Сообщество - Авторские истории
Добавить пост

Авторские истории

21 003 поста 21 346 подписчиков
96

Ловушка на дракона

Отважный Рыцарь, не знающий преград и поражений, не ведающий страха и упрёка, решительно шагнул в пещеру:


- Выходи, чудище, подлое! Я вызываю тебя на смертный бой!


Следом чуть менее решительно вошёл Оруженосец. Грозно размахивая мечом, Рыцарь продолжал свою речь:

- Пришёл твой смертный час, Дракон!


- Сэр… - начал было Оруженосец, но остался незамеченным.


- Сегодня я избавлю мир от твоей алчности и кровожадности!


- Господин, постойте, если вы ещё хоть немного натяните трос… - Оруженосец снова попытался обратиться к Рыцарю, но тот лишь сделал очередной уверенный шаг вперёд.


- Сегодня я спасу прекрасную Принцессу и…


Позади раздался страшный грохот. Единственный вход в пещеру оказался заблокирован огромным камнем.


- …то сработает ловушка. – уже в полной тишине закончил Оруженосец.


Непроницаемый мрак поглотил пещеру, а вместе с ней и славных воинов. Однако вскоре темнота рассеялась: из глубины драконьего логова показалась женская фигура с факелом в руке:

- Что тут произошло? Кто вы такие?


- О, прекрасная Принцесса! – Рыцарь мгновенно оказался у ног девушки, намереваясь произнести давно заготовленную (но, увы, не так давно заученную) речь, - Вам не о чем беспокоиться! Дни ваших тревог остались в прошлом, больше вам не стоит бояться Дракона, ибо…


Принцесса совсем не слушала своего спасителя, вместо этого, она побежала туда, где ещё недавно находился выход. Рыцарь, всё так же стоя на одном колене, продолжал красноречиво вещать. «Должно быть глаза закрыл, чтобы в словах не путаться…» - подумал Оруженосец.


- Господи, что случилось с выходом?! – в ужасе спросила девушка.


- О, не стоит волноваться, это сущий пустяк! – Рыцарь открыл глаза и обнаружил, что перед ним нет Принцессы. Зато есть Дракон. Стоявший неподалёку Оруженосец уже протягивал своему господину копьё. В отличие от Рыцаря он считал, что меч – не самое удачное оружие против Дракона: тебе руку откусят, пока тянешься, чтобы нанести удар. Приняв копьё, Рыцарь быстро переместился к Принцессе, готовый стоять насмерть, защищая её от возникшего из темноты врага. Оруженосец тихонечко отодвинулся к стене. Подальше от Дракона.


- Вы говорили о каком-то пустяке? – в голосе Принцессы явственно слышались недовольство и требование объяснений.


- Именно так, сущий пустяк! – Рыцарь не отводил взгляда от Дракона, чтобы в любой момент отразить атаку. – Конечно, вас пугает сложившаяся ситуация, но не переживайте! Рядом с вами бывалый воин, я справлялся и не с такими врагами! Вот, держите мой щит, он защитит вас.


- Мне не нужна защита, мне нужны объяснения! Что стало с выходом? И как нам теперь…Что вы делаете? – Принцесса удивлённо смотрела, как Рыцарь, вытащил из кармана пару золотых монет и кинул их в глубь пещеры.


- Думаете маловато? Да, пожалуй, вы правы, столь малое сокровище навряд ли привлечёт Дракона. – Рыцарь достал какой-то драгоценный камень и кинул его следом за монетами.


- Вы в своём уме? Зачем ему сдались ваши побрякушки? Что, вы думаете, он должен с ними делать?


- О, леди, это элементарно! Дракон, как самое алчное из всех существ, естественно, бросится за сокровищем, это отвлечёт его внимание, что позволит вашему покорному слуге, то беж мне, нанести решающий удар и сразить чудовище метким броском копья!


Дракон почему-то не спешил кидаться к драгоценностям, вместо этого он подошёл к камню, преградившему выход, и внимательно его осматривал.


- Что за чушь вы несёте? – Девушка на всякий случай встала с другой стороны от Рыцаря, чтобы находится между ним и Драконом. – Опустите копьё, я не допущу никакого насилия! И немедленно объясните мне, как вы намерены освободить выход?


- О, прекрасная Принцесса! Как мило с вашей стороны, беспокоиться обо мне! Но не переживайте, Дракон не успеет причинить никакого вреда, так что вы напрасно боитесь насилия!

– Рыцарь попытался встать так, чтобы пущенное копьё попало в цель, а не в Принцессу.


- Вы что, меня совсем не слышите?! Я вас спрашиваю, как вы намерены вызволять нас из пещеры, а не побеждать Дракона! Тем более, что Дракон – самое безобидное и миролюбивое существо, конечно, он не причинит вам вреда! Да положите вы, наконец, своё копьё!


Оруженосец покосился на «безобидное и миролюбивое существо», которое безуспешно пыталось своим огромным весом сместить камень от входа. Из огромных ноздрей валил дым, языки пламени время от времени вырывались из пасти чудовища, а страшные когти оставляли на земле глубокие следы. Да уж, безобидное! Хотя, стоило признать, пока что Дракон не предпринял ни одной попытки напасть на людей…


- Положить копьё? Принцесса, вы так умны! Не зря о вас ходит слава по всему Королевству! Конечно же копьё – это неудачное оружие против Дракона, подожжённые стрелы будут куда эффективнее!


- Что?! Молодой человек, успокойтесь! Я понимаю, вас учили, будто бы драконы – страшные чудовища, представляющие угрозу для всего живого, но откройте же глаза, включите голову! Я стою перед вами, живая, хотя провела в обществе Дракона последние несколько дней, на вас он тоже не нападает. Вам не кажется, что то, чему вас учили ложно?


- Конечно, Принцесса! Даже наши учителя порой ошибаются. Вот и столь хитроумный приём с драгоценностями, описанный самим Родригом Драконоборцем не сработал. Но как вы сами сказали, вам удалось выжить, находясь несколько дней рядом с этим чудовищем, а значит удача на нашей стороне! Вы больше не одна, с вами мой острый глаз, меткие стрелы и твёрдая рука! Оставьте сомнения, мы справимся с врагом и обязательно выберемся отсюда! Не могли бы вы помочь поджечь эту стрелу?


Пока Принцесса, едва сдерживая гнев, пыталась остановить и урезонить Рыцаря, Дракон повернулся к Оруженосцу:

- Иди за мной.


Немного поколебавшись, юноша последовал за Драконом. Несколько шагов вглубь пещеры, и они оказались в довольно большом помещении, хорошо освещённом факелами, целиком заваленном книгами. Казалось, собранная здесь библиотека превосходила лучшие собрания Королевства! Дракон скрылся за несколькими особенно большими стопками книг, а удивленный Оруженосец, не в силах оторвать взгляда от этой сокровищницы, застыл в проходе. Чего тут только не было! Проза и поэзия, приключенческие саги и классические драмы, документальная и историческая литература… Неподалёку на какой-то походной сумке (судя по богатой вышивке, она принадлежала Принцессе) даже нашлась книга из любимой серии Оруженосца!


- Да, хорошая история. – Дракон снова стоял рядом с молодым человеком, который пролистывал найденную на сумке книгу. – Жаль только, что продолжение пока не написано.


- Вообще-то написано, просто оно появилось в лавках совсем недавно…


Дракон лишь пожал плечами. К ногам юноши полетело какое-то необыкновенно длинное металлическое копьё, сам же Дракон поднял увесистый камень и направился обратно к заваленному входу. Ничего не оставалось делать, как поднять копьё и следовать за ним.


У входа всё оставалось по-прежнему: Принцесса продолжала свои попытки вразумить Рыцаря и забрать у него оружие, Рыцарь же продолжал успокаивать Принцессу и строить новые планы борьбы с «чудищем подлым». Дракон остановился в нескольких шагах от завала и поставил камень, после чего забрал у Оруженосца копьё и поместил его сверху таким образом, что один конец копья уходил в щель под камнем, преграждавшим путь, другой располагался как раз на уровне плеча Оруженосца.


- Как рычаг работает знаешь?


Юноша кивнул и попытался со всей силы опустить находившийся около него конец копья. Но ничего не вышло: камень, который предполагалось поднять с помощью данной конструкции, был слишком тяжёл. Тем не менее Дракон остался доволен. Велев Оруженосцу продолжать в том же духе, он снова навалился всем своим весом на камень, и о чудо, совместными усилиями удалось освободить выход! Лучи ясного солнца снова освещали пещеру, а её узники, наконец-то, могли выбраться наружу!


- Прекрасная Принцесса, скорее, прячьтесь за моей спиной! Верный Оруженосец, беги вниз и зови наших соратников! Дракон, чудище подлое, я вызываю тебя на бой! Настал твой смертный час! – отважный Рыцарь уже стоял на улице, грозно размахивая мечом, готовый к новым подвигам и поединкам. Принцесса лишь закатила глаза. А Дракон с улыбкой смотрел как по склону холма бежал Оруженосец. Бежал домой, за совсем недавно купленной книгой, которую Дракон, в отличие от Оруженосца, ещё не успел прочитать.

Показать полностью
102

Ребус

Володя вернулся из командировки. Поднимаясь на пятый этаж, он мысленно планировал, как проведёт остаток дня. Сначала в душ, потом легкий перекус, а потом секс с женой. Четыре недели он отсутствовал, и нарисовался должок в восемь подходов. За двое суток в поезде он славно выспался и теперь готов погасить задолженность за одну ночь. Соответствующая традиция уже сформировалась, жена о дате приезда была проинформирована, и должна была подготовиться. Чтобы там без головной боли или усталости.


Перекусив, Володя подмигнул жене и пропел:


- Мы все готовы к бою, товарищ Ворошилов!

- Вов, я слегка приболела, давай отложим, - охладила пыл мужа жена.

- А я соскучился, - продолжил натиск Володя.

- Нет, и давай я пока в маминой комнате ночевать буду.

- А почему? – удивился Володя.

- Ты ведь приставать начнёшь, а мне нужен покой.

- У тебя по женской части проблемы?

- Да, - ответила жена и покраснела.

- Понял, не дурак! – улыбнулся Володя, - а когда выздоровеешь?

- Как врач скажет.


Засыпая, Володя подумал: «Вот правильно делают, что гаремы заводят. Всегда замена под рукой, а тут страдай!»


На следующий день, когда жена ушла в поликлинику, Володя попытался найти в кухонных шкафчиках штопор. Хотелось отметить с женой окончание командировки и солидную премию. Его внимание привлекла небольшая бумажка. Это было направление из кожвендиспансера на сдачу анализа, выданное на его имя! И дата свежая! И первое апреля уже прошло. И никуда «налево» он не ходил. И решил Володя сдать анализ, он где-то читал, что заразиться можно и в автобусе. В любом случае, сдавать придётся. Володя сдал анализ, а пока ждал результат, жене ничего не рассказывал.


Результат был отрицательным, но объяснять, зачем его заставили сдавать анализы, никто не стал. Оставалось выяснить у жены причину его появления в квартире.


- Люда, я тут направление на анализы случайно нашёл. Сдал, всё в порядке. А кто мне его выписал, и зачем?

- Выписал врач, - тихо ответила жена.

- Зачем?

- У меня обнаружили гонорею.

- Откуда она у тебя взялась?

- Я не знаю, может вода грязная. Хорошо, что ты у меня здоров.


Володя долго не смог уснуть. Мужики что-то рассказывали про эту гонорею, но он не прислушивался. Может у баб это часто бывает? Надо с бригадиром переговорить, он в этих делах дока.


Бригадир слушал Володин рассказ молча, а потом внимательно на него посмотрел.


- Володя, половые инфекции передаются только половым путём! Ты меня понял?

- А при чём тут гонорея? – удивился Володя.

- Она и есть половая инфекция.

- Так я же здоров, откуда у Ленки она появилась?

- Нездоровым был тот, с кем она ширкнулась.

- Ты чего несёшь, бригадир? Да Ленка у меня верная! – вспылил Володя.

- Тогда не знаю, всяких чудес на свете полно. Непорочное зачатие, гонорея без полового акта.

- Ну тебя, ты ведь свечку не держал, а фантазируешь!

- А ты перестань любопытствовать, дождись когда она вылечится, и всё у вас будет хорошо!


Володя шёл по улице и доказывал самому себе, что жена не могла ему изменить. Аргументов набралось много, но ответа на главный вопрос не было. И решил он сходить к маминой знакомой, которая работала медсестрой в роддоме.


Выслушав Володю, знакомая задумалась, а потом сказала:


- Володя, не умай о плохом. Причин для появления у женщин гонореи может быть несколько. Например, запущенная эрозия, и получите гонорею. Выбрось из головы версию своего бригадира. Лена у тебя хорошая, и никогда бы тебе не изменила. Жене надо верить!


В детстве, Володю пытались научить играть в шахматы, но не получилось. Не мог он проигрывать в голове последствия ходов, не дал Бог таланта. И в нынешней ситуации, столько информации, и как в ней разобраться?


Проще всего, о своих бедах мы легко рассказываем незнакомым людям. И Володя пошёл в пивной бар. Рассказав о ситуации, Володя получил ряд советов:


- Все бабы, кроме мамы и бабушек, - бл**и! – авторитетно заявил один, - женился – терпи, раз так повезло!

- А ты отомсти, и будет у вас один-один, - посоветовал второй.

- Приходишь домой, берёшь её на понт, я мол всё знаю! И врежь ей, только чтобы без синяков, а то посадить может. Она будет сопли на кулак наматывать, а ты её простишь! – предложил третий.

- Дети есть? – спросил самый трезвый.

- Нет, - ответил Володя.

- Есть баба на замену этой?

- Нет, - ответил Володя.

- Тогда нечего дёргаться. Может у неё случайно всё получилось, или действительно болячка женская. Только теперь без резинок к жене не подходи, мало ли что…


Из бара Володя вышел с ещё большей кашей в голове. Анализировать полученную информацию он уже не мог, да и не хотел. Вспомнились слова покойного отца, водителя со стажем: «Вовка, если что, разгоняешься, и на нейтралке накатом. Куда дорога выведет!»


Утром Володя обнаружил на столе записку от жены: «Вовка! Я пока поживу у своей мамы. А ты подумай о своём поведении, и о том, что ты мне вчера наговорил! Твоя Лена».


Как не пытался вспомнить Володя, что вчера произошло, и что такого он наговорил жене, ничего не получилось. «Как всё разрешилось! - подумал Володя, - теперь у нас один виноватый, и это я. А может это и есть самый хороший вариант?» Володя позвонил на работу, и попросил направить его в командировку, в составе любой бригады. Надоело ему решать этот ребус. Накатом – так накатом!..

Показать полностью
47

Рейс из Пхукета

В самом последнем ряду, на кресле у окна, сидела женщина лет тридцати, смуглая и чернявая, в черном же платье, да еще в шелковом платочке – впрочем, расшитом яркими тайскими цветами. Из-под платочка выбивались черные, как вороново крыло, волосы. На шее блестел золотой кулончик-амулет. «Цыганка, – подумал про нее стюард. – Поосторожнее надо с ней, а то ведь сглазит».

Но цыганка не спешила никого сглаживать. Весь рейс она сидела молча, иногда будто спала, а по временам бесшумно шевелила губами. Стюард изумился, когда заметил под платочком обыкновенный белый провод от наушников: он решил, что цыганка слушает музыку. Он даже улыбнулся своему открытию, осмелел и предложил ей чай-кофе. Тогда цыганка неожиданно взяла его за руку и легонько сжала запястье.

– Постой, мальчик, – сказала она шепотом, с сильным южным акцентом. – Чай потом принесешь. Лучше скажи, что случилось? Что-то не так с самолетом?

– Все так, – сказал стюард тихо. – Связи с диспетчером нет. Но это временно.

– Тогда скажи, почему машина сама себя ведет? Где ваш главный летчик?

Стюард очень смутился. Но промолчать почему-то не смог.

– Командир отдыхает, – признался он. – Как взлетели, так и отдыхает. У него личные проблемы, ему жена сообщила, что... Но откуда… – тут он испугался и умолк.

– Я его слышу, – просто ответила цыганка. – Я любую беду слышу.

Стюард похлопал глазами.

– Скажите, – начал он. – Скажите… у нас все нормально будет? Мы же сядем?

Цыганка взглянула на него и вдруг улыбнулась.

– Ты хочешь, чтоб все нормально было, да? А чего ты больше всего на свете хочешь?

Парень облизнул губы. С ним происходило что-то странное: пока она смотрела ему в глаза, он совсем не мог врать.

– Я… хочу… со Светкой Малышевой вместе на Финнэйре работать. И чтобы она мне… прямо на коврике…

Цыганка чуть не рассмеялась, и наваждение пропало.

– Ой, – сказал стюард. – Что это было?

– Ничего такого. Совсем ничего.

Стюард оглянулся: кажется, Жанна ничего не видела. Все же он чувствовал смутное неудобство. И почему-то вспомнилось, чем кормят на Финнэйре. И сколько платят. Вот меня не взяли туда, а Светку взяли, подумал он с досадой. Глупо завидовать.

– Так чай принести вам? – сказал он немного грубовато.

– Принеси, золотой мой. Будь так любезен.

Тут ему впервые показалось, что цыганка малость переигрывает. Он принес ей чай и счел за лучшее больше к ней не приближаться. «Пусть Жанка ее обслуживает», – решил он.

А потом случилось то, что случилось, и про странную пассажирку все забыли. Кажется, ее это совершенно устраивало. Как все, она смотрела в окно на неизвестно откуда взявшийся истребитель-перехватчик – разве что, может быть, чуть пристальнее других пассажиров.


Старший лейтенант Андрей Ковальчук на МИГе, конечно, не мог ее видеть из своей кабины. Он конвоировал «эйрбас» уже минут десять, и ему, сказать по правде, уже надоела эта идиотская миссия. Велено было никого не пускать ни в Питер, ни из Питера. Почему – ему не объяснили. Сказали, карантин. Смертельный вирус. Всего вероятней, диверсия. Не допустить расползания заражения – это и было их задачей. А для этого воздушное пространство следовало наглухо закрыть.

Сам Андрей родился в Таганроге, в Петербурге был один раз – со школьной экскурсией, – и на всех зажравшихся питерских ему было наплевать. Он мог выполнить приказ легко и буквально, как вдруг услышал голос в наушниках.

«Не стреляй», – сказал голос – почему-то женский.

«Кто говорит?» – спросил Андрей.

«Совесть твоя говорит».

Андрей шмыгнул носом.

«Шутить заканчиваем, – предупредил он. – Позывной скажите».

«Сокол», – соврал голос.

Андрей пощелкал тумблером.

«Совесть не выключишь», – сказал голос.

«Что за […]», подумал Андрей.

«Слушай внимательно, – перебил голос. – Ты оставишь самолет в покое. Вернешься на свою базу. Купишь парацетамол для Дашки. Детский, не забудь».

«Почему?»

«Потому что жена тебе смс-ку кинет. Дочка заболела».

Андрей Ковальчук молчал.

«Слушай дальше. В самолете есть мальчик Сергей. Плачет постоянно. Боится тебя. Если ты улетишь, он вырастет. Познакомится с Дашкой. Она в Питер приедет учиться. У них будут дети, мальчик и девочка. Это если ты улетишь».

«Не верю», – сказал Андрей.

«А ты поверь. Добро вообще трудно делать. Это зло само делается».

«Служба такая», – сказал Андрей, чтобы что-то сказать.

«Теперь я не верю. Служба у твоего генерала Прохорова. Он уже не человек. А ты человек».

Здесь Андрей отчего-то вспомнил, сколько ему заплатили в прошлом месяце. Вспомнил генерала Прохорова, наезжавшего с проверкой за неделю до того. Эти два факта определенно были взаимосвязаны.

«Не агитируй», – сказал Андрей сердито.

«Я не агитирую. Я мысли твои вижу. Я – это и есть ты».

Андрей вытер пот со лба.

«Как тебя зовут?» – спросил он.

Но никто ему не ответил.


Это был фрагмент романа (для редакционного проекта про зомби)

Еще один рассказ ("Третий", хоррор) здесь: "Третий" (конкурсный хоррор, 2021)

Рейс из Пхукета Современная литература, Фантастический рассказ, Фантастика, Антиутопия, Современная проза, Инди-Хоррор, Длиннопост
Показать полностью 1
184

Страдания молодого папы

В год, когда родился мой Витька, жена заказала народной умелице май слинг. Такая ерунда - квадрат ткани и шесть метров завязок. В это все привязывается ребенок к пузу и идёт на папе гулять. Дитё угревается, укачивается и час он себе только пузыри пускает и похрапывает. Очень я любил так с сыном гулять. Лето, благодать, мамочка дома дрыхнет, я с племяшкой и сыном в парке. Одна проблема: малое дитя. Я не высыпался. Никак не высыпался. Просто, если меня положили бы в постель к Наоми Кэмпбел, я бы заснул в первую очередь часов на десять. И гулял я, хоть и с удовольствием, но с сильно кислой и мрачной миной. Вот, в один день, иду вдоль парка. Солнышко светит, птички поют, спать хочется. И тут девушка навстречу с корзиной конфет и визитками. - "Вот, угощайтесь" Ну меня долго уговаривать не надо. Взял конфеты, визитку, разлепляю глаза смотрю... Психологическая помощь при суицидальных мыслях и намерениях. Ну, думаю, приплыли тапочки к обрыву. Неужели, я так х..удо выгляжу. Вернулся, отдал визитку, говорю:"С ума совсем сошла? Какой суицид? Мне бы поспать." И пошел дальше, сильно недоумевая. А выспался я тогда ещё очень и очень нескоро

9

Подарочная плесень

Подарили Асе кулёк, а там флакончик с блестящей крышкой. На нём написано: «Всё вокруг расцветёт небывалыми цветами», и больше ничего. Ася открыла флакончик, понюхала, ничем не пахнет, внутри прозрачный гель. Пожала девушка плечами и поставила подарок в ванную комнату на полочку.

Приходит Ася с работы, а дома чем-то странным пахнет, похоже на сырую листву с корицей. Смотрит, а в ванной пузырёк тот надулся весь, вспенился и пол стены в мыльных пузырях. Девушка цокнула языком от досады и принялась всё смывать, щедро поливая водой.

Проснулась Ася от того, что воняет гнилью и плесенью. Подскочила, заходит в ванную комнату, а там, мамочки мои, все стены в плесени!

Причём, пышная такая плесень, будто на дрожжах росла, разноцветная, узорчатая. Ася аж охнула и матюгнулась, от такого зрелища.

- Ё твою мать, чё за по***нь такая?

- Из-ви-ни-те! – выговаривая чётко по слогам, неизвестно откуда, произнёс писклявый голос. – Я вам не какая-то, как вы там сказали.., па да и бень, или как-там. Я Изумительная Королевская Плесень!

- Офигеть.

- Можете офигивать, я разрешаю.

- Ты.. эт… что… я…, - Ася потеряла дар речи и начала заикаться, размахивая трясущимися руками.

- Да, я знаю, что ввожу в ступор. Моё величие потрясает, - если бы у голоса была голова, то она бы снисходительно кивала.

- Ты что, блин, такое? – Ася охрипла от шока.

- Королевская Плесень! – Громко и грозно возвестил голос.

Ася, наконец, опомнилась и бросилась прочь из ванной! Надела первое, что попало под руку и убежала из квартиры.

Бродила девушка по улицам в одиночестве понимая, что такое и не расскажешь никому. Решила она пойти к другу и привести его домой, чтобы сразу показать эту жуть.

Увидев заплесневелое помещение, молодой человек даже не удивился. Сказал, что на работе они и похлеще встречали, а плесень вовсе не королевская, а обычная среднестатистическая.

- В смысле не королевская? Это, что за унижение? – возмутился голос и начал издавать звуки цоканья языка. – Обычная? Среднеста… как там? Я вам не шутка. Я таких на завтрак ем!

Ася решила, что пока в квартире оставаться не стоит и уехала на пару дней думать, как же ей избавиться от напасти. Друг обещал помочь и слово сдержал. Позвонил через три дня и посоветовал поехать в институт Науки и Познания и спросить Натана Константиновича.

Встретится с учёным оказалось не так просто; то он на собрании, то в лаборатории, то уехал на симпозиум. Наконец удалось с ним пересечься в столовой, как раз в день, когда повариха пекла свои знаменитые сосиски в тесте.

Сначала Натан Константинович был не рад, что его от сосисок оторвали, но выслушав Асю тут же оживился. Он давно изучал все виды болтливой плесени и заинтересовался экземпляром, как никогда. Аж сосисочку отложил. Идти в дом девушки он отказался (занятой человек всё же), но попросил принести ему образец плесени.

Девушка обрадовалась, что ей смогут помочь и немедля поехала домой.

Ася, собрав всю свою выдержку, буквально вбегает в дом, распахивает дверь в ванную, а там плесень вся дребезжит и поёт.

- О, явилась. И как ты могла оставить меня без внимания, а? – голос, казалось, стал ещё писклявее.

Ася проигнорировала, схватила пинцет и пакетик из-под ватных палочек, и тут же отщипнула кусок плесени, без всяких церемоний!

- Ээээ! В смысле – ааааа!!! Ты что озверела, собака облезлая!

- Сама ты облезлая, - рявкнула девушка.

- За такое я тебя сожру! Хотела просто тебя заплеснивить, но вместо этого сожру! Вместе с костями!

Плесень начала пухнуть, увеличиваться в размере и даже пузырится местами. Ася взвизгнула и похватав нужные вещи убежала.

Натан Константинович принесённым образцом заинтересовался, но ясно дал понять, что плесень эта не королевская. Из благородных, но не королевская. Профессор попросил ему ассистировать и вместе они несколько дней пытались подобрать нужные ингредиенты, для состава, способного растворить и побороть гадость.

Работали они три дня и три ночи, не покладая рук. На четвёртый день им наконец удалось сотворить формулу победы на мерзопакостью.

Натан Константинович уверил, что у них получился специальный раствор для борьбы с плесневелой нечестью, созданный химиками и приправленный священным молитвами. С напутствиями и ценными указаниями Ася решительно пошла, домой вооружившись защитным костюмом и пульверизатором.

Входит девушка домой, только дверь открыла, а из ванноё уже знакомый голос доносится.

- Вернулась и года не прошло! Где пропадала, холопка?

Ася не отреагировала и, как ангел мщения встала в дверях с пульверизатором наперевес. Плесень охнула и после паузы с осторожностью спросила:

- Это у нас что такое?

- Погибель твоя! – Ася была готово злобно расхохотаться, но сдержалась.

- Знаешь, давай не торопиться. Договоримся. У меня есть планы, между прочим.

- Да? И какие?

- Сожрать тебя, разумеется, гадкая людишка! – Плесень начала шипеть и набухать.

- Угу. Сча. Так и сожрёшь, - хмыкнула Ася.

- Что же мне помешает? – голос был угрожающим и уже не писклявым.

- Волшебные химикаты, - девушка нажала на кнопку и распылитель живенько заработал.

- Аааааа! Ооооо! Ты уничтожаешь бесценную популяцию!

- Я уничтожаю заносчивую людоедку.

- Гадкая девчонка!

- Мерзкая дрянь!

- Я сползаю…, - жалобным голоском пищал голос.

- Активнее, давай!

- Ты обрекаешь меня на скитания по канализации…

- Успехов тебе там!

- Я захвачу весь мир и сожру его!!!!

- Смотри не лопни.

Остатки плесени растворённые в ярко жёлтом растворе плавно слились в трубу с неприятным чпоком.

Ася возрадовалась и отряхнула руки. Ванна была освобождена!

Осталось разобраться только с одним. С тем злоумышленником, который подарил ей злосчастный кулёк!


✿ ✿ ✿

Спасибо за внимание! Если вам понравился мой рассказ, и вам захотелось ещё больше статей, рассказов и историй, то добро пожаловать на мой Дзен канал Карель! Я буду очень рада и благодарна за любую поддержку и подписку!
https://zen.yandex.ru/oksanakarel

Показать полностью
11

Лисья тропа. Глава 4. Север. Часть 22

Старая северянка весело повествовала о том, чему она была свидетельницей. У нее до сих пор вызывали смех байки о том, как сын великого конунга застрял головой в заборе из-за того, что у него опухли уши от ядовитой ягоды. Ей было весело рассказывать, как впервые увидела Харальда, идущего неуверенным шагом по коврику, связанному еще его прабабкой.

- Не думай, что я всегда была дряхлой старухой. Были времена, когда южные князья приходили в дом моей матери, чтобы сосвататься к ее единственной дочери. Но она отправляла их по моей просьбе, не отпуская от себя единственное, что смогла вынести из прошлой жизни. Не каждому дано столько пережить и остаться в своем уме, - она ухмыльнулась и оглядела опустевший сосуд. - Жаль, что хорошее всегда быстро заканчивается. Но такова наша доля – жить пока есть радости, страдать, как найдется повод. А какими дорогами Боги привели тебя сюда? Все люди из твоего отряда только и говорят, что ты с Юга, со Степи, но в тебе южной крови столько же, сколько и во мне. Хотя и на человека их рода ты тоже не похожа.

- Я из деревни, - только и ответила я, собирая в телегу обломки вил, лопат и топоров, чтобы отвезти их к кузнецу, где будет больше проку хоть и от старого, но все же металла.

- Это тоже хорошо видно, - ухмыльнулась бабушка Хильда и прошлась вокруг телеги. - Ни один городской, даже если он конюх по призванию, не станет наводить порядки так, чтобы получить еще больше пользы. Любой просто свалил бы это в одну кучу позади дома. А если детвора или кто другой захочет найти в нем что-то полезное, пусть ищет. Ты же потратила столько времени, чтобы расчистить дом, а после еще и все перебрала. Тебе это надо? Ты ведь так и будешь спать в стойле, под боком у своего коня.

Я улыбнулась ее замечанию, тому, как старушка судит меня за практичность и кивнула:

- От всего нужно брать пользу.

- И этому тебя тоже лекарь научил?

На ее вопрос мне оставалось лишь кивнуть. Гадар и Арила научили многому. И ни одно их слово или совет не пропадут даром, если я хочу продолжить этот путь.

- И кто потащит все к кузнецу? Да и зачем ему этот хлам?

- Можно перековать.

- А оно ему надо?

Я с интересом оглядела старушку, держащую в руках старый кусок металла, бывший прежде частью большой лопаты для уборки навоза. Чтобы сделать такую, нужно не только много времени и материала, но и много денег. Кто расщедрится на металл для конского навоза? А вот конюх так и поступил, чтобы легче убирать в стойлах и конюшне, чтобы работа была в радость и удовольствие. Но когда домик покинули, то и заботиться о вещах перестали. Оттого теперь это больше не лопата, а лишь кусок старого, бесполезного металла.

- Это может стать оружием, - я взяла кусок лопаты из рук старушки и разглядела его со всех сторон. - Небольшим, но крепким и легким.

Здесь были и ржавчина, и заломы, но для боевого ножа, который можно спрятать в сапог и использовать в удобный момент, этого хватит.

- А это? - она тукнула пальцем в прут, возвышавшийся над горой.

- Копье, секира, лезвие кинжала? Что видишь ты?

- Гору мусора я вижу и ничего больше.

Я пожала плечами, заполнила телегу до краев, перевязала самые непослушные части и оглядела свою работу.

Двор не стал чище или просторней. Стоило придумать, куда убрать оставшийся хлам, перемыть пригодную для использования посуду и утварь, чтобы перенести ее обратно в дом. И все это только начало, которое ведет за собой множество других ответов на вопросы, что никто не задаст.

- Тебе нужна помощь, - спокойно заключила старушка, поставила кружку на стол и отправилась прочь со двора. - Стой здесь и даже не думай делать что-то до моего возвращения. Лучше приберись в конюшне, если не можешь стоять столбом, и найди место для новых жильцов.

- А ты?

- А я за помощью. Иначе мы до рассвета не разберемся с этим бездонным домиком. И какого подземного народца ты его нашла вообще? Лучше б придумала, как полярников отпугнуть, а не ныряла в дом без пола.

Я улыбнулась ее замечанию и спокойно кивнула. Она была права, Боги в очередной раз подарили мне шанс спасти и помочь другим. Но делали они это неуклюже, так, чтобы никто не понял, что это помощь. Вот и теперь вместо того, чтобы просто разместить людей, перевезти Беату и ее помощников, я наводила порядок во временном пристанище.

Мне хотелось верить, что Харальд сможет убедить конунга впустить сюда тех, кто ищет защиты в стенах города. Хотелось надеяться, что ярл достаточно разумен и убедителен в своих словах, чтобы переменить решение владыки в сторону спасения простых людей.

Перунчик ткнулся мне в плечо и мотнул головой в сторону конунговых чертогов. Верно, все только в их руках. Нам остается ждать и, если все не выйдет, отправить туда бабушку Хильду. Вот уж кто сможет кого угодно переубедить.

Я улыбнулась своим мыслям, похлопала конька по его ласковой морде и отправилась в конюшню. Здесь работы куда меньше, здесь не нужно много вытаскивать или перебирать. Достаточно лишь обновить сено, перенести снаряжение на большой щит, что стоял у дальней стены про запас, и открыть ворота шире, чтобы выветрить запах лошадей.

- А ты скор на расправу, - Харальд ухмыльнулся тому, как я глядела на результат своей работы, сложив руки на груди.

- А не надо?

Ярл хмыкнул и отрицательно мотнул головой:

- Надо. Я поговорил с отцом. Он согласен, если можно помочь тем, кто за стеной – нужно пытаться это сделать, а не стоять в сторонке. Так что ты все правильно сделал. И будешь еще большим молодцом, если сможешь рассказать, почему бабушка Хильда сейчас гоняет моих ребят по двору и заставляет разбирать какие-то странные кучи.

Я удивленно поглядела на Харальда и тут же сорвалась с места. Северянка обещала помощь, она ее привела. Но будет ли толк от той помощи, что просто таскает разобранное мной. На это ушло столько времени, что второй раз все убрать и разложить будет не так-то просто.

- Эй, ты чего? - за спиной послышался удивленный голос ярла.

Но у меня не было времени отвечать, оставалось лишь махнуть ему рукой и продолжить бег до небольшого домика.

- А! – старушка сидела за столом и окружала себя терпким ароматом свежего табачного дыма. - Вот и ты. Мы уже начали разбирать твои кучки. Но лучше уж тебе объяснить, что куда ставить, чтоб потом не переделывать. Этим разгильдяям все нужно показывать, иначе можно пожалеть о том, что они вызвались помочь.

Северянка довольно ухмыльнулась своим словам и продолжила дымить, иногда согласно кивая головой, будто кто-то невидимый составил ей компанию и вел неспешную беседу.

- Южный Лис пришел, - заметил кто-то из воинов, и все тут же обернулись ко мне, будто ждали.

- Ну, - за спиной раздался успокоившийся голос ярла. - Рассказывай. Что и куда убирать. А мы поможем. Только не тяни, нам еще нужно людей привести. Да и у тебя дел невпроворот.

Я улыбнулась и благодарно кивнула Харальду, вернула все свое внимание воинам и, не теряя улыбки, направилась туда, где через мгновение закипит работа.

В семь пар рук мы управлялись намного скорей. Горы уменьшались на глазах, а дворик открывал нам свою зеленую спину. Казалось, что здесь никогда и не было мусора и хлама. Будто в этом домике всегда кто-то жил, а за столами всегда сидели люди и потягивали крепкий хмель из кувшинов за приятной и степенной беседой, поглядывая изредка на пасущихся поодаль коней.

Сейчас, в этот самый момент, здесь царил мир. И не было места переживаниям, бедам и опасностям. Были только люди, готовые позабыть обо всем, желая помочь слабым.

Ярл работал наравне с нами, чем все время смущал меня. Лихо был хорошим воеводой и никогда не гнушался сесть за одни стол со своими воинами, сварить каши в походе или отдать свою постель уставшему соратнику. Но работать бок о бок с конюхом? Нет, на такое он не способен. Это все же выше его гордости и понимания порядка вещей.

А вот Харальд относился ко мне иначе. Ему нравилось поддевать меня колкими шутками, над которыми смеялись все северяне. Он довольно толкал меня, ожидая, что я не устою на ногах и радовался, как ребенок, когда я не падала, а лишь улыбалась ему в ответ.

Мы становились ближе и больше понимали другу друга, не проронив ни слова. Отчего работа спорилась, подходя к концу скорее, чем Солнце к Горизонту.

- Что ж, теперь дело осталось за малым, - оглядев опустевший двор, стройные лавки, выставленные вдоль столов и мирно пасущихся коней, заметил Харальд. - Вы разбираетесь с провиантов и встречайте гостей. А мы отправляемся за ворота.

Он похлопал меня по плечу, сморщился и тихо подметил:

- И рубаху поменяй, а то разит от тебя, - ярл широко улыбнулся, подмигнул и махнул воинам. - Все, ребята, здесь мы справились. Можно идти дальше.

Северяне тут же радостно подскочили с лавок, оставляя опустевшие кружки на столах, довольно приговаривая что-то на своем языке и хлопая меня по плечу, проходя мимо.

Мне же оставалось лишь держать эти хлопки, чтобы не провалиться в землю по колено, и улыбаться, благодарно кивая каждому.

- Хорошо справилась, - когда луг опустел, заметила бабушка Хильда, и затянулась остатками табачного дыма. - Все, я остаюсь здесь, чтобы принять помощь от тех, кто согласился ее оказать. А ты иди к Беате. Думаю, что она уже разрешила свои дела и готова переезжать.

Я согласно кивнула, прошлась до коней, беспокойно поглядевших в мою сторону, и погладила их морды:

- Скоро вернусь.

Коньки кивнули мне в ответ и остались на месте, будто их кто-то прикопал – одна я справлюсь скорей. И толку от меня так будет больше.

Наскоро постирав рубаху и затянувшись только жилетом, чтобы иметь большую свободу действий, я покинула конунгов двор.

В корчме уже горели огни, хотя на улицах еще было достаточно светло, чтоб видеть дорогу и прохожих. Анна беспокойно поглядывала в сторону двора, будто выискивая кого-то. И судя по тому, как она обрадовалась моему появлению – все в корчме ждали только меня, чтобы начать свои сборы и переезд в конюшню.

- Как же ты долго, - только и произнесла Анна, подбегая ко мне и хватая за локоть. - Пойдем, тебя здесь все ждут.

Аарн выглянул из-за двери и тут же вернулся обратно в корчму, будто тут что-то задумали. И было в их задумке что-то недоброе.

Чувство тревоги нарастало при приближении к крыльцу, но все же доверие к этим людям заставляло переставлять ноги вперед, даже не зная, что нас там ждет.

- Беата, погляди, кто к нам пришел, наконец, - Анна втянула меня в кухню, будто я малый ребенок, и отпустила, направившись к большому столу, заставленному горшками и стопками из посуды.

- Вот теперь можно начать сборы, - как-то облегченно выдохнув, произнесла корчмарка и громко хлопнула в ладоши. - Всем внимание! Начинаем переносить все в телегу. Посуду глубже укладываем, еду и хрупкое ближе, выше и мягче. Чтобы все добралось до двора в целости и сохранности. Это ясно?

- Ясно, - в один голос ответили Аарн и Анна, тут же принявшись за работу.

Я проводила их спокойным взглядом и тут же обернулась к Беате. У нее точно было что-то для меня. И это не относилось к переноске провизии в телегу.

- А ты останься, - будто читая мои мысли, корчмарка махнула мне рукой и отправилась в большой зал. - Для тебя есть другая работа.

Не задавая лишних вопросов, я последовала за ней, все еще чувствуя странное, необъяснимое беспокойство, не покидавшее мое сердце.

В зале сидел Лихо и в гордом одиночестве разглядывал пустые и чистые стены корчмы, периодически прикладываясь к большой кружке.

- И что с ним делать? – уточнила Беата, махнув рукой на воеводу, на столе которого стояло уже три кувшина. - Ему уже хватит, но он требует еще. Выпроводить его мирно не выходит, звать кого-то на помощь мы не решились – он же воевода, значит, никого слушать не будет. А в разговорах он так часто упоминал своего конюха, что мы вспомнили о тебе.

Снова мы оказались в самом неудобном и неудачном положении. Снова Боги решили испытать меня. Но на что в этот раз? Зачем отправлять меня на помощь к Лиху, который в Северных землях стал сам не свой? Прежде воевода не позволял себе упиваться до состояния разговоров с самим собой. Прежде ему хватало сил и гордости сносить все тяготы на трезвую голову. И было достаточно время от времени высказаться мне или кому-то другому, чтобы сбросить с плеч лишний груз.

Тут же – в Северном городе – Лихо становился совершенно другим. Будто что-то осталось там – в Славгороде – и чем дальше он оказывался от родного края, тем меньше в нем оставалось той сильной стороны, за которую его уважали ратники.

Можно отдать должное лишь за то, что ему хватало сил и ума уходить подальше с глаз своих людей, чтобы не служить плохим примером и не подрывать свое положение в отряде.

Я вздохнула и обернулась к Беате:

- Убирайте все в телегу.

- А он?

- Разберусь.

- Может, помочь или позвать кого?

Корчмарка согласно кивнула, лишь встретившись со мной взглядом, и споро покинула зал, оставляя нас наедине. Эта задачка была посложнее, чем убрать старый дом, вычистить конюшни Сурона или перевезти целую корчму в скромную времянку. Здесь нужно ступать очень осторожно и так же осторожно говорить, потому что молчание только навредит. Но для начала стоило выслушать воеводу, чтобы понять, как быть с ним дальше – взять его с собой, чтобы привести в себя по дороге, или отправить в забытье, чтобы не мешался под ногами.

- Вечера тебе, славный воевода, - набравшись сил и стараясь говорить, как можно глубоко, я поклонилась Лиху и застыла в ожидании ответа.

- И тебе, хитрый конюх, и тебе, - протянул он и ухмыльнулся. - А знаешь, почему хитрый?

Я вскинула голову в вопросительном жесте и продолжила стоя ждать ответов, которые в скором времени перетекут в долгий разговор о том, что послужило причиной лихого загула в пустой корчме среди кувшинов.

На столе стояло достаточно, чтобы свалить даже моего отца в самые здоровые и бойкие его зимы. Что ж тогда говорить о молодце, не отличавшемся от меня ничем, кроме того, что воин и сложен чуть покрепче? Его столько могло давно скосить и отправить под стол. Но он все еще держался, сохраняя силы и сознание лишь благодаря стене, удачно расположившейся за его спиной.

Лихо поставил ногу на лавку, оглядел сапог и смущенно убрал ее обратно на пол, все еще уверенно сохраняя равновесие.

- А потому что у тебя все схвачено, куда ни глянь – везде у тебя есть ответ, есть идея и додумка. Будто ты все на этом белом свете знаешь и даже в ночи от тебя не скрыться. А раз ты все еще конюх и не желаешь быть кем-то иным, то хитрости тебе не отбавлять. Легко управлять из-за чужих спин. Вот ты попробуй встать лицом к лицу с неурядицей и реши ее сам, а не выдавая советы на-гора. Что молчишь? Раскусил я тебя?

Я улыбнулась воеводе, ловко проверила все кувшины и, убедившись, что они пусты, убрала их на соседний стол, освобождая место для разговора.

- И сказать-то тебе нечего, как погляжу, - продолжил он. - Всегда ты так – стоишь, сидишь, идешь, но молчишь. Только слушаешь, улыбаешься, хмыкаешь и ни словом не обмолвишься. Хотя тут ты что-то разговорился, - воевода усмехнулся и откинулся на стену, чувствуя, как земля пытается убежать из-под него. - Неслыханно много слов для тебя в последние дни покидает твой рот. Неужто тут тебе говорится легче?

И снова ответом ему стал лишь отрицательный моток головой. Пусть говорит, пока есть силы. Пусть делится своими переживаниями и сомнениями, засевшими в его сердце и доведшими до хмельной реки. Мне стоит в очередной раз выслушать молодца и дать ему возможность высказать все, что он думает о происходящем, мне и северянах, что так быстро доверились его конюху.

- Отчего сам не пошел рассказывать про рубаху? Зачем мне поручил? Кто я тебе, чтоб слушаться? Или хотел ткнуть меня носом в то, что я хуже тебя? Что я глупее и смекалка не под стать твоей? Видел бы ты глаза ярла, когда я рассказывал. Как они округлялись, как он кивал, как тихо распорядился о чем-то и стал расспрашивать, откуда я мог догадаться о таком. Думаешь, легко врать тому, кто тебе доверяет? Легко подрывать доверие, что хочешь выстроить? – Лихо уперся на локти, поставив их на стол, и придвинулся ко мне, лишь головой давая знак, чтоб я села. - Вот и я не стал. Все рассказал. И про тебя, и про твои догадки. Пусть знает правду и сам решает, что с ней делать. Это конунг может думать, что хочет. А ярлу лучше все знать, чтоб после простой конюх не ударил в спину, едва ему доверишься до последней стрелы в колчане.

- Ты знаешь, что я здесь, чтобы помогать, - мне оставалось лишь сесть напротив воеводы, чтобы выказать свое доверие и отдаться его власти, но быть наготове в любой момент подхватить его или увернуться от брошенной кружки. - И знаешь, что делаю все только во благо.

- А заодно не забываешь прятаться за широкими спинами воинов. По началу я думал, что ты и вправду хорош даже для нас. И все время всем хвалился, как нам Светлые Боги преподнесли дар на старой телеге. Что лучше тебя конюха не найти и пусть все знают, что в лихой дружине все, как один, даже ты, управится с врагом в бою. Пусть и нескладен, пусть похож на девку на выданье, пусть молчалив и скромен до женского внимания, а все ж молодец – достойный муж и будущий воин, если изъявит желание и встанет на путь испытаний и проверок.

Я ухмыльнулась на его слова. Как много всего творилось в его голове. Как много он думал не о том, что делать с приближающейся угрозой, как настроить своих людей на славный бой и защитить тех, кто не знает другой жизни, кроме той, что есть на земле среди скота, полей и детского смеха.

Мне оставалось лишь в очередной раз напомнить ему то, что чаще всего покидало мои уста, особенно в последние дни:

- Я – не воин.

- А кто? Кто ты тогда? Кто тот мальчишка, что появился из ниоткуда посреди улицы и усмирил самого строптивого коня? Кто навел порядок в конюшне и сердцах моих воинов? Кто искал работу и помогал каждому? Кто осмелился отправиться вместе с воинским отрядом на Север, не спросив и не возразив ни слова? Кто не побоялся нападений, тяжелой работы и долгого похода, ни разу не надев сапоги, будто сама Мать-Земля дает ему силы? Кто ты такой? Почему я не могу считать тебя воином, когда отлично помню, как легко ты управился с тем задирой в северной деревне? Почему должен обманывать себя, что в тебе нет той силы, что не хватает мне? Отчего мне все время кажется, что ты смелее, сильнее и проворнее меня? И отчего мне это не дает покоя?

Лицо воеводы кривилось от злости и отчаянья. Будто кто-то терзал его изнутри, не давая покоя. И даже хмель не убивал того огромного червя, так разросшегося в Северных краях. Ему становилось тесно в теле великого воина и славного воеводы. Ему хотелось на волю, но хотелось оставаться в теле, таком благодатном, крепком, хорошо защищающем его от невзгод и опасностей.

А я сидела напротив и разглядывала этого червя в глазах Лиха, выжидала, когда он снова покажется, осознавая, что тот знает – мы видим друг друга. И от моего прямого взгляда воевода еще больше распалялся, больше злился, не понимая, кто же перед ним – воин, конюх, предатель, простой мальчишка? Кто я для него и для его отряда, для северного ярла и всего города, стоящего на краю пропасти, откуда поднимается страшная тьма, уже хватающая за ноги.

- Не много ли вопросов для воеводы? – я усмехнулась в глаза червю и сложила руки на груди, перетянутой широкой тряпицей и спрятанной под плотным жилетом, пошитым Арилой специально для меня в подарок. - Особенно такого мудрого, как ты.

- Не больше, чем у других, - огрызнулся Лихо и открыто уставился на мою правую руку. - Скажи-ка мне, мальчишка, откуда у тебя при твоих зимах, такое вспаханное поле вместо кожи на плече? Что ты такого сделал, что южане наказали тебя с жестокостью, граничащей с безумием? Кто смог поднять руку на нескладного мальчишку? И чего тебе стоило вернуться в строй? Сколько ты не мог двигать рукой? Ну же, расскажи. Теперь-то уже можно. Мы прошли вместе не одну версту, разделили не один кусок хлеба. Не это ли знак доверия? Мы ведь почти братья. Пусть и не по крови.

Я внимательно оглядела хмельного воеводу и улыбнулась ему. Его червю, его страху, его вопросам. Сколь многое не давало покоя ему и выходило лишь тогда, когда хмель выдавливал все это из глубин его сердца.

Он помнил о корчме и драке у Сурона, помнил все, но ничего не говорил. А оттого его еще больше терзали вопросы, которые так боязно задавать. Ему не хотелось расспрашивать меня. И, судя по всему, причиной тому стал не только страх узнать что-то неприятное, но и наш уговор, что я для дружины лишь конюх. А если мне придется признать, что это не так, значит, наши пути разойдутся. Чего, как оказалось, не хочу не только я, но и воевода.

И даже сейчас, во хмелю, когда все вокруг плывет в глазах Лиха, он старается перевести свои вопросы, что задал в запале негодования, ненависти к самому себе и неуверенности в своих силах, в более мирные, что заставят меня раскрыться, рассказать о себе больше, чем старый лекарь, сосватавший меня в его дружину.

- Это урок, - спокойно ответила я, не опуская рук с груди.

- От кого? Кто способен учить таким жестоким способом?

- Боги.

- Темные?

- Светлые.

- За что?

- За глупость.

- Мой отец за глупые поступки меня, бывало, и порол. Но не до такого, - задумчиво протянул воевода, завороженно разглядывая рисунок, не сведенный Арилой полностью, оставленный на память.

Да, моя рука казалась полем после жатвы – перехоженным и перекатанным вдоль и поперек. Будто телеги, кони, люди исходили его от угла к углу, собирая все до последнего зерна. И это поле никогда не станет ровным, не будет больше колоситься на нем пшеница, не будет на нем людей, ласково ухаживающих за землей и урожаем. Потому что оно больше не даст жизни, в нем больше не осталось сил. Ему пора отдохнуть.

Я улыбнулась своим мыслям, тому, как воевода откровенно удивляется и рассказывает о том, чем не делился даже со своими воинами, и кивнула ему:

- Наказание всегда равно проступку.

- И что ж ты должен был такого сделать, чтоб тебя попытались лишить руки? Что нужно сотворить, чтобы тебя пожелали сделать калекой?

- Важнее не то, за что, - я провела пальцами левой руки по узору на плече и улыбнулась. - А то, что ее смогли спасти.

- И зачем же тебе помогли, если сами наказали?

- Спроси у Богов, - я пожала плечами и снова сложила руки на груди.

- Будто они ответят, - Лихо усмехнулся и залпом осушил последнюю кружку. - Я столько раз просил у них совета, ответа или помощи, но каждый раз они молчали. Они ничего не говорили мне, ничего не делали и даже не подавали знака. Как можно верить тем, кто от тебя отвернулся?

- А, может, они в тебе уверены? – поинтересовалась я. - Может, они верят в твои силы и могут тебе доверить твою жизнь?

- Зачем? Зачем мне жизнь, в которой нет Богов и нет их поддержки? Я – человек, у меня не хватит сил тащить на себе все в одиночку. Мне тоже нужно плечо. Я – не ты, чтобы переживать все внутри, не ища плеча по соседству.

- У меня есть плечо.

- Кто? Я не видел рядом с тобой ни одной молодухи, вечером ты уходишь в конюшню, утром приступаешь к работе. Вокруг тебя так и вьются девки, а ты молча помогаешь им, улыбаешься и уходишь прочь, оставляя в надеждах и мечтах каждую, - он мельком глянул на дверь, откуда выглянула Анна, тут же спрятавшаяся обратно. - И даже в чужих землях тебе удается заворожить хотя бы одну. Но никого ты не привечаешь, никому не доверяешь, никто не знает о тебе больше, чем конь, ради выкупа которого ты хватаешься за любую работу. Зачем тебе этот строптивый мерин?

- Он мне как брат.

- Нет, - Лихо скривился в усмешке и поставил передо мной пустую кружку, вложив в это действие столько силы, что стол заходил ходуном. - Не тебе он брат, хоть сам готов в это поверить. Я видел его сестрицу. Видел его хозяйку. Эту девку никто не мог смутить и запугать. Она любого могла на место поставить одним взглядом. Я с ней повстречался лишь дважды и этого оказалось достаточно, чтобы запомнить навсегда. Вот уж у кого смелости больше, чем в нас вместе взятых. Никого не боялась, ни отца, ни воеводы, ни корчмаря, ни девок-пересмешниц. Спина прямая, нос вздернут, глаза всегда глядят вперед. А руки, - он замолчал на мгновение и ухмыльнулся. - Она могла так ведром зарядить, что все звезды с неба посыплются в твои глаза. Вот кому твой конь брат, а ты просто мальчишка, который смог с ним сдружиться.

Я улыбнулась его словам. Впервые кто-то при мне говорил обо мне же с таким восторгом и теплом. Никогда не слышала от него ничего добрее и оттого не могла сдержать улыбку. Он меня помнил, хоть и не узнал тем знойным днем, когда вошел в нашу деревню.

Что же ему тогда рассказал Фанас, что сейчас слова лились хмельной рекой из уст воеводы? И звучали в них восторг и уважение, которыми меня прежде никто не одаривал.

- А ты хоть жизнь за этого коня отдай, а такой любви как к ней, не получишь, - заключил Лихо и уставился на стену выше моего плеча. - Как ты бойко разговор увел, - его глаза на мгновение прояснились и в них заиграл задорный огонек, в котором червь принялся изворачиваться, пытаясь спастись. - Будто и не про тебя говорили, а о былом судили за кружкой пива. Что ж, а мне все ж таки полегчало после этого, - он хлопнул по коленям и попробовал резко встать, тут же вернувшись на лавку. - Но мне лучше посидеть еще немного прежде, чем отправиться обратно в конунгов двор.

- Оставайся здесь, пока не почувствуешь себя лучше, - спокойно ответила я и встала из-за стола. - Я тебя еще проведаю, справлюсь о твоем здоровье.

- Зачем?

Я вопросительно подняла бровь и застыла, ожидая продолжения вопроса.

- Зачем тебе справляться о моем здоровье? Я твой воевода, я тебе никто. Лучше о себе позаботься, пока никто другой не заметил твою ловкость и готовность сбить с ног врага одним ударом. Пусть ты и заявляешь, что не воин, но от тебя с твоими знаниями коней проку будет больше, чем от любого ратника, вооруженного до зубов.

- Все же зайду тебя забрать, - спокойно ответила я, ловко собрала кувшины в две руки и вышла на кухню.

А там Анна и Беата беспокойно глядели на дверь, ожидая, когда в зале послышатся шум, драка или хотя бы перебранка.

- И что с ним делать? – осторожно уточнила корчмарка, не решаясь даже встать с лавки.

- Дай ему отдохнуть, - я расставила кувшины на стол, ободряюще улыбнулась хозяйкам кухни и мотнула головой. - Пора и нам идти.

- А он? – Анна настороженно поглядела на дверь.

- Я заберу его позже.

Они неуверенно кивнули мне, будто еще не понимая, что там случилось.

Каждую из них распирал интерес, хотелось спросить, о чем мы там говорили и почему я его оставила одного в пустой корчме с запертыми дверьми. Но ни одна, ни другая не решалась все это озвучить, будто тут же крыша дома рухнет на пол и придавит всех нас.

- А где твои кони? – Биорн разглядывал нагруженную до краев телегу и насмешливо перевел взор на меня. - Как мы это все потащим, если нет коней?

- Верно, - смущенно заметила Беата. - У нас своих нет, может, приведешь кого из конюшни?

Я обошла телегу, внимательно оглядела двор, дорогу, что терялась между домами, но уверено вела к расчищенному сегодня домику, небо, лениво погружавшееся в темноту, и отрицательно мотнула головой:

- Не нужно.

- Но как же тогда нам быть? Неужели зря все так аккуратно складывали?

- Идите к бабушке Хильде.

- А ты?

- А я справлюсь с делами и тоже приду, - я улыбнулась заботливой и растерянной Анне, погладила ее по голове и махнула рукой. - Ждите там.

Биорн усмехнулся на мои слова, но не меняя положения рук, резко развернулся и отправился прочь со двора:

- Вы его слышали, нечего тут стоять, пошли. Пусть сам со всем разбирается, раз такой умный.

Мне оставалось лишь улыбнуться за ехидные слова местного конюха и проводить всю компанию глазами, пока те не скрылись за поворотом. Верно, без коня здесь не обойтись и давно мне не приходилось тягать на себе такие тяжести. Но все же тело помнило, как порой тащило телегу или сани, полные дров из лесу, чтобы снабдить ими дом, кузницу и корчму.

Снова закололо пятки, будто необычный холодок встретился с ярким теплом и тут же отправился вверх, пытаясь добраться до моего сердца.

На лице расплылась добрая и довольная улыбка. Мне давно не было так радостно от предвкушения работы, способной подарить немного свободы, заставив все тело работать из последних сил.

Я еще раз прошлась вдоль нагруженной до краев телеги, подняла глаза к небу и подставила лицо ветру. Через меня проходила сила, которую невозможно вместить в одном теле. Ее становилось так много, и она искала выход, ей так хотелось наружу, чтобы не разорвать меня изнутри. Мне нужно просто перехватить оглоблю и сделать самый первый и самый тяжелый шаг, а дальше все будет проще и легче. На этом пути нет подъёмов или спусков, лишь ровная дорога, пусть и вихляющая между домов. И все же ровная, землистая дорога, заботливо греющая пальцы на ногах и дарящая еще большую силу.

Глядели ли на меня прохожие, говорили ли что-то вслед, замечали ли вообще меня? Разве это сейчас имело значение? Сейчас от меня требовалось только одно – дотащить телегу, чтобы Беата смогла приготовить ужин и накормить тех, кто уже на пути к своему спасению от полярников. Так зачем же тогда мне глядеть по сторонам, слушать других и пытаться спрятать свои глаза? Впереди есть те, кто верит в меня и возлагает надежды, все прочее – несущественно, тщетно.

Показать полностью
15

Власть предрассудков

Третьим не выдержал Эллиот.


В профессоре никто и не сомневался: его за руки утянул в убежище внук. Старик озадаченно озирался по сторонам, вырванный из своего мира книг, уютных кресел и вкусного табака. Попытался было закурить – но Кристофер, владелец бомбоубежища, тут же оказался рядом, отобрал у старика все принадлежности и высказал ему за безопасность.


- Красные только этого и ждут! Дымок хорошего табака, стелющийся над землёй – первый признак затаившегося янки! – с гордостью подняв палец вверх, вещал Крис. – Я-то знаю, я видел про них обучающий фильм! Они же там не знают вкуса нормального табака! У них нет «Мальборо», «Лаки Страйк», «Кэмел», они курят свои красные сигареты и сплёвывают красной слюной после них!


- Позвольте, но это же трубка, а не сигареты.


- Тем более! Когда вы смотрите на их пропагандистские плакаты – что вам бросается в глаза первым? Правильно, трубка в зубах у двух людей – у Сталина и у врагов!


- Стало быть, по мнению красных, Сталин – враг? – заметил кто-то из присутствующих.


- Я бы у них об этом не спрашивал, могут неправильно понять.  – Крис как-то замялся, но потом всё равно вернулся в свою колею. – Человек с трубкой для них, да ещё и не Сталин – враг вдвойне, втройне, чем просто враг! Господин профессор, вы же не посещали социалистические организации?


- Нет, послушайте, никогда. Собрание тред-юниона во времена Депрессии считается? - с ехидцей спросил старик.


- Разумеется, нет! Это же тред-юнион, это организация, созданная на американской земле и защищающая права американских рабочих! – с серьёзным видом продолжал вещать владелец бомбоубежища.


Профессор обвёл взглядом всех людей, сидящих в комнате, после чего обратился к своему внуку:


- Дэйви, будь так добр, помоги дедушке добраться до выхода.


- Профессор, послушайте!.. – начал было Крис, но старик поднял руку, прервав его.


- Я не знаю, кто так промыл вам мозги, господин Макмиллан, Маккарти или Маккартни, как его там, или кто-то ещё, но я насмотрелся на фанатиков за свою долгую жизнь. И я предпочту встретить смерть – или красных, как вы именуете наших недругов – за бокалом хорошего бурбона и с трубкой в зубах – кстати, верните её. – профессор сделал пару шагов к оратору, вытащил из его ватных пальцев свою вещь, вцепился в мундштук зубами, повернулся к выходу – и начал медленный подъём по лестнице вверх.


Когда дверь бомбоубежища наверху гулко хлопнула, Крис повернулся к ожидающей толпе.


- Да! Вот из-за таких людей Советы и смогли разместить ракеты на Кубе! Они ничего не понимают, слишком стары, чтобы хотеть жить, слишком умны, чтобы противостоять! – Крис продолжал разглагольствовать, глядя на нас. – Чёрт с ним, с этим профессором! Знаем мы таких, раздающих секреты нашего государства направо и налево! Я напомню вам – если бы не учёные головы, озабоченные вопросами гуманизма и сострадания, Советы не создали бы ядерную бомбу так быстро!


- Простите, Кристофер, я отвлеку вас от болтовни вопросом о чём-то более насущном. – один из нас, Дэвид Смит, поднял руку. – А где в вашем убежище туалет и прочие удобства?


- Там, в другой комнате, есть ведро. – отмахнулся владелец бомбоубежища. - Запас воды – на складе, там же консервы.


- А плитка для их разогрева? – упорствовал Смит.


- Что?! – остолбенел Крис. - Да эти проклятые захватчики только и ждут, что запаха горячих бобов или разгоретой ветчины! Смит, вы, очевидно, совершенно не понимаете масштаба ситуации. Объясню, - он набрал воздуха в грудь, но господин Смит остановил его.


- Не утруждайтесь, если я захочу послушать о «красной угрозе», я включу радио или схожу в кино. Там я её ещё и увижу. Лучше ответьте мне, на какой период времени рассчитано ваше убежище?


- Мы можем сидеть тут хоть до скончания веков. – отреагировал Крис. – Или пока Господь не пройдёт огнём и мечом по земле, вернувшись к нам, уничтожив безбожников – и возвысив праведников.


- Ммм, понятно. Я, с вашего позволения, предпочту встретить это событие, уютно устроившись на фаянсе после сытного, горячего обеда. Если вы не против, я вас покину. – Смит, покачивая головой, направился к выходу из бомбоубежища, поставил ногу на ступеньку – и обернулся, обведя нас взглядом. – А, Кристофер, если захотите в чём-то обвинить меня, равно как и профессора, не утруждайтесь. Скажите, что я просто сделал выбор между выживанием назло и нормальной жизнью. Спасибо.


Кристоферу, видимо, нанесли серьёзный удар. Он стоял и молчал, переводя взгляд с одного гостя его райского уголка на другого.


- Эллиот, верно? – он вдруг обратился к одному из стоящих в комнате. Человек из порядком поредевшей группки кивнул. – Вы же тут новенький, верно?


- Д-да. – ответил высокий, молодой мужчина, по лицу которого было видно, насколько ему непонятно всё происходящее.


- О, замечательно! Тогда позвольте я введу вас в курс дела. Если вкратце – в нашем районе во время войны с японцами было выстроено бомбоубежище, ну, на случай атаки этих камикадзе на побережье. Я выкупил его после войны, привёл в порядок, и теперь я готов в случае чего разместить вас тут. Как сейчас, например.


- Кристофер, верно? – владелец укрытия кивнул. – Я, знаете, очень рад тому, что вы оказали нам такую честь, но не слишком ли вы при этом давите на нас?


- Вы думаете, что гусеницы русских танков окажут меньшее давление?


- Русским танкам ещё надо сюда добраться. Насколько я знаю, до Орегона путь неблизкий. Вы планируете ждать их тут? Не планируете драться с ними?


- С чего бы? Доблестная американская армия защитит нас от любой угрозы. – с улыбкой ответил Кристофер, пара людей рассмеялась.


- Но, однако, убежище, несмотря на наличие доблестной американской армии, вы строите.

- Наша армия не может быть везде сразу, Эллиот.


- Логично, логично. Странно, правда, что вы, такой горячий патриот и комми-хейтер, не стремитесь пойти драться с ними в первых рядах.


- Как вы наивны, молодой человек. Любой уважающей себя стране требуется как можно больше искренне любящих её людей! А с моей смертью, пусть и доблестной, достойной, на поле боя, таких станет на одного меньше. – он развёл руками. - Невелика потеря, скажут многие. Но каждая смерть истинного патриота наносит нашей Родине непоправимый удар, скажу я вам!


- Скажите это парням во Вьетнаме. – отрезал Эллиот. – Особенно тем, кто поехал туда сам.


- А, этот Макнамара и его идиоты ничего не смыслят! – махнул рукой Кристофер. – Защищать нужно свой дом, а не коттедж соседа.


- Однако же, я что-то не вижу в вас желания защищаться. Гораздо больше – желание убежать. – Эллиот отдёрнул рукав рубашки, взглянул на часы и начал отряхивать пиджак. – Я, с вашего позволения, пойду. У меня назначено собеседование, я всё-таки хочу тут закрепиться и остаться, хороший у вас район. А вас, Кристофер, я благодарю за предоставленное убежище. В случае чего, я им воспользуюсь. Когда наступит реальная надобность. – Эллиот отделился от всех оставшихся в убежище людей и через пару минут уже отряхивал штанины возле двери сарая, скрывавшего в своих недрах вход в укрытие.


Он огляделся по сторонам и заметил, как ему машет рукой с другой стороны дороги профессор. Они о чём-то общались возле почтового ящика, Дэйви, внук владельца дома, уже, видимо, куда-то убежал.


- Джентльмены, добрый день. Я, как вы видите, тоже решил оставить этот райский уголок и вернуться в жестокий мир.


- И правильно поступили. – выпуская клуб вкусного дыма, сказал профессор.


- Кристофер – замечательный человек, но некоторые его… особенности. – всё-таки выкрутился Смит. – Доставляют нам неудобства. Видите, он каждый месяц проводит эти, с позволения сказать, «учения». Получает бумагу в управе, заводит свою сирену, нас собирает. Отказать – и неудобно, и мало ли. А так – посидел, убедился, что он опять без повода всех собрал – и уйти аккуратно. – Смит переглянулся с профессором. – Ну или как мы ушли. – Смит вынул из кармана пачку сигарет, ухмыльнулся, поглядев на обложку, после чего выщелкнул одну и прикурил. – Я не исчезну в красном дыму, не переживайте.


Эллиот улыбнулся.


- Не, я не переживаю. – он взглянул по сторонам, потянулся и посмотрел на своих собеседников. – Но Кристофер, конечно, интересный кадр.


- Жаль парня. – откликнулся профессор. – Оказался в плену во время Корейской, там у него и перемкнуло что-то. Он нормальный по жизни, поверьте.


- Ничего он не понимает. Человек находится во власти предрассудков! – Эллиот приподнялся на цыпочках и посмотрел в сторону гаража, из которого вышел пару минут назад. – Эти Советы – за океаном от нас. Немцы не смогли десантироваться в Британию, что уж тут про этих говорить. Нет, господа, не в этом проблема. – Эллиот отдёрнул рукав и посмотрел на циферблат часов. – Сейчас, я договорю и с вами распрощаюсь. Так вот, он опасается совершенно неправильной вещи.


- А какой, по-вашему, нужно опасаться? – с интересом спросил профессор.


- Инопланетян, естественно. – Эллиот посмотрел на своих собеседников. – Все эти круги на полях, кражи людей… Это всё знаки, намёки. И поверьте мне, даже такой человек, как Кристофер, будет смотреть на любого «красного», как на родного брата, если к его горлу потянутся склизкие щупальца какого-нибудь гуманоида с Марса или с Венеры. – Эллиот ослепительно улыбнулся своим собеседникам, попрощался с порядком ошарашенными людьми – и удалился.

Профессор и мистер Смит переглянулись.


- А молодёжь, как всегда, пребывает в мире грёз… - протянул профессор. – Им бы поменьше читать всяких книг, слушать всякую музыку и пробовать всякую дрянь.


- Профессор, рано или поздно мы окажемся в ситуации «конкистадоры прибывают к индейцам для обмена ценностей». И, надеюсь, мы будем конкистадорами. – задумчиво сказал мистер Смит. – В любом случае, парень прав в одном – проблема реально не в «красных».


- А я вам, мистер Смит, так и говорю – немцы, немцы! Спят и видят, как бы опять собраться в одну страну – и снова устроить какую-то заварушку. – погрозил пальцем почтовому ящику профессор.


- Послушайте, ну не начинайте! Что нам эти немцы! Японцы, вот вопрос! Что это за «силы самообороны», в составе которых есть танки и флот? Разве у нашей полиции есть танки и флот?


- Послушайте, японские традиции…


______________________________________________________________________


Доброго дня, с вами @SilverArrow.


Я очень люблю абсурд. Например, послушать человека, который говорит о том, что американцы никогда не были на Луне, а потом с серьёзным видом спросить: "А ты что, веришь в Луну?"


Так что - этот рассказ просто шалость, забава. Впрочем, если он задел какие-то струны, которых, по моему мнению, он не должен был задеть - напишите об этом в комментариях)


И не забывайте - у вас всегда есть возможность оставить комментарий для критики, подписаться, если вы желаете сразу узнавать о публикации моих новых рассказов, ну и зайти в мой профиль - там вас ждут ещё истории.


С уважением, ваш @SilverArrow.

Показать полностью
1415

Семейная касса

Первые дни семейной жизни, молодожёны трепетно относятся друг к другу. А поскольку опыта семейной жизни нет, то происходит обсуждение неписаных правил семьи. Это у нас будет так, а это вот так. Все предложения принимаются без возражений, ведь их цель благородна – укрепить семейные узы. А одно предложение жены мне понравилось больше всего:


- Артур, пусть все деньги нашей семьи лежат в ящичке тумбочки. И там будет лежать тетрадка, в которую мы будет записывать: дату, какую сумму и на что было взято, - предложила жена.

- А также: дату, и какая сумма была внесена, - добавил я.

- Я согласна! – улыбнулась жена.


Первого числа каждого месяца, я проводил инвентаризацию нашей кассы. Всё было в порядке, но в начале четвёртого месяца, я обнаружил нехватку пятидесяти рублей. Для 1987 года, сумма приличная. Я тогда работал на заводе, и мой оклад составлял 132 рубля. Поначалу я подумал, что жена забыла сделать запись в тетрадь. Вторая мысль: «А зачем ей понадобилась такая большая сумма?» Вечером я задал оба вопроса:


- А зачем тебе понадобились пятьдесят рублей?

- Мой брат попросил взаймы, - ответила жена.

- А почему ты не сделала запись в тетрадь?

- Я забыла.

- Сделай это сейчас.

- Хорошо.


На дворе был декабрь, и я решил купить новогодние подарки маме, жене и тёще. Выдвинув ящичек, я с удивлением обнаружил одиноко лежащую десятирублёвую купюру. Четыре дня назад, в кассе было тридцать рублей. Что и подтвердила итоговая запись в тетрадке. После неё, строки о выбытии денег не было. Я подумал, что жена решила самостоятельно купить подарки. Ведь ей с тёщей надо было ещё подарить семье брата целых четыре подарка. Да и на новогодний стол надо было закупиться на рынке. В районе двадцати рублей - оно и выйдет. «Вот только опять нет записи!» - с раздражением подумал я.


Вечером я напомнил жене о необходимости делать записи о движении денег в тетрадке. Ответ жены меня расстроил:


- Я не брала деньги, может ты взял, да забыл? – промурлыкала жена.

- Этого не может быть! Спроси у своей мамы, - предложил я.


Жена вернулась через десять минут:


- Деньги взяла мамка.

- Почему без разрешения? – нахмурился я.

- Не знаю, - пожала плечами жена.

- Так узнай, и попроси вернуть деньги на место!

- Она не отдаст.

- Почему?

- Брат приходил, попросил у неё взаймы на новогодние подарки. Вот она и отдала ему из нашей кассы.

- Если я не путаю, твой брат теперь должен нам уже семьдесят рублей. Когда он собирается их возвращать?

- Не знаю. У него два сына-подростка, и они привыкли кушать мясо каждый день. А зарабатывают они мало. Наверно никогда.

- В таком случае, ни у тебя, ни у твоей мамы, никогда не будет новогодних подарков! – ответил я, - а остаток кассы я забираю, мне надо купить подарок моей маме!


После этого, идея семейной кассы умерла. Я выдавал жене деньги на хозяйство, а остальные хранил у своей мамы. Брат жены оказался деликатным человеком, и приезжал к нам только в моё отсутствие. А долг так и не вернул…

Показать полностью
24

Странная Работа

Когда-то я был трубачом и, честно говоря, я был готов на любую другую работу. Правда, в то время Родина крайне нуждалась в менеджерах по продажам, а я не мог быть обманщиком. Ну, просто, мой дед, когда мне было три года, вбил в мою голову маленького Ленина, который теперь всегда живой и всегда со мной. Короче, не принимайте близко к сердцу. Эти маленькие Ленины из книжек-малышек советского периода — они вовсе не такие как настоящий Ленин. Маленькие Ленины, детские, так скажем, учат только доброте, честности и храбрости, а не устраивать красный террор.


В общем, днём я ходил на собеседования, а по вечерам играл джаз. Прихожу домой, а жена уже прикидывается спящей и даже не говорит мне «Привет», не целует и вообще, я понимаю, что завтра я проснусь и её уже дома не будет — уйдёт на работу пораньше… а, может и просто уйдёт насовсем...


Ложусь я рядом, смотрю на неё, на этот дышащий человекоподобный сгусток одеяла на кровати, который так мне и доносит молчаливо: «Бездельник, неудачник, не мужчина». Полежал я, посмотрел, а потом вскочил с кровати, оделся и пошёл на улицу. А зачем? Да чёрт его знает. Купил в магазине с узбеками дешёвого коньяку после одиннадцати вечера, сигарет (хоть я и бросил курить), пакет и удалился из этой клоаки заполонённой полиэтиленовыми упаковками сухариков, печенюшек и лимонадов. 24 часа продукты…


Ночь тихая была. Улица пуста. Похолодало, но коньяк помог. Эхо-эхо-хо-ох-о. Даже эта искусственная рукотворная природа города мне шептала об одиночестве, ведь нет ни одного человека на Земле, который бы ко мне пришёл и сказал: «Донду, вот тебе работа! Та, которая тебя устроит и деньги будут, да и время на трубу». А нафиг мне эта труба? Труба… Все музыканты — гады. Как бы хорошо я ни играл — никто на работу не приглашает. Приглашают тех, с кем в шараге учились, а таких как я, знакомых просто, без образования, и даже если бы я играл как Диззи Гиллеспи — хрен возьмут. Да куда? Не в Карнеги Холл, а сраный кабак. Тут всё иначе. Связи, узы, дружба. Это так. А какая у меня дружба? Я — хер с горы. Хер непонятного происхождения. Чужой хер. Невидимый хер. Неуютный хер.


Дошёл я до железной дороги и пошёл по шпалам. Поезд поедет? Да пусть сбивает меня. Кому я нафиг нужен? Чёрт его знает сколько я шёл, возможно, часа два или три и ни одной электрички. Офонарели что-ли? Уже не работают совсем — я уже вон до леса дошёл, темно вокруг… Вижу надвигается на меня кто-то. Человек. В шляпе. В кожаном плаще… Негр… Майлз Дэвис? Ё-моё… Странно… Я пил только коньяк. Я аж споткнулся и чуть не ударился головой о рельсы.

— Осторожней, — подхватил меня Майлз Дэвис. Он говорил на чистом русском с лёгким американским акцентом — у вас не найдётся сигаретки?

— Да, конечно! — я угостил его, дал прикурить.

— Присядем — прохрипел он и сел на рельсы мигая во тьме угольком.

— А поезд? — присел я рядом

— Тут поезда не ходят — сказал он и бесцеремонно отпил из бутылки коньяк, — кхммм, замечательно!

— Да?


Мы посидели молча, глядя на чёрный Залив. А я и не знал что сказать. Я не знал что думать. Что со мной? Я мёртв и уже в аду? Это Майлз Дэвис… Он никогда не был на Карельском перешейке, что он тут делает? Да и, самое главное, он умер очень много лет назад.


— Жизнь, порой, кажется полным дерьмом, я знаю, — сказал Майлз Дэвис.

— Ага… Дерьмо.

— Вот поэтому я и хочу предложить тебе работу.

Ё-моё, какую работу? Играть на трубе? Собирать трупы? Ягоды или грибы? Продавать наркотики?

— Работа странная, но хорошо оплачиваемая. Сколько ты зарабатываешь сейчас?

— Эмм… — мне было стыдно говорить, и я немного завысил мой заработок — десяточку в месяц.

— Я предложу тебе сто-пятьдесят, делать ничего не надо — просто будешь получать деньги, но есть одно условие.

Ага, сейчас предложит съедать банку червей каждый день....

— Условие такое — ты никогда не должен сидеть, присаживаться и так далее…

— Не понял — реально не понял я.

— Деньги будешь получать по почте! — глотнул коньяка Майлз Дэвис — но помни! Только присядешь, больше денег не получишь от меня.


Пытаясь осознать что происходит, я сильно зажмурился, потом направил взгляд на Майлза Дэвиса и увидел как на меня несётся поезд. Конечно, я отскочил куда-то в кусты. Порвал каким-то образом штанину на заднице.


Я вернулся домой в совершенно ненормальном настроении. Я был весел и бодр, хоть и дорога домой была не сказать чтобы уж приятной. Шоссе, шоссе, шоссе и деревья. Порванная жопа. В смысле, штанина. И Фонари. А потом новостройки, какие-то мешки утренние двуногие ищут закладки или просто шатаются. Бабка сумасшедшая мяукала у секс-шопа. Потом дверь входная и стоит жена и смотрит на меня взглядом «Где был, а вообще-то мне пофигу».

– Гулял – ответил я.


Хотел присесть, чтобы снять ботинки, но вспомнил Майлза Дэвиса… Не стал садиться. Так скинул ботинки и пошёл спать. Как только я плюхнулся услышал, что жена сказала что я — свинья. Я не слышал от неё такого пока что… Засыпая я думал о том, что меня ждёт развод, возможно бомжевание… Или буду жить в клубе у Женьки… Или просто повешусь… Или под поезд прыгну… Главное — не садиться, не садиться… Ага… А почему я сегодня отпрыгнул от поезда? Зевнул и мгновенно заснул.


Первый месяц без того, чтобы где-то присесть прошёл совершенно нормально, но сразу появились какие-то люди, которые старались быть супер-вежливыми и всё время в транспорте настаивали на том, что я устал и мне надо присесть. Совершенно меня не парило то, что я не могу теперь зайти в ресторан, мне они были не по карману, но от работ, где мне надо было сидеть в оркестре пришлось отказаться. А это самая жирная работа. Но я отказался. Что мне их копейки? Мне Майлз Дэвис обещал… Или это было наваждение? Сон? Всё-равно, пошли бы вы нахер нафталиновое старичьё поганое! Не буду я играть ваших сраных Бенни Гудманов и прочее старьё. Хотя, за что я так с Бенни Гудманом? Нехорошо это!


Через месяц я стоял весь в поту у почтового ящика. Я долго не решался открывать его, потому что к этому все мои коллеги считали меня окончательно ёбнутым. Ключик повернулся, а там пакет втиснут толстый. Всё как и обещано 150 000 рублей. Интересно, жена ещё не ушла от меня? Не ушла.


— Смотри! — говорю

— Что это? — с недоверием она — Ого!


Вот и стали мы жить душа в душу, а у меня начали ноги болеть. И скучно стало без сидения, но я по-другому не умею зарабатывать. Я начал ездить в транспорте лёжа. Перестал стесняться. Я устал. На меня ворчали: «Сядьте, сядьте, сядьте», а я всё думал: когда же это закончится? Как же надоели деньги! Как же надоели люди! И что я вообще в этом мире делаю? Просто не сижу. Концерты играть не хотелось. Работать не хотелось.


Я уехал в лес.


Было серенько, краснели мухоморы и хрустели ветки. Пень. Чёрный пень и я смотрел на него как на источник истины. Свобода или деньги… Я присел. В этот момент появился Майлз Дэвис.

— Теперь то ты понял? — просипел он.

— Конечно, понял! — вдыхал я обновлённый воздух.

— Такие дела…

Показать полностью
20

Замыкание

Мой дом – моя крепость.


Один вход, один выход. Есть, конечно, альтернативная точка зрения на этот вопрос – но живу высоковато.


Стены – тонкие, бесконечно тонкие стены. Слышу соседей – сверху, снизу, сбоку, копошатся, что-то готовят, ссорятся, спят друг с другом – кажется, что каждый с каждым, оттого и ругаются, а потом мирятся – и снова эти звуки. В выходные – будто битва строителей, в будни – собачьи бега или выставка домашних животных, пёс его знает.


Слышно, как ругают ребёнка. Слышно, как пытаются зачать нового.


Сует, сует, суета сует.


Лучше, чем на работе. Там вообще никаких стен. Всё напоказ, всё видно, всё напоминает о том, что надо работать, всё говорит о том, что работать не надо.


Прихожу с работы, забиваюсь, как медведь в берлогу, в свою… Да не в свою, моя она постольку-поскольку, пока могу платить. А перестану – всё, заберут.


В не совсем свою квартиру, хорошо. В эту подводную лодку, которая плещется в океане жизни вокруг. Опускаюсь всё глубже и глубже.


Иногда захватываю с собой пиво, иногда – чего покрепче. Сил смотреть в окно нет – там точно такие же флотилии вокруг, бороздящие холодные воды существования. Смотрю в свой иллюминатор, в светящийся экран. Там – другие страны, другие люди, другая жизнь. Словно в перископ наблюдаешь, как по поверхности воды передвигаются корабли, а потом – сам уходишь на дно, в радиомолчание.


Даже сон уже воспринимается не как наказание – детское восприятие, когда бы ещё бегал и бегал, а тебя кладут в кровать и заставляют спать, и не как что-то чрезвычайно важное – в эпоху студенчества, когда ты учился и тусовался/работал, оно так и ощущалось, нет. Сон – это перелистывание страниц в книге, переключение программы, следующая серия в этом проекте, где сценарий написан каким-то бездарем, иначе почему же каждый эпизод встречает нас одним и тем же, проходит именно так, как он проходит, без развития и сюжетных поворотов?


Всё однообразно. Всё одинаково.


Работа-дом-работа.


Находишь человека – не для близости, для души, а он наскучивает тебе, потому что тоже в итоге оказывается наблюдателем, а не участником, и вот вы в разных углах комнаты смотрите в свои иллюминаторы последних моделей на то, как живут другие, пытаясь не замечать, как существуете вы.


И начинает подступать чернота. Зрачок расширяется, захватывает радужку и сетчатку, заставляет всё вокруг терять цвета, пропуская всё через один и тот же фильтр. Серое небо, серые дома, серые люди вокруг, серые тучи льют на серый город серый дождь, серое солнце заливает город противными, жаркими лучами. Словно всё присыпано пеплом после извержения вулкана, которое ещё не закончилось – и слой растёт, и ты скоро ощущаешь себя погребённым под ним. У кого хватает сил хотя бы застыть в забавной позе, порадовать других – но эти-то как раз глубже всего, смирились с этим, сроднились.


Бессмысленно, бессмысленно.


Неужели всю свою историю человечество – грязное, заросшее, дикое – стремилось именно к этому – из бушующего моря страстей в тихую гавань? За мою судьбу любой человек даже полвека назад отдал бы многое, но не пожалел бы он о своём выборе после?


Чёрт его знает, чёрт его знает.


Дьявол в мелочах, а чего-то большого, над чем взял бы шефство Бог, создать уже не выйдет.


И можно вырваться, и многие пытаются. Кто-то не вылезает с работы, кто-то – из баров и клубов, кто-то уезжает к тёплому морю, кто-то – в вечную мерзлоту. Тянут, тянут за собой этот серый след, как самолёт, оставляющий на небе полосу, верят в то, что смогут от него избавиться, отбросить, как ящерица – хвост, но одному надоедает песок и жара, другому – снег и темнота, третий сходит с ума от объёма работы, четвёртый – спивается или чего хуже.


Нет меры, нет мерки.


Почему-то мы застряли на этом плато, решили большинство проблем, которые волновали нас – не все, разумеется, но большую часть – и оказалась, что жизнь, лишённая этих самых проблем, кажется пресной. Не потому, что они добавляли нам какой-то активности, а оттого, что они забирали у нас время.


Теперь его у нас – завались. А с ним пришли лишние мысли, лишние раздумья, появился материал для строительства каких-то своих гипотез и предположений. Это не вопль в защиту того, как было, это, скорее, разочарование от успехов того, что нас окружает…


- Ты что, в логи залез? – голос старшего мастера заставляет меня спрыгнуть со стены текста. – Ты сам туда не суйся, наши профи будут разбираться.


Я помотал головой, отгоняя от себя образы, возникавшие в очках виртуальной реальности.


- Залез, да. Помнил, что нельзя – но залез.


- Зря. Потом после таких заплывов начинаешь очень уж много о жизни думать. А тебе перебирать всё это нужно, гайки с болтами крутить, схемы паять. – он кладёт руку на голову андроида, опутанную проводами, которая стоит на столе передо мной. – Платы прозвонил?


Я сгрёб овиры куда-то на затылок и ответил:


- Да я сделал уже всё. Там напряжение скачет в районе платы памяти.


- Вот оно откуда и возникает. А потом сиди, разбирайся – отчего же у железноголового опять крыша едет. И у всех из-за одного, практически.


Я с опаской посмотрел на погасшие фотоэлементы робоглаз.


- Я вот всё понять никак не могу. Вот были же наработки по ИИ, возьми, докрути до реально работающего прототипа, отладь, выпусти. Почему вот так-то решили? Память живых людей – да в машину?


- А вам что, в университетах нынче не объясняют? – ехидно спросил мастер. Помолчал, почесал затылок – и продолжил. - Проще, удобней, как ни странно, единообразней. Видишь, в чём дело – эволюцию ИИ ты предсказать никак не можешь. Все эти сюжеты про сходящий с ума компьютер, или, напротив, чересчур полагающийся на программу – всё это смешно, конечно, но мы ведь боимся. Несвободы, существования в качестве части программы – или же напротив, жизнь жертвы программы. Оттого и наработки по ИИ заморозили до лучших времён – не доросли с ним конкурировать.


- Но использовать память умерших людей… Это же неправильно!


- Отчего же? Им – бессмертие, пусть и в такой форме. Нам – отличный базовый интеллект, надо просто правильно им распорядиться. Видишь, что получается, - мастер погладил отполированную голову на столе. – Смерть – это теперь только остановка на пути, а не его конец.


- Если верить логам, то человек внутри не очень-то и счастлив.


- А был ли он счастлив при жизни, вот хороший вопрос. И я тебе отвечу – нет, не был. И не будет, я боюсь, и в таком виде счастлив. Он же с самого начала готов к такому существованию: деятельность – подзарядка – деятельность. Идеальная рабочая программа. А что он при этом в логи выбрасывает… Тебя закрой на пару месяцев так работать, точно так же думать начнёшь. А они так всю жизнь, до самой смерти. А теперь-то и смерти нет. – мастер пожал плечами и вернулся к своему рабочему месту. – Плату перепаяй, да отдай спецам. Они быстро ему всё починят.


- А тому, кто внутри?


- А тот, кто внутри, уже ни в чём не нуждается. – Мастер задумчиво уставился на один из экранов, повисших в воздухе перед ним. – Он хотел не умереть – он не умер. А о том, что бессмертие – очень дорогое удовольствие, почему-то всегда узнаёшь только тогда, когда его получаешь.


Через несколько минут я задал мастеру ещё один вопрос:


- А в причину поломки что писать?


- Пиши: «ЗАМЫКАНИЕ», точка. Отправляй спецам, они разберутся.


- Да какое замыкание, я ж всё уже поправил?!


- Замыкание в себе. – серьёзно договорил мастер, после чего вернулся к своим экранам – и повторил это чуть тише, про себя. – Замыкание в себе.

______________________________________________________________________

Доброго дня, с вами @SilverArrow.


Бессмертие - это то, о чём думают многие, чего желают многие.


Но каково же быть бессмертным? Тем более, если ты живёшь так,  как живут многие и многие вокруг?

Это моя точка зрения на этот вопрос. Если у вас есть какие-то предположения или предложения поинтересней, поделитесь)



И не забывайте - у вас всегда есть возможность оставить комментарий для критики, подписаться, если вы желаете сразу узнавать о публикации моих новых рассказов, ну и зайти в мой профиль - там вас ждут ещё истории.

С уважением, ваш @SilverArrow.


Показать полностью
Мои подписки
Подписывайтесь на интересные вам теги, сообщества,
пользователей — и читайте свои любимые темы в этой ленте.
Чтобы добавить подписку, нужно авторизоваться.
Отличная работа, все прочитано!