Сообщество - Авторские истории
Авторские истории
11 185 постов 14 567 подписчиков
613

Идеальный донор. Караван. Часть 6

Ворота медленно распахнулись, и в Черный район, испуганно озираясь, вошел мужчина. Рваное, некогда черное одеяние окутывало его с головы до колен, не давая разглядеть лицо, лишь трясущиеся кисти рук да босые ступни виднелись из рубища.


- Быстрей давай, - крикнул стражник и подтолкнул нищего копьем. Тот сделал еще несколько шагов, и ворота захлопнулись, отрезая его от города. Навсегда.


Мужчина постоял еще немного, затем осторожно направился вглубь улиц. Старые, заброшенные, но еще не развалившиеся дома смотрели на него черными проемами, вымощенные булыжником дороги с редкими пучками проросших трав и мелких кустиков были пусты. Ни голосов, ни звона посуды, ни детского смеха.


Сначала он заглядывал в дома, но после пятого, полностью вычищенного жилища, в котором не осталось ни лавок, ни стола, ни посуды, ни истертого половичка, перестал это делать. Район был пуст.


Нищий вдруг приподнял голову и шумно втянул воздух. Откуда-то тянуло опасностью и... едой. Дым? Мужчина шагнул в одну сторону, затем в другую, снова понюхал ветер и решительно зашагал на юг.


Вскоре он услышал человеческие голоса, там кто-то тоненько кричал и звал на помощь. Он ускорил шаг и, завернув за угол, увидел, как несколько детей играют в хвост дракона. Мальчик во главе цепочки пытался поймать маленькую девочку, замыкающую цепочку, но та, не убирая руки с плеча впередистоящего, весело уворачивалась и оглушительно визжала, поторапливая остальных двигаться быстрее.


Как только дети заметили постороннего, цепочка сразу распалась, и самый старший, мальчик лет семи, сказал остальным:

- Скажите Мастеру, что тут чужак, - дети тут же разбежались в разные стороны, но сам мальчик остался. - Как ты сюда попал?


- Через ворота, - хрипло откашлявшись, выдавил нищий.


- Ты болен? - мальчик насупился и прикрыл нос рукавом.


- Нет. Просто голоден.


- Я отведу тебя на площадь, только веди себя хорошо, а то Мастер тебя накажет.


Мальчик, не убирая руки от лица, пошел в сторону внешней стены, которая возвышалась над всеми домами Черного района, но постоянно оборачивался, следя за незнакомцем. Спустя несколько минут они вышли на небольшую площадь, в ее центре стоял огромный котел, а под ним горел огонь.


Нищий схватил мальчика за шиворот и оттащил его назад, тот яростно закричал:

- Ты чего? Отпусти меня!


- Там огонь! Опасно! - прохрипел нищий.


- Чего опасного? Как еще готовить еду? Ты точно не больной? - мальчик вырвался и отбежал в сторону. - Жди тут.


На площади, в отличие от остальных улиц, кипела жизнь: одни женщины подтаскивали дрова и кидали их в огонь, другие — чистили овощи и какие-то коренья, третьи — рубили мясо. Вокруг носились маленькие дети, и никто не беспокоился из-за того, что они могут обжечься или пораниться.


Желудок у нищего громко заурчал, и одна женщина, улыбнувшись, отрезала и бросила ему репу. Мужчина подхватил желтый, остро пахнущий кусок, поклонился и откусил, наслаждаясь вкусом еды.


Он еще не успел доесть, как из-за домов вынырнул высокий худощавый мужчина с длинными ухоженными волосами, заплетенными в косу, и сразу направился к нему.


- Приветствую вас в Черном районе, - мягко сказал он. - Если не возражаете, я хотел бы с вами побеседовать.


- А что, и тут есть свои начальники? - резко спросил нищий. Из-за хрипа казалось, что он не говорит, а каркает. - Тоже печать потребуешь?


- У нас свои порядки, - вежливо улыбнулся черноволосый мужчина.


- Я-то, дурак, обрадовался, что хоть помереть смогу спокойно.


- Вы так жаждете смерти?


- А тебе какое дело?


- Прошу прощения. Здешние жители называют меня Мастером, и в какой-то степени вы правы, я отвечаю за этот район. Поэтому должен знать о каждом, кто появляется здесь.


- Тьфу, - сплюнул нищий и снова закашлялся. - Даже на Дне Пропасти, похоже, будут императоры и чернь, богатые и бедные.


- Несомненно, - спокойно ответил Мастер. - Так вы согласны со мной побеседовать?


- А если нет?


- Тогда ваше желание исполнится быстрее, чем могло бы, - в голосе Мастера не было намека на угрозу, только вежливое ожидание.


- Да Пропасть с вами. Что вы хотите знать?


- Как вы сюда попали?


- Как-как... Как и все, через ворота. Меня выкинули, как ненужный хлам, - прокаркал яростно нищий и снова закашлялся. - Сказали, что раз у меня нет жилья, нет работы и нет заботливых родных, то нечего глаза мозолить добропорядочным жителям нашего прекрасного города.


- А почему так случилось?


- Снова? - вскричал нищий и топнул босой ногой. - Хочешь, чтобы я поведал историю своей жизни? А что потом? Решишь, что я даже для Черного района не подхожу? Давай, выкинь меня сразу в лес, на растерзание диким тварям!


- Мы никого не выкидываем. Если ты хочешь жить честно и спокойно, мы найдем тебе работу. Вот только платить будем не деньгами и не Ки, а едой, дровами, одеждой. Но я должен знать о тебе немного больше.


Нищий резко сдернул с головы рубище и крикнул:

- Вот этого достаточно?


Вся левая половина лица нищего была изуродована жуткими рубцами, от чего кожа неестественно стянулась, и казалось, что он гримасничает. Темно-русые волосы были запорошены белыми нитями.


- Этого достаточно? - тихо повторил мужчина. Из-за шрамов и седины было сложно понять возраст, ему могло быть как двадцать, так и пятьдесят лет. Шрам тянулся вниз по телу, вплоть до запястья левой руки. - Тебе, как и прочим, ведь печать нужна? А нет ее у меня. Не сохранилась, - он сдвинул ткань и показал левое плечо, где среди рубцов сохранились разорванные черные пятна — остатки от печати с числом таланта.


- Вы из Железного района? - спросил Мастер. На его лице не промелькнуло и тени отвращения.


- Был когда-то, пока не ошибся, - нищий говорил чуть слышно, еле двигая изуродованными губами. - Потом в клане решили, что я не приношу пользы, дали денег и выкинули прочь. Какое-то время я жил в Синем, думал, найду работу, я ведь могу учить детей, да, руки у меня уже не те, но знания-то никуда не делись. Но без печати меня никуда не брали, а в школе дети слишком пугались вот этого, - мужчина ткнул себя в щеку. - Деньги заканчивались, я перебрался в Серый, а итог ты и сам видишь.


- А чем именно вы занимались в Железном районе?


- Металлами. Мой клан небольшой, мы плавим руду, делаем разные смеси металлов, изучаем их свойства. Изучали... Изучают... - нищий опустил голову.


Мастер положил руку на плечо нищему:

- Добро пожаловать в Черный район! Выбери себе имя и начни новую жизнь. Вместе с нами.


Мужчина поднял лицо, больше похожее на маску, в его глазах блестели слезы:


- Спасибо! - его скошенная верхняя губа начала подергиваться. - Спасибо! Я хочу, чтобы меня звали Кузнецом.


- Конечно, Кузнец. А теперь присоединяйся к остальным и поешь.


***


- Мой талант равен семи, - тихо сказал я.


Торговец неторопливо провел рукой по лысине, и это была его единственная реакция на новость.


- Что ж, это многое объясняет, - сказал он. - При принятии в охрану каравана не принято спрашивать о прошлом, но это не мешает нам строить догадки.


Раньше мне было непонятно, почему мальчики из богатой семьи, студенты университета, вдруг решили бросить все, к чему привыкли, и поехать в довольно опасное путешествие. И почему родители вам это позволили. Даже, - улыбнулся Джин Фу, - если вы и не связаны кровными узами.


Теперь ясно, откуда такое мастерство в массивах у столь юного воина. Так как твой талант не позволяет использовать обычную магию, а бесконечным запасом кристаллов с Ки не обладает даже многоуважаемый мэр Хи Донг, родители решили нанять тебе учителя по начертанию массивов, потому что тут ты хотя бы с толком потратишь энергию, верно?


Учитель, скорее всего, был выписан из столицы. Кто это был? Чан Бэй? Вряд ли, он известный домосед. Цзян Ли? Хотя это не так важно.


Помимо массивов учитель, видимо, рассказывал тебе про красоты столицы и про возможности, которые она дает умелым начертателям. И вот, случайно узнав о том, что столичный караван набирает охрану, ты схватил пару заполненных кристаллов и кинулся туда. А брат (или приятель) увязался за тобой, желая лишь посмотреть, пройдешь ты отбор или нет. Я верно угадал? Впрочем, - после паузы добавил Джин Фу, - это тоже не так важно.


Я молчал, не поднимая на торговца глаза. Мне было стыдно за то, что мы ввели в заблуждение опытного торговца, и в то же время я чувствовал облегчение: теперь он знает о моих умениях, и мне больше не нужно врать.


- Но ты прав, Юсо Шен. Мы взяли тебя ради твоего массива, и раз ты согласился на эти условия, тебе придется продолжить работу в авангарде. Добряк ошибся, поставив тебя в пару со Шрамом.

Ты знал, что человек со столь низким талантом будет стягивать животных с огромного расстояния? Но об этом с тобой Добряк еще побеседует, - Джин Фу приятно улыбнулся, а у меня мороз прошел по коже, стоило лишь представить, как глава охраны будет меня отчитывать.


- Мне плевать, кто ты, как тебя звать и из какой ты семьи, но ты скрыл важные, смертельно важные вещи. Талант в семь единиц! Ты что, сын свиньи и крота? Но даже у них хватило бы мозгов сказать мне о подобном бездаре, - стоило мне только вылезти из фургона и рассказать Добряку про свой секрет, как тот оттащил меня в сторону и зашипел. - Странно, что за эти два дня к каравану не сбежался весь лес, включая мифического девятихвостого лиса. Хотя это же только два дня! Наверное, он просто не успел еще добраться!


Я сидел, уставившись на сероватую сухую кожу Пинь, на этот раз потому, что не мог выдерживать разницу между ледяно-яростными интонациями Добряка и умилительно лучистым выражением его глаз.


- Нам, конечно, нужна приманка впереди каравана, но не, забери тебя Дно, такая вкусная. Так, Зеленый, я даю тебе амулет. Носи его, не снимая, но не используй. Если ты случайно его заставишь сработать, то всех обещанных за охрану денег не хватит, чтобы расплатиться. Также не советую подыхать в желудке какой-нибудь твари, иначе я повешу долг на твоего брата.


- Может, тогда лучше не давать его мне? - робко спросил я, мельком взглянув на протягиваемый амулет.


- Помимо основного предназначения, о коем тебе не стоит знать, амулет смешивается с аурой носителя и дает ощущение, понял? только ощущение большей магической силы. Ты, само собой, останешься таким же инвалидом, но хотя бы будешь создавать впечатление нормального человека. Из-за тебя уже пострадал один из моих людей.


- Шрам? - испуганно спросил я.


- Да. Он получил слишком большую порцию яда, и временно, надеюсь, что лишь временно, не сможет сражаться. И я не хочу, чтобы из-за глупого мальчишки пострадал кто-то еще. Так что заткнись и надевай.


Добряк снова протянул амулет, квадратик из черной плотной кожи, в центр которого вставлен небольшой кристалл такого же цвета. Я больше не стал возражать и потянулся за амулетом, но стоило мне лишь коснуться его, как он улетел с ладони Добряка в кусты и исчез из вида.


- Что ты делаешь? - заорал глава охраны. Я недоуменно уставился на пальцы правой руки. Что с ней не так? - Пока не найдешь амулет, на глаза мне не показывайся, - Добряк развернул своего лупоглаза и уехал в начало каравана.


Я немедленно спрыгнул с Пинь, попытался с размаху воткнуть пальцы в землю и закашлялся, отплевываясь от комочков грязи и травы, полетевших мне в лицо. Во время сражения с древолазами мой защитный массив не выдержал напора и рассыпался, но касания правой рукой продолжали вызывать странный эффект. Я осторожно размотал ткань, но кроме резких покалываний на незаживших кончиках пальцев, ничего не ощутил и не нашел.


Затем я потянулся пальцами к близстоящему дереву и понял, что не могу дотронуться до него: между кожей и корой оставалась едва заметная щель. Тогда я увеличил давление и почувствовал, как невидимая защита распалась, а многострадальные пальцы впились в грубую кору. От боли я чуть не взвыл, поспешно достал коробочку с мазью и снова перебинтовал руку, затем вытащил амулет с магическим зрением и с его помощью засек свечение в траве.


Добряк не успел назначить мне место дежурства, поэтому я отыскал его, продемонстрировал найденный амулет, но глава охраны лишь холодно кивнул и проехал мимо, не сказав ни слова.


Спустя какое-то время мы снова свернули с основной дороги на ночлег. Кажется, такие поляны раскиданы по всему пути следования, и опытные караванщики рассчитывали движение так, чтобы укладывать дневные переходы в отмеренные отрезки.


После ужина подошел Летящий и кинул мне на колени странную гладко вырезанную конструкцию.


- Везучий ты парень, Шен! - сказал он, улыбаясь шире, чем обычно. - Знаешь, так как твари в лесу водятся всякие, то в принципе допускается пускать на обивку для седла шкурку и второго убитого зверя. Но ты ж и тут отличился, прикончил десяток древолазов. Не знаю, как ты, а я бы на твоем месте не хотел бы стелить их шкуру себе под задницу. Так что вот, держи. Гусак сегодня целый день крутил-вертел, но сделал тебе сиденье из пластин костяной собаки.


Я встал, поклонился Летящему в знак признательности и взял подарок. Снизу эта вещь повторяла контуры самого седла, а сверху мягко изгибалась, подстраиваясь под тело.


- Передай мою благодарность Гусаку. Он хорошо постарался.


- Кстати, у него еще остались пластины. Если хочешь, можешь заказать у него что-то еще, но, разумеется, не бесплатно. Например, шляпу, - Летящий рассмеялся и ушел.


А я всерьез задумался, может, и правда стоит сделать защитные детали? Ткань студенческого костюма совершенно не подходила для поездок по лесу, даже если наложить пластины только на грудь, плечи и бедра, защита повысится. Хотя в боях с огнеплюем и древолазами это бы мне не помогло.


Жаль, что Мастер не успел обучить меня нанесению массивов на предметы. Он лишь пояснил, что это сложный и длительный процесс, который невозможно выучить за пару месяцев, и даже бесконечный запас Ки не поможет.


Прихрамывая и опираясь на копье, как на посох, ко мне подошел Шрам. Я поспешно вскочил и поклонился:

- Учитель! Как вы себя чувствуете?


- Хо-хо, - проскрипел он. - Так ты еще не передумал быть моим учеником?


- Конечно, нет! Но вы же ранены, поэтому..


- По собственной глупости. Забыл, что тебя защищали эти невидимые каракули, вот и полез вперед. Ты уже нашел подходящую палку?


Я снова поклонился и остался в склоненном положении. Учитель дал мне первое задание, а я его не смог выполнить. Какой же я бесполезный ученик!


- Прошу прощения, учитель! Сейчас принесу.


Мы отошли со Шрамом в сторону, оставаясь в рамках огороженного веревкой пространства.


- За месяц я смогу показать тебе лишь основные стойки, удары и блоки, и хотя их вполне достаточно для ведения боя, но отрабатывать их придется намного дольше просто для того, чтобы зваться учеником копейного боя. Меня обучали три года, потом этот пасынок Пропасти еще пару лет сдавал меня в найм, а деньги загребал себе.


Копье — это не просто палка с острым концом. Существует множество видов копий, отличающихся как длиной древка, так и формой наконечника. У меня, к примеру, хуа цян, цветочное копье, посмотри, у него острый узкий наконечник, которым можно не только колоть, но и резать, а длина подходит как для пешего боя, так и для верхового. В столице есть один оружейник, который делает только копья, но все они разные, как деревья в лесу. Рост, ширина ладони, размах плеч, пешком ты будешь сражаться или верхом, в доспехах или коже, с применением магии или без, - он вытрясет из тебя всю душу перед началом работы, зато когда вынесет тебе готовое копье, и ты возьмешь его в руки, то сразу почувствуешь, что это не просто палка и металл. Это продолжение тебя.

Копье универсально. Ты сам выбираешь дистанцию, можешь колоть, подсекать, обороняться и нападать.


Шрам встал чуть боком, правая нога сзади, левая рука держит копье посередине, правая крепко обхватила древко на тупом конце. Несмотря на уверенную позу, было видно, что его руки трясутся, а по ногам пробегает судорога, заставляя мужчину морщиться от досады на собственное тело. Мне хотелось влить в него Ки, но я помнил, что это лишь усиливает яд древолазов. И мы начали тренировку...


Пара следующих дней прошла относительно спокойно. По утрам и вечерам Шрам занимался со мной, вновь и вновь заставляя повторять одни и те же колющие удары: шаг вперед с выпадом, отступить, выпад, отступ. На левой ладони вздулись и порвались кровавые мозоли, правую же я по-прежнему обматывал тканью, так как кожа на пальцах оставалась слишком тонкой и чувствительной. И даже во время дежурств я должен был возить палку с собой. «Чтобы рука привыкла», - говорил Шрам.


То ли помогал амулет, данный мне Добряком, то ли еще почему-то, но массовых нападений животных больше не случалось. Один раз мы целый час ждали, пока проползет по дороге гигантская змея, Летящий сказал, что нам повезло, и это всего лишь кончик хвоста. В другой раз мы наткнулись на колонну красных муравьев шириной в несколько метров, в которой насекомые перетаскивали трупы мелких животных. По краям, угрожающе подняв передние лапы, стояли охранники муравьиного каравана и клацали челюстями до тех пор, пока колонна не прошла.


В пятый день нашего путешествия из леса вышла девушка. Обычная девушка с длинной черной косой и алой лентой, в блестящем желтом одеянии и красных с вышивкой туфельках. Змей, чья очередь была дежурить в авангарде со мной, сразу же натянул лук и наставил стрелу на нежданную гостью.


Девушка не испугалась двоих вооруженных мужчин верхом на лупоглазах, не вздрогнула и при виде стрелы, лишь улыбнулась и, сложив руки на подоле, скромно поклонилась.


- Кто ты? - неуверенно спросил я. - Ты потерялась?


- Меня прислали сказать, что лесной Ван проснулся.



__________________________________________________________________

1. канал с оповещениями - https://t.me/relvejanounce


2. Чат - https://t.me/joinchat/HE3_UU3MzsytOwP_AbdkCg


3. Я на АТ - http://author.today/u/butyrskayan


4. Встреча в Москве состоялась. Спасибо всем, кто пришел! Было любопытно, интересно и немного страшновато, но вы, ребята, оказались такими милахами.))) Отдельное спасибо за экскурсию по Москве Кате и Артему.

Показать полностью
696

Царь Соломон

Однажды к царю Соломону пришёл старец.

— Ответь, о мудрейший из мудрых, — громким, надтреснутым голосом возопил он. – Если Бог всемогущ, то может ли он сотворить камень такой величины, что сам не в силах будет его поднять?

(В те времена этот парадокс звучал достаточно свежо!)

Соломон устало поморщился.

— Ты пришёл издалека, старик?

— Сорок дней был в пути, — с достоинством ответил тот.

— И тебя, прожившего долгую жизнь, действительно интересует именно это?

— Великий царь, — глаза старика хитро блеснули, — никто из живущих не смог мне ответить на вопрос.

— Что ж, — вздохнул Соломон, — вынужден буду огорчить. Я тоже не знаю.

Старец, скрывая самодовольную улыбку, низко склонил голову. Шутка ли, поставить в тупик мудрейшего из мудрых!

— Однако, — продолжал царь, — догадываюсь, кто сможет удовлетворить твоё любопытство.

— Кто? - удивлённо спросил старик.

— Бог, — развёл руками Соломон. – И я постараюсь, что бы ты немедленно отправился к нему на небеса. Там и спросишь. Эй, стража! Отрубить ему голову.

***

Мудрым человеком был царь Соломон. А истинный мудрец не бывает жесток. Так что старца помиловали и отпустили восвояси. Славить ум и доброту правителя.

262

"Наблюдение и наказание"

Юра прогуливался по привычным улицам после школы. Вновь задумался, как бы подойти к Эле и спросить, не согласится ли она сходить с ним куда-нибудь.


Почему никак не мог решиться на такой, казалось бы, легкий поступок? Все просто: Юра ходил в девятый класс, а объект его обожания – в десятый. Для мальчишек в пятнадцатилетнем возрасте свойственно стесняться и бояться отказа. Но чаще их останавливает мысль о том, что могут опозориться в глазах окружающих.


Из-за неуверенности в себе, Юра старался быть лучше всех в классе: зубрил точные науки, читал классику, что задавали по литературе, всегда писал первым лабораторные работы по химии. Одноклассники часто просили поделиться домашним заданием, и Юра наслаждался тем, что умнее их. Со снисходительной улыбкой делился тетрадями.


Но не все учебные предметы давались легко: физкультура не требовала умственных усилий. Юра был щупленьким. Руки и ноги тоненькие, как палки. Откуда взяться в таком теле выносливости и силе, когда цель – быть умнее? Юра всегда психовал, когда проходило десять минут разминки – на большее его не хватало. Садился в углу на лавочку и ни с кем не разговаривал. Гордый. Неприятно, когда одноклассники посмеиваются над немощными попытками выполнить весь комплекс упражнений.


Пройдя привычную половину пути от школы к дому, Юра заметил незнакомый магазин. Сколько раз ходил по одной и той же дороге – никогда не видел его. Немного настораживало, что еще утром на месте, где сейчас стояла «Лавка старьёвщика», находился пустырь. Уже как много лет заброшенный. Пройти мимо магазинчика казалось выше сил, и Юра нерешительно шагнул к дверям.


Как только переступил порог, над головой звякнул колокольчик. К удивлению, в помещении никого не оказалось – ни посетителей, ни самого хозяина.


Оглянувшись, увидел на стенах и прилавках магазина разные старые вещи - протертые, тусклые, запыленные.


Словно боясь кого-то разбудить, Юра мягкой поступью прошел вперед, глядя по сторонам и присматриваясь к различным предметам. На стенах вразброс висело около десяти старинных часов - одни краше других. Иногда на глаза попадало холодное и огнестрельное оружие искусной работы. Было место и для картин с изображением странных существ, и для зеркал в необычных рамах, от которых трудно было оторвать взгляд.


Подойдя к прилавку вплотную, Юра рассматривал то, что находилось под стеклом: всевозможные зажигалки, пепельницы, кружки, статуэтки. Но эти вещи не привлекали внимания.


За разглядыванием старинных вещиц Юра не заметил, как напротив появилась высокая серая фигура.


– Могу я вам чем-нибудь помочь? – послышался приятный баритон. Подняв глаза вверх, Юра увидел седовласого мужчину, на вид лет шестидесяти, в стареньком пиджаке, надетым поверх свитера. Он был на голову выше мальчишки, а на правом глазу находился монокль. Весь этот необычный образ дополняла модная в последнее время бородка.


– Э… – обескураженный внешним видом продавца, только и смог «выдавить» из себя парень.


– Хорошо. Оглядывайтесь. Если понадобится помощь, кликните, – улыбнулся эпатажный дед и скрылся за неприглядной дверью.


«Странно, что я не заметил, как он вошел» – подумал Юра, глядя в спину удаляющемуся продавцу. Еще около десяти минут он рассматривал выставленный товар. Внимание надолго привлекли книги с интригующими названиями. Пусть Юра и не увлекался эзотерикой и психологией, но слова на книжных корешках вызвали интерес. «Как воспроизвести воспоминания до мельчайших подробностей», «Загляни в будущее», «Как познать свою душу», «Пойми суть вещей и станешь властелином мира», «Путеводитель по альтернативным мирам». Прочитав еще несколько названий, Юра остановил взгляд на заинтересовавшей его книге. Подойдя к месту покупателя, громко произнес:


– Извините! Извините, пожалуйста, можно вас!


– Я здесь и весь внимание, – послышалось неожиданно из-за спины Юры.


– Я могу полистать книгу? – инстинктивно отойдя от незнакомца, указал пальцем девятиклассник.


– Да. Какую-то конкретно?


– Э… ммм…, – засмущался Юра, – да, давайте я покажу.


Подойдя к нужному стеклянному стеллажу, он ткнул пальцем в потертый переплет и продолжил:


– Второй ряд сверху, третья книга справа.


Продавец не спеша прошел за ним, достав ключи, открыл замочек и громче, чем обычно спросил:


– Вам достать «Дневник Казановы. Как покорить сердце любой девушки»?


Густо покраснев, Юра шатнулся к выходу. Но дед, словно не замечая реакции юноши, произнес:


– Думаю, я могу показать вам экземпляр поинтереснее.


Неожиданно даже для самого себя парень остановился. Простояв пару секунд, в ожидании развернулся к продавцу.


– Подойди к прилавку. Сейчас я вынесу и покажу, – оживившись, сказал хозяин лавки и исчез за дверью.


Мальчишка заглянул в свой кошелек, подсчитывая наличность и нерешительно направился к указанному месту.


– У меня к вам вопрос, молодой человек. Скажите, вы хотите обратить внимание на себя какой-то конкретной девочки или научиться не бояться знакомиться с незнакомками? – пристально посмотрев на парня, спросил старик.


– Ну… – замялся было Юра, но решив, что этот разговор не выйдет дальше стен магазина, решился, – есть в школе одна девочка, она на год старше меня. В общем, уже как полгода она перевелась к нам в школу, а я до сих пор с ней даже не познакомился. Она мне нравится, но я боюсь к ней подойти. Боюсь, что она откажется прогуляться, если я ей предложу. А еще я боюсь…


– Ты многого боишься, как я понимаю, – перебил его дед. – Молодой человек, скоро наступит восьмое марта, и вы можете сделать ей подарок. Поверьте, это неплохой повод для знакомства.


– Да как же? Я ведь боюсь с ней даже заговорить, а тут – вручить подарок. Тем более, от незнакомца такой жест будет выглядеть как-то странно.


– А вы сделайте подарок ей анонимно.


– Какой тогда смысл, если она не будет знать, кто сделал подарок?


– О, поверьте, смысл есть и еще какой! Можно с вами на «ты»? – дождавшись кивка, дед продолжил: - Во-первых, ты ее заинтригуешь. Знаешь, как девочкам приятно, когда у них появляется тайный воздыхатель? Любопытство, особенно в школьном возрасте, их прямо «съедает».

Во-вторых, твой подарок принесет тебе пользу.


Продавец аккуратно достал из небольшой коробки что-то завернутое в газету. Он не спешил показывать вещь, а наблюдал, как парень с интересом и нетерпением наблюдает за его руками.


– Вот. Смотри, – наконец дед раскрыл сверток.


– Это же… – взяв в руки потенциальный подарок для Эли, Юра продолжил, – Это же карманное зеркало.


На его лице можно было прочитать разочарование. Юра покрутил вещицу в руках еще несколько минут, но уже без интереса.


– Держите, – отдал он зеркальце владельцу, – а что вы еще можете предложить?


Хитро прищурившись, дед протянул вторую руку. В раскрытой ладони блеснуло второе зеркальце – точная копия первого.


– И зачем мне они? – парень начинал раздражаться.


– Взгляни в одно из них, – настаивал дед.


Скорее из вежливости, мальчик выполнил просьбу. Увиденное Юру обескуражило. Из зеркала на него смотрело не собственное нахмуренное лицо, а улыбающийся хозяин лавки.


– Одно зеркало ты оставляешь себе, другое – даришь той, что тебе нравится. Ты можешь наблюдать за ней сколько тебе захочется, пока она находится в видимости самого зеркала, – подтвердил догадку мальчика торговец.


– Это, конечно, хорошо. Но ведь… это что же получается, я за ней подглядывать буду? Это же неприлично и низко. Я уж не знаю: законно ли это. К тому же, как мне поможет это зеркало расположить к себе Элю?


– Значит, ее зовут Эля? – «посмаковав» имя, произнес старик. Его тон теперь неуловимо изменились – теперь дед не казался добродушным. Прищурившись и «надев» на лицо хищную улыбку, с легкой язвительностью он продолжил:


– Вот только не нужно морализма. Думаешь, я не знаю, о чем мальчишки думают в твоем возрасте, когда гормоны бьют в… голову? Еще скажи, что ты никогда ни за кем не подглядывал и не получал от этого удовольствие. Что касается помощи зеркала. Объясню попроще. Знаешь что-нибудь про вымышленный эффект двадцать пятого кадра? Так вот, с этими зеркалами происходит нечто подобное, только это действительно работает. Когда твоя Эля будет смотреть в зеркало, то увидит лишь свое отражение. Но в подсознании у нее отложится твой образ. Не спрашивай, как это происходит – ты все равно не поймешь. Главное, запомни: чем дольше ты смотришь в свое зеркальце, а она в подаренное тобой – тем сильнее Эля привязывается к тебе.


– Звучит неправдоподобно, – все-таки Юра был прагматиком.


Увидев, что его недоверие не произвело никакого эффекта на продавца, парень продолжил:


– Допустим, я вам поверил, чисто теоретически. В чем подвох? В цене? Или у этих зеркал есть какой-нибудь побочный эффект? И, вообще, кто Вы? Что это за магазин такой? Раньше я его не видел. Да буквально сегодня утром, когда я шел в школу этой же дорогой, на пустыре был лишь один мусор.

Как такое возможно, что за время моих школьных уроков, тут не просто появилась эта ваша «Лавка старьёвщика», но и товар выглядит так, словно его не трогали сто лет… - вопросы посыпались как из рога изобилия.


– Юра, ты слишком много задаешь вопросов, – прервал продавец парня.


– А от-от-откуда вы знаете мое имя? Не припомню, чтобы я вам представлялся.


– И снова вопросы. Ох, как же я быстро устаю от вас, детей… Итак, ты берешь зеркала или мы с тобой прощаемся? – мельком взглянув на настенные часы, устало спросил старик.


– Сколько? – спустя секунду решился школьник.


– Вот это уже деловой разговор, – улыбнувшись, ответил продавец. – А сколько ты за них сам предложишь?


- Я от вас тоже уже устал, – вздохнул парень. – Денег у меня немного, что с ученика-то взять? Или вам моя душа нужна?


– Душа? – прищуренный взгляд Юре не понравился. – Не нужна мне твоя душа. Нравишься ты мне и поэтому предлагаю обмен: я тебе оба зеркала, а ты мне… – на секунду задумался продавец, а потом резко добавил, – сочинение.


– Какое такое сочинение? Почему обмен? – изумился школьник. – А деньги?


– Деньги? Можешь считать, что зеркала – мой подарок тебе. Но ты мне напишешь прямо здесь и сейчас сочинение. А назовем мы его так, – поставив ногу на небольшую подставку и подняв, непонятно откуда взявшееся перо птицы, словно декламируя стихи великих поэтов, продолжил, – «Кто я такой»?


– А откуда я знаю, кто Вы? – парень явно недопонял задачу.


– В своем сочинении, Юра, ты будешь писать о себе. Не важно что и в какой форме, главное – раскрыть суть. Ты понял?


– Кажется.


Парень не стал задавать в этот раз вопросы, так как знал, что ответы едва ли прояснят ситуацию. Поэтому решил побыстрее взяться за дело, чтобы поскорее уйти из этого странного магазина.


Юра был удивлен тем, что слова легко складывались во фразы, а фразы в предложения. Прошел какой-нибудь час – а текст был уже полностью готов. На написание школьного сочинения уходило в два, а то и в три раза больше времени.


– Как я понимаю, ты справился, – мысли мальчика прервало появление старика. Он протянул Юре серую коробку и добавил. – Будь с ними аккуратнее.


– И это все?


– Практически. Перед использованием, необходимо просто произнести фразу: «Свет мой, зеркальце, скажи, да мне Элю покажи», – увидев расширившиеся глаза парня, дед рассмеялся. – Видел бы ты себя, Юра. Да шучу я, шучу. Достаточно подарить одно зеркальце девушке и самому чаще смотреться во второе. Не важно какое ты отдашь ей, так что, не перепутаешь. Ну а там дело за малым: через недельку можешь спокойно подходить к Эле и знакомиться с ней. Только не вздумай сразу же признаваться ей, что это ты – тот таинственный ухажер, подаривший ей зеркальце. Отпугнешь, – со знанием дела произнес старик. – Вот прогуляетесь, пообщаетесь, а там уже можешь и сказать, дескать, подарок твой.


Мальчик ожидал, что дед еще что-то добавит, но слова напутствия, очевидно, оказались последними.


– Спасибо за зеркала. Я пойду? – неуверенно замялся Юра.


Продавец молча подошел к входной двери и открыл ее. Парень вышел из магазина, а обернувшись, сказал:


– До свидания.


– Прощай, – как-то грустно ответил седой мужчина.


***


– Эля, к тебе пришли! – крикнула своей дочери, мать.


– Иду! – вылезая в выходной день из постели, девочка принялась быстро одеваться, параллельно бурча под нос, – Принесла же кого-то нелегкая. Еще и с утра, когда все нормальные спят.


– Кто там, мам? – выходя из комнаты спросила Эля.


– Курьер. Принес тебе цветы, – улыбаясь, сказала мать.


Девочка, услышав мамины слова, сорвалась на бег и уже через секунду стояла в дверях и расписывалась за доставку.


Закрыв дверь, окончательно проснувшаяся и радостная девушка, побежала в свою спальню в обнимку с букетом ароматных розовых роз. К цветам прилагалась записка, аккуратно вложенная между бутонами:


«Эти цветы меркнут на фоне того, что ты увидишь в подарке. С 8 марта.»


Только потом, после прочтения надписи, она обратила внимание на то, что в букете было еще кое-что. Серебристая коробочка, размером десять на десять сантиметров. Эля раскрыла ее и обнаружила красивое зеркальце. Подарок был удивительно кстати: как раз вчера какой-то младшеклассник, пробегая мимо, выбил у нее из рук пудреницу. И тут на тебе – новое зеркальце. Ну как новое, деревянная овальная рамка с незамысловатыми узорами окаймляла непрозрачное стекло. Из-за потертостей казалось, словно этому зеркальцу уже лет сто, если не больше. Но это-то и придавало вещице своеобразный шарм и загадочность.


***


В первый раз смотреть в зеркальце было боязно. Юра знал, что девушка не может его видеть, но волнение его не угасало. Да и то, что он может смотреть на девушку, а она видит в зеркале лишь себя - казалось запретным и пугающим. А еще заманчивым. Он впервые видел Элю так близко!


Как же Юра был рад, что его объект обожания не убрала зеркальце в сумочку, а прислонила его к стене, благодаря чему, девятиклассник мог обозревать всю комнату. Парень еще не раз обратит внимание на такое приятное «совпадение», но со временем привыкнет к подобным необычностям. Да, старик оказался прав. Это истинное удовольствие - подглядывать в замочную скважину, особенно, когда она размером куда больше, чем проем для ключа.


Теперь парня не интересовало ничего, кроме нового зеркала. Точнее того, что в нем отображалось.


***


Прошла неделя, как Юра подарил Эле зеркальце. Их частые «встречи» перестали удивлять и пугать его.


С каждым днем Эля из «зазеркалья» нравилась ему все больше. Ему нравилась ее фигура. Нравилось, как она танцевала перед зеркалом, изображая из себя певицу. Юра наслаждался, когда девушка наносила макияж или позировала, примеряя новый наряд.


Хотя их разделяла зеркальная гладь, Эля казалась Юре очень близкой. Он не мог слышать ее разговоров, но по телодвижениям и мимике мог понять, о чем она думает.


Юрий не успел заметить, как ритуал ежедневного наблюдения стал для него таким же обыденным и необходимым, как прием пищи или чистка зубов. Он увлекался процессом сильнее, чем заядлые курильщики табаком.


Школьник списывал все на банальную привязанность и чувства к девушке. Но как-то Эля позабыла зеркальце у одноклассницы. В тот день парню открылось, что ему важна не конкретная девочка, а именно подглядывание за кем-нибудь. Тело Эли - всего лишь оболочка. Красивый фантик, под которым спряталась конфета не в его вкусе. И, вообще, испытывает ли он к ней чувства?


Он решил проверить свои наблюдения, поэтому не изменил своим прежним намерениям и подошел к десятикласснице на перемене после шестого урока. На удивление, он уже не боялся заговорить с ней. «Переболел» влюбленностью.


– Привет, Эля? – без тени стеснение спросил Юра.


– Привет, – кокетливый взгляд из-под ресниц.


– Разреши, провожу тебя сегодня до дому? – неужели действительно он осмелился это произнести.


– Почему бы и нет, – легкая улыбка тронула губы девушки.


Вот и все. Так просто. Оказалось так просто подойти, просто заговорить и просто добиться своего. Юра ликовал.


***


К последнему звонку, многие школьники так и не перестали удивляться, что же Эля нашла в Юре. Он был холоден к ней, как русская зима. Она липла к нему, как муха к меду. Прошло почти два с половиной месяца, как они начали встречаться. Если для Эли девятиклассник был чуть ли не богом, то Юра воспринимал бедную девочку, как куклу. Он с ней иногда «играл», но быстро терял интерес.


Юре откровенно наскучили эти отношения, опостылела эта игра в любовь. Стоило бы все прекратить, но жалко было дуреху. Все эти слезливые прощания, долгие выяснения отношений. Юре претила мысль об этом.


Это было, пожалуй, единственное обстоятельство, которое омрачало жизнь. В остальном все складывалась более чем удачно. Мало что в характере юноши напоминало о прошлой застенчивости и нерешительности. Это был уверенный в себе, чуть нагловатый подросток, лицо которого практически ничего не выражало, словно на нем не было ни единой мимической мышцы. Учеба отошла на второй план, а отметки стали абсолютно незначимы.


Вечерами Юра неизменно оставался наедине с зеркалом и предавался любимому занятию. Он смотрел и любовался происходящим «по ту сторону». Ему нравилось быть невидимым зрителем, но не участником чьей-то жизни.


Парень так и не признался Эле, что это он подарил ей зеркальце восьмого марта. Да и к чему? Эла и так была безумно влюблена. Настолько, что даже не особенно расстроилась, когда Юра сообщил, «что случайно разбил зеркальце» - она готова была простить ему любой промах. Зато зеркало нашло себе новую владелицу – ею стала симпатичная соседка Эли, которая давно нравилась Юре.


***


За два года учебы в старших классах зеркало «перекочевало» уже тридцать раз из рук в руки, ни у кого надолго не задерживаясь. Совсем скоро Юре становилось скучно, он быстро «пресыщался» чужой жизнью. Последняя девушка, у которой был его подарок, ему надоела уже через две недели.


Иногда ему казалось: вот она та «самая», на которой он хотел бы остановиться. Она та, кто избавит его от навязчивого вуайеризма. Но через пару недель «новая игрушка» уже не казалась ему такой интересной.


Он без всякого зазрения совести уходил от очередной пассии. Некоторым, удачливым удавалось за месяц-другой избавиться от странного наваждения и возвратиться к привычной жизни. Эле повезло меньше – свою влюбленность она так и не смогла перебороть. Из улыбчивой и жизнерадостной девушки она превратилась в незаметную тень. Но интересовало ли это Юру? Отнюдь.


***


Еще при поступлении, он договорился с комендантом общежития за двойную плату снимать всю комнату под предлогом, чтобы ему не мешали учиться. Своим привычкам он не собирался изменять.


И вот он студенческий экватор! За плечами два с половиной года скучных лекций и интересных ночей. Юра любил ночь. Она всегда была честна. Именно ночью начиналась настоящая жизнь, где люди снимали маски и переставали играть свои выученные роли, быть приторно-вежливыми, тошнотворно скромными и до неприличия приличными.


В низких поступках была своя «высота». Однажды, Юрий стал свидетелем случайного убийства и это принесло ему незабываемое наслаждение. Быстро среагировав и забрав с места преступления свою «замочную скважину», возвращаясь домой, он уже строил новые планы по применению зеркальца. После того случая, ему было мало конфликтов и интимной жизни владельцев зеркала. Он хотел крови. Много крови.


***


Три месяца спустя.


В очередной раз, когда Юра выследил и подложил под дверь «ночной бабочки» подарок, он возвращался домой через улицу, на которой находилась музыкальная академия. Услышав еле доносившиеся звуки струнного инструмента через окно, парень заглянул в него. Там сидела в обнимку с виолончелью девушка. Не сказать, что она была очень красивой, но его внимание привлекло лицо исполнительницы. Это была «открытая книга», выражающая гамму истинных чувств. Это было интересно. Это захватывало.


Давно с Юрой не случалось ничего подобного. «Неужели это Она?» - такая мысль у него проносилась в голове около года назад, но тогда хватило и 5 дней, чтобы «остыть» от очередной девушки. Он понял, что хочет наблюдать за ней каждый день.


Юра был терпеливым. Эта черта характера у него выработалась за те года, что ему приходилось скрывать от окружающих свою настоящую сущность. Через два дня, под предлогом, что ошибся квартирой, парень забрал свое зеркальце и снова использовал уже привычный «подарочный метод», чтобы вручить его незнакомке.


***


Услышав звонок в дверь, Лиза открыла ее и увидела на пороге цветы и красивую коробочку. В коридоре никого не было….


Уже на протяжении недели Юра смотрел на девушку. Его одновременно и бесило, и радовало то, что она оказалась не такой любительницей смотреться в зеркало, как многие девчонки. Если раза три в день Лиза заглядывала в новую «игрушку» - уже было хорошо. Юра пропускал лекции, любуясь изяществом движений рук виолончелистки, ее «танцами» во время игры и мимикой.


Просто наблюдать за девушкой становилось все тяжелее. Томление снедало Юрия, и он решил действовать. Но его ждал неожиданный поворот. Девушка не только не захотела с ним знакомиться, но и посмотрела на него таким взглядом, словно он… не бог, каким ощущал себя с появления необычных зеркал. Он уже забыл, что такое отказ. Взяв себя в руки, он принял свое поражение, но решил попробовать еще раз.


***


– Да что же это такое? – зайдя в свой класс, начала нервно снимать с себя пальто Лиза.


– Что, опять он? – удивилась однокурсница.


– Да. Уже в пятый раз этот тип подходит ко мне знакомиться. Маньяк какой-то. Я уже боюсь выходить на улицу одна, как вспомню его невозмутимое каменное лицо и эти глаза… брр, в дрожь бросает.


– Слушай, так может ты будешь кого просить провожать тебя домой? Вон, Витьку-саксофониста или Игорька-гобоиста. Или вот что… дома у меня есть шокер. Мне он без надобности, а тебе может пригодиться.


– Нуу…


– Ладно, не думай. Я решила. Завтра принесу.


Подружка сдержала свое обещание, и теперь Лиза была «вооружена и очень опасна». По крайней мере ей так казалось.


В тот же вечер Лизе представилась возможность воспользоваться шокером. По пути из магазина девушке повстречался навязчивый и пугающий Юрий. В этот раз он ждал ее не на улице, а на лестничном пролете, этажом ниже ее квартиры. Парень не стал ничего говорить, лишь улыбнулся. По-своему. По-особенному.


В бессознательной попытке защититься девушке выхватила шокер, но юноша перехватил ее кисть. Буквально секунда девушке потребовалось на то, чтобы осознать, что ее держат лишь за руку, а тело свободно. Лиза со злостью толкнула Юру. Тот в свободном падении преодолел всего один лестничный пролет, но этого оказалось достаточно.


Неестественно вывернутая шея и застывший взгляд на выпавшем из кармана парня зеркальце – все говорило о том, что ему едва ли чем-то можно помочь. Лиза не плакала, не кричала, а лишь продолжала стоять, уставившись на незнакомца.


Разве у умерших может быть такой осмысленное выражение глаз? Она не спеша спускалась, все так же не отрывая взгляд от лица Юрия. Приблизившись к бездыханному парню, она проследила за направлением его глаз. На полу у головы лежало зеркальце в деревянной раме – абсолютная копия ее собственного. Точно желая в этом убедиться, она подобрала зеркало и увидела… увидела вместо отражения свою спальню.


С девушки как рукой сняло недавний шок. Лиза бросилась к своей квартире. Вбегая в комнату, увидела свой «экземпляр» вещицы и взяла его в руки. Так и есть – идентичны.


Оба зеркала отражали ее бледное лицо, только в одном – она поймала свой взгляд, а во втором – ее глаза смотрели в сторону. Еще немного пошевелив зеркальцем Юры, студентка окончательно удостоверилась в своих догадках: этот парень за ней наблюдал. После чего с криком выбросила оба зеркала в окно, желая никогда больше их не увидеть.


***


Странно одетый мужчина с моноклем на правом глазу наклонился, чтобы подобрать треснувшие карманные зеркала. Засунув их в пиджак, он неторопливым шагом пошел вдоль улицы.


Когда он пришел в свой «магазин», бережно выложил на стол содержимое карманов, аккуратно достал две папки, ручку и сел на стул. Развернув к себе зеркала, Главный Экспериментатор Третьей Наземной Лаборатории провел своим моноклем над разбившейся поверхностью парного визуально-адаптационного гипноустройства ПВАГУ №668791. Прямо на глазах трещины начали затягиваться и стекло вернулось в свой первозданный вид. После, на одно из зеркал «продавец» положил монокль, который расширился, принял форму рамки и высветил цифры и слова.


Открыв красную папку, мужчина достал «Дело №3412», в правом углу которого, находилась фотография Юры. Экспериментатор записывал:


«Объект Сальников Юрий Николаевич умер 27 апреля 2019 года.


Владел парным визуально-адаптационным гипноустройством ПВАГУ №668791 с 1 марта 2014 года.


Время использования: 5 лет 1 месяц 26 дней.»


Просмотрев данные, отображающиеся на его универсальном монокле, он продолжил заполнять документ.


Спустя час, седовласый мужчина вложил написанный отчет в «дело», как раз сверху результатов анализа сочинения Юры.


Поменяв папки, он раскрыл перед собой желтую.


– Так-так, значит тебя зовут Лиза? – Нарушил тишину мягкий низкий голос. Лицо девушки смотрело с фотографии прямо в глаза деду.

Ему редко попадались люди, имеющие, своего рода, иммунитет к внушению. Перематывая видеозаписи на ПВАГУ за последние двенадцать дней, «лавочник» пришел к выводу, что у виолончелистки сильнее развито не визуальное восприятие, а слуховое. На основе своего заключения, он начал работать над созданием нового гипноустройства.


***


Год спустя.


– Кто там?


– Это курьер.


– Секундочку... Я Вас слушаю.


– Вы Елизавета Щерина?


– Да.


– Вам цветы и подарок. Распишитесь.


– Спасибо.


Закрыв дверь, она сходила на кухню, поставила там цветы. А когда раскрыла коробку, в ней лежали большая ракушка, которая еле помещалась в двух ее ладонях, и записка:

«Лиза, наслаждайтесь не только красотою этого подарка, но и звуками моря, сохранившимися в нем на века.»


Девушка приставила к уху ракушку, закрыла глаза и услышала приятный, обволакивающий шум прибоя.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Остальные рассказы можно найти тут: https://author.today/u/id39233485

Показать полностью
149

Шрамы

Шрамы Рассказ, Авторские истории, Сгинь, Длиннопост, Мотивация, Драма, 90-е

Я рос в нормальной семье, но так вышло, что первый удар по морде получил уже в 3 года. Нет. Моим обидчиком был не человек.


Просто неудачно кувыркнулся с дивана. Влетел лицом в пол. Жизнь. Она же из тех бесстрастных воспитателей, которым плевать на твоё примерное поведение или влиятельных родичей. Эта дрянь мутузит, кого попало.

Мало, что помню из того возраста, но до сих пор вертится перед глазами этот неотвратимый бурый палас. Странно, но тогда и в голову не пришло выставить руки вперёд. Я смело подставил лицо. Правда, ощутив боль, расплакался. С кухни прибежала мама и успокоила дитя.


Пожалуй, тогда впервые я и задался вопросом об устройстве жизни. Потирая ушиб, я постепенно пришёл к осознанию... впрочем, вряд ли. Тогда я просто получил по морде и запомнил это на всю жизнь.


Зато немного подготовился к следующему удару. В 5 лет. Такая странная штука. Взросление. Ты становишься в чём-то сильнее, но в то же время и уязвимее:


— Ребята, кто быстрее вокруг детского сада?


Тогда это звучало реальным вызовом. Нужно обогнать всех. Ещё никогда ветер не стегал так лицо. Эта скорость в ногах появилась внезапно, с наступлением очередной весны. И…


Никогда раньше я так сильно не падал. Споткнулся на ровном месте. Уже тогда стоило понять, что больше возможностей — это больше ответственности. Я снова не подставил руки и прочертил лицом по асфальту.


Мамы рядом не было, и воспитательница хладнокровно повела меня на растерзание к медсестре. Странно. Теперь вспоминается только страх ожидания, а сама медсестра позабылась.


Ещё помню, что на следующий день в детский сад пришёл фотограф. Отличный получился снимок и подтверждение поговорки: «Чем выше летаешь — тем больнее падаешь».


7 лет. Июнь.


— Лёша вода! Считай до 50!

— Да…да…раз, два, три…


Летом на даче мы вечно играли в прятки. Для этой игры отлично подходила окраина леса. Рядом с домом Вовчика. Там его дед сутками ковырялся в Волге, которую загонял на эти проклятые металлические перекладины. Водители ещё называют их ямой либо эстакадой.


Мелкие мы легко сновали под перекладинами. Орали-смеялись:


— Пара-выра, Вова! За поваленной берёзой!


Вода. С ударением на О. Так называли ведущего в моём подмосковном детстве. Будучи водой, ты должен разыскать остальных, чтобы потом простучать: "Пара-выра, такой-то!" Это нужно сделать у столба, где минуту назад ты, захлёбываясь, торопился сосчитать…


… до 50. Ты медленно и беззвучно переступаешь с ноги на ногу. Твоё внимание обострено в десятки раз. Кажется, ты видишь затылком. Слышишь дыхание птиц.


И вот за листьями в метре от себя ты замечаешь копошение. Силишься разобрать знакомое лицо, ухо или хоть какую-нибудь примету. Медведь на футболке! Юлька!


Вдруг она шумно выпрастывается из кустов. Раздирая о ветки лицо и теряя волосы. Но ты несёшься на шаг впереди, следя за ней боковым зрением. Ей тебя не догнать. Ещё пару метров и ты проскользнёшь под...


Бам!


В эту секунду вспоминается важная деталь. Становясь быстрее и сильнее, я рос. И дорос лбом до перекладины. Четыре шва. И шрам на всю жизнь.


— Ничего страшного, — скажет кто-то, — до свадьбы заживёт.


Всё верно. Каждому даётся по силам. Хорошо бы ещё научиться не повторять ошибок. Хотя бы подставлять руки, когда бьют в лицо. И поменьше оглядываться назад.


11 лет. Вот, когда по морде мне, наконец-то, въехал настоящий человек, а не эфемерная сука Жизнь. Конечно, я дрался и до этого, но дети редко бьют по лицу. Или мне так везло. Короче, 11 лет.


Тогда на улицах и в школах парни частенько ходили в шарфах футбольных команд. Никогда не любил футбол. А в том возрасте вообще знал всего 2 команды: Динамо и Спартак. Поэтому купил шарф и шапку с надписью Borussia Dortmund. Я думал, что это фирма такая. И ярко-салатовый на чёрном смотрелся красиво. Не знаю, многие ли сейчас знакомы с этим немецким клубом.


Но в моём детстве его знала треть школы.


— Ты чё, фашист? — впервые из-за шапки меня остановили в чужом дворе. Двое ребят постарше. Выглядели они так себе. Мятые лица. Запах сигарет. Грязь под ногтями.

— Почему? — не понял я.

— Ну, а за кого ты болеешь? — в то время всякие мрачные типы постоянно меня останавливали, чтобы спросить какую-нибудь ерунду: рэпер или металлист; мясо или динамик; деньги или жизнь?


Поэтому я сразу понял, какого ответа от меня ждут. У парней были красно-белые шарфы.


— За Спартак! — ответил и попытался уйти. Но грязные ногти держали:

— Гонишь! Нахрена тогда это нацепил?! — они грубо выудили шарф у меня из-за ворота и растянули словно знамя. Там во всю ширь красовалось название немецкого клуба и прочая информация. Видимо, лозунг или ещё что. Я не понимал, потому что не знал немецкого или английского.


Зато отлично знали эти два филолога из подворотни:


— Сожги, если реально за Спартак! — мне протянули зажигалку. Я глянул по сторонам, набрал побольше воздуха в лёгкие и уже представил, как на мой крик о помощи бегут толпы взрослых.

— Можешь кричать — никто тебя не услышит, — предостерегли меня болельщики и закурили. Эта фраза, будто бы взятая из какого-то дешёвого триллера, одиннадцатилетнего пацана заткнула "на ура".


Я молча смотрел на курящих хулиганов в ожидании очередного «пинка судьбы». Готовый подставить руки под удары. Но всё получилось не так. Иногда жизнь, уже замахнувшись, внезапно даёт шанс. По двору шёл здоровенный скинхед. Тоже школьник, но непомерно старше меня и моих врагов.


— Чё, тевтонцев давим, гопота?! — он оглядел нашу троицу и провёл ладонью по бритой голове, — Облачение вернули! Ты, рядовой, вали!


Он был обут в массивные ботинки с металлическими вставками типа Grinders или Camelot. Тело его закрывал чёрный бомбер с тематическими нашивками. На боку висела толстенная цепь. Бровь и скулу пересекал широченный шрам, будто его резанули мечом в битве. Он и впрямь походил на рыцаря Тевтонского Ордена. Таких динозавров бродило полно в мои школьные годы. Не знаю, куда они подевались. Наверно, их тоже поломала старуха Жизнь.


Обидчики быстро отдали мои вещи. Я убежал, но продолжил носить «облачение». Денег на новое не было. Ещё месяц меня ловили разные люди и называли фашистом. Постепенно я даже начал вырабатывать структуру ответа. А потом в школьной раздевалке я снова встретил тевтонца. Оба мы были одеты во всё то же, что и при первой нашей встрече. Глядя сверху вниз, он степенно произнёс:


— Помню тебя, отрок. Месяц назад я вытащил тебя из… передряги, — порой он останавливался и шевелил губами, подбирая эти устаревшие рыцарские словечки, — ты недостоин этих шапки и шарфа!

— У меня нет других… — пробубнил я.


Тогда он и долбанул меня по морде. Торцом ладони. Как бы между делом. Я шарахнулся на пол.


— Так изыщи! Или… башню снесу! — и гордо ушагал.


Напыщенный гад… спас меня, чтобы потом ещё сильнее унизить. Видимо, этот парень просто всюду искал драки. Тогда я впервые задумался над тем, что люди не всегда помогают оттого, что добрые. Зачастую, это собственный интерес.


17 лет. Первая любовь. Или в 19. Или в 21. Не знаю, что из этого правильнее назвать любовью. Первый поцелуй? Первая ночь? Первое сожительство? Первый взгляд, наполненный... неизведанным? Всё это крепко треснуло по морде так, что перехватило дыхание.


Я опомнился где-то в 25. Ни любви. Ни работы. Ни веры в людей. Правильно говорят, что беда не приходит одна. Стоит потерять хоть что-то, и в образовавшуюся дыру потянется всё остальное.


Что тогда останется? Дурацкая жизнь, которая пообрубала все мечты, начинания и шансы. Чтобы ты позабыл обо всём суетном и вспомнил о ней самой.


Так и было в мои 25. Однажды я вернулся домой и обнаружил, что оттуда пропала моя любовь. Вернее, её объект, с которым я был помолвлен. Сама любовь давно умерла в ссорах, драках и угрозах.


Её место заняла привычка. Ещё какое-то время она существовала, обживалась вещами. А теперь осталась записка: "Возвращаю кольцо. Не звони мне".


Через месяц меня уволили с работы, которая тоже давно стала нелюбимой. Зато давала возможность жить. Потеря привычки сделала меня озлобленным. Это не понравилось работодателю.


Пробные любовь, работа и увлечения оказались Моей Жизнью. Просто долгое время я считал всё это чужим. Сейчас попробую пожить с той-то… поработать там-то… А уже потом в будущем, в Настоящей Жизни всё будет иначе. Я стану кем-то великим и найду истинную любовь. Гордыня…


К моей досаде, новую любовь и работу... те, что "настоящие"... найти никак не получалось. Пришлось работать, где попало. А про любовь вообще забыть. Вместо автомобиля я пересел на общественный транспорт и снова ездил зайцем. Фастфуд в обед. Вечера с пивком в чатах и онлайн-играх. Старый образ жизни мысленно переносил меня в прошлое и облегчал существование.


Так продлилось до 27 лет. Без денег и любви я понял, что нет никакого светлого будущего.


Вернуться в Настоящее мне помог случай.


Как-то раз, возвращаясь с работы в электричке, я встретил тевтонца. Того самого рыцаря, что спас меня в детстве, а потом обидел. На нём, разумеется, не было тех доспехов, что сияли в школьные годы. Потёртая кожанка и пыльные кроссовки. Он спал напротив меня на неуютной деревянной лавке, и я разглядел шрам: широкую борозду, прорезающую бровь и скулу.


С этого момента я не знал, куда деть взгляд. Говорить со старым знакомцем не хотелось. Вид у него был не очень. Но тевтонец заговорил со мной сам, внезапно пробудившись:


— Мне худо… друже. Подсоби! И Господь тебя не оставит! — он по-прежнему излагался в своей старинной манере, но теперь ему было за 30. Выглядел он, как алкаш. Странная штука. То, что раньше делало его немного особенным, теперь только усугубляло образ отщепенца и неудачника.


Сомневаюсь, что он узнал меня. И всё же я задал вопрос:

— Что с тобой случилось, тевтонец? — на секунду мне показалось, что это слово его взбудоражит и перевернёт всё внутри. Но мой собеседник был пьян и, мотнув головой, принялся рассказывать свою горькую историю о поломанной судьбе, которую, должно быть, уже делился и раньше с кем попало. Здесь были обычные проблемы миллионов людей: кто-то бросил или умер; потерял работу; получил травму; этот шрам оставил отец; обворовали; обманули; избили; президент — гад.


Я молча слушал. Порой хотелось вставить пару слов. Что вот: у меня так было, и я поступил так; меня тоже так обманули, зато поумнел.


Но я промолчал. Рассказчик не нуждался в моих комментариях и сам прекрасно знал всех виновных. Дело, разумеется, не в нём. Вокруг одни… изуверы. А он только успевает подставлять руки. Но не для защиты, а чтобы жизнь сама всё подносила в открытые ладони.


Через пару остановок я вышел. И, пожимая руку тевтонцу, передал тысячу рублей. Может, я и не правильно поступил. Эти деньги вряд ли пошли ему на пользу. А может, всё-таки заставили задуматься хоть на минуту. Просто таким жестом я простился с той пустой жизнью, которую вёл последние два года.


Я вышел из электрички и отправился заниматься тем, о чём мечтал в детстве... или юности... или пару лет назад.


И тебе пора. Тому, кто это читает. Чем? Ответь себе сам. Я не Тайлер Дёрден и не держу пистолета у твоего затылка. Не заставлю жить так, как ты мечтал. У меня только клавиатура и желание сказать что-нибудь эдакое. Так что…


Если трудно, то подставляй руки. И отбивайся. А не жди, что в них что-то упадёт.

Лёнька Сгинь

Показать полностью
37

Весёлые монахи (по версии ADN)

Весёлые монахи (по версии ADN) Юмор, Стеб, Рассказ, Опус, Монах, Средниевека, История, Монастырь, Длиннопост

В тёмные и смердящие средневековые времена хорошего было мало, а одним из немногих светлых пятен были монахи.


Монахи были добрые, потому что умели варить пивас, который они продавали в близлежащие поселения. Чтобы на вечер рассчитать свои силы и не упороться в ноль, монахи должны были знать, сколько пивка осталось не проданным. Для этого монахи изобрели бухгалтерию.


После подсчётов они готовили необходимое количество закуски под оставшееся пивко, а затем весело уничтожали непроданные остатки.


После пивного ланча, монахи любили петь песни, а что бы делать это под музончик — они придумали ноты.


Для тех братьев, которые посадили своё зрение за чтением библии, и не могли петь вместе со всеми, так как не видели ноты, добрые монахи изобрели очки.


После пения хотелось во что-то поиграть, поэтому монахи придумали игру, которая позже превратилась в теннис.


Как-то раз монахи случайно изобрели шампанское и пармезан, а так как писание учит быть очень добрыми и щедрыми, то они решили угостить этими яствами монахинь из соседнего монастыря. Вот почему очень часто между мужским и женским монастырями есть подземный ход.


Однажды на ярмарке встретились настоятель мужского монастыря и настоятельница женского:

— Вчера ваши братья монахи прорыли подземный ход к моим сёстрам монахиням!

— И что они сделали?

— Ничего…

— Тогда уверяю вас, это были не мои братья…

— Но ходят слухи, что Ваши братья курят во время молитвы!

— Нет, что Вы! Они молятся во время курения!

— Но они пьют пиво во время поста!

— Им разрешил Папа Римский.

— Вы в своём уме? Как он мог?

— Очень просто! Мы отправили ему бочонок с нашим пивом и попросили его разрешить нам пить сей божественный напиток в пост. Но наш гонец, братец Тук, так долго и усердно молился в дороге, что пока добрался до Ватикана пиво прокисло. Попробовав наше пиво, Пара Римский сказал, что такую гадость можно пить даже в пост и дал нам высочайшее разрешение пить наше пиво в пост.


После этого настоятель поспешил вернуться к себе в монастырь, чтобы встретиться с посланником Папы Римского.


Настоятель смиренно попросил посланника увеличить дотации для его монастыря, ведь его монахи ведут аскетичный образ жизни, и лупасят себя розгами во искупление грехов всей округи.


После этого настоятель продемонстрировал посланнику как монахи бичуют друг друга прутьями, изнуряют себя адовой жарой в тесной конуре, а потом мучают плоть, ныряя в бочку с ледяной водой, наполненной из горного ручья.


По возвращении, шокированный увиденным посланник всё рассказал Папе Римскому о фанатиках-монахах, которые усердно рвут кукан за веру.


Папа Римский не долго думая, увеличил дотации монастырю вдвое.


Знал бы он, что монахи просто парились в баньке с вениками, а не занимались самобичеванием!


Да и откуда ему было это знать, ведь в Европе в те времена мыться было зазорно!

Воистину, на Бога надейся, а сам не плошай!

Показать полностью
54

Подземные байки: Три состояния Громовержца

Речь, собственно, о вот этой небольшой истории: Забавная мифология: Персейные похождения. Ч 1 - ну там, Зевс, Даная, золотой дождь... и кто-то серьёзно верит, что там обошлось без последствий? Ха! Наш жёлтый античный таблоид таки разоблачит аэдские выдумки!


— Не-е-е-ет!!!

Персефона подняла бровь. Нечасто можно услышать в своей опочивальне нечто, похожее на рев бешеного марала. Нет, вполне понятно, когда тебя застает с любовником супруг, но когда тебя застают с супругом… и не любовник…

— Чего нет? — почти мягко осведомился Аид, набрасывая на супругу гиматий.

Гермес, столпом отчаяния застывший в дверях, изобразил руками что-то паническое.

— Зевса!

— Точно, — сказала Персефона. — Зевса тут нет.

— Почему тут должен быть Зевс?! — нахмурился подземный царь. Теперь он набросил гиматий и на себя.

Гермес отчаянно замотал головой и всхлипнул:

— Везде!

— Везде должен быть Зевс? — осведомилась Персефона. Аид почесал бровь.

— Слушай, — серьезно сказал он жене, — по-моему, он чем-то расстроен…

Вестник богов вознес руки к потолку и разразился серией восклицаний, из которых следовало, что Громовержец, Надежа и Опора всего Олимпа, Тучегонитель, Вседержитель и Самый-Рассамый во всем безвестно сгинул в неизвестном направлении.

— Ага, — сказал на это подземный царь. — Дверь закрой.

Племянник послушно выполнил сказанное и уставился на Владыку с безумным ожиданием мудрых советов.

— С другой стороны дверь закрой, — обрадовали его. — По голове получишь утром. За то что отвлек.

Персефона смущенно подхихикнула, но все же сочла необходимым выступить на стороне брата.

— Так ведь Зевс же…

— А что — Зевс же?!

— Так ведь нет же его!

Аид вздохнул. Посмотрел на жену, как мог, проникновенно.

— Ну и хорошо, что его здесь нет! — выдал он тоном, который возвещал: «Нет Громовержца — нет проблемы!»

Но Персефона уже настроилась разделять боль брата, а потому уселась на супружеском ложе поудобнее и закуталась в гиматий поплотнее.

— Искали?

Гермес замахал руками и издал серию звуков, в которых невнятно просматривалось многое: бешеная Гера, масштабная организация поисков, рассылка вестников, опрос оракулов…

— У баб искали? — лениво поправил Аид.

Очередная порция мимики от дверей показала, что и к этому отнеслись серьезно, и опрос: «Громовержец у вас не завалялся?» — еще долго будет будоражить умы элладских нимф, богинь и смертных…

— Говорят, он к Данае хотел наведаться, — поведал Гермес, уже почти не заикаясь. — Дочке аргосского басилевса. Все говорил, мол: басилевс дочку запирает, так что надо бы особый способ изобрести, чтобы… это самое. Пошел. А потом — испарился!

И дальше уже пошли заламывания рук и трагедия в одно лицо об истеричной Гере, парочке «Афина-Арес», которую некому мирить, Посейдоне, предлагающем себя на вакантное место, обильно поминающем пропавшего отца Дионисе…

Аид тоскливо вздохнул и потер лоб.

— Не пойду я, — сказал он решительно. — Жена у меня.

— У Зевса тоже жена, — мрачно напомнил Гермес.

— У него — не четыре месяца в году, — отпарировал Аид, намекая на важность брачного периода у подземных богов.

— Зато у него — царство! — попытался Гермес во второй раз.

— И? — последовал аргумент всех времен и народов.

На «и?» ответа не существовало. «И?» подводило черту чему угодному лучше любимого «В Тартар!» Перед «И?» подземного Владыки трепетали олимпийцы и ёжился Танат.

Страшнее этого могло быть только одно.

— Дорогой, — нежным шепотом сказала Персефона на ушко мужу, — а вот представь себе, мама расстроится. Конечно же, приедет в гости, плакать будет, в обмороки падать…

Через три секунды ошеломленного Гермеса волокли к выходу из дворца, цедя сквозь зубы:

— Пошли добывать эту державную скотину! Шевели таллариями, кому сказал! Где, говоришь, следы теряются? Что у вас там — собак с нормальным нюхом нет или все вещи Зевса потерялись? Куда-куда — за Цербером!

Гермес ошеломленно моргал. Ему ни разу не приходилось видеть, чтобы из-под наспех наброшенного гиматия вылетали в боевом доспехе, держа в одной руке двузубец, а во второй — шлем.

— Милый, я тебя жду-у-у! — донеслось в спину.

Персефона, философски вздохнув, принялась взбивать подушки.


* * *


Вдоль стены басилевского дворца в Аргосе крались три тени. Первая выступала неспешно, держа в руках поводок. Вторая порхала в метре над землей, держала в руке сандалию и время от времени спускалась, чтобы ткнуть сандалией в третью. Третья — трехголовая — нюхала сандалию, хмуро подвывала и обильно тошнила на землю ядовитой слюной и остатками медовых лепешек.

— Чего это его так крючит? — удивился Гермес после сто семнадцатого «вее» за долгий путь.

— Солнце, воздух, сандалия Зевса, — кратко обрисовала первая тень, она же Владыка подземный. — Вообще, на брата так многие реагируют.

— Буэ, — выразил свое отрицательное мнение Цербер, он же тень номер три. Медовые лепешки покидали организм аидского песика на глазах.

— Искать, — буркнул Аид, — кому сказано.

— Песика жалко, — посочувствовал Гермес.

Аид, который сам рисковал оказаться на месте Цербера (если вдруг в подземный мир заявится рыдающая Деметра), не ответил.

В молчании, мрачном настроении и рвотных потугах поисковая группа преодолела двор и оказалась возле спуска в подвал, который был обустроен Акрисием для своей дочки Данаи, чтобы та — упаси Зевс — не забеременела и не родила что-нибудь, что по предсказанию сможет убить дедушку.

Зевс явственно не упас — это подтверждалось тем, что беременной Данаи в подвале не оказалось.

Вообще, подвал был как подвал: медные стены, пол с позолотой, столик с рукоделием, ложе, поднос для фруктов, два кресла, лужица какой-то жидкости в углу…

— Буэ-э-э! — сделал интерьеры более неприятными Цербер. Всеми тремя головами и хвостом-драконом.

— Да понял я, понял, — пробормотал Аид. — Ладно, домой.

И отпустил поводок. Счастливый пес незамедлительно отбыл бегом в сторону ближайшего спуска в подземелье. С поверхности донеслись испуганные крики слуг и негодующее: «Ве-е-е!» Цербера, который на сегодня наобщался с верхним миром.

Аид стащил с головы шлем-невидимку и принялся расхаживать вдоль стен, заложив руки за спину. На робкий вопрос: «А… где Зевс?» — он ответил лаконично:

— Смылся.

— Как?! — ужаснулся Гермес.

— Элементарно, Гермий. Боги, знаешь ли, могут превращаться. В животных, в птичек, в насекомых. Иногда в другое… всякое. Например, в воду. Или в золото. Или в воду и в золото — драгоценный дождь, всякое такое…

Какое-то время Гермес внимал слегка маниакальной лекции о способах просочиться в запертые помещения, не прибегая к «дурацким преображениям в осадки». Потом спросил:

— Так что?

— А как ты думаешь — почему я выпросил у Циклопов шлем и никогда ни во что не преображался? — поинтересовался Аид все тем же скучным лекторским тоном. — Уязвимость, Гермий! Уязвимость в преображенном виде!

— Что — уязвимость?

— Возрастает, — ответил Аид, показывая на лужицу на полу.

Лужица была маленькой, сиротливой и золотой. Лужица была не особенно похожа на Громовержца, о чем Гермес, переваривший новость не сразу, и сообщил дяде.

— Ага, — отозвался дядя, — внутреннюю сущность лучше отобразило бы… эх, Цербера нет. Да, как-то маловато для главы всея Олимпа.

— Олимпом не может править лужа, — жалобно сказал Гермес, — это противоестественно.

— Вот и я после жребия то же самое говорил, — отозвался Аид, почесывая нос. — Так. Для Громовержца лужица слишком маленькая… что? Как могу, выражаюсь! Значит, кто-то тут прибрал. И кто бы…

— Ходють тут… ходють! — приложили подземного бога из-за плеч.

Скрюченное создание в сером невзрачном хитоне бодро вперлось в подвал, громко шаркая по меди тряпкой. Тряпка, изрядно золотая от Громовержца (Гермес обмер от такого кощунства) выжималась в ведро. Золотые капли звонко барабанили по деревянному днищу. Смертная продвигалась по подвалу с целеустремленностью тарана, несущегося на ворота, бурча по пути, что «ходють тут… следять… а ей убирать потом… сначала гадости нальють, а потом ходють… хотюдь…»

— Кхм, почтеннейшая, — вкрадчиво заговорил Гермес, — а что это вы тут…

— Приказано убирать — я и убираю, — не отрывая головы от пола, забормотала почтеннейшая. — Што? Золотишка надоть? Вон, на дворе, корыто — оттуда черпайте! А мне — приказано убирать, я и убираю…

…в корыте оставалось на дне. Когда Аид, задержавшийся поболтать с «почтеннейшей» рабыней, нашел племянника, тот печально смотрел на остатки золотой жидкости в глубокой деревянной раме. Губы вестника дрожали, силясь выговорить что-то вроде «п-п-а-п-па…»

Аид молча и деловито вылил в корыто деревянное ведро, наполовину полное очень жидким золотом.

— А почему он… не… ик… обратно? — наконец выдавил Гермес.

— Потому что мало, — лаконично ответил Аид и поиграл шлемом, озирая народ, который шлялся по двору. Вид у народа был неприлично довольный — от домочадцев басилевса до рабынь.

— Испарился?!

Аид, пожевав губами, снизошел до объяснений, но Гермес мало что вычленил из рассуждений о возможности конденсирования Громовержцев при высокой температуре.

— …нет, — угрюмо перевел сам себя подземный царь, — но вот ты — ты знаешь, чего нельзя делать в Греции? Превращаться во что-то золотое.

И скупо изложил то, что успел выяснить у рабыни-уборщицы: раз — сам басилевс, который обрадовался такому пополнению казны, два — свита басилевса, которая тоже себе обрадовалась, три — ты не замечаешь, племянник, что у окружающих слишком много золотых украшений?!

— Ой, — сказал побледневший Гермес, который поднял голову, посмотрел на двор и оценил количество украшений и из чего (кого?) колечки-бусики-браслетики могут быть сделаны.

Подземный царь пожал плечами со спокойствием бога, который как-то разрубил на куски собственного отца.

— Да что ему сделается! Собрать воедино — а там уж…

И прибавил, щурясь в безмятежные небеса:

— Проще говоря, мне сейчас не помешал бы очень хороший вор. И где б достать, а?

Гермес немного воспрянул.


* * *


На поляне стоял вместительный котел. В котле аппетитно булькало.

Гермес, вытирая со лба копоть, подкладывал дровишек.

Аид философски помешивал варево, время от времени привставая с корточек.

— Хорошо сидим, — лирично заметил он. — Давно так не выбирался.

Выбредший из леса на запах костерка сатир замахал рукой, весело прокричал: «Ребята, что варим?»

— Громовержца варим, — категорически сообщил Аид, — пока что мало соли.

И помешал еще раз.

Сатира сдуло обратно в чащу.

Гермес опасливо посмотрел в котел, где кипело расплавляемое золото.

— Оно нас понимает? — шепотом осведомился он.

— Это хорошо бы, — вздохнул царь подземный, — давно с братом по душам не разговаривал. Так вот, если о том, что я о нем думаю…

Через две минуты Гермес поежился и отошел к своей сумке. В бездонной глуби сумки звякали и бряцали браслеты, колечки и серьги, которые Гермес вдохновенно добывал остаток дня. Изделия из Громовержца ритмично падали в котел. Варево булькало. Монолог Владыки не смолкал и был все так же нецензурен.

Лиризм вечера не хотел идти на убыль.

— Последнее, — робко пискнул Гермес, вбрасывая в котел крупное кольцо с изумрудом.

Монолог смолк, и можно было дышать, хоть и с опаской.

— Слушай, дядя… я вот подумал: мы же не знали, что там из Громовержца, а что… ну, то есть… дядя? Дядя?!

Тут вестник богов обнаружил, что сидит у костра в гордом одиночестве.

А из котла медленно вырастает кулак. Очень знакомый державный кулак…

— Папа, — расплылся в улыбке Гермес, прежде чем на полянке громоподобно раздалось:

— Как-как он меня назвал?!


* * *


— Семнадцать колец, — кивнул Гермес, подавляя смех, — два оказались в носу, сколько-то — в губах, в бровях еще…

— Изумруд во лбу? — лениво переспросил Аид.

— Изумруд в пупке, — поправил Душеводитель. — Во лбу рубин. Наверное, стоило все-таки выковыривать из перстней драгоценные камни.

Царь подземного мира легко махнул рукой, как бы говоря: «Все к лучшему!»

— И я не видела глаз Геры, — огорченно высказалась Персефона. — Эх.

— Я предлагал доставить его на Олимп в жидком состоянии, — отозвался Аид. — Что?! Пусть бы сама занималась тугоплавкими Громовержцами!

— А почему не…? — приподняла брови Персефона.

— Так то ж Гера! — развел руками Гермес. — Кто там знает, что она налепит!

Аид хмыкнул и кивком показал, что можно запускать следующую партию теней на суды.

— Выкрутился, конечно, — пробормотал он категорически.

Гермес уныло пожал плечами.

— Заявил, что путешествовал по варварским странам, а это — новая обязательная мода. Вот…

И продемонстрировал подземному царю и его супруге серьгу в ухе, пробормотав пару слов о том, что Олимп никогда не будет прежним.

Показать полностью
68

Приют

В одном городе жила девочка. Жила она с мамой, папой и старшим братом. И была эта девочка очень доброй, всегда всем помогать старалась, особенно маленьким и слабым. Вот как увидит на улице щенка, или котенка, или птичку раненую, так сразу накормит, домик сделает, рану перевяжет. Раньше она домой всех забирала, но родители ругались сильно и всех обратно выбрасывали.

Однажды, заглянув под кровать, девочка увидела ярко-красный носок. Удивилась девочка. Стала искать второй. А его нет. Совсем нигде нет. Ни под кроватью, ни на шкафу, ни в кладовке. Тогда девочка у мамы спросила, не её ли это носок. Мама ответила: «Нет». Девочка и к папе подошла, однако и он ответил, что носок не его. И брат тоже самое сказал. Ничей оказался носок и совсем один, без пары. Пожалела его девочка и положила его в большую красивую коробку.

Через полгода в коробке обитал десяток разноцветных и разношерстных одиноких потерянных носков. Девочка заботилась о них: стирала вручную от пыли, зашивала дырки, читала книжки, даже надевала иногда, когда шла в магазин, чтобы они не скучали. Девочка верила, что однажды каждый из них найдёт свою пару.

Брат считал это придурью и блажью, мама говорила, что девочка это перерастёт, главное, чтобы не давала носкам имена, а папа каждый вечер интересовался, как у носков прошёл день, и однажды даже подарил девочке свой большой чёрный оставшийся после стирки одиноким носок.

Спасать носки было трудно. То соседка начнёт кричать, что носок с её верёвки парный, то воспитательница ругается, что девочка нашла на прогулке грязный носок и притащила его в группу, то мама самые дырявые и страшные из коробки выкинет. Но девочка не сдавалась. Она знала, что никто кроме неё одиноким потерянным носкам не поможет.

Через пару лет коробка заполнилась наполовину. Девочку это с одной стороны радовало – вон сколько носков удалось спасти, а с другой печалило – столько носков без пары никому не нужные томятся без дела; все же не переносишь, даже по очереди. Иногда, не иначе как чудом, носок из коробки всё-таки находил пару из новоспасенных, но были это в основном белые, серые и чёрные. Самые красивые, яркие и узорчатые продолжали медленно покрываться пылью.

И вот года ещё через три коробка наполнилась полностью. Даже крышка закрываться перестала. Опечалилась девочка, как поступить дальше не знает. Мама тогда с облегчением выдохнула – наконец, девочка перестанет носки собирать и найдёт себе другое занятие поприличней. А папа обещал найти новую коробку в два раза больше старой. Но не захотела девочка ни отказаться от спасения носков, ни новую коробку. А хотела она, чтобы носки снова полезными были и радость людям приносили. Однако не знала девочка, как это сделать.

И ходила девочка печальная и задумчивая, пока старший брат не подарил ей на одиннадцатый день рождения книгу про шитьё мягких игрушек. Полистала её девочка, посмотрела на яркие картинки и поняла, что надо делать.

Через неделю она сидела на лавочке во дворе и раздавала всем желающим мягких разноцветных зверушек. Так одинокие потерянные носки снова обретали смысл существования и семью.

184

Везучий Тимоти Декстер (по версии ADN)

Везучий Тимоти Декстер (по версии ADN) Юмор, Рассказ, Авторский рассказ, Опус, Черный юмор, Удача, Везение, Длиннопост

Против фарта лоховского рука мастера бессильна. Как показывает биография американца Тимоти Декстера, эта карточная мудрость распространяется далеко за пределы игрового стола. Хотя чему тут удивляться, ведь наша жизнь игра, а все мы в ней актёры. Кто-то в ней хорош, как Леонардо Ди Каприо, а кто-то никакущая бездарность, как Пэрис Хилтон.


Тимоти Декстер с детства обладал весьма развитым чувством собственного величия, и всем окружающим говорил, что ему суждено стать великим человеком, и это не смотря на то, что он родился в семье простых рабочих. За это «его величество» часто был одарен знаками уважения местной детворы, которые выражались в виде издёвок, пинков да оплеух. Когда в 1769 году Декстер закончил обучение, то он сразу же решил валить из родного городка в Чарльстон, и открыть там собственный бизнес.


Хоть денег у Декстера не было, но он решил не тратить свои лучшие годы на зарабатывание стартового капитала, а сразу же приступил к реализации плана под кодовым названием «Максим Галкин», и начал шпилить очень богатую вдову, которая была старше его на 10 лет и имела четырёх детей.


После свадьбы Декстер вальяжной походкой вошёл в высшее общество, где в отличии от его ожиданий на него смотрели как на гусиный помёт, а не как на сильного мира сего. Это очень опечалило Декстера и он для пущего понту выбил себе государственную должность «контролёр оленей», и это несмотря на то, что в тех краях оленей не видели уже лет как 20.


Далее «молодой олень» решил приумножить состояние своей жёнушки, и вложился в континентальный доллар, который был тогда полным днищем и стоил очень дёшево. Именно цена и привлекла Декстера, который шарил в финансах точно так же, как я в акушерстве.


Многие потешались над простофилей, в скором будущем предрекая ему и его семье место в ближайшей бомжарне, однако после подписания Конституции США в 1787 году, колониальный доллар резко вырос, превратив Декстера в дохренарха. Этот сумасшедший успех заставил многих его злопыхателей попуститься, да и сам Декстер ходил на понтах, тыча своим обидчикам в их надменные хари словесные факулесы, настраивая тем самым против себя высшее общество.


Вскоре его хейтил весь Чарльстон. Даже Джастину Биберу в древнегреческой Спарте жилось бы лучше, чем Декстеру в Чарльстоне, поэтому наш хамоватый нувориш перебирается в прибрежный город Ньюберипорт, штат Массачусетс, полагая, что там его позёрство вызовет трепет и преклонение. Там он поселился в самом блатном районе города, построил себе роскошную виллу с видом на море, купил самую крутую карету и щеголял в гламурнейших нарядах. Но вскоре и в Ньюберипорте забор его поместья постоянно стали украшать надпили «Декстер Чмо».


Когда же Декстер купил себе торговые судна, и заявил, что собирается заняться международной торговлей, то стал настоящей занозой в аристократическом заду своих ньюберипортских соседей, поэтому вся эта благородная звиздота решила избавиться от него, но сделать они это решили хитро.


Соседи втёрлись в доверие к Декстеру, предварительно языками до блеска натерев его зад, а затем они посоветовали ему продать в Вест-Индию грелки, которые представляли собой кастрюли с длинными ручками. С географией у Тимоти всё было печально, поэтому он и представить себе не мог, что грелки в жаркой Индии никому нафиг и не впились. Он купил более 40000 штук этих грелок и отплыл в дальние бабаи.


Добравшись до Вест-Индии, Декстер понял, что влип, но быстро нашёл выход — так как в тех краях производилось много патоки, то Декстер с хорошей наценкой продал эти кастрюли-грелки преподнеся их владельцам сахарных плантаций как ковши для производства кормовой патоки.


Декстер вернулся домой с огромными барышами, и соседи чуть не треснули от злости, но виду не подали, а посоветовали ему продать индусам библии, чтобы спасти их заблудшие души. Декстер загрузил корабли книгами, не подозревая, что индусы не только не верят в Христа, но и читать нифига не умеют, поэтому продать им Библии, было все равно, что впарить снег чукчам.


Но фарт был на стороне Декстера, ведь когда он повторно прибыл с товаром в Вест-Индию, то оказалось, что незадолго до него туда высадились религиозные колонисты, и стали свинцовыми прививками прививать слово Божие. Чтобы ещё более мотивировать свою целевую аудиторию, Декстер пустил слух, что у кого не будет библии, тот в рай не попадёт. После такого маркетингового хода, товар быстро разошёлся, очень обрадовав Декстера графой «итого:».


Вернувшись в Ньюберипорт, Декстер в очередной раз заставил своих соседей со злобы рвать на себе волосы на всех интимных местах. Забыв рассказать Декстеру, что Ньюкасл — это центр угольной промышленности Великобритании, соседи подговорили его отвезти туда весь уголь, который он только был способен скупить. Он повёлся и притараканил уйму угля в Ньюкасл, в котором как раз бастовали шахтеры, поэтому его уголь пошёл как дети в школу по запредельной цене. Эта сделка удвоила его состояние.


Декстер продолжал косить бабло и чудить в Ньюберипорте, купив себе титул лорда, а так же один раз устроив свои липовые похороны. В конце жизни он издал свои мемуары, которые хоть и кишили грамматическими ошибками как проститутка хламидиями, но тем не менее имел колоссальный успех, поэтому пришлось даже выпускать второе издание.


На просьбу редактора, хоть иногда расставлять знаки препинания, Декстер добавил в конце книги 13 листов всевозможных знаков препинания, чтобы каждый мог их расставить в меру своей грамотности или вкуса. Умер он 26 октября 1806 года, раздав перед смертью всё своё имущество как родным, так и слугам.

Показать полностью
37

Дама с собачкой

На пляже появилась молодая дама лет двадцати пяти.


На нее невозможно было не обратить внимание.


Во-первых, она была красива собой, ухожена, загорела и в шикарной шляпе, закрывающей половину лица, что делало ее еще и загадочной.

Дама с собачкой Рассказ, Текст, Авторский рассказ, Длиннопост

Во-вторых, она шла по пляжу на каблуках. Но не так, как обычно идут по пересеченной местности, проваливаясь и соскальзывая с камней, а ровно, даже не смотря под ноги.


В-третьих, в руке она несла собачку породы бишон фризе, не затыкающуюся ни на одну секунду.


Совокупность этих атрибутов заставляла обратить на даму внимание и не отводить взгляда, чем мужская половина пляжа и воспользовалась.


Дама дошла до воды, элегантно сняла туфли и с собачкой пошла в воду, отчего собака залилась еще большим лаем.


К женщине уже были прикованы взгляды всего пляжа.


Зайдя по пояс, дама взвизгнула и пошла обратно.


Со стороны могло показаться, что ее тяпнула собачка.


Пляж разделился на две половины: за даму и за собачку.


Выйдя из воды, дама жеманно охнула и прокричала: «Есть ли тут мужчины?»


Собачка волшебным образом замолчала.


Мужчины заинтересованно посмотрели.


В возникшей тишине были отчетливо слышны несколько пощечин.


«Я потеряла кольцо с бриллиантом! Помогите мне найти, пожалуйста!»


Человек семь разом подорвались с мест и, кто в очках, кто в масках, ринулись на то место, где только что была дама.


В тишине раздалось еще несколько пощечин.


Через две минуты из воды вышел мужчина легкоатлетического телосложения, встал на одно колено и демонстративно подал даме кольцо со словами: «Вот ваше кольцо!»


Пляж опять затих.


«Это не мое! — сказала дама. — В моем бриллиант был раз в пять крупнее! Но все равно спасибо…»


Пляж затих совсем.


Из двух мест почти одновременно раздался женский визг: «Сука, верни кольцо!» — и в сторону дамы побежали две женщины с непростой судьбой.


Когда до дамы оставалось не более пяти метров, она воскликнула: «Вы меня с Герцогом пугаете!» — и зашвырнула кольцо обратно в воду.


Теперь в воде было два кольца.


Обе женщины ринулись в воду.


По пляжу началось шушуканье, и мужчины один за другим потянулись к воде, кто-то сопровождаемый руганью и пинками, кто-то сам, добровольно.


Поиск колец продолжался до заката.


Никто не заметил, как исчезла дама с собачкой, мужчина легкоатлетического телосложения, а также кошельки и документы, заботливо оставленные отдыхающими под полотенцами.

Показать полностью
121

Джерри. Кафе у дороги

Девушка за кассой придорожного кафе поглядывала на странного посетителя. По лицу она не дала бы ему и сорока. Только вот пряди седых волос выдавали в нём человека, как минимум, опытного. Сменщица говорила, что он уже бывал в кафе. Заказал бутерброд с тунцом и крепкий кофе. Вот и сейчас он вгрызается в не самый свежий тост, запивая его средней паршивости американо. Впрочем, чего ещё ожидать от такой забегаловки? Не отравишься, и то хорошо.


Девушка обслужила очередного дальнобойщика, сующего засаленную десятку, и снова посмотрела в сторону дальнего столика. Мужчина, кажется, почувствовал внимание к себе. Но вместо того, чтобы смутиться, улыбнулся ей.


— Джерри! — окликнул её босс, — чего тормозишь? Уже очередь собралась!


Казалось, секунду назад у кассы никого не было, а сейчас на неё уставилось трое недовольных мужиков, желающих срочно пожрать и выпить пива. Досадно… Ей так хотелось понаблюдать за незнакомцем.


***


Джерри не успела заметить, когда он ушёл, хотя всё время поглядывала то на столик, то на входную дверь. Однако к моменту, когда она освободилась, в зале сидел только пьяный старик.


Его не без труда пробудили и выпроводили, после чего девушка быстро вымыла пол, пересчитала деньги в кассе, и, накинув лёгкую куртку, выпорхнула из здания.


— Привет.


Она вздрогнула от неожиданности, и едва не выронила телефон, зажатый в руке.


Перед ней стоял тот самый седеющий моложавый посетитель. Он широко улыбался, и чем-то напоминал ей ковбоя из старых фильмов с Джоном Уэйном.


— Мы знакомы?


— Давай обойдёмся без стандартных фраз, хорошо? Я пришёл к тебе. Потому, что ты меня позвала.


— Позвала? — на лице официантки читалось искреннее удивление.


— Да. Шестого августа две тысячи седьмого года по вашему календарю ты обратилась ко мне. Вот, немного задержался. Просьба ещё актуальна?


Джерри, разумеется не помнила, что такого творила во времена неформальной юности. До того, как жизнь забросила её сюда. Семь лет прошло. Это, вероятно, какой-то глупый розыгрыш. Или ещё хуже — он ненормальный, и ей лучше бы ретироваться назад в кафе, к шефу и уборщику Дилану. Они защитят.


— Не хочу расстраивать, но они давно дома. Часа два назад Шеффилд закрыл кафе, и направился к себе. Сейчас он сидит в кресле и смотрит матч «Уорриорз» в записи. К слову, отличная игра. Шикарный камбэк. Хотя я и не фанат NBA. Но вернёмся к теме. Ты меня позвала. В какой-то степени я теперь — твой должник.


Бог? Дьявол? Может быть, она с ребятами из группы вызвала самого Сатану? Стоп. Чушь какая-то. И что вообще происходит?


Она глянула на часы. Выходила без пяти восемь. Сейчас без четырёх десять. Мистика какая-то.


— Да, есть немного мистики. Вокруг меня немного… меняется ход времени. Прости, это спонтанно выходит. Но не суть. Плюс — минус два часа твоей жизни ничего не решают. Как не решили прошедшие семь лет. Итак. У тебя есть одно желание. Я, конечно, не джинн, но готов им побыть немного. Всё-таки, не так часто встречаешь кого-то, всерьёз молящегося древним богам. Пусть ты сейчас этого и не помнишь.


— Мардук? — вырвалось у Джерри.


— Бинго, детка. Он самый. Тот парень, который рвал жопу, чтобы навести порядок в этой странной вселенной. А сейчас меня оттеснили молодые да горячие. Это уже не говоря о толпе атеистов. Вдуматься только… Миллионы людей думают, что всё появилось само собой. Вжух! И вселенная. Да, интересная теория. Только вот есть в ней один изъян. Она не учитывает наличия реальных свидетелей сотворения мира.


По охреневшей физиономии Джерри даже очень глупый и наивный собеседник понял, что девушка подвисла от услышанного.


— Окей. Сыграем с тобой в простую игру. Я тебе покажу, как всё было, и чем должно закончиться. А ты… сама решишь, в силе твоё желание или хрен с ним.


— Хо… хорошо, — прошептала официантка, и провалилась в черноту космоса. Навстречу ей неслись миллиарды звёзд. Казалось, что мироздание целиком врывается в голову, заполняя каждую клеточку мозга, наполняя собой. Но она не сошла с ума. Нет. Сейчас то, что мгновение назад осознавало себя Джеральдиной Уоткинз-Доэрти, исчезло. Вместо него во вселенной образовалось новое Сознание.


— Нравится? Это всё может быть твоим. Просто прими. Перестать воспринимать себя маленькой девочкой на крохотной планетке, и стань единым целым с бесконечным космосом, который я сотворил, победив Тиамат. Присоединяйся, а то мне немного скучно.


— А если я не хочу?


Видение исчезло. Она всё ещё стояла за кассой, а небольшая очередь недовольных мужиков ждала свои омлеты, пиво, яблочные пироги и сдачу.


Седовласый незнакомец стоял перед ними. Он протянул засаленную десятку и небольшую записку.


— Спасибо, приходите ещё, — на автомате сказала ему Джерри, поймала едва заметную улыбку, и поняла, что жизнь сделала очень крутой поворот.


В конце дня она никуда не спешила. Бумажку не читала. Просто положила в кармашек фартука.


— Джерри, что-то ты сегодня весь день странная, — обратился к ней Шеффилд.


— Всё в порядке, босс. Просто немного устала, — отмахнулась она, и побежала в туалет. Там она несколько раз умыла лицо, посмотрела на себя в зеркало. Из него улыбалось лицо забытого бога.


— Я не хочу, — повторила она уверенным голосом.


Зеркало осталось безмолвным. Видение исчезло.


Бумажка… Девушка достала её, развернула. На листке, выдранном из блокнота красовалась надпись. 08.06.2007. Домой.


Джерри прочитала это вслух, не понимая, что происходит. В голове снова зашумело. Но на сей раз мимо не проносились звёзды, и никто не призывал присоединиться к божественному пути в бесконечности.


Она сидела перед старой книгой в кожаном переплёте. Рядом стояли ребята, подруга Нора курила косяк, пялясь в пустоту отрешенным взглядом.


— Знаете, что, ребята. Херня это всё. Серьёзно. Какой ещё Мардук? Это же сказки. Типа Лавкрафта. Шумеры обкурились какой-то дряни и напридумывали чёрт знает, что. А мы, как дети малые.


Она захлопнула фолиант, и решительно направилась к двери.


— Детка, что за муха тебя укусила, — Брайан, её бойфренд, преградил дорогу.


— Брайан Таггарт, отойди от двери. Иначе я расскажу копам, где ты хранишь наркоту. И да. Мы больше не встречаемся. Если приблизишься к моему дому, вызову копов. Скажу, что ты втянул меня в свою секту.


Парень, минуту назад строивший из себя уверенного в себе альфа-самца, отошёл от двери. Джерри вышла из дома. Только сейчас она осознала, что произошло. Семь лет. Эти семь лет, которые она потратила на идиотов, дурацкие работы, отказавшись от своей мечты. Мардук вернул их. Что же. Приятный подарок. Интересно, какой будет плата за него?


***


Седеющий мужчина ел бутерброд с тунцом в придорожной забегаловке. На него поглядывал черноволосый парень за кассой. Как там его звали? Брайан?


Джерри. Кафе у дороги Фантастика, Рассказ, Мистика, Фэнтези, Городское фэнтези, Авторский рассказ, Длиннопост
Показать полностью 1
30

Из воздуха (3)

На следующий день я с самого утра пошел к Вике домой. Подолбившись в дверь минут пять, я понял, что в квартире никого нет, никого, кроме, возможно, запертого в дальней комнате за грязной дверью, мальчишки. Я уже и не знал, чему из того что он мне говорил можно верить. Может быть это просто трудный ребенок, который сочиняет все эти свои небылицы для того чтобы привлечь чужое, ну, или в данном случае мое, внимание? Я этого не знал, как не знал и того, может ли он действительно убить кого-то. Вообще, по-хорошему, это было совсем не мое дело, я просто пришел за телефоном, а остальное меня никак не касалось. Я хотел так думать, пытался заставить себя думать так, а не иначе.

Так и не достучавшись, я вернулся домой, включил рацию и вышел на балкон где связь была получше.

- Саша, ты здесь? – спросил я в эфир и отпустил кнопку. Несколько секунд пришлось ждать.

- Ты не сказал прием. – с улыбкой в голосе, отозвался мальчишка. – Я слышал, как ты стучал, но я не могу открыть, а мама ушла в монастырь, нууу не в монастырь, а в церковь, то есть. Так что приходи часам к двенадцати. Идет? Прием.

Я прикусил указательный палец на рации и ненадолго задумался. Чувство что меня на что-то разводят, не покидало меня со вчерашнего дня, но я даже представить не мог, на что можно было меня таким способом развести. Как-то глупо и бессмысленно все это было.

- Антон, - позвал мальчишка. – Ты здесь? Прием.

- Я здесь, - отозвался я. – Приду к обеду так что готовь мой телефон. Прием.

- Я буду тебя ждать. Конец связи.

Рация, щелкнув, стала выдавать сплошной белый шум, и я сделал ее тише. В пачке оставалось всего четыре сигареты. Надо будет зайти купить, да и отдать должок; как-никак все-таки на кону была моя репутация.

Вытряхнув сигарету из пачки, я закурил, но почти сразу потушил сигарету и бросил ее в пепельницу. Мне было как-то не по себе, я чувствовал себя обманщиком. Я ведь не собирался строить из себя доброго дяденьку, болтать там с кем-то, успокаивать или дать себя потрогать. Я ведь не какой-то педофил, в конце-то концов. Мне просто нужен был мой телефон и ничего больше. И как я вообще мог его там забыть? А еще хвалюсь своей памятью.

Я перекусил йогуртом перед тем как выходить; аппетита совсем не было. Прикупив в магазине две пачки сигарет про запас, я сразу же отдал долг и теперь оставалось только забрать телефон.

Поднявшись на второй этаж, я подошел к двери и долго собирался с духом. Я уже хотел было постучать, но за спиной что-то грохнуло и от неожиданности я подскочил на месте. Повернувшись, я увидел дряхлую бабку с разноцветным платком на голове, в черной юбке и в вязаном бежевом свитере. Покачивая связкой ключей, она направилась к лестнице.

- Здравствуйте. – коротко кивнул я ей. Но женщина ничего не ответила, только как-то странно на меня посмотрела и покачала головой.

Может быть это был последний судьбоносный знак, который посылала мне Вселенная? А может просто бабка пошла в магазин за кефиром и пряниками, и Вселенная была здесь совершенно не при чем? Так или иначе, но я сделал вид что не заметил этого последнего, слишком уж жирного намека на тонкие обстоятельства. Я постучался в дверь и сделал от нее два шага назад.

В квартире послышался какой-то шум, до меня донеслись размеренные шаги, и я приготовился. Половицы поскрипывали при каждом невидимом шаге за дверью. Щелкнул замок, и Вика приоткрыла дверь.

- Антон? – уставилась она на меня ошарашенно. – Я тебя не ждала. У меня тут…

- Да я вообще-то по делу, - признался я. – Впустишь?

Вика закусила губу, раздумывая, пускать меня или нет, но все же любопытство похоже взяло верх над ее осторожностью, и она пропустила меня в квартиру. Закрыв за мной дверь, она повернулась ко мне и выжидающе на меня посмотрела.

- Тут вот какое дело, - оглядываясь по сторонам, начал я. – Всю квартиру уже перерыл, но никак не могу найти телефон. Ты не могла бы посмотреть у себя на кухне? Я, наверное, положил его где-нибудь и забыл.

- Телефон? – переспросила она. – Да нет, вроде нигде не видела. Я сегодня с утра только на кухне прибиралась.

Как же, прибиралась она, подумал я про себя, а сам лишь улыбнулся. Я знал, что ее не было с утра до самого обеда, она лгала мне прямо в глаза и даже не заикалась. Но козыри все равно были на руках у меня, а не у нее.

- Посмотри на холодильнике, мне кажется я его там положил.

- Ладно, я посмотрю, но если на холодильнике его нет, то на кухне его точно нигде быть не может.

- Хорошо. – кивнул я и остался стоять в коридоре пока Вика ушла на кухню. Как только она скрылась за углом, я тут же развернулся к грязной двери, присел и достал ключи от квартиры. Но дверной замок оказался не таким примитивным как мне бы хотелось, такую дверь просто так было не открыть. Мне потребовалось меньше двух секунд чтобы оправдаться в собственных глазах. Я поднялся на ноги твердо зная, что буду говорить в случае если дело дойдет до суда. Да и не было в общем-то тут ничего криминального, подумаешь, выбил ногой дверь.

Я отошел на пару шагов и с размаху врезал по двери, прямо под круглой деревянной ручкой. Появился небольшой зазор между косяком и дверью, но дверь все еще держалась в проеме.

- Что там происходит?! – донесся с кухни Викин голос. Она выскочила в проход и увидела, как я, отступив на шаг, снова врезал по двери ногой. Дверь распахнулась настежь, громко ударилась о стену и отыграла обратно. Оттолкнув ее плечом, я вошел в комнату.

Это была обычная детская. Белые шторы и занавески, раздернутые, были завязаны в узлы и через пластиковое окно без ручки на оранжевый пол комнаты падал яркий солнечный свет. Кровать стояла справа, ближе к окну, у самой стены, где были установлены старые чугунные отопительные батареи, которые зимой должны были греть ноги ребенку. Возле кровати лежали деревянные кубики и набор домино. В комнате было всего две розетки и на одной из них была заглушка, а ко второй было подключено зарядное устройство для радиостанции, самой рации видно не было. Больше в комнате не было ничего. Она была просторной, но какой-то пустой. Никакого ребенка я не увидел.

- Ты, придурок больной! – крикнула Вика, появившись в дверях и я, повернулся к ней. Мальчишка стоял прямо у двери. Еще бы чуть-чуть и она бы его задела, но он похоже знал, что делал и стоял вплотную к ней, так чтобы никто кроме меня его не увидел. Вика из-за двери его видеть не могла, а я, находившись в комнате, видел прекрасно, и даже не знаю, плохо это или хорошо. Лучше бы, наверное, было, если бы я видел немного поменьше.

Мальчишка, прятавшийся от матери возле двери, был бы обычным восьми или десятилетним пацаном… да только не выглядел он как обычный восьми или скольки там летний пацан. Выглядел он как сбежавший из нацистского лагеря, ребенок-калека. Футболка тряпкой висела на его костлявых плечах, ноги спички, выглядывавшие из широких труб черных шортов, были до того тоненькими что страшно было представить, как он вообще с помощью них передвигается. Если бы я поднял у него футболку на животе, я наверняка бы увидел выпирающие ребра. Но даже без этого мне хватало на что посмотреть. Волосы, его сальные черные волосы уходили ему за спину, и Бог его знает какими длинными они там у него были. Похоже Вика не стригла его уже несколько лет. Его огромные серые глаза навыкате, бегали по моему лицу, с жадностью впитывая новый образ, мальчишка буквально поедал меня глазами.

Вика уловила мой взгляд и дыхание у нее сбилось и замерло.

- Не подходи к нему, – прошептала она и сделала шаг назад. – Ты не знаешь, что делаешь.

- Это твой сын? – спросил я, посмотрев на нее. – Этот ребенок твой сын Саша?

Она вздрогнула, словно я влепил ей пощечину и, отступив еще на шаг, прислонилась спиной к стене. В глазах у нее стояли слезы. Я перевел взгляд на ребенка.

- Ну привет, Сашка. – сказал я и улыбнулся ему. Он робко улыбнулся мне в ответ и вытащил из-за спины телефон.

- Я ничего не трогал, можешь проверить. – сказал он и протянул его мне.

- Нет! – вскрикнула вдруг Вика и мы с мальчишкой синхронно вздрогнули. – Пожалуйста, не прикасайся к нему. – простонала она. – Не прикасайся к нему, Антон. Он превратит тебя в страшное, не прикасайся!

- Мама шутит. – улыбнулся мальчишка и, проковыляв ко мне, сам вложил мне в руку телефон и своей холодной ручонкой загнул мои пальцы чтобы он не выпал. И ничего больше. Он отошел к своей кровати, уселся на нее и с вызовом посмотрел на свою мать. Вся в слезах, та сидела у стены и переводила растерянный взгляд с меня на мальчишку и обратно. Я стоял с телефоном в руке, миссия была вроде как выполнена, только вот слишком много я здесь увидел, чтобы молча взять и уйти. Что-то внутри меня надломилось от одного лишь вида выпирающих через футболку, плеч мальчишки, ярость поглотила меня целиком и в какой-то момент я потерял контроль.

Я положил телефон в карман и решительно подошел к Вике.

- Ты, больная коза, у тебя совсем крыша поехала?! – крикнул я ей прямо в лицо и, схватив за руку, потащил в комнату. Она заорала белугой и стала что есть силы выпутываться из моих рук. Я тащил ее и не давал вырваться. Тогда она впилась зубами мне в руку. Мне пришлось перехватиться; взять ее за шкирку и волочить по полу.

- Полиция! – кричала она. – Спасите! Убивают!

- Ори громче, дура. – обронил я. – Пусть приедут и оценят какой концентрационный лагерь ты здесь устроила.

Мои слова на нее не подействовали, и она продолжала орать благим матом. Уложив ее посреди комнаты на спину, я прижал ее руки к полу. Она дергалась и извивалась подо мной как змея на сковородке. Пыталась плеваться, но лицо ее сводило судорогой ужаса и у нее ничего не получалось.

- Ну? – выпалил я, посмотрев на мальчишку. – Ты что, решил, что вправду можешь убить человека своей тоненькой ручкой? Прикоснись к ней, к этой сумасшедшей, это у нее крыша поехала, а не у тебя.

Девушка брыкалась и извивалась подо мной и с каждой секундой удерживать ее становилось все сложнее. Она уже исцарапала мне все руки, а мальчишка все не решался к ней подойти.

- Ну чего ты сидишь?! – взревел я и он вдруг заплакал.

- Антон, маме больно – сквозь слезы произнес он вся моя ярость, вся моя ненависть, появившиеся из ниоткуда вдруг разом пропали.

Я растерянно взглянул на заливавшуюся слезами Вику и медленно отпустил ее руки. Она кажется этого даже не заметила и продолжала лежать на полу и плакать. Ее тело билось в истерических конвульсиях, и она похоже не могла остановить слез. Мальчишка не выдержал этого зрелища и бросился к ней.

- Мама. – прокричал он и накрыл ее своим невесомым тельцем.

В какой-то момент мне показалось что он действительно ее убивает. Глаза у Вики выпучились, она в немом ужасе разинула рот и губы ее побелели. Она вцепилась ногтями в деревянный пол; ногти, с треском пробили краску и вонзились в дерево.

Не теряя времени, я схватил мальчишку за тощие плечи и принялся отрывать его от Вики, но она, вдруг, резко села, оттолкнула мои руки и обняла ребенка. В глазах ее все еще стоял ужас, но она прижимала его к себе и при этом смотрела куда-то мимо меня.

- Мама, я же говорил тебе что все прошло. – сказал Саша. – Мам, ну я же говорил.

- Прости меня, прошептала Вика, глядя в никуда, в пустоту за моей спиной. – Прости, я не могла, я не могла поверить. Мне было страшно сынок. Мне было очень страшно.

Наконец взгляд ее обрел осмысленность и лицо скривилось. Она разрыдалась и на этот раз, похоже не от страха.



п..с. Эта глава далась почему-то тяжеловато и получилась немного скомканной. Прошу понят-простить, в дальнейшем постараюсь исправиться.
Показать полностью
20

Рассказ "Высота"

— Вжух!

Вася сидел на диване, отправляя в полет свой игрушечный самолет.


— И тогда я ему говорю: да что ты вообще делаешь? Ха-ха! Ты бы видел его лицо в этот момент!

— Ха-ха — усмехнулся Евгений, второй пилот Боинга-737.

Они находились в полете достаточно долго. До пункта назначения осталось совсем немного, все было замечательно. В салоне кто-то мирно спал, кто-то обедал, а кто-то даже умудрялся играть в шахматы.

— Да уж, вот потом доверяй таким, — сказал Евгений — Стоп. Что это?

Командир посмотрел на приборы. Мощность правого двигателя постепенно снижалась.

— Закрыть подачу топлива в правый двигатель. Похоже, он отказал. Ну ладно, ничего страшного. Долетим и на одном. Я свяжусь с диспетчером...

Рука второго пилота на мгновение остановилась. Мощность левого двигателя стала падать.

— Черт! Закрыть подачу топлива левого двигателя. Включить ВСУ!

— Подача топлива в оба двигателя закрыта. ВСУ включено!

— Мэли центр, Orbit-737.

— Мэли центр. На приеме.

— Мэли центр, Orbit-737. Отказ обоих двигателей. Похоже на утечку топлива.

—Мэли центр, Orbit-737. Вижу вас на радаре. Действуйте по вашему усмотрению. Сообщите количество пассажиров на борту.

— 145 человек, Orbit-737. Евгений, держи скорость 190 узлов для оптимального снижения. Контрольная карта: «Отказ двигателя». Автомат тяги выключен. Малый газ…


— Вася, ты идешь обедать? — сказала мама, зайдя в Васину комнату.

— Нет, мам, я позже. Смотри, как мой Боинг умеет! — сказал Вася, совершая "Мертвую петлю".

— Летчик ты мой! — рассмеялась мама — Но все равно сходи поешь. Летчики сильные, потому что хорошо питаются.

— Хорошо, мам, я сейчас!


Они сидели молча, бросая взгляд на приборы. Самолет планировал в воздухе, постепенно снижаясь.

— Командир.

— Да?

— 15000 футов.

— Я вижу! — резко ответил командир — Опусти нос немного вниз. Как наберем 200 узлов — поднимаем вверх.


— Мама, а ведь самолеты тоже падают? — спросил Вася, укладываясь поудобнее на свою кровать.

— К сожалению, падают. Это очень страшно. Не дай Бог тебе такое увидеть. Спи спокойной.

— Мама! А почему самолеты падают?

— Завтра, все завтра, мой дорогой, — сказала мама, поцеловав сына в лоб.

Вася повернулся на бок, прижимая к себе свой самолетик.


— Земля! 10000 футов, — сказал командир, поднимая нос вверх, повторяя свой маневр.

— Мэли центр, Orbit-737, говорит второй пилот. ВПП наблюдаем. Разрешите визуальный заход.

— Мэли центр, Otbit-737. Визуальный заход разрешаю. Службы спасения уже на месте. Удачи вам!…


— Мама, а ведь я тоже стану пилотом! — сказал Вася, сияя от счастья — Я уже научился сажать свой самолет!

— Какой ты молодец! И куда же ты его посадил?

— На ковер! — гордо сказал Вася.

— Самолеты совершают посадку на специальную трассу, а не на мягкую поверхность, — улыбнулась мама — Сажай его лучше…на стол!

— Точно! Хорошо….


— Командир! 7000 футов!

— Мэли центр, Orbit-737. Разрешите посадку.

— Мэли центр…Orbit-737…Посадку разрешаю.

Мощности не хватало. Пилоты были вынуждены опускать нос, чтобы не свалиться.

— Командир…вода.

Тишина.

— Командир? Мы летим в воду! Нужно поднимать нос!

Самолет ускорялся. Приборы показывали 195 узлов.

— 4500! Командир! — закричал бледный Евгений.

— На себя! — крикнул командир.

Они вместе потянули штурвал на себя. 4000…3500….3200. Затаив дыхание, они видели перед собой огни посадочной полосы. Самолет завибрировал. 3000…2500. Под ними все еще была вода.


— Господи…Только бы долетели, — проговорил Сергей, служивший в пожарной охране уже около пяти лет. Тушения самолета на его веку еще не было.

Одинокая точка давно приобрела облик того самого Боинга-737. Самолет летел, а люди стояли на земле, затаив дыхание.


— Ниже…ниже…На себя! На себя, черт! — закричал командир, на секунду закрыв глаза.

— Касание? Касание! — закричал второй пилот! — Господи! Касание!

— Включить реверс! Тормоза! Тормоза, иначе свалимся в воду! Конец ВПП совсем близко!

— 100 узлов!…


Вася сидел в зале, ни на минуту не оставляя свой самолетик. По телевизору показывали новости. То, что там показывали, мигом притянуло внимание мальчика. Вася сел на диван, не отрываясь смотря в экран телевизора.

— …Боинг-737 аварийно приземлился в Мэли, в нескольких сотнях метров от конца взлетно-посадочной полосы. Никто не пострадал. В данный момент проводиться эвакуация людей. А сейчас к другим новостям…


Сообщество ВК: https://vk.com/andrtvor

Рассказ "Высота" Литература, Проза, Рассказ, ЧП, Спасение, Авиация, Самолет, Высота, Длиннопост
Показать полностью 1
999

Идеальный донор. Караван. Часть 5

После разговора с Джин Фу мне стало намного легче. Объяснилось и отстраненное отношение Добряка, и жалостливые взгляды Шрама, и нежелание сближаться со мной у остальных охранников.


Если я правильно понял торговца, меня взяли только ради этого места в авангарде, как приманку, которая не сразу сдохнет, и Мастер, когда говорил о том, чтобы я показал на отборе защитный массив, знал, что меня возьмут только из-за этого. А значит, он думал, что я смогу справиться. А значит, я справлюсь.


Торговец сказал, что я буду на третьем месте в приоритете на лечение: после него самого и Добряка, хотя очередь может сдвинуться, если у кого-то будет смертельное, но излечимое ранение, как случилось сейчас.


Через пару часов после разговора меня отвели к лекарю, худенький маг, бледный от напряжения и усталости, потянулся за кристаллом с Ки, прикоснулся к моей израненной руке, и из черно-красных трещин хлынула желтоватая жидкость, корка взбугрилась и через несколько вдохов начала отваливаться, обнажая нежную, только что возникшую кожу. Только кончики пальцев остались слегка обугленными и без ногтей.


Лекарь откинулся назад в полном изнеможении:


- Все. Я сегодня больше не смогу... Ногти отрастут сами, ты по первости пальцы береги, там мясо и кожа сейчас едва-едва наметились. Смазывай их вот этой мазью, - лекарь протянул мне крошечную красную коробочку и небольшой моток узко нарезанной ткани, - и обязательно замотай их.


Я поблагодарил мага и отправился на поиски своего лупоглаза. Впервые за это время я увидел караван в движении: неторопливо едущие повозки, огромный фургон в конце, охранники, равномерно охватывающие всю процессию по бокам и сзади. У каждого было свое место, и лишь Добряк постоянно двигался и следил одновременно за дорогой и охранниками.


Увидев меня, обматывающего пальцы, он подъехал и сразу потребовал:


- Покажи руку! Сможешь ехать? Отлично! Твой лупоглаз в конце каравана, подожди его и смени Змея в авангарде. Не забудь про защиту!


Я кивнул и покраснел от стыда. Я пострадал от собственной глупости: забыл обновить массив и полез к незнакомому зверю. Отойдя в сторону, я взял кристалл с Ки, который мне дал Добряк утром, и медленно начал рисовать печати, сплетая их в массив, но более сложный и надежный, вот только что-то у меня не получалось. Я чувствовал напряжение, отдачу Ки и даже формирующиеся печати, но не было внешних проявлений ни одной линии.


Из чистого упрямства я довел массив до конца, израсходовав всю Ки из кристалла и даже прихватив свою, но массива видно не было. Я хотел попросить кого-то из проезжающих охранников кинуть в меня камень для проверки, но постеснялся.


Странно. Получается, что тонкая ткань мешает мне создавать массивы? Но почему тогда мне кажется, что печати создаются правильно, хоть и не видимо глазу?


Конец каравана приближался, я отбросил лишние мысли и принялся рисовать массив левой рукой, хорошо, что Мастер потребовал, чтобы я умел это делать обеими руками. Печати создавались, как и положено, с видимыми линиями, а после завершения массива исчезли.


Я нашел своего лупоглаза привязанным к последнему фургону. Пинь радостно поприветствовала меня утробным рыком и попробовала даже подпрыгнуть, но длина веревки не позволила. Я быстро отвязал ее, запрыгнул в седло и дал понять Пинь, что сейчас она может набрать любую скорость. Лупоглаз еще раз рыкнул и гигантскими прыжками понесся вперед, обгоняя неторопливые повозки.


Когда я нагнал авангард, то крикнул:

- Змей, Добряк сказал сменить тебя!


Узкоглазый мужчина посмотрел на меня, задержав взгляд на перемотанной руке, но ничего не сказал, лишь развернул свое животное и помчался назад, к каравану. Шрам же подъехал вровень и сказал:


- Похоже, тебе обо всем рассказали, раз разрешили ехать со мной.


- О том, что меня взяли как приманку?


- Ага. Будь внимательнее с ними. Джин Фу только кажется приличным человеком, но торговцы всегда врут, иначе как бы они зарабатывали на жизнь? А Джин Фу далеко не самый бесталанный торгаш. Он одними словами может довести человека до самоубийства, если будет нужно, а потом еще и переспит с его вдовой. Хотя, что я тебе говорю, твой брат отхлебнул из той же чаши, что и Джин Фу.

Я ведь с самого начала понял, для чего тебя берут, даже хотел предупредить. Видно ведь, что ты еще молодой, зеленый. Но тут влез твой брат, разозлил меня, спорить начал, а я ведь азартный… А потом, когда я успокоился, меня к тебе уже не подпускали. Только сегодня утром я успел кое-что шепнуть твоему брату.


- Да, спасибо. Благодаря Байсо я и узнал правду, и меня это не пугает. Я ведь на самом деле не лучший воин. А ты, кажется, уже ходил с караванами?


- Ха, малыш, да я чуть ли не всю страну исходил-изъездил, все на свой дом да на семью копил. Пару лет назад осел в Цай Хонг Ши, нашел достойную женщину, собирался уже жениться, а она взяла и вышла за другого. Запомни, парень, женщины – это зло! – Шрам коротко хохотнул и продолжил. – Я тогда жуть как взбесился, запил, стал играть, и деньги, что собирал годами, спустил за несколько месяцев. Недавно очухался, а у меня только и осталось, что это копье.


- А амулет?


- Амулет я в кости выиграл у одного чудака, и уже на следующий день проиграл тебе. Видать, не держатся у меня в руках случайные вещи. Так что, малыш, держись своего брата, он хоть и мелкий, а далеко пойдет, особенно с этим Джин Фу. Это, знаешь, какая важная птица! Не только в караване, а и в самой столице не последний человек. Может, слышал про такой торговый дом как Дзин Хаотьян, Золотое Небо?


- Нет, - я внимательно слушал Шрама, так как беспокоился за Байсо.


- Хотя должен был. Это один из трех крупнейших торговых домов в стране, у них в каждом городе есть свои магазины и свои люди. И хотя официально они занимаются ювелирными украшениями, магическими амулетами и оружием, самые высокие прибыли они получают от торговли информацией. А Джин Фу – это сын главы торгового дома!


Я чуть язык не прикусил от неожиданности. Сын главы крупнейшего торгового дома взял в ученики мальчишку-сироту из мелкого города! На моих глазах! Интересно, а Байсо сам знает, кого называет своим учителем?


- Ты только особо губу не раскатывай. Джин Фу – не единственный сын, так что пока неизвестно, кого назовут наследником. Несколько лет назад говорили, что глава их при смерти, но судя по всему, он пока еще не помер. Я все это к чему говорю: держись брата и не вздумай всю жизнь потратить на охрану караванов.


- А почему ты другую работу не нашел? У тебя же такой высокий талант!


- Эх, малыш, - усмехнулся Шрам и переложил копье поудобнее. – Талант. А что в нем толку, если не дается магия? Посчитать затраты Ки на заклинание я еще худо-бедно могу, а вот отмерить, сколько нужно взять, сколько потратить, куда вложить, - ну не чувствую я. Сколько со мной в школе бились, а все без толку. Еще в детстве я чуть не помер, когда хотел суп сварить на огненном камне – слишком много вбухал Ки. Сам свалился и гляжу, как стол вспыхивает огнем, насколько раскалился камень. Меня потом родители еле-еле выходили, лекарь сказал, что я очень живучий, другой бы точно помер от перерасхода Ки. Вот после этого отец забрал меня из школы и отдал в ученики к копейщику. А ты, я смотрю, больше по ножам?


- Меня обучали и ножам, и топору, но совсем немного. Могу копье кидать в мишень.


- Какой дурак основное оружие кидать будет? А дальше что, голыми руками драться? – рассмеялся Шрам.


- Так меня охотники учили. Там же главное – попасть в добычу, а не драться с ней.


Шрам задумался, а потом хлопнул себя по бедру, поморщился от боли, именно там его проткнул троерогий ешу, и сказал:


- Ладно, во время поездки буду тебя обучать, только не вздумай помереть. И гордись, ты у меня первым учеником будешь.


Я открыл рот от удивления. Мастер взял меня в ученики только из любопытства, желая побольше узнать о способностях идеального донора, Пинь и Хион У обучали меня по просьбе Мастера. А сейчас опытный воин сам предлагает ученичество.


В городе очень сложно найти человека, согласного взять кого-либо в ученики со стороны. Как правило, учениками становятся либо родственники, либо дети хороших знакомых, либо за большую плату. Мама очень хотела, чтобы меня кто-нибудь принял, водила к разным мастерам, но все наотрез отказывались, узнав о моем таланте, даже те, к которым из-за дурной славы или отвратительного характера никто и не напрашивался.


- У-у-учитель, я должен вас предупредить. У меня настолько ничтожный талант, что…


Шрам отвернулся и звучно высморкался:


- Как ты меня назвал?


- Учитель.


- Ха, надо же. Учитель! А звучит-то как: учитель Шрам! Талант не важен, главное, чтоб ты копье удержать мог. Так что вечером после ужина и утром до завтрака я буду тебя обучать. Только подбери себе прямую палку в полтора роста, да покрепче. Это копье я тебе даже в руки не дам, помню, сколько я в свое время копий переломал.


- Спасибо, учитель! – радостно выпалил я.


- Кхе-кхе, - закашлялся Шрам, - ты, главное, не помри.


Некоторое время мы ехали молча. Я пробовал сгибать-разгибать обмотанные пальцы, и то ли ткань была такой эластичной, то ли я так удачно их перебинтовал, но перевязка не мешала движениям и не разбалтывалась. Затем со скуки решил воспользоваться амулетом, настроенным на магическое зрение, и завопил:


- Берегись. Они повсюду!


- Кто? – Шрам перекинул копье наизготовку и заозирался по сторонам.


- Наверху, на деревьях, крупные!


Я скинул травяную шляпу и начал вглядываться в лес уже без амулета. Сейчас мы ехали меж деревьев с красновато-бурой листвой. Деревья были не такими высокими, как прежде, и при желании я мог коснуться нижних ветвей.


- Готовься, - сказал Шрам. – Если б мы были одни, я бы предпочел удрать, они не так быстро передвигаются, но у нас за спиной караван.


И тут же сверху посыпались большие, размером с пятилетнего ребенка, обезьяны с красновато-бурой шерстью, в цвет листвы. Шрам умело отбивал их атаки быстро вращающимся кончиком копья, не сколько убивая их, сколько расшвыривая в стороны. Я же принимал всех обезьян на массив и размахивал ножами, стараясь поранить.


- Берегись их шерсти, - успел крикнуть Шрам, и на спину ему упала одна обезьяна, обхватив шею своими лапищами. Воин захрипел, закинул руку за спину и, схватив животное за загривок, отбросил его в сторону. Несмотря на отсутствие видимых ранений движения Шрама сильно замедлились.


Пока я смотрел на своего учителя, одна из обезьян выбила нож из правой, забинтованной руки. Теперь я испугался по-настоящему. Приближалась очередная красноватая тень, и я бессознательно взмахнул правой рукой. Несмотря на то, что я едва успел коснуться шерсти, обезьяну отбросило с такой силой, что я услышал гулкий звон от удара ее тела о дерево.


Обезьяны все прибывали и прибывали, словно их сюда тянуло магнитом. Пинь приплясывала на месте, угрожающе разевала пасть и рычала, но почему-то не осмеливалась кусать нападающих животных. Копье Шрама стало двигаться еще медленнее, его буквально засыпало красноватыми телами, и спустя несколько мгновений Шрам вывалился из седла.


Успел ли он передать сигнал в караван?


Я спрыгнул с лупоглаза и, расталкивая животных при помощи массива и ножа, направился к Шраму, воткнул пальцы правой руки в гущу тел, обезьян снова разбросало в стороны. Я нащупал металлический амулет и влил в него изрядную порцию Ки, после чего встал над неподвижным телом Шрама, защищая его.


Казалось, что сюда сбежались обезьяны со всего леса. Куда бы я не посмотрел, повсюду двигались, свисали с веток или спрыгивали на землю эти длиннорукие красные животные, скалили желтоватые зубы, гримасничали и пронзительно визжали. Лупоглазы держались поодаль, отбиваясь ударами мощных хвостов от случайных нападений, но центром внимания атаковавших были мы со Шрамом.


Одна из обезьян высоко подпрыгнула и обхватила мою левую руку, я завопил от неожиданности и боли: вместо мягкого на вид меха я почувствовал, как сквозь тонкую ткань в кожу вонзились сотни маленьких иголок. Несмотря на то, что я быстро стряхнул животное, мышцы руки стали стремительно неметь. Я влил в пораженное место немного Ки, но онемение лишь ускорилось.


Еще несколько обезьян вцепились мне в ноги, я пошатнулся, пальцы левой руки перестали чувствоваться, и нож выпал прямо на грудь Шраму, к счастью, упав рукояткой вниз. Из последних сил я замолотил правой рукой по прибывающим обезьянам, но не мог понять, почему они отлетают даже от слабых прикосновений.


- Ложись! - услышал я голос Добряка и с облегчением рухнул на Шрама, хоть так прикрыв его собой.


Что-то низко прогудело над головой, и поток обжигающе горячего воздуха обдал ноги. Я приподнял голову и увидел, как мимо пробежал Добряк, его обычно добродушные глаза сузились до острых щелочек, а в руках он держал тяжелый на вид меч. В следующее мгновение на меня россыпью полетели мелкие красные капли.


- Встать можешь? - к нам подошел охранник, с которым я раньше не пересекался: высокий мускулистый парень в короткой кожаной безрукавке и странным поясом, украшенным плотным рядом металлических дисков диаметром с ладонь. На поверхности дисков были вырезаны необычные массивы, сложенные из множества крошечных печатей. Несмотря на крупное массивное тело, казалось, что охраннику не больше шестнадцати лет из-за его по-детски округлого лица без малейших признаков щетины и несколько удивленного выражения глаз.


- Не уверен, - ног я уже не чувствовал.


- Не переживай, - бодро сказал парень. - Яд у красного древолаза не особо опасен и вызывает лишь временный паралич.


Я внимательно посмотрел на труп обезьяны, лежащий прямо перед моими глазами. Меж густых красных шерстинок едва виднелись тоненькие прозрачные иголочки.


- Лучшее противоядие — это зерна скорнии, у лекаря точно есть, - с этими словами охранник приподнял меня, сделал несколько шагов и закинул на седло лупоглаза, покрытое мягким розоватым мехом, в котором я узнал шкуру огнеплюя. Видимо, Шрам и раньше сталкивался с ними.


- Отвези их к лекарю, пусть накормит скорнией. И Зеленому на сегодня хватит, иначе он пол-леса к нам стянет, - с ног до головы покрытый брызгами крови подошел Добряк, но сейчас его прозвище казалось скорее насмешкой. Он был поистине страшен, и впервые за время нашего знакомства его голос полностью сочетался с выражением его лица.


- Хозяин, откуда такая стая? Мы ж всего на два дня только отъехали от города, - спросил парень с дисками, закидывая парализованного Шрама на мою Пинь.


- Неважно. То ли Зеленый им так глянулся, то ли их в этом году многовато народилось


- А ведь на караван ни одна обезьяна не напала.


- Хватит болтать! Вези их.


- А если они снова...


- Глаза разуй! Тут не меньше двух сотен полегло. Откуда еще возьмутся?


Парень с дисками согласно хмыкнул, взял наших лупоглазов за поводья и поехал назад к каравану.


Второй раз за день я очутился в фургоне торговцев, и снова Байсо поил меня водой, помогая проглотить сухие горькие семена, с виду больше похожие на овечьи катышки.


Мальчик состроил серьезную мину и сказал:


- Шен, ты должен отказаться от авангарда. Я скажу Джин Фу, что не приму его в качестве учителя, если он не переведет тебя в караван.


Я сглотнул горькую от семян слюну и выпалил:


- Нет, Байсо! Даже не смей. Это всего лишь временный паралич.


- Это всего лишь ожог. Всего лишь паралич. Всего лишь отрубленная рука. А это всего лишь смерть! - закричал Байсо, не обращая внимания на прочих людей в фургоне. Впрочем, торговцы делали вид, что не слышат наш разговор. - Ты что, не понимаешь, что можешь умереть?


- Байсо, успокойся! Конечно, понимаю. Я должен был умереть еще тогда, при первой нашей встрече, мог быть насажен на рог ешу, мог умереть утыканный стрелами Змея, мог погибнуть от молний мехохвоста. Да даже тут, в караване, один человек чуть не умер от огнеплюя.


Тебя взяли в ученики из-за твоего ума и языка, а ведь жизнь торговцев ненамного легче и безопаснее. Они также рискуют собой, ведя караваны. Неужели ты откажешься разговаривать только из-за того, что прочие части твоего тела не оценили? Единственное, что есть ценное у меня, - это защитный массив, и ты предлагаешь мне отказаться играть свою роль?


Ты видел Шрама? Он пострадал еще сильнее, стоя рядом со мной, потому что не хотел пользоваться моей защитой. А знаешь, что это значит? Что я слаб! Слаб для этого каравана. Слаб для этой работы! Меня не стоило брать в караван.


- Стоило, - сказал Джин Фу, входя в фургон. Как в прошлый раз, сначала торговец оценил степень угрозы каравану и лишь потом вернулся. - Просто мы не ожидали такого эффекта. Каков твой реальный талант, мальчик? Лекарь сразу сказал, что он у тебя низковат. Печать на плече говорит о семнадцати единицах. А на самом деле?


Я заметил умоляющий взгляд Байсо. Он молчал при своем учителе, но было видно, что если бы мог, то заткнул бы мне рот. Я приподнялся на локте, к левой руке потихоньку начала возвращаться чувствительность, и под кожей словно текла река из иголок.


- Что бы ты не сказал, я уже не откажусь от своих слов, и ты доедешь с нами до столицы и будешь продолжать работу в охране каравана. Но если у тебя есть какие-то слабости, лучше, чтобы я и Добряк знали о них.


- Мой талант равен семи, - тихо сказал я.


____________________________________________________________

1. канал с оповещениями - https://t.me/relvejanounce


2. Чат - https://t.me/joinchat/HE3_UU3MzsytOwP_AbdkCg (отредактирована ссылка. У всех, кто не мог войти, прошу прощения).


3. Я на АТ - http://author.today/u/butyrskayan

Показать полностью

Чем глубже изучаешь мозг, тем больше возникает вопросов. Истории успеха, достойные «Горячего» на Пикабу #3

Чем глубже изучаешь мозг, тем больше возникает вопросов. Истории успеха, достойные «Горячего» на Пикабу #3

Вячеслав Лебедев – сотрудник и аспирант МГУ им. М.В. Ломоносова. При знакомстве с трудами нейроученых понял, что мозг – целая вселенная внутри человека, и при более глубоком его изучении возникает еще больше вопросов. Вячеслав создал центр нейрофизиологической немедикаментозной помощи детям NeuroFuture, где уже несколько лет занимается развитием внимания и концентрации у детей.


Такие истории успеха вдохновляют, заставляют искать профессию мечты и посвящать свою жизнь тому, что любишь.

Отличная работа, все прочитано!