– Нет, просто закрой окна и захлопни дверь. Я всё равно буду проверять все кабинеты, технику выключу сам, – Фавн быстро свернул экраны и, пока Айзек не ушёл, поспешил его остановить: – Твоя подопечная была здесь.
– Каллен? – мужчина лишь слегка приподнял брови. – Наверное, ей стало скучно одной.
– Как она сюда попала? У нас пропускная система на распознавании лиц.
Айзека эта претензия, казалось, ничуть не смутила.
– Она маленького роста, – снисходительно улыбнулся он. – Приклеилась к кому-нибудь и прошла следом. Раньше она делала так, чтобы не платить в метро. Я скажу, чтобы она так больше не поступала, спасибо.
– Лучше скажи, чтобы не носила красное, – понизив голос, предупредил Фавн. – Это сон наяву, что первым её заметил я, а не ректор или ещё кто-нибудь. Это оскорбление Красной Ратуши, за такое дают минимум год в заточении кошмаров. Ещё и тебе прилетит, как опекуну. Откуда она вообще его взяла?
Айзек пожал плечами и, не ответив, скрылся из виду. Фавн мог только догадываться, как эти южане способны так пренебрежительно относиться к Ратуше. Все знали, что жрецы – самая страшная сила в империи после самого Спящего Бога и его приближённых. Но если те обитали в столице и вмешивались лишь в крайних случаях, то жрецы были повсюду. Они сопровождали любого человека от рождения и до упокоения в колыбели Бога. Перейти им дорогу – значило обречь себя на немилость Ратуши. А что случается с теми, кто попадает в немилость, Фавн отлично знал по себе. Он до сих пор видел в кошмарах ночь, когда остался сиротой, и одна мысль о том, чтобы провести год в плену этого сна, внушала панический ужас.
В конце концов, отчаявшись найти неуловимую коротышку на камерах наблюдения, он, как всегда, попытался отвлечься от ненужных мыслей за работой. Приводить университет в порядок к новому дню было хлопотно и муторно, но для Фавна любая подобная работа давно превратилась в медитацию. Впрочем, сегодня он старался не отпускать мысли далеко, иначе они сводились к профессору Стауту, истинным Потерянным и странной девочке в красном пиджаке.
Когда он наконец вышел на центральную улицу так точно обозначенного Айзеком «университетского острова», вокруг уже гуляли толпы людей. Местные отдыхали от долгого дня, туристы фотографировались на фоне Сонной Башни, подростки, перешёптываясь, обсуждали проходящих мимо жрецов. Фавна ждала спокойная ночь, но он не думал, что сможет уснуть – слишком много тревог сновало под кожей. Поэтому, откладывая возвращение домой, он влился в толпу и пошёл куда глаза глядят.
А глядели они так или иначе в сторону Ратуши. Раздражённо вздохнув при виде здания из красного кирпича, он собирался уже обойти её, но мимо пролетел какой-то пацан на флайборде, чуть не сбив его с ног.
– Проснись, дурень! – прикрикнул ему вслед Фавн, но парень его не слышал: он был слишком сосредоточен на трюке.
Доска подпрыгнула, пролетела вдоль металлического ограждения, наклоняя ездока почти параллельно земле, взлетела в воздух, и, описав восьмёрку, парнишка спланировал на брусчатый пол, гордо выпрямившись. Из толпы донеслись редкие аплодисменты, но трюкач на этом не остановился. Он наступил на один конец доски, задирая её нос, встал на узкий край и принялся быстро вращаться, балансируя в воздухе. Вокруг собралось кольцо зрителей, заинтересованное молодым акробатом, и он явно наслаждался всеобщим вниманием. Никто не придал значения тому, что спонтанное представление перегораживает дорогу остальным пешеходам, но и те, казалось, не сильно возражали: кто-то останавливался посмотреть, а остальные огибали толпу и шли по своим делам.
Однако вдруг в толпе возникло возмущение. Волнами люди расступались, отвлечённые от зрелища, и Фавн увидел, как сквозь собравшихся выступают жрецы. Они не собирались обходить людей – люди должны были разойтись перед ними, что и происходило. Только молодой трюкач на доске, казалось, не замечал, что группа в красных плащах движется прямо к нему. Сделав сальто, он держался руками за края доски, смешно болтая ногами, и, заметив жрецов, неуклюже попытался опуститься. Доска не выдержала резкого перепада и ударилась о землю, трюкач шлёпнулся задницей на асфальт, хватаясь за первое попавшееся, и в повисшей тишине отчётливо разнёсся треск ткани.
– Упс, – хихикнул кто-то у плеча Фавна, и он резко повернулся.
Рядом стояла Каллен. Она посмотрела на него так спокойно, словно находилась тут уже давно и он не должен был удивляться её присутствию, и кивнула в сторону разворачивающейся сцены.
Жрец бесстрастно осмотрел разорванную мантию, из-под которой просматривалась нижняя роба, и перевёл взгляд на виновника происшествия. Парнишка, всё ещё сжимая оторванный кусок красной ткани, неловко рассмеялся.
– Ой, – выдавил он. – Простите… Я же не знал, что вы прямо на меня пойдёте!
Мужчины в красном смотрели на него в осуждающем безмолвии. Толпа вокруг тоже молчала. Кто-то из дальних рядов поспешил покинуть место происшествия, те же, кто стоял впереди, то ли не могли уйти незамеченными, а привлечь к себе внимание слишком боялись, то ли и сами хотели посмотреть, чем всё закончится.
– Молодой человек, – проговорил жрец глубоким басом, – вы проявили вящее неуважение к служителям Спящего Бога.
– Как минимум, проявите его, хотя бы пока с вами разговаривают, – сквозь зубы добавил другой.
Юноша поспешил встать, отряхнул штаны и, подобрав доску, смиренно склонил голову.
– Простите ещё раз, – пробормотал он. – Я… я оплачу починку! Отработаю…
Пострадавший жрец остановил его властным жестом.
– Рори Седичи, – вполголоса ответил мальчик, и жрец глубокомысленно повторил:
– Рори Седичи, Красная Ратуша принимает твои извинения. Как Спящий Бог милосерден к людям, действуют ли они с умыслом или словно во сне, не сознавая последствий своих поступков, так милосердны и мы. Иди, и да будут сны твои приятны, а кошмары – мимолётны.
В этот раз аплодисменты чуть не оглушили Фавна. Жрецы ответили ликующей толпе благосклонными кивками и вернулись туда же, откуда пришли – наверное, чтобы переодеть брата в новую мантию.
– Хм, и это всё? – Каллен едва слышно усмехнулась и подняла на него взгляд хитрых глаз: – Что думаешь?
– А что тут думать, – Фавн смотрел на беспечного подростка, который будто не понимал, какая угроза только что его миновала.
– Этот парень опозорил жреца на глазах у всего честного народа, – снова хихикнула девушка. – А с него не то что денег не взяли, даже выговора не сделали. Только показали, какие они хорошие. Отвратительно, не правда ли?
Он изумлённо повернулся к девушке и тут же глянул по сторонам – не услышал ли кто. К счастью, Каллен стояла очень близко, и из-за низкого роста говорила ему под самое ухо.
– Неужто ты не веришь в милосердие жрецов? – прошептал он, наклоняясь к ней.
Девушка отпрянула и громко, не скрываясь, фыркнула:
– Что ты! Я восхищаюсь великодушием служителей бога, – напыщенно произнесла она. – Разве мы сейчас не были свидетелями их любви к ближнему?
Люди вокруг покивали, и понемногу толпа начала рассасываться. Рори, всё ещё в лёгком шоке от случившегося, растерянно осматривал поломанную доску и явно размышлял, как теперь добираться домой и что сказать родителям. Каллен посмотрела на него и уже совсем другим тоном добавила:
– А любовь, как известно, зла. Интересно, сколько он проживёт с этой любовью.
Фавн искоса глянул на девушку. Её лицо было похоже на гипсовую маску, застывшую раньше времени, отчего задуманное скульптором выражение невозможно было распознать. Словно почувствовав его взгляд, она спохватилась, мимические мышцы пришли в движение, и на лице изобразилась вежливая улыбка, не коснувшаяся тёмных глаз.
– Не хочешь провести мне экскурсию по центру? – поинтересовалась она, будто ничего не случилось.
Фавну и правда хотелось бы провести с ней больше времени: задать вопросы и попытаться вытянуть нужные ответы. Вот только чутьё подсказывало, что этот орешек будет покрепче Айзека, и скорее она заставит его выболтать лишнего, чем он получит от неё нужную информацию. К тому же у него и от сегодняшних двух встреч уже болела голова. Всё хорошо в меру.
– Извини, мне ещё надо успеть в магазин и по делам, а то завтра с утра пораньше на работу. И ты не гуляй слишком долго. Комендантский час в одиннадцать, а тебе ещё до дома ехать.
Девушка шутливо прижала ребро ладони ко лбу, и убежала прежде чем Фавн успел сказать что-либо ещё. Он поискал её взглядом, но чёрно-белая фигурка уже растворилась в толпе. «Немудрено, что я и на камерах её не заметил», – подумал он, делая несколько шагов в том же направлении и оглядываясь по сторонам.
Его путь лежал в спальный район, в магазин, до закрытия которого оставалось всего полчаса, а затем в небольшую квартирку, где он появлялся раз в два-три дня. Фавн не любил возвращаться домой: там было нечего делать, и он оставался наедине со своими мыслями, а тем только дай волю – сожрут мозг десертной вилкой. Он предпочитал быть занятым, поэтому то и дело задумывался о том, чтобы найти ещё одну работу. Однако телу нужен был отдых, и хоть иногда, а даже Фавну приходилось есть и спать.
Стоя у окна, он механически запихивал в рот ложку за ложкой разогретого обеда. Глаза наблюдали разливающийся по небу розовый закат и алеющие цифры на сфере Сонной Башни, а мозг всё не мог перестать раздумывать о событиях прошедших дней. Фавн не понимал, какой шаг предпринять дальше, и его это нервировало. Доев, он уже решил, что сначала придёт на работу и спросит, как прошла ночь у предыдущей смены, но тут же в голову залезла следующая мысль: ребята отправляются в ночной город упокаивать людей, а где-то там рыскают истинные Потерянные. «Нет, – помотал он головой, собираясь в душ. – Это ещё не доказано. Пока что мы можем говорить лишь о неизвестных в чёрном.» Думать об истинных Потерянных было интересно, но страшновато. Думать о том, какие чувства они питают к самозванцам – ещё страшнее.
Неудивительно, что у Фавна были проблемы со сном. Он и так каждую ночь отгонял фантазии о том, как по крыше над ним пробегает кто-нибудь из знакомых, а этажом ниже соседа забирают в колыбель Бога, а уж с последними событиями… Промаявшись в постели добрый час, он вздохнул и наощупь открыл ящик прикроватной тумбы, где хранил верное средство от бессонницы. Обычные люди в таких случаях обращались в Красную Ратушу, где жрецы продавали травяные сборы и масла, но Фавн был Потерянным, а значит, мог в любое время зайти на склад золотого песка и одолжить немного, что он регулярно и делал. Впрочем, спрятанный в тумбочке мешочек уже почти опустел. «Надо будет взять ещё», – отметил он про себя и вытряхнул остатки на кровать. Золотые искры заблестели в темноте, и Фавн с облегчением почувствовал, как тяжелеют веки. Не успев даже закрыть ящик, он упал на подушку…
… и оказался в рабочем кресле. Перед ним светились мониторы с панорамами улиц – вроде и Траумберг, а места не знакомые. Фавн попытался дотянуться до клавиатуры, чтобы переключить виды, но не смог пошевелить и пальцем. Попробовал повернуться – тело не слушалось.
– Где Рори Седичи? – спросил хриплый голос над правым ухом.
Говорящего Фавн не видел, но чувствовал: если не найдёт паренька – будет худо. Он окинул мониторы быстрым взглядом. Улицы были пусты. Он тяжело сглотнул: незримая угроза за спиной будто приблизилась. Под кожей заскреблась паника, он бешено забегал взглядом по незнакомым улицам, тщетно пытаясь пошевелить хотя бы пальцем.
Вдруг на одном из экранов мелькнул сине-зелёный свет флайборда. Фавн вперился взглядом в изображение, но Рори уже выскользнул из поля зрения камеры. «Куда он полетел дальше?» – лихорадочно думал парень, осматривая соседние мониторы. Пусто. – «Куда ведёт эта улица?»
– Где Рори Седичи? – повторился вопрос, и в этот раз голос прозвучал ещё ближе.
Фавн попытался отодвинуться, но всё зря. Его будто прижали к стенке, и единственным выходом был ответ на вопрос, таившийся в паутине камер наблюдения.
Доска Рори промелькнула на другой улице. Глаза зацепились за её синий отблеск, но парень свернул за угол, и больше не появился ни на одном другом мониторе. «Куда он мог деться? – пытался понять Фавн, но решение ускользало. – Если он повернул здесь, то…»
– ГДЕ РОРИ СЕДИЧИ? – прогремел голос в самом ухе.
– Я не знаю! – И проснулся от звука собственного крика.
Он рывком сел на кровати, тяжело дыша и слыша, как оглушающе колотится в груди сердце. Кудри слиплись от пота, а тело будто всё ещё отказывалось подчиняться. Медленно он согнул один палец за другим, сжал и разжал кулак и поднял руку, проводя ладонью по взмокшему лбу.
– Господи, и зачем ты мне это послал? – вздохнул он, спуская ноги с кровати.
Часы показывали, что будильник зазвенит через десять минут. Все эти десять минут Фавн невидящим взглядом смотрел в стену, проматывая жуткий сон в голове и время от времени двигая пальцами, чтобы убедиться, что тело его слушается. Он не мог точно сказать, что означал этот сон, но чувствовал, что его лучше запомнить.
Вдоволь насидевшись на кровати, он начал ходить. Измерив квартиру шагами несколько раз, убедился, что точно запомнил странный сон, а делать утреннюю разминку в целом уже и не обязательно. Часы показывали, что выходить из дома уже можно, и он выскочил на улицу в числе самых ранних пташек Траумберга, к которым, впрочем, совершенно себя не относил.
До Сонной Башни он добрался засветло. Связистам положено было приходить раньше обычных работяг, чтобы обменяться информацией с прошлой сменой и узнать последние новости, но в этот раз Фавн побил рекорд. Когда он появился в рубке связи, коллега из другой команды ещё заполнял отчёты.
– Ты сегодня раненько, – Колли мельком обернулся на вошедшего и вернулся к работе. – Что во сне видел?
– Не спалось, – отмахнулся Фавн. – Мешать не буду, не обращай на меня внимания. Что-нибудь интересное произошло?
Колли снова скосился на него, выразительно прижал палец к губам, а потом показал на записку, оставленную на рабочем столе.
– Потом прочитаешь, – шепнул он. – Ночка кошмарная. И что-то мне кажется, что лучше не станет. Вот пытаюсь отчёт нормальный придумать.
Фавн нервно облизнул губы, глядя на записку, но не смог прочитать её с такого расстояния. Держа обещание не мешать коллеге, он пошёл в столовую, закинуть что-нибудь в урчащий от голода и плохого сна желудок.
Атмосфера и там была далека от привычной. Другие Потерянные, завтракающие перед сдачей смены, настороженно помалкивали и смотрели на капитана, тот яростно пилил ножом яичницу, и даже автоматы с едой как будто старались работать тише. Жуя сэндвич с яйцом и мясом, Фавн напрягал слух, но ни единого обсуждения не донеслось до его ушей. Это было как минимум странно. То, что о случившемся не заговорил даже связист, внушало опасения. Поэтому доканчивал завтрак Фавн уже на ходу, однако шёл он не на рабочее место, а в серверную. Туда, где среди жужжащих и постоянно перегревающихся стоек пряталась точка доступа на экстренный случай.
Старый и не очень понятный для молодого поколения, с маленьким монитором и отвратительной цветопередачей, которой едва хватало чтобы различать код, этот терминал даже Фавна слушался с трудом. Не спасало ситуацию и то, что он не знал, что искать. Быть может, в записке от второго связиста что-то и было, но она осталась в рубке. Отчёты прошлой схемы ещё загружались на сервер, и капитан явно увидит их раньше Фавна. «Ну разве что это глянуть, – подумал он, и пальцы застучали по клавиатуре. – Посмотрим, кто тут у нас…»
Пробежав взглядом по списку из более чем сотни человек, которые не проснулись этим утром, он не увидел там никого, кто фигурировал бы в «списке бессонницы», но зацепился взглядом за другое знакомое имя.
«Рори Седичи, – прочитал он, едва шевеля губами. – Недолго ты продержался, парень...»
В памяти всплыли непривычно жестокие слова Каллен, и Фавн почувствовал знакомую горечь во рту. Рори Седичи исполнилось семнадцать всего месяц назад, а значит, он лишился «защиты юношества», которая запрещала относить в Колыбель Бога детей. Стоило только подумать об этом, и память услужливо вернула на десять лет назад, в ночь, когда уснули его родители. Почти вся семья упокоилась в Колыбели в одну ночь – небывалая редкость, как позже узнал Фавн. Тогда же его больше волновали родственники, устроившие целую драку за опекунство над богатым сиротой, и собственное семнадцатилетие, которого он с нетерпением ждал. В день совершеннолетия он поступил на службу Потерянным, и с тех пор пелена веры в великодушие жрецов спала с его глаз. Теперь, стоило вспомнить об этом, и в голове оставался только один вопрос: если бы в тот день ему уже исполнилось семнадцать, стоял бы он сейчас здесь, в маленькой серверной Сонной Башни, и рассуждал бы о прошлом?
«Интересно, тот жрец пошёл просто переодеться или они уже тогда добавили его в список? – задался он вопросом, покидая комнату. – Хорошо хоть не в нашу смену…»
В коридоре становилось людно: другая команда, закончив завтрак, торопилась доделать дела, а им на смену подтягивались ребята из отряда Фавна. Обменявшись приветствиями, он собирался открыть дверь рубки, как за спиной раздался знакомый свист флайборда, и почти тут же рядом затормозила доска Лерика.
– Опять по коридорам гоняешь? – усмехнулся Фавн, принимая от друга утренний кофе. – Смотри, как бы капитан тебя не заметил.
– Он в это время на совещании, – парировал Лерик и почти сразу широко зевнул. – Что во сне видел? Я вот всю ночь заматывал веретёна. Заматываю одно – разматывается другое, заматываю его – разматывается третье, и так по кругу… Наверное, знак, что домашку придётся переделывать.
– Причём тут домашка? – Фавн плотно закрыл за ними дверь и занял привычное место в рабочем кресле.
– Айзек рассказывал нам легенду про этого… Исифа или как там его, ну, того, кто пленил смерть. Его наказали за это, представляешь? Заставили катить на гору камень, который потом скатывался обратно. Нам нужно было написать, что могло бы случиться с этим мужиков в наше время.
– Думаю, ему поставили бы памятник и рассказывали о его подвигах детям в школе, – пожал плечами Фавн. Ему уже не терпелось рассказать о собственном сне.
– Ага, Айзек это как пример и привёл. А потом сказал, что использовать его нельзя. Таким добрым казался, а уже с первой пары кошмары вызывает… Ну да ладно, напишу что-нибудь.
– Я тоже сегодня видел довольно странный сон, – признался Фавн, и Лерик тут же навострил уши. – Пока не знаю, что он обещает, но боюсь, что скоро узнаю.
Взгляд снова упал на оставленную предыдущим связистом записку. На маленьком листочке были записаны идентификаторы – номер камеры и время. Забивая их в базу, Фавн в двух словах пересказал Лерику свою встречу с Каллен, происшествие у Красной Ратуши и сон, пробившийся даже сквозь пелену золотого песка.
– Возможно, жрецы на юге позволяют себе вольности, поэтому она так к ним относится, – предположил Лерик. – Хотя мне показалось, что до Траумберга они жили в какой-то глуши. Совсем не понимают правил большого города.
– Да, Айзек упоминал, что работал в маленьком университете, – Фавн посмотрел на несколько окон поиска нужных записей. – Но за девчонкой ему стоит приглядывать, она совершенно не следит за языком.
– Главное, что этого никто, кроме тебя, не слышал, – Лерик похлопал друга по плечу и отпил кофе. – Да и какая разница, если у жрецов было хорошее настроение. Наверное, если бы всё случилось не у самой Ратуши, парню пришлось бы худо.
«Да куда уж хуже», – подумал Фавн, но о судьбе уличного трюкача решил не упоминать. Благо появился повод для другого разговора: архивные записи наконец-то загрузились, и на экранах появились ночные панорамы улиц. Связист окинул их взглядом – места находились не близко друг от друга, но все камеры объединяло одно: они показывали не только улицу, но и крыши некоторых зданий.
– Что это? – поинтересовался Лерик. Фавн пожал плечами.
– Колли сказал посмотреть. Кажется, нас сегодня ждут плохие новости…
По улице пробежала чёрная тень, и он рефлекторно нажал на паузу. Перемотав запись на пару секунд, они увидели чёрный силуэт человека в плаще с капюшоном. Увеличив, Фавн разглядел фигурные узоры на одежде, но не смог увидеть лица незнакомца. Запустив запись снова, они увидели, как он легко запрыгивает на крышу трёхэтажного здания и скрывается из поля зрения. Почти в тот же момент на другом мониторе возникли помехи, а потом тень появилась одновременно на третьем и четвёртом экранах. Снова остановив воспроизведение, Фавн приблизил оба экрана, и Лерик за его спиной удивлённо вздохнул:
– Это разные люди! Смотри, у этого другие узоры на одежде.
– Да. И эта улица не так далеко от твоего района, – Фавн глянул на геометку. – Значит, они орудуют по всему городу…
– И по крышам прыгают не хуже нас, как капитан и говорил. На крышах нет камер?
– Есть, но мало, – Фавн включил видео и заодно открыл весь список камер наблюдения. – Поставлены, чтобы следить, кто трансформаторные будки расписывает и вышки ломает. Сам можешь представить, в каких районах они вообще поставлены.
– Кройц, Кольн и Хохцайт, – усмехнулся Лерик. – Там их не замечали, верно?
– Сегодня ночью – нет, если верить меткам. Там слишком много свидетелей, по половине района ночами не спит. Ну, это сужает круг поисков… Кошмар, ещё рабочий день не начался, а у меня уже голова болит.
Он помассировал виски, глядя, как то тут, то там на записях появляются либо помехи, либо скользящие мимо фигуры в чёрном. Их было достаточно много, чтобы убедиться в их существовании, но недостаточно для того, чтобы вычленить хоть какую-то логику в передвижениях.
– Что будем делать? Наверное, доложить надо, – предположил Лерик, но связист только покачал головой.
– Предыдущая смена доложила уже. Наверняка нам на утреннем сборе и ещё чего расскажут…
Его прервал переливчатый звонок, и оба парня недоумённо уставились на потолок.
– Это первый или уже нет? – поинтересовался Фавн, а Лерик только хлопнул его по плечу:
В тренировочный зал они ворвались последними, заработав осуждающий взгляд капитана и смешки от сокомандников.
– Уж от кого не ожидал, Фавн, – покачал головой капитан. – Раньше всех приходишь, и опоздал на смотр! Чем занимались-то?
Парни переглянулись, и Лерик нервно облизал губы.
– Смотрели отчёт от Колли, – уклончиво ответил Фавн. – У них выдалась… насыщенная смена.
– Значит, ты в курсе. Что ж, расскажу остальным, – Мужчина громко хлопнул, призывая всех к порядку, и прокашлялся: – Ночью снова были обнаружены неизвестные в чёрном. Поймать их не удалось, но теперь мы точно знаем, что их минимум трое. Передвигаются они крайне быстро – настолько быстро, что ребята говорят, будто эти мерзавцы растворяются в воздухе, а потом возникают в совершенно другом месте. Отследить их перемещения связному Колли не удалось, так что Фавн продолжит его работу. Кроме того… Вероятность того, что эти неизвестные связаны с несанкционированными смертями, стремится к единице.
Все зашушукались, и только Фавн спокойно поднял руку:
– Могу я узнать причину такой уверенности? – спросил он. – Я понимаю, что они очень подозрительные, но несанкционированные смерти случались и раньше.
– Верно, – кивнул капитан. – Однако сейчас другой случай.
Он повернул к ним широкий планшет, и парни подошли ближе. На карте Траумберга посверкивали знакомые точки жизненных показателей – только жёлтые, кучкующиеся в районе поликлиник и пригородов, где жили старики, и красные. Последние рассеялись почти по всему городу, за исключением нескольких районов. «Кройц, Кольн и Хохцайт, – отметил Фавн, изучая карту. – Как и ожидалось…»
– Здесь показаны те, кто покинул наш мир за прошлую неделю, – объяснил капитан, подчёркивая места с особо высокой концентрацией точек. – Чтобы вы понимали, такое количество людей должно несанкционированно умирать за месяц. Мы превысили норму в четыре раза! Кроме того, неизвестных в чёрном видели в тех же местах и примерно в то же время, как следует из отчёта Колли. За руку их, конечно, никто не поймал, но на совпадение не похоже. Я ответил на вопрос?
Фавн кивнул, и парни вернулись в строй, готовясь слушать дальше. Капитан снова прокашлялся и глянул что-то в планшете.
– Также удалось выяснить, что эти чёрные плащи работают по ненормированному графику. Их засекли на камерах после комендантского часа, но до начала ночного рейда, а также днём – но на окраинах города. Подозреваю, что наши рабочие часы они давно знают, и стараются адаптироваться.
– И что теперь, мы в рейды будем днём ходить? – уточнил Плам. – Днём же на работе все, как нам… ну, это самое?
– Нет, наш график не изменится. Но вас я прошу внимательно следить за окружением, даже когда вы не на работе. Кроме того, вырастет нагрузка на связистов, – Капитан внимательно глянул на Фавна. – Я понимаю, что следить за всем городом круглые сутки невозможно… Но тебе предстоит решить эту задачку.
Тот тяжело вздохнул и кивнул. Задача до боли напоминала недавний кошмарный сон, и Фавн не мог отделаться от мысли, что во сне он так и не смог её решить.
– Ещё хотелось бы напомнить, – Он вздрогнул, услышав голос капитана, и поспешил поднять голову, – что нить веретена может использоваться как оружие. Кто скажет нам, как использовать нить, чтобы парализовать нарушителя?
Повисла тишина. Даже Фавн призадумался: он проходил боевое обучение, но это было так давно, что он уже ничего не помнил. Хотя он не держал веретена в руках с тех пор, как добился места связиста, и не горел желанием хвататься за него снова.
Капитан осмотрел притихнувших ребят и с улыбкой покачал головой.
– Хотел бы вас отругать, но как я могу, – вздохнул он. – Вы же так хорошо работаете, что даже ни разу не пришлось применять веретена не по назначению.
По шеренге пробежали неловкие смешки, но все уже понимали, чем это грозит.
– Значит, сегодня посвятим день боевой практике, – объявил капитан. – Все остаются в тренировочном зале и под моим чутким руководством вспоминают технику обращения с нитью.
Фавн вздохнул, разминая запястья, но его одарили особым взглядом:
– Все, кроме связиста, разумеется. У тебя своя задача и день на то, чтобы предоставить мне стоящие результаты. И я этого не говорил, но если твой отчёт будет менее убедительным, чем отчёт Колли, до конца жизни будешь веретена заматывать. Понял меня?
– Да, капитан, – выдавил он, и мужчина кивнул.
– Тогда пять кругов по полю, а потом вместе со мной будем делать зарядку! Давно я вас не гонял, пора вспоминать молодость.
Вслух никто ничего не сказал, но в нестройном беге то и дело слышались комментарии ребят о том, как они «рады» вовлечению капитана в тренировки. Фавн в целом был с ними согласен, но ему нельзя было жаловаться: в конце концов, это не ему предстояло несколько часов махать веретеном.
– О чём задумался? – Лерик притормозил, чтобы сравняться с замедлившимся другом. – Уже пытаешься вычислить истинных Потерянных?
– Пытаюсь понять, как избежать увольнения, – хмыкнул Фавн. – У нас информации – крохи, и Колли наверняка выжал из неё всё возможное. Надо будет тщательно перечитать его отчёт и понять, почему он оставил мне ту записку.
– Оставил тебе записку, но не упомянул об этом официально? Странно, нет?
– Не очень. Мы, связисты, все заодно. Колли знал, что у меня будет больше времени для анализа данных и знал, что я лучше него в этом разбираюсь. Поэтому он отобрал для меня самую важную информацию, и теперь моя забота – чтобы его труды не пропали даром.
– Ты разберёшься, – хлопнул его по плечу Лерик и побежал дальше. – Ты же у нас самый умный!
Фавн не разделял его уверенности, но выбора у него было не так много. Оставив младших ребят наедине с воодушевлённым капитаном, он поспешил в рубку. Расстегнул ворот формы, захлопнул дверь и упал в кресло, впиваясь взглядом в копию отчёта прошлой смены. Ничего нового, только выразительные слова о том, как неизвестные в чёрном были замечены на местах несанкционированных смертей. Нет, разгадка пряталась не в этих словах, в сотнях камер городского наблюдения. Решение, разбитое на множество кусочков, и он не мог понять, с какой стороны подступиться к этому паззлу.
– Я ничего не сделаю, если не начну делать хоть что-нибудь, – сказал он себе и открыл ноутбук. – Раз уж у меня есть данные, начнём их анализировать.
В изолированном пространстве рубки Фавн забыл о течении времени и даже о том, где вообще находится. Поначалу работа шла с трудом, но ему удалось поймать поток, и пальцы летели по клавиатуре, едва поспевая за ходом его мысли. Он не собирался изучать данные вручную: для этого он учился программировать, и теперь созданный на скорую руку алгоритм сортировал отметки Колли, чтобы Фавну было от чего отталкиваться.
Когда человек вернулся с новой чашкой кофе, машина уже нарисовала на карте несколько графиков, соединив места появления незнакомцев в хронологическом порядке. Фавн внимательно рассмотрел маршруты – они были резкими, угловатыми, будто опорных точек критически не хватало для точного построения. Однако временные коды на имеющихся подсказывали, что ни один человек, даже усиленный формой Потерянный, не способен преодолеть такое расстояние за столь короткое время. Это соотносилось с показаниями предыдущей смены и с тем, что сам Фавн видел на камерах – те, за кем они гоняются, были невероятно быстрыми.
«Но всё же мы их видим, – напомнил он себе и снова перевёл взгляд на записи видеонаблюдения, проигрывающие одни и те же отрывки. – А значит, можем их поймать».
Он сконцентрировался на тех кадрах, где тёмные силуэты можно было рассмотреть. Получил ли он из них максимум информации? Возможно, нет, но пока что он больше ничего не видел. Лишь в некоторых местах можно было рассмотреть цвет узоров на одежде человека, но это только подтверждало, что Потерянных несколько и они следовали разными маршрутами. Фавн перевёл взгляд на построенную алгоритмом карту.
«У каждого своя зона ответственности, – понял он. – Их гораздо меньше, чем нас даже в одном отряде, но за счёт скорости они могут покрыть такое же расстояние, как несколько наших. Они люди вообще или кто?»
Нажав несколько кнопок, он скрыл все обработанные фрагменты. Теперь перед ним осталось несколько десятков зацикленных записей помех. Оценив фронт работ, Фавн задрал голову, закрыл глаза и помассировал веки.
– Интересно, кто оплатит мне очки? – вздохнул он, открыл первый кусочек на полный экран и принялся его рассматривать.
Он не знал, что именно ищет, всматриваясь в каждый кадр и разглядывая крупицы изображения вне повреждённого сигнала, но чувствовал, что эти отрывки откроют ему разгадку. Колли включил их в отчёт потому, что помехи на камерах сами по себе были событием, а в сочетании с появлением истинных Потерянных вывод о связи двух явлений прямо-таки напрашивался. Фавн был с этим согласен, вот только расположение камер с повреждёнными записями было слишком хаотическим, чтобы что-то понять. Некоторые из них располагались рядом с предположительными маршрутами неизвестных, и именно с них Фавн начал изучение.
Он рассматривал кусочек за кусочком, лишь изредка прерываясь, чтобы помассировать уставшие глаза и размять шею, и с каждым новым кадром надежда что-то найти помаленьку таяла. На часы и количество выпитых кружек кофе он уже не обращал внимания, видя лишь панорамы улиц и полосы видеопомех.
Когда на очередной записи мелькнул чёрный силуэт, Фавн вперился взглядом в чудом пойманный момент. Крохотное движение пальцем – и в следующую миллисекунду человек исчезал, движение обратно – снова появлялся. Фавн тут же открыл остальные камеры на том же промежутке времени. Он вцепился в эту соломинку обеими руками, и не собирался её отпускать. Изучая все камеры в округе, он даже не заметил, как дверь рубки осторожно открылась и в щель просунулась блондинистая голова.
– Как твои дела? – вполголоса поинтересовался Лерик. – Ты не пришёл на обед, и я принёс тебе поесть.
Вместо ответа Фавн подманил друга и показал на экраны.
– Смотри, – Он выделил конкретную секунду и увеличил изображение с одной камеры. – Видишь?
Лерик поставил поднос рядом с пустыми чашками и прищурился.
– Это один из них, верно? Вот чёрный плащ, и узоры на месте. Но видно только нижнюю часть тела, остальное в помехах.
– Ага, и вот что он делает.
Человек на камере, стоя посреди улицы, занёс ногу для шага и исчез. Фавн повернулся к Лерику, который ошарашенно взирал на пустую улицу, и кивнул своим мыслям:
– Твоё выражение лица подсказывает, что я не сошёл с ума. Это радует.
– Но… он никуда не прыгнул и не побежал. Куда он делся?
В ответ связист вывел другое изображение, с камеры в нескольких перекрёстках от первой.
Они увидели, как спустя две секунды после исчезновения силуэта с предыдущей камеры на новой появились помехи. Фавн остановил воспроизведение и начал перематывать его по отдельным кадрам. Наконец из ниоткуда появилась нога, и на улицу вышел тот же самый незнакомец в чёрном. Пробежав несколько шагов, он прыгнул на крышу и скрылся из поля зрения.
– Ничего себе… – пробормотал Лерик.
Фавн уже задавал в алгоритм новые переменные, и карта маршрутов перестраивалась у них на глазах. Линии стали плавнее, появились точные направления, выстроились совпадения с указанными местами смертей.
– Получается, все помехи на камерах вызваны ими?
– Полагаю, что так. Скорее всего, будет какой-то процент шумовых данных, ведь раньше камеры тоже сбоили, но это случалось очень редко. Видимо, эта… телепортация, я не знаю, как это ещё назвать, мешает сигналу с камер. Причём, судя по тому, что на большинстве записей с помехами ничего не видно, действует эта помеха в определённом радиусе.
Лерик нахмурился, пытаясь осознать сказанное, но Фавн только махнул рукой.
– Не бери в голову, – Он встал и с наслаждением потянулся. – Главное, что теперь я смогу вычислить их перемещения. А если учесть, что телепортируются они не так уж далеко – не дальше одного квартала, – возможно, мы даже поймать их сможем. Но тут всё будет зависеть от вас. Самое главное, меня не уволят. По крайней мере, пока что.
Лерик посмотрел на него, но во взгляде было не столько восхищение, сколько сочувствие. Улыбнувшись, он потрепал товарища по плечу.
– Поешь сначала. И отдохни немного, а то глаза у тебя…
Фавн глянул в чёрное зеркало выключенного монитора. И правда, белки глаз покрылись красной сеткой сосудов, и даже веки как будто покраснели и опухли. Впрочем, несмотря на зуд и сухость в глазах, туман в голове и деревянное тело, чувствовал он себя как никогда лучше.
– Как ваши тренировки с веретенами? – поинтересовался он, принимаясь за еду. – Не сказать, что я вам завидую, но после нескольких часов просмотра камер… Немного завидую.
– Даже не думай! У меня плечи отваливаются, а на пальцах уже мозоли. Зато я смог трижды связать Коммода. Ему-то веретено хорошо даётся, но уворачиваться он не умеет.
Фавн не ответил. Механически пережёвывая бутерброд, он размышлял о только что сделанных выводах. Да, он может отследить ночных незнакомцев, но это не изменит того факта, что они могут перемещаться на большие расстояния за несколько секунд. Кто способен их догнать? На ум приходило не больше десяти человек, включая Лерика и Коммода. Но догнать мало, нужно ещё и суметь задержать.
Проглотив кусок бутерброда, он отодвинул стул.
– Пошли, пройдёмся. Надо ноги размять.
Не дожидаясь ответа, он вышел из рубки. Лерик поспешил следом, явно недоумевая, что на него нашло.
В тренировочном зале и правда было неожиданно людно для середины дня. Одни набрасывали петли из золотой нити на напарников, которым нужно было уклоняться от лассо, другие тренировались в захвате мелких предметов с большого расстояния. Кто-то уже отдыхал, массируя уставшие руки, а отдельные неудачники пытались выпутаться из нитей собственного веретена.
Коммод занял отдельный угол. Держа веретено в одной руке, другой он скручивал нить в крупные петли и набрасывал их на манекены. Пока остальные кое-как забрасывали одну петлю, он сплетал сразу несколько и связывал противника по рукам и ногам, быстро разрывал нить и, не успела она рассыпаться, начинал заново. Погрузившись в отточенные до автоматизма движения, он не замечал ничего вокруг, и голос со стороны прозвучал для него даже слишком неожиданно:
– Отлично у тебя получается. Готов…
Коммод резко повернулся, и спираль из трёх петель полетела в Фавна. Тот замер, забыв, что нужно уклониться, и уставился на золотую нить – она почти вцепилась в его тело, но вдруг дёрнулась в сторону, сплющилась и втянулась в веретено Лерика. Осознав, какой неприятной участи он только что избежал, Фавн перевёл дух и кивком поблагодарил друга.
– А, это ты, – заметил его Коммод. – Извиняюсь, рефлексы.
– Хорошие рефлексы. В дело пустить хочешь?
Коммод и Лерик повернулись к нему, и даже проходящий мимо капитан остановился, прислушиваясь к разговору.
– То есть наш связист всё-таки лучше, чем у второй смены?
Слова Коммода прозвучали так самодовольно, будто это он просидел несколько часов, под лупой рассматривая камеры наблюдения, но Фавн оценил комплимент и склонил голову с лёгкой улыбкой.
– Скажем так, если они снова покажутся этой ночью, веретено тебе понадобится не только для работы.
