эльфы и избавят меня от княжеской ноши. Нужно было найти какое-то элегантное решение, чтобы и людей не обидеть, и снять с себя обязанность выслушивать весь этот трёп.

— Кто тут умеет писать? — спросил я громко.

Крестьяне заозирались. Кто-то пожимал плечами, кто-то качал головой, некоторые начали перешёптываться, искоса глядя на меня. Я подумал, что они не поняли вопроса, и решил немного перефразировать.

— Ну, грамоте кто обучен? Писать, читать? — повторил я с надеждой.

Молчание.

И тут в задних рядах робко поднялась тонкая девичья ручка.

— Я… кхм… я умею… — донёсся тихий, почти испуганный голос.

Толпа расступилась, давая мне возможность разглядеть, кто подал голос. Девушка лет восемнадцати, с длинной русой косой, переброшенной через плечо. Такое же бедное серое платье, как и у всех остальных, лапти на босу ногу. Её большие глаза смотрели на меня с испугом, будто я собирался её выпороть.

Я прищурился, фокусируя взгляд. Над девушкой поплыли знакомые строчки.

///
Мира. Смерд.
Сила: 2
Проворство: 3
Жизнь: 4
Чутьё: 5
Дух: 4
…
Лояльность: 0
Особенности: Грамотность
///

Грамотность. В этом мире, видимо, отдельный навык. А что же мне его система не подсветила, когда я в зеркало смотрелся?

— Знаешь её? — спросил я, обернувшись к Светозаре.

Она кивнула и тихо ответила:

— Эльфийские посланники обучали её у Братомирича. Готовили сделать писарем.

Я кивнул и поманил Миру пальцем.

— Подойди.

Она сделала несколько робких шагов, остановилась в двух шагах, стыдливо опустила глаза.

— Бояться нечего, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал мягче. — Ты действительно умеешь писать?

От автора:

На днях мне доходчиво объяснили, что публиковать на Пикабу ссылки на сторонние ресурсы это чревато баном с нулевыми показами, по этому отныне тут будут ссылки только на внутренние посты Пикабу.

Я знаю, что меня читают и другие авторы, предупреждаю вас будьте осторожны, один комент с призывом модератора, может обрубить вам все показы ваших постов на пикабу.

Я даже не знаю увидите ли вы эту главу в ленте или я ещё забанен. Ну и что что забанен, что мне теперь не публиковать очередную бесплатную главу что ли?

Я ведь делаю это не ради денег, а для удовлетворения своего эго...

Ну из-за денег конечно, куда же без них.

Первый том: На_Пикабу

Оглавление:

Пролог

Глава 1. Покой здесь никому не светит

Глава 2. Паломники во дворе

Светозара вышла к людям. Кто-то, завидев девушку, осенил себя Нульсыщим знаком разделения. Кто-то ахнул. Кто-то в ноги упал. «Вот же люди, — подумал я. — Как князь к ним вышел, так они стояли не рыпались, а как целительница появилась — давай в ноги кланяться. Неблагодарные крестьяне, что с них взять».

Но Светозара всё же знала, что делает, и только притворялась, что волнуется. Её речь была уверенной и спокойной и лилась как песня. Как будто она проделывала это тысячи раз. Под «проделывала» я подразумеваю «вешала людям лапшу на уши».

— Люди… — говорила она, картинно разводя руками, — … знайте, моя сила больше не от Перуна. Я была омыта кровью наших дедов, и спаситель, явившийся из сумрачных далей Нави, вынул меня из грязных рук ищеек Нульсущего, которые уже готовы были вспороть моё бренное тело во славу своей порочной натуре…

— Ба-а-а… а откуда она слов таких нахваталась-то? — разинула рот Кукуня.

Она стояла, скрестив руки на груди и облокотившись плечом на дверной косяк. Я тем временем напяливал на себя грязный зипун и кольчугу. Слушая вполуха, что именно говорит на улице Светозара, я предположил:

— Наверное, долго слушала, как эльфы пели Братомиричу, как надо жить.

— Угу…

В этом «угу» от Кукуни прозвучало что-то обидно завистливое. Девушке явно не нравилось, что к этой жрице так много внимания. Вероятно, она и сама хотела бы быть на её месте, тем более что Кукуня в действительности была жрицей — и скорее всего Кощея, просто… ну не действующей, что ли… или действующей: ведь она была рядом со мной и помогала мне, а я как бы исполнял волю Кощея, так что где-то как-то вселенная явно правильно всех нас расположила на игровой доске.

— Не расстраивайся, — между делом говорил я, собирая вещи.

— А я и не расстраиваюсь, — Кукуня громко захлопнула дверь и посмотрела на меня. — А ты куда уже собираешься?

— Думаю, надо проведать твою маманю, — сказал я и краем глаза заметил, что девушка даже чуть подпрыгнула — то ли от удивления, то ли от радости.

— Маманю? — дрожащим голосом переспросила она.

— Да. Сгоняем на Волколаке до избушки, посмотрим, не вернулась ли она.

— Хм… — Кукуня чуть поникла.

Я поднял на неё взгляд.

— Ты чего?

— Если бы она вернулась, а нас бы не было, она бы…

Тут Кукуня осеклась. Я выжидающе смотрел, надеясь, что она всё-таки закончит предложение, однако пауза затянулась, и мне пришлось немного подтолкнуть её.

— Она бы?.. — вопросительно приподнял я брови.

— Даже не знаю. Я никогда не убегала из дома. А когда убегала, то так боялась, что возвращалась раньше, чем маманя успевала бы сильно разозлиться… Думаешь, с ней всё в порядке?

Я подошёл к Кукуне и легонько обнял её. Она прижалась ко мне, и кольчуга тяжело звякнула.

— Скажу честно: я не знаю, — ответил я и погладил её по голове. — Как я уже говорил, я уверен, что она и есть самая главная угроза этого леса, так что думаю, с ней всё в порядке. А если мы всё же не найдём её дома, то… ну значит… — я пожал плечами, — … значит, начнём её искать.

— Обещаешь?! — Кукуня резко подняла на меня глаза, полные надежды. От такого взгляда мне даже стало не по себе. Наверное, так и смотрят на спасителей в эпических историях про посланцев богов, коим я в какой-то степени и являлся.

Это был тот самый момент, в который я прежний не хотел бы попадаться в своей прежней жизни. Ведь как говорится, «мужик сказал — мужик сделал». Нельзя же было после всего сказанного ответить Кукуне что-то нейтральное, вроде «посмотрим». Глядя в её полные надежды, любви и тревоги глаза, я сказал как на духу:

— Я обещаю.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — она пуще прежнего вцепилась в меня, выбивая воздух из лёгких.

В голове пронеслась ироничная мысль: «Квест принят». Благо что это была только мысль. Никаких системных оповещений не было. И на том спасибо.

— Собирайся, будешь показывать дорогу, — я щёлкнул Кукуню по носу.

— Поедем на Волколаке?! — обрадовалась она.

— А на ком же.

— Ура!

…

Вещи были собраны. Корона напялена. Волшебная киберсабля висела на поясе. Щит за спину, топор туда же. Герой, готовый к вылазке в тёмный лес, в избушку, где происходят таинства возлежания на одном ложе с очаровательной ведьмой, стоял у порога и вглядывался в щёлку: закончила ли Светозара вести свою проповедь населению.

— А чего ждём-то? — нетерпеливо дёргала меня Кукуня за локоть.

— Ну нельзя же прямо посреди речи выйти и сказать: «Мы по делам, бывайте, Ихтиандры».

— Ихти… кто?

— Да… это так… монстры из моего мира.

— М-м-м…

Светозара продолжала вещать, и я видел, как люди благоговейно её слушали. А затем она забрала у той бабульки хлеб, и люди начали расходиться. Я был немного удивлён. Ожидал, что она всё-таки начнёт уже творить магию и светить своим лечением хотя бы на ком-то — ну, ради приличия. Увидел, что она идёт мимо зомбарей обратно в избу.

Открыл ей дверь и проводил удивлённым взглядом внутрь. Кукуня тоже опешила.

— А чего происходит? — я закрыл дверь.

— Ну-у… я подумала, что нельзя же просто так лечить их… пускай постараются… задобрят… духов Нави… — довольно пожала плечами Светозара, относя каравай к печке.

— То есть ты никого не вылечила, и они довольные разошлись по домам?

— Нет, — она отломила себе кусочек, повернулась ко мне и мечтательно, глядя куда-то наверх, добавила: — Они пошли искать мастера, чтобы вырезать новый тотем во славу Кощею Бессмертному. — Ехидно улыбнувшись, она закинула кусочек хлеба себе в рот.

— Ишь ты какая… — насупилась Кукуня.

— Ну ничего себе… — задумчиво произнёс я, опуская взгляд вниз, на свою руку.

///
Благодать Нави: 1
///

— … ты всё правильно делаешь, — констатировал я. — Продолжай в том же духе.

Светозара улыбнулась.

///
Светозара,
Лояльность: +1 (общее 14)
///

Только тогда я посмотрел на общее число и понял, что девушка уже весьма лояльна ко мне. Видимо, убийство её отца ей действительно понравилось. Грёбаная извращенка… но, вероятно, ей уже можно было доверять. Доверять достаточно, чтобы оставить наместницей в моих новоиспечённых землях.

Кукуня презрительно хмыкнула и тихо пробубнила себе под нос:

— Всё она правильно делает…

— Мы с Кукуней отлучимся на пару дней… — сказал я, и улыбка быстро сошла с лица Светозары. Её лицо округлилось в удивлении.

— Что? Как? Куда? Зачем?!

— А не твоё дело! — ткнула в её сторону пальцем Кукуня. Светозара же лишь наградила лесную жрицу презрительным взглядом.

— Дела государственной важности, — попробовал я чуть сгладить углы. — Полтора дня туда, ночь там, полтора дня обратно… думаю, через… — я попробовал прикинуть в голове маршрут, — … плюс-минус дня четыре… вернёмся.

— Нельзя же так! Князь не должен покидать свои владения, особенно после… такого! — вскинула руками Светозара.

— Какого такого? Да и кто сказал, что нельзя покидать свои владения?

— Так это… скоро же коричневый приедет! — вспомнила Светозара.

— Чего?

— Который сборщик дани… — её голос стал чуть менее уверенным.

— Сборщик дани? — я внимательно посмотрел на девушку. В прошлый раз она отзывалась о коричневом как о чём-то, что происходит между делом, и я не думал, что мне предстоит столкнуться с этим персонажем в столь скорое время.

— Да… они приплывают обычно до того, как лёд на воде встанет…

— Хм… и… дань — это?.. — я развёл руками в немом вопросе.

— Дань была у князя в остроге… — голос Светозары становился всё тише.

Я зажмурился, тяжело вздохнул, потёр переносицу и сделал пару шагов в сторону двери. На улице уже светало.

— Ладно… самое время сходить и проверить, что там к чему…

...

В общем, мы втроём стояли на пепелище острога и смотрели на почерневшие брёвна, доски, угли, а также гору пепла, появившуюся в том месте, на которое Светозара указала как на склад Братомирича.

— Тут, конечно, всё… ку-ку-у-у… — присвистнув, протянула Кукуня.

— Всё сгорело… — констатировал я.

Светозара молчала.

— Чем Братомирич платил дань?

— Мехами, мёдом… крестьянами… — грустно ответила Светозара.

— О! Крестьян навалом! — чуть приободрилась Кукуня.

— Нет, — отрезал я. — Люди не товар.

— Ну-у-у… для кого как, — пожала она плечами и пнула кучку пепла босой ногой.

— Коричневый приезжает со свитой? — спросил я Светозару.

— Что? — непонимающе отозвалась девушка.

— У него с собой отряд, армия, дивизия, дружина… или как вообще обычно это происходит?

— Его обычно сопровождает предыдущий князь с дружиной… но он и сам… чародей тот ещё…

— Что значит предыдущий князь?

— Тот, у кого он взымал дань в соседних землях.

— А потом что — я его ещё должен буду дальше проводить?! — моему возмущению не было предела.

— Ну… да… — пожала плечами Светозара.

— Кайф… — саркастично кивнул я и, тяжело вздохнув, отошёл обратно ко входу в острог.

Уперев руки в боки, я недовольно осмотрел свои владения. С этого холма открывался отличный вид на Миротопь. По водной глади величественного озера уже плыли маленькие лодочки рыбаков. Деревенские копошились вдоль берега, готовя снасти или разделывая рыбу. Город по большей части тянулся вдоль этого берега; домики, хаотично разбросанные, грудились ближе к воде и становились всё реже к краю лесополосы, в которую уходила грустная дорога, едва ли выделявшаяся на фоне пожелтевшей травы.

Лес был воистину огромным: деревья плотной тучей уходили к горизонту, куда ни посмотри. И не видно было за деревьями ни гор, ни морей. Участок вокруг города на пару километров очищен от деревьев, и видны свежие пеньки. Пашни нет. Стен нет. Какого-то защитного вала тоже нет. Этот холм, с которого я обозревал округу, по сути был единственным возвышением ландшафта на многие километры. Неудивительно, что Братомирич поставил свой острог именно тут: в любом другом месте пришлось бы быть очень ограниченным в видимости. Плохо, конечно, что он сделал его из дерева и никакой защиты, по факту, этот острог не давал...

Но без стен… он, конечно, давал ещё меньше защиты…

Зажмурившись, я перебирал в голове возможные варианты дальнейших действий. В идеале было бы, конечно же, погнать коричневого сборщика ссаными тряпками, чтобы он шёл к своему хозяину и рассказал, что больше сюда за данью ходить не надо. Но я нутром чуял, что так просто не будет. Я помнил о том, что от ига эльфов надо избавляться, но вот к стремительным боевым действиям я всё ещё был совершенно не готов. Моя дружина чуть больше чем в дюжину мертвецов вряд ли могла тягаться с настоящим войском. Если у коричневого при себе будет хотя бы один маг, это уже резко уменьшит мои шансы на победу.

С другой стороны, можно было бы устроить засаду на дороге, и тогда шансы бы выросли…

Но…

Допустим, у меня получилось. Я без единой жертвы избавился от сборщика дани. На следующий год придёт какой-нибудь карательный отряд. А у меня что? Холм? А даже если и получится отстроить новый острог… барон-инквизитор кидался волшебными копьями как нечего делать. Если за нами пришлют нескольких таких, вероятно, острог их не остановит.

Я даже ещё не успел разобраться с тем, как и что тут устроено и чем люди живут. Сколько времени уйдёт на строительство…

Нет. Слишком рано заявлять о себе. Нужно сначала провести разведку. И лучше бы не боем, а просто разобраться в обстановке вокруг. А ещё придётся как-то договариваться с коричневым и не выдать, что я являюсь угрозой их… строю.

— Есть идеи? — спросила Светозара, поравнявшись со мной. Она вглядывалась в горизонт так, словно никогда прежде не видела этого пейзажа.

— Ты общалась с коричневым раньше?

— Нет. Он общается только с князьями. До черни ему дела нет.

— Как он отреагирует на это всё? — я кивнул назад, на пепелище.

Светозара обернулась. Вздохнула.

— Он задаст только один вопрос.

— И какой же?

— Он спросит: «Где дань?».

— А если заметит нежить?

— Кхм…

Сзади к нам подоспела Кукуня и встала, с другой стороны от меня, сразу же заметила:

— Особенно ихнего этого… как его… ну который чародей.

— Нужно будет их спрятать.

— Если он не увидит дружины, это тоже его насторожит… — заметила Светозара. — Князь постоянно жаловался, что коричневый хочет прибрать к себе его земли.

— Вот оно как? — удивился я. — Все вокруг хотят мои земли?

— Все. Соседи… царь… — она кивнула вниз, на столпившихся у вчерашнего места битвы крестьян. Они обступили тело мёртвого Братомирича. — … смерды.

Я пригляделся. Крестьяне, видимо, ждали, когда я спущусь или когда спустится Светозара.

— Надо спрятать нежить, но так, чтобы она была на виду.

— Может, им маски на морды повесить? — предложила Кукуня.

— Нужно быть под страшным Мороком, чтобы живого от мёртвого не отличить, — усмехнулась Светозара.

Я повернулся к ней. В суматохе прошедших дней совсем позабыл о том, какой навык она мне даровала, а ведь это был Морок — именно то, что нужно.

Светозара заметила, что я странно на неё смотрю, и удивлённо вскинула брови.

— Что?

Я думал о том, что применение навыка Морока — если оно будет таким же сильным, как Морок Мары, — помогло бы мне обратить отряд мертвецов в отряд вполне себе живых людей. Если с чернью коричневый не общается, то и бояться того, что люди разболтают лишнего, не придётся. Да и всегда можно припугнуть народ, разъяснить им суть и риски в случае, если план провалится, и велеть сидеть по домам, когда приедет сборщик дани. И тогда я ставлю позади себя солдат, веду дела с коричневым. Он видит, что я просто местный князь, который не несёт угрозы и не поднимает шумиху у царя, и вот у нас есть какое-то время для манёвра…

Но была пара проблем. У меня совершенно не было инструкций, как работать с Мороком, у меня совершенно не было понимания, как быть с отсутствием дани для коричневого, а ещё… я повернулся к Кукуне.

Теперь её удивил мой взгляд, и она, непонимающе опустив взгляд на себя в тщетной попытке найти, что могло меня смутить, спросила:

— Что?

Я не знал, как вывалить свой план вот так прямо. Прямо здесь. Честно говоря, я не мог решиться. Я не знал, как отреагирует Кукуня. Точнее, я знал, что ей это не понравится. Но вот насколько сильно — не знал. Переведя взгляд вперёд, на толпу крестьян у дороги, я сделал глубокий вдох.

— Светозара, я думаю, тебе следует знать обо мне кое-что… — начал я.

Боковым зрением я увидел, как она, скрестив руки на груди, прищурилась, разглядывая меня.

— Что?

Я медлил. Сердце ускорило биение в груди. Я непроизвольно сжал пальцы в кулак на руке.

— Я обладаю силой… эта сила позволяет мне видеть суть других людей и знать, какими скрытыми талантами они обладают. Так я увидел, что ты способна на лечение.

— Та-ак… — неуверенно протянула Светозара, бросая косой взгляд на дорогу. Мне показалось, она даже слегка шагнула назад. Тогда я не придал этому жесту какого-то особого значения.

— А вторая моя сила — это перенимать силу у женщин… после того, как займусь с ними… — я чуть помедлил, подбирая более подходящее слово, чтобы не сильно резало слух, — … любовью.

— Ого… — Светозара посмотрела на Кукуню, затем снова на меня.

Я продолжал смотреть перед собой и продолжил свою весьма не совратительную речь:

— Так вот. Я вижу тебя насквозь. И вижу, что дар, который могу получить от тебя, — это дар Морока. А это именно то, что позволит нам… вернее сказать, мне… сокрыть мою армию нежити от коричневого и, возможно, даже обмануть его ещё сильнее.

— И чего же ты… — неуверенно начала Светозара.

Я сделал быстрый выдох.

— Скажу прямо. Я хочу, чтобы ты стала моей наложницей, — быстро выпалил я, повернувшись к девушке.

Наши глаза встретились. В них я увидел, как испуг сменился удивлением, а затем замешательством. А под конец — игривой улыбкой.

— Хм… — она посмотрела вниз, а затем снова мне в глаза. — А я не против.

Эта новость меня не сильно удивила. Лояльность Светозары уже была весьма высока, чтобы ожидать подобного ответа. Моё сердце продолжало сильно биться в груди от предвкушения другой реакции. Вернее сказать, реакции от другой девушки.

Я повернул голову и посмотрел на Кукуню.

Она стояла, скрестив руки на груди и чуть опустив голову. Её губы тесно сжаты, а взгляд косит в сторону.

Она молчит. И это молчание — словно тиканье часов бомбы.

Над девушкой начали материализоваться подписи…

Обычно я выпускаю главы раз в два три дня, если хотите побыстрее увидеть следующую главу, можете закинуть пару рубликов на донат. Ничто так не мотивирует работать больше, как грёбаная куча денег)