Авторские истории

Она обхватила голову руками. Что у неё за жизнь? Ни счастья нет, ни смысла... Сорок лет и ни одной близкой души на этом свете... А ещё ключ потерялся...Нина обречённо уставилась на кучу своих вещей..

В этот момент сверху послышались шаги. Кто-то спускался, шаркая тапками. Нина подняла глаза.

Сосед с пятого этажа. Нормальный мужик, спокойный, часто она его видит. Странный правда чуток. Длинный, худой, в очках. Лицо у него всегда было какое-то… придурковатое, что ли. Немного растерянное, как у человека, который всегда думает о чём-то своём. В руках - мусорное ведро.

Он остановился, посмотрел на неё. На мокрую, с потёкшей тушью. На сумку, вытряхнутую на пол. Улыбнулся.

- Вы решили тут жить? Ну и правильно - за квартиру платить не надо, с соседями можно поболтать...

Он смотрел на неё с любопытством, а она рассердилась.

- Вообще-то я не могу домой попасть. А вы тут со своими подколами.

- И кто же вас не пускает?

- Никто. Ключ потерялся.

Мужчина обошел её, спустился еще на один пролёт, молча выбросил мусор. Молча пошагал обратно на пятый этаж. Нина усмехнулась - вот ненормальный. Ни "здравствуйте", ни "до свидания". Просто ушёл.

Но спустя пять минут он снова спустился. В разноцветной шапке - нелепой, с помпоном, как у школьника. В тёплой куртке. В руке - фонарик.

- Идёмте возле подъезда поищем. Наверняка вы там уронили, когда шли домой.

Нина уставилась на него.

- С чего бы это?

-С того, что ключи обычно теряют у двери. Или в кармане. В кармане вы уже искали. Остаётся - у двери.

Логика была железная. Нина вздохнула.

- Ну пошли... Даже не знаю что вам ответить...

Они вышли на улицу. Дождь уже почти кончился, но асфальт был мокрый, и фонарик отражался в лужах, как маленькое солнце.

Они ходили вдоль подъезда. Антон светил фонариком под лавку, под трубу, в кусты. Нина смотрела на него и думала- зачем он это делает? Ему что, делать нечего? Суббота, вечер, а он тут ползает по мокрой земле с фонариком, занимается ерундой, честное слово...

- А вы всегда такой?

- Какой?

- Ну вот… помочь пытаетесь, странным способом...

- Не всем. Только соседям, что свои сумки вытряхивают посреди пола по ночам. Пройти мешают, мусор выбросить.

Нина засмеялась. Не хотела, но засмеялась.

-А вы, я смотрю, любите пошутить.

- Люблю. Жена говорила, что у меня юмор как у деда - старый и не всегда понятный.

- У вас была жена?

-Была. Ушла, сказала, что я слишком непонятный. Ей хотелось страстей, а я - как пень. Пень и пень. Что же поделаешь...

Нина пыталась разглядеть в его лице злость, но он говорил это без обиды. Это располагало к беседе.

- А я тоже была замужем. Год. Потом стало скучно обоим.

-Скучно это не самое страшное.

-А что самое страшное?

- Самое страшное - это когда рядом человек, а ты одна. Вот это страшно.

Нина замолчала. Он сказал это просто, как будто говорил о погоде. Но что-то в груди у неё ёкнуло.

-Вот глупости говорите, а за душу берёт...

Они бродили как ненормальные ещё полчаса. Нина уже не раздражалась. Ей было смешно. Сосед рассказывал, как он в молодости работал на Севере, как у него украли шикарные валенки, как он долго чинил свою машину, что потом на станции материли "того мастера" что наворотил тут дел... Затем он закричал.

- Вот же! Нашёл! Нашёл!

Он вылез откуда-то из-под трубы, весь в грязи, с фонариком в одной руке и с чем-то большим в другой. Он протянул это Нине.

Это был огромный ключ. Ржавый, тяжёлый. Такой, каким раньше закрывали гаражи.

Нина уставилась на него.

- Что это?

- Ключ.

-Тьфу ты.. Я вижу, что ключ. Это не мой ключ.

- Не ваш?

Антон расстроено глянул на ключ. Потом на Нину. Ему вдруг стало весело.

- А знаете, кажется, это мой. Я его потерял в позапрошлом году. От дачи. А потом продал дачу. И ключ вот, нашёлся.

Нина махнула рукой.

-А уж обрадовалась... Хотя с чего я решила, что вы найдете? Я там даже не ходила.. Вас как звать-то хоть?

- Антон. А вас?

- Нина меня зовут. Не понимаю, что я тут делаю... Уже ночь на дворе...

- Слушайте, Нина. А возьмите этот ключ себе?

-Зачем?

- На счастье. Он принесёт вам удачу.

-Ключ от вашей проданной дачи? Ржавый...

- Ключ, который нашёлся. Это же хороший знак. Возьмите.

Нина так устала, что согласно кивнула. Удача ей не помешает. Она сунула ключ в сумку - прямо так, мокрым, ржавым и грязным. Антон довольно потёр руки.

-И знаете что, Нина. Идёмте пока ко мне. А завтра решим, что делать. Я на кухне лягу, а вы в зале.

Нина хотела отказаться. Но ноги гудели, волосы мокрые, а дома пусто - холодная дверь, которую надо ломать... Она вдруг подумала, что хуже, чем сидеть на ступеньках, уже не будет, а этот странный сосед хотя бы не смотрит на неё с жалостью...

-Ладно. Не будить же всех соседей...

Они стали потихоньку двигаться в сторону подъезда, как вдруг из под трубы выскочил кот. Без уха почти, худющий, мокрый. Антон всплеснул руками.

-О, это же Маркиз! Я его подкармливаю уже целую неделю. Хочу поймать, а он убегает всё время от меня. Нина, идем скорее в дом, я ему колбаску вынесу, угощу, пока не спрятался.

Нина покорно пошла за ним. Она представляла, как ключ в сумке всё ей перепачкал. Как завтра нужно всё ломать. Как она снова будет сидеть одна... Хорошо хоть выходной.

Антон открыл дверь, включил свет. Квартира была маленькая, скромно обставленная, но чистая и очень уютная. Он открыл шкаф и протянул ей халат.

-Держите, Мамин. Она когда в гости приходит изредка, надевает его. Чистый! Я стирал!

Нина взяла халат. Тёплый, мягкий, пах чем-то домашним. Антон отрезал шматок колбасы и вышел из квартиры.

Она приняла душ, натянула халат. Антон вернулся совершенно счастливый, через сорок минут с котом в руках.

-Повезло, Нина! Еле поймал его, наконец-то! Ключ-то работает!

Маркиз был мокрый, дрожащий, но уже не такой испуганный. Антон поставил перед ним пиалу с молоком. Кот тут же начал лакать.

-Антон, вы прямо везунчик...

Нина смотрела на них - на худого мужчину в очках, на безухого, худого кота, на пиалу с молоком - и почему-то ей стало тепло, уютно. Почему она никогда не присматривалась к этому соседу?

Утром она проснулась на диване, укрытая пледом. Антон спал на кухне, на раскладушке. Кот спал рядом с ним, свернувшись клубком. Нина тихонько встала, налила себе растворимого кофе. Села за стол. И взяв руки телефон, вздохнула - разрядился.

Она полезла в сумку за зарядником и нашла свои ключи.

Они лежали в том же кармашке, куда она вчера сунула ржавый ключ от дачи. Смотрела на них и не понимала. Она же перерыла всё. Всё! Она готова была поклясться, что их не было!

Нина сидела и держала в ладони ключи. В глубине души радость сменилась лёгким разочарованием. Она вдруг поняла, что совсем не хочет уходить, хотя бы этим утром.

Антон проснулся, уселся на раскладушке сонный, в помятой футболке.

-Доброе утро.

-Доброе... Антон...

- Что?

- Я нашла свои ключи.

Он улыбнулся.

-Ну вот. Я же сказал, что ключ от дачи принесёт удачу.

Нина засмеялась. И в этом смехе было что-то такое, чего она давно не слышала в себе. Что-то лёгкое. Что-то живое.

- Антон.

-Что?

-А давайте я вам завтрак приготовлю. В благодарность.

-Давайте. Только у меня в холодильнике кроме молока и яиц, ничего нет.

- Значит, сделаем омлет.

-А я пока нарежу хлеб и сварю хороший кофе.

Он сказал это так просто. Как будто это было обычное утро. Как будто она не потеряла ключи, не сидела на ступеньках, не готова была заплакать.

Нина встала. В ванной комнате увидела свои ботинки - они уже совершенно сухие стояли на батарее. Стало хорошо на душе, тепло. Получше закуталась в халат - мамин, тёплый. И пошла на кухню, к холодильнику.

Кот смотрел на неё с подоконника и довольно тряс своим одним ухом.

— Необходимость неотрывно следить за ребенком?

— Если бы! – фыркнула Евгения. – Главная проблема – не в ребенке, а в тупых мамашах, которые нас окружают. «Ваша дочка кидает песочек в моего сынишку! А-а-а! Сделайте что-нибудь!» И все в таком духе… Повсюду деточки корзиночки, которых двадцать четыре на семь обтирают антибактериальными салфетками и при первом появлении ветерка кутают как капусту и мажут «Звездочкой» под носом, отчего ребенок начинает вести себя как в жопу ужаленный!

— Вы чураетесь этих детей и родителей, но все равно злитесь?

— Чурайся – не чурайся, от них никуда не деться. Ударенные по голове родительницы повсюду: в магазинах, на детских площадках, в садике и я подозреваю, что и в школах – тоже. Мне не нравится с ними разговаривать, не нравится даже идти мимо и смотреть на детей, над которыми они измываются. А когда мы приходим в песочницу, я сажусь лепить куличики рядом с дочкой – все что угодно лишь бы не слушать какого цвета были сопли у Коленьки, и насколько хорошо покушала Любаша семнадцатого марта одна тысяча восемьсот тридцатого года. Нежели этим овцам не приходит в голову что всем плевать на их спиногрызов, больные колени и проблемы с мужьями?

— Люди говорят о том, что их занимает – возможно вам стоит, найти тех, чьи интересы вам ближе.

— Так в том-то и дело, что таким людям уже я сама не интересна. Мне приходится заставлять себя находить время для хобби и чего-то популярного, но подруги все равно постепенно отдалились, а новых завести не получается. И выходит, что мне или с мамашками общаться, или сидеть одной и скучать. Муж, конечно, здорово спасает, но его одного мало. У вас есть идеи как мне выйти из этого тупика?

Смахивая пот со лба, я озирался по сторонам в поисках такси и не видел ни одного. Солнце сегодня палило немилосердно, а до ближайших деревьев, с их пусть и слабой тенью, было ещё идти и идти. Наконец какой-то загорелый паренёк около старого пикапа помахал рукой, и пришлось брести к нему, стараясь не поскользнуться на мокрой гальке.

― Это такси? ― я снял тяжеленный рюкзак с плеча.

Парень в пёстрой рубахе, сверкая весёлыми чёрными глазами, почти вырвал мою ношу из рук, закидывая рюкзак и чемодан на заднее сиденье машины, и улыбаясь, как голливудская звезда, ответил:

― Вроде того… Подрабатываю, когда приходит паром. А Вы ведь приезжий, да? Сразу видно… Откуда на нашем маленьком острове такси? Здесь, в основном, в ходу велосипеды. Ну, или мопеды. Да садитесь, я недорого беру, не разоритесь ― приехали, наверное, посмотреть на наши «красоты» или, может, по делам?

Устало плюхнулся на потёртое сиденье, и доброжелательный «таксист» открыл для меня банку шипучки:

― Сегодня то ещё пекло…

Благодарно кивнул, жадно глотая освежающе-прохладную влагу, и, вытерев рот ладонью, ответил:

― Нет, я тут дом купил.

Положивший было смуглые руки на руль парень вытаращился так, словно в его колымагу занесло инопланетянина:

― Серьёзно? Ну, дела… Обычно отсюда все бегут, у нас тут и цивилизации-то почти нет, да и работы тоже.

Я откашлялся:

― В школе есть вакансия преподавателя…

Он вдруг сразу успокоился:

― Так Вы новый учитель? Директор Маркес говорил. Здорово, здесь красиво, школа хоть и одна, но вполне современная, только учителей не хватает. Так куда везти? Меня, кстати, Хорхе зовут, сестрёнка в этом году пойдёт в первый класс.

Улыбнулся в ответ, протягивая телефон с открытым фото:

― Приятно познакомиться, я ― Мигель. Отвези, пожалуйста, сюда ― знаешь, где это?

Хорхе посмотрел так, словно я глупо пошутил. Пришлось спросить:

― А что не так? Риелтор сказал ― дом хоть и старый, но вполне годится для жизни, и цена была смешная. Как тут устоять?

Новый знакомый заметно смутился и, почесав в затылке, пристегнул ремень безопасности:

― Дело в том… ну… никто не покупал его многие годы… э…

Я засмеялся:

― Да знаю ― дом с «историей», там много лет назад умерла целая семья. Понимаю, но я не суеверный, это ― во-первых. Во-вторых, другое жильё мне не по карману, а этот продали почти даром. Плевать, что там было раньше, подремонтирую и буду жить. Заводи мотор, Хорхе, так устал сегодня ― ноги не держат…

Парень кивнул, почему-то погрустнев, и какое-то время мы ехали молча. Мимо проносились разноцветные поля и небольшие фермы, их сменили апельсиновые рощи, и, наконец, пикап затормозил перед запущенным садом, в тени которого прятался дом. Глядя из окошка машины на его выцветшую крышу, мне вдруг стало не по себе, и вместо того, чтобы выйти, я вжался в сидение, словно шаг наружу из салона мог навсегда изменить жизнь скромного учителя.

Хорхе не торопил задумавшегося клиента, делая вид, что ищет что-то в бардачке. Внезапно его «прорвало»:

― Я тут уже двадцать пять лет живу, так на моей памяти дом продавали четыре раза, и ни один из новосёлов не выдержал здесь больше недели. Все уезжали, рассказывая о злобных «призраках», не терпящих посторонних. Надеюсь, у тебя, Мигель, всё будет хорошо. Ну а если передумаешь здесь оставаться, позвони ― подберу нормальное жильё, и недорого…

Он сунул в руку визитку с номером телефона и, как только я вышел из машины, быстро укатил прочь, словно боясь даже близко находиться с опасным домом. Поколебавшись, толкнул калитку и вскоре уже стоял перед дверью, закрытой на навесной замок. Ключ от него сегодня утром мне отдал риелтор, что-то пробормотав об «удачной покупке» и мгновенно исчезнув в лабиринтах коридоров офисного здания.

Но я сделал свой выбор и потому, бесстрашно открыв дверь, вошёл внутрь. В комнатах было темно и сыро, пахло затхлостью и пылью, но, распахнув настежь все окна и посмотрев план дома, новый владелец без проблем подключил воду и электричество и, вооружившись тряпками, начал наводить порядок.

Уборку закончил поздно вечером, когда солнце ушло за горизонт, только тогда вспомнив, что с утра ничего не ел. Поужинав единственным, что из съестного нашлось в рюкзаке ― крекерами и тёплой колой, после холодного душа без сил свалился на небольшой кухонный диванчик и сразу же уснул. Призраки этой ночью меня не беспокоили, а даже если и приходили, то разбудить смертельно уставшего человека им оказалось не под силу.

Наутро сбегав в ближайший магазин за продуктами, я занялся мелким ремонтом, и на это ушло ещё пару дней. За это время меня несколько раз навестили любопытные соседи, парочка бомжей и неопознанные грызуны-вредители, покушавшиеся на неосторожно оставленные на кухне овощи. Ночью «работяга» снова спал без задних ног, и только через три дня после вступления в права собственности я «их» увидел.

Этим вечером напахавшемуся за день до звёздочек в глазах Мигелю Агуэро повезло полакомиться рыбным пирогом, подаренным на новоселье хорошенькой соседкой, всё время улыбавшейся и строившей глазки «господину учителю». Хотя в «страшный» дом рембрандтовская красотка в самом расцвете второй молодости заходить категорически отказалась, что, впрочем, меня вполне устраивало.

Уставший от сухомятки, я по достоинству оценил творение её пышных ручек и, прикончив почти половину пирога, чуть не подавился, когда в дверях кухни показались две слегка размытые человеческие фигуры. Мужчина с грустным лицом в старом свитере и мятых штанах поддерживал за локоть симпатичную, одетую в простое ситцевое платье женщину с уложенной на затылке каштановой косой и добрыми глазами.

Неожиданно из-за широкой юбки бывшей хозяйки дома выглянула лукавая мордашка милой чумазой девочки лет пяти, и сердце затрепетало от боли, словно колокольчики на порывистом ветру. На блёклой, казалось, выцветшей одежде каждого из этой странной троицы выделялись ярко красные пятна. Эта кровь не засохла и не потемнела от времени, алыми струйками продолжая вытекать из маленьких пулевых отверстий.

Недоеденный кусок пирога выскользнул из руки, упав на пол. Дрожа, я встал и, вцепившись пальцами в воротник душившей горло рубашки, низко поклонился. Мой изменившийся глухой голос звучал словно издалека:

― Здравствуйте, бабушка, дедушка и маленькая тётя Ирис! Это я, ваш внук Мигель, вернулся домой…

Непрошенная слеза заставила моргнуть, и на мгновение мир вокруг погрузился в темноту. Но когда ресницы снова дрогнули, пропуская свет к глазам, в дверях уже было пусто ― «они» ушли так же неслышно, как и появились.

Без сил упав на стул, какое-то время сидел, раскачиваясь и катая по столу крошки от пирога, пока слёзы не прорвали невидимую плотину. Уронив голову на руки, я со стоном позволил, наконец, так долго сдерживаемым эмоциям выплеснуться через край.

― Они… они все виноваты, ― рыдал я, сминая пальцами старую, найденную в рассохшемся шкафу скатерть, ―  все в этом городишке знали, кто безжалостно расстрелял семью врача, не пощадив даже детей. Знали, но промолчали и на следствии, и на суде, поэтому настоящих убийц так и «не нашли». Двое из них до сих пор живут припеваючи на своих роскошных виллах, потому что никто не подал голос в защиту невинных. Не пошёл против мэра и начальника полиции, ведь это их детки «под дурью» убили ни в чём неповинных людей.

Жадно выпил воду из стакана, не замечая, что расплескал половину, и, встав, снял со стены пожелтевшую фотографию в старомодной деревянной рамке. С неё на молодого растерянного учителя смотрели двое симпатичных людей: дедушка в строгом костюме и забавных, вытянутых как кошачий глаз очках, улыбаясь, прижимал к себе маленькую озорную девочку. А красавица бабушка, которую я раньше никогда не видел, обнимала за плечи серьёзного вихрастого мальчишку с серыми, совсем как у меня, глазами…

Пальцы с нежностью скользили по лицу непривычно маленького отца:

― Па, ты в тот страшный день лишь чудом выжил, но из-за плохо зажившей раны всю жизнь мучился от невыносимых болей. Так и умер молодым, оставив нас с мамой прозябать в нищете, пока убийцы бесились с жиру. Я поклялся на твоей могиле, что заставлю их заплатить. Вот оно и пришло ― время исполнить свой долг хорошего сына и внука.

Умыв под тарахтящим краном бледное лицо, достал из рюкзака коробочку с гримом, и через полчаса из зеркала на меня смотрел незнакомый пожилой мужчина с крючковатым носом и прищуренными карими ― спасибо линзам ― глазами. Не спеша, переоделся в тёмный спортивный костюм, удобные кроссовки и чёрную ветровку с капюшоном.

Расстегнув чемодан, проверил складную винтовку с оптическим прицелом, снова убрав её на место ― сегодня она не понадобится. Но скоро наступит и её черёд…

За окном стояла тихая безлунная ночь, словно сама природа была на моей стороне. Поправив перчатки, натянул поглубже капюшон ветровки. Недавние усталость и нерешительность ушли без следа, колебания были отброшены, тело налилось внутренней силой ― сказались долгие упорные тренировки.

Дверь бесшумно распахнулась, на совесть смазанные петли даже не скрипнули, выпуская «невидимку» в ночь:

― Пора встряхнуть этот бесстыжий городишко и наказать виновных. У меня всего неделя на то, чтобы всё успеть, а потом самоуверенный учитель Мигель с позором сбежит на материк, не выдержав напора «потусторонних сил». И никто его не осудит ― он же не первый и, наверняка, не последний, кого «злобные призраки» выгнали из собственного дома.

Усмехнувшись, я шагнул навстречу бездне…

• Ты ударишь когда-нибудь? - подал голос Артур, не отрывая взгляда от стакана со льдом. - У меня трупы на вскрытии шевелятся активнее, чем ты целишься.

• Не сбивай меня, - процедил я сквозь зубы, пытаясь зафиксировать ноющий корпус. - Я выстраиваю геометрию. Удар требует внутренней гармонии.

• Твоя внутренняя гармония вчера в два ночи обошлась мне в три часа работы, - лениво отозвался Джо, не отрываясь от полировки своего кия. - Как твой личный чистильщик, я официально заявляю: ещё раз зальёшь парковку строймаркета кровью и монтажной пеной, и я оставлю там твою визитку. И накой вообще тебе понадобилась пена, Боб?

• Это метафора закрытых гештальтов, Джо, ты не поймёшь, - буркнул я и резко дёрнул кием.

Вместо глухого стука шаров раздался мерзкий, душераздирающий визг. Кий сорвался, вспорол зелёное сукно, как бритва брюшину, а биток перелетел через борт и с грохотом приземлился ровно в тарелку с сырными шариками.

Вокруг стола стало тихо. Все четверо медленно перевели взгляд с порванной ткани на меня, застывшего в позе раненого кузнечика.

Первым не выдержал Вик. Он откинулся на кожаный диван и заржал так, что чуть не выронил сигару.

• Да ты сама грациозность! - выдохнул он, вытирая слезу. - Завязывал бы ты с этим хобби, психолог. Лучше бабкам про обиды на отца рассказывай, у тебя для ножовки руки не из того места растут.

• У меня просто мышечный спазм, - с достоинством поправил я очки, хотя лицо наверняка перекосило от боли. - Я ещё нарабатываю практику, да и вчерашний клиент был крайне токсичен. Полностью обесценил мою технику дыхания по квадрату прямо перед тем, как я перерезал ему сонную.

• Ты ему не сонную перерезал, идиот, ты ему мочку уха отхватил и задел яремную, - мрачно поправил Артур, поднимаясь с кресла. - Если бы он не захлебнулся собственной кровью и паникой, он бы тебя этой же монтировкой и похоронил. Снимай свитер, пока стол окончательно не залил.

Я только открыл рот, чтобы возразить, как на краю стола оглушительно взвыл ноутбук Сэма - мерзкий, визгливый сигнал пожарной сирены, от которого у всех пятерых дёрнулись веки.

Таймер. Священный субботний ритуал нашего маленького клуба: ровно в полночь каждый обязан предельно честно ответить на вопрос от проигравшего с прошлой недели. По нашему негласному кодексу, поймают на вранье - платишь за весь банкет и любой разгром в одиночку.

Улыбка постепенно сползала с лица Вика. Джо отложил кий и допил свой стакан. Сэм, сидевший в кресле с ноутбуком, щёлкнул по пробелу, вырубая сирену, и медленно поднял глаза поверх очков.

• Время, господа, - тихо сказал Сэм, разворачивая экран к центру. - Вопрос с прошлой субботы от нашего уважаемого беглеца. Читаю вслух: «Самая жалкая, позорная вещь, которую вы сделали за последние семь дней, когда на вас никто не смотрел».

Воздух в комнате моментально потяжелел. Огромный счёт за стейки, элитный виски и теперь уже безнадёжно испорченный бильярдный стол висел над нами, как топор палача.

Артур вздохнул, глядя в потолок:

• Ну что ж, в среду вечером вырезал аппендикс одному типу. Задумался о ставках, уронил в него зажим, не заметил и зашил. Через два часа, когда уже ехал домой, спохватился, что инструмента не хватает. Пришлось в полночь возвращаться в больницу, будить бедолагу, который едва отошёл от наркоза, втирать ему про «внезапное внутреннее кровотечение» и потрошить заново, пока он не начал орать от боли.

Вик вопросительно обвёл взглядом остальных, и первым кивнул Сэм:

• Грязно, но оперативно. Зачёт.

• И с пациентом ничего не было? - прищурился Джо. - Он столько часов протерпел с инородным предметом внутри? Попахивает…

• Имбецил, я же сказал, что разбудил его через пару часов, - огрызнулся хирург. - Он даже прочухаться не успел.

• Ну, ок тогда, - буркнул Джо, откидываясь на спинку стула.

• Да, анестезия на высоте, мне всё нравится, - встрял я, потирая ноющее ребро.

• Дальше у нас Джо, - скомандовал Вик, игнорируя мою реплику. - Колись, чистильщик.

• Ну хорошо… В четверг, по-моему, двенадцатого, - задумчиво протянул Джо, глядя в свой пустой стакан. - Двенадцатое же позавчера было? Сегодня четырнадцатое ведь?

• Да-да, ближе к сути, математик, - поторопил его Сэм.

• В общем, вечером убираю квартиру одного коллекционера, вижу у него в сейфе редкую марку стоимостью как хорошая иномарка. Хотел забрать, но чихнул и случайно сдул её в унитаз. Пять минут смотрел, как она кружится в воронке, и плакал.

Вик медленно прищурился:

• А чё ты над унитазом с маркой в руке-то делал?

• Так это… марка же девяностых была, - впервые за вечер отвёл взгляд Джо.

• И? - не понял Артур.

• Юбилейный выпуск «The Perfect Days».

• Ты чё, вздрочнул на почтовую марку?! - заорал Вик, хлопая себя по коленям.

• Фу, блять! - скривился Сэм.

• Подождите, вы все вот так говорите, а… - попытался оправдаться чистильщик.

• Иди нахрен, извращенец! - перебил его Артур.

• Так на ней же Маргарет Суонн в купальнике!

• О чём речь вообще? - попытался вклиниться я, переводя взгляд с одного на другого, но меня снова проигнорировали.

• Фу нахуй, Джо, - выдохнул Артур, качая головой. - Тебе срочно пора найти живую женщину, пока ты не начал засматриваться на монеты. Но ладно, хер с тобой, засчитано - такое не придумаешь. Сэм?

Пока Вик всё ещё утирал слёзы от смеха, хакер залился краской и быстро зачастил, уставившись в пол:

• Взломал телефон бывшей, чтобы узнать, с кем она спит, а она в закрытый монастырь…

• Э-э, тихо-тихо, оратор хренов, не тараторь! - перебил его Артур, лениво покручивая стакан в руке. - Добавь чуть интонации, может? Про знаки препинания в устной речи слышал, нет?

• Чё ты хочешь от меня? - огрызнулся Сэм. - Или хочешь ещё раз рассказать, как ты пинцет или что-то там забыл в ком-то?

Артур с каменным лицом переглянулся со мной, будто я должен был расшифровать этот взгляд обиженной обезьяны. Я лишь пожал плечами.

• Так вот, - буркнул Сэм, возвращаясь к своей истории, - ушла в монастырь. Нашёл через даркнет местного сантехника, перевёл ему солидную сумму, чтобы он перекрыл в её крыле горячую воду до весны и свалил всё на прорыв труб.

Я стоял посреди комнаты, прижимая ладонь к ноющему правому ребру, и чувствовал, как взмокшая спина прилипает к свитеру. Врать было слишком дорого - перетяжка бельгийского сукна и так влетала в копеечку.

• Ну, доктор? - сладко протянул Вик, наконец отдышавшись и повернувшись ко мне; следом за ним от стола оторвали взгляды и остальные. - Твой выход. Порадуй нас глубинами человеческой души.

Тяжело сглотнув, я снял очки, протёр их краем своего кашемирового свитера и уставился в пол:

• Вчера ночью, - тихо начал я, - когда тот мошенник наконец перестал хрипеть… я понял, что забыл дома мешки для мусора. А на улице шёл ливень. Я не хотел пачкать багажник своей новой машины.

• И? - подался вперёд Артур.

• Я взял с заднего сиденья свой запасной кардиган, который вожу на случай похолодания, натянул на труп, посадил его впереди, пристегнул и всю дорогу до пустыря разговаривал с ним на светофорах, чтобы патрульные думали, что он просто в стельку пьяный друг. А потом… когда мы приехали… мне стало так жалко дорогую вещь, что я сдёрнул кардиган обратно и два часа отстирывал его в ледяной луже хозяйственным мылом, сидя прямо на теле, и пел колыбельную, чтобы унять тремор рук.

Над бильярдным столом повисла звенящая пауза.

Вик медленно закрыл рот. Джо впервые за вечер часто заморгал. Артур посмотрел на свой стакан с виски и тихо отодвинул его на край стола.

• Твою мать… - выдохнул Сэм и мелко передёрнул плечами, пытаясь стряхнуть с себя эту картину вместе с мурашками. - Бр-р-р…

• Зато честно, - мрачно сказал Артур и ткнул пальцем в сторону Вика. - Твоя очередь, пиздабол. Попробуй перебить стирку на трупе, или оплачиваешь банкет.

Вик покрутил в пальцах потухшую сигару, покосился на барную стойку, где уже нервно переминался администратор, прикидывающий в уме стоимость ремонта, и тяжело вздохнул.

• Ладно, имбецилы, - процедил Вик, глядя в свой бокал. - В среду я вёл переговоры в Женеве. Представлялся наследником швейцарского часового дома, разводил одного арабского шейха на предоплату в пару миллионов евро. Идеальная легенда, безупречный французский, костюм за восемь штук…

• Ближе к делу, Бонд, - поторопил его Джо. - Где ты обосрался?

Странно уставившись на Джо, Вик на секунду замер, затем откашлялся и залился багровым румянцем:

• Я с утра на нервах закинулся двойным эспрессо на голодный желудок…

Я опустил взгляд в стол и с трудом удержал уголок рта от предательской улыбки.

• И прямо посреди подписания контракта, - продолжил Вик сквозь зубы, - у меня скрутило живот так, что потемнело в глазах. Сказал шейху, что срочно нужно позвонить в совет директоров, вылетел из переговорки, перепутал двери в коридоре и… заперся в технической подсобке без унитаза. Видимо, фермерский сыр с плесенью на фуршете оказался с сюрпризом. Двадцать минут я сидел в темноте на пластиковом ведре с хлоркой, зажимая рот шёлковым платком, а потом вылезал через окно первого этажа в одном носке, потому что второй пришлось пустить в расход. Сделка сорвалась, я улетал из Швейцарии в спортивных штанах уборщика, которые спёр из раздевалки.

Несколько секунд никто не издавал ни звука, после чего Сэм хрюкнул, а Артур расхохотался так, что чуть не опрокинул стол.

• «Наследник часового дома в штанах уборщика»! - выдохнул хирург, вытирая глаза. - Всё, снимаю шляпу. Никто не врёт.

• Нет, погодите, - подал голос Сэм, поправляя очки и хитро прищурившись. - А кто у нас вообще сегодня победил?

• У меня сорок пять очков, - лениво отозвался Артур, поднимаясь с кресла и потягиваясь так, что хрустнули суставы. - У Вика с Джо по тридцать. А наш гроссмейстер в минусе за биток в сырных шариках и вандализм. Так что «Колхоз» за мной.

• Чёрт, - выдохнул я, глядя на испорченное сукно. - Это был технический сбой.

• А раз по кодексу никто не спиздел на таймере, но кто-то один превратил бильярдный стол в абстрактную живопись… - хирург выразительно кивнул на барную стойку.

Все за столом перевели взгляды на меня. Я молча полез в карман брюк за карточницей, чувствуя, как к ноющему ребру добавляется тупая боль в районе банковского счёта.

• Зато у меня есть право выбрать, чем мы займёмся в следующую субботу, - продолжил Артур, расплываясь в самой садистской улыбке, на какую только способен дежурный травматолог. - И я смотрю на тебя, Боб, на твой прекрасный кашемировый свитер, под которым ты прячешь свои свежие художества…

У меня похолодело внутри.

• Что?

• А ничего, мой друг, - сладко пропел хирург, застёгивая пальто. - В следующую субботу мы идём в баню на дровах. С вениками, ледяной купелью и общим предбанником. У тебя есть ровно семь дней, чтобы вывести гематому от монтировки во всю спину, иначе наш уважаемый банщик решит, что мы тебя тут по выходным ногами пиздим.

• А вопрос? - спохватился я, пытаясь перевести тему. - От кого вопрос на следующую неделю?

• По правилам проигравшего, - кивнул Артур на порванный стол. - Пусть загадывает псих с кардиганами.

Я задумчиво потёр переносицу, пытаясь нащупать что-то глубокое, экзистенциальное.

• Хм… Давайте так: «Кому из присутствующих в этой комнате вы бы доверили свою жизнь, а кого пристрелили бы первым, если бы нас прижали копы?»

В комнате на секунду повисла пауза, после чего Вик фыркнул:

• Ой, блять, начался сеанс групповой терапии. «Доверили жизнь…» Да мы все друг друга сдадим за скидку по УДО, Фрейд!

• Особенно тебя, Боб, - ухмыльнулся Джо. - Тебя даже сдавать не надо, ты сам в участке начнёшь извиняться перед следователем за неэкологичное убийство.

• Ладно, сойдёт для сельской местности, - хмыкнул Сэм, быстро стуча по клавишам, захлопнул ноутбук и сунул его под мышку. - Вопрос в системе, таймер заряжен. Увидимся в парной, бедолага.

Вик снова заржал, хлопнув меня по больному плечу так, что у меня перед глазами поплыли цветные круги.

• Не ссы, Фрейд, - ухмыльнулся аферист. - Если тебя там повяжут, я сделаю тебе паспорт на имя какого-нибудь румынского монаха. Правда, придётся сидеть в горах без горячей воды - Сэм уже проспонсировал.

Я стоял посреди зала с кредиткой в одной руке и сырным шариком в другой, глядя, как четыре силуэта выходят за дверь, и отчётливо понимал: если я не научусь решать проблемы со следующими «клиентами» чисто и без синяков, в следующую субботу меня сдадут в полицию прямо в банной простыне.

Я весь день ходил анализировал, мол а вдруг это тенденция, а если теперь так каждую ночь и преступников будет всё больше?! А если это компенсация за спокойные ночи 52 года подряд?! Я уже даже прикинул как мне в психбольнице подушки к рукам и ногам привяжут и маленькую в рот в виде кляпа. И судя по тому как я вмазал тумбочке и как долго болела рука, во сне я парень неслабый, даже агрессивный мне показалось.

Спросил у искусственного интеллекта, сколько дают за преднамеренное убийство человека с отягчающими обстоятельствами во сне. Этот завис ненадолго и сказал, что далеко не на все вопросы он может ответить. Расстрел - сразу понял я, на электрическом стуле, чтобы уже наверняка. Яд введут, электричество врубят и расстреляют к чёртовой матери. Сплю теперь тревожно. Ну как сплю?! Засыпаю и просыпаюсь в опасениях, а сплю-то по прежнему бессмысленным поленом, засохшей медузой, зимним медведем. Понятия не имел, что у меня левая рука в бою ведущая. Так-то в обычной жизни я стопроцентный правша, что бы это ни значило.

- Лучше бы себе нормальную одежду купили, чем котов таких дорогих.

Поворчала. Но в день отъезда всё же приехала из пригорода, за сто километров на автобусе, к внукам.

Девять дней она исправно глядела за котом. Убирала лоток, кормила, поила. Развлекала вязанием. Играла с ним в его любимый тряпочный мячик кидала, а он обратно его тащил. Зря не сидела без дела - намыла полы, окна до блеска, разложила всё по полочкам аккуратно. Решила нажарить внукам блинов к приезду.

Глянь - а соды нету.

Поругав современную молодёжь, что нету такого нужного продукта, пошла к соседке. Буквально на минуту, едва прикрыв дверь.

Вернулась, принялась жарить , а спустя час её словно кипятком обдало.

- Ба, а где этот прохвост? Не путается под ногами, не мяучит, на нервы не капает…

Пробежалась по квартире - бросило в пот. Нету. Выбежала в подъезд, не заметила, как пробежала все девять этажей. Опять нету. Выскочила прямо в халате на улицу, во двор - её тут же обдало ноябрьским холодом. Кинулась домой, накинула тёплые вещи и до самой темноты ходила по двору, кискала, звала его.

Нету Тимки.

В душе проснулась горькая жалость и страх. Как этот маленький малыш тут выживет? Машины кругом, собаки…

Вернулись дети. Обиженно надули губы, но сели за стол уплетая блины.

- Бабуль, столько денег выкинули, считай… А ведь мы специально рыжего искали.

Вера сильно разочаровалась, стало не по себе от их слов. Не побежали тут же искать своими молодыми глазами. Не пожалели маленького. Пожалели денег. А ведь она была уверена, что они обругают её, станут переживать...

-Как же вы теперь без Тимки...

Внук, поглаживая сытый живот зевнул.

- Теперь уже только в следующем году кота купим. В этом году мы хотим в Питер сорваться на Новый год.

Вера смолчала. Всё мечтала, как встречает новый год с внуком, с его семьей. Не зря же она его растила одна... Выучила, вывела в люди... Но видно снова будет одна куковать у ёлки...

Перед тем как поехать домой, к себе, заставила жену внука распечатать объявления с фотографией, выложить в интернет - мол, рыжий, с ошейником синим и висюлькой в виде лапки. Сама клеила по двору. Дала свой номер.

Первую неделю еще ждала. Потом перестала. Ночью просыпалась и думала про Тимку - что с ним? Как он? Хотела верить, что его за красоту взяли в семью. А потом уже и потихоньку стала забывать. Сколько можно сердце рвать?

Спустя два месяца, поздним вечером - звонок. Приятный женский голос. Грустный такой, почти слезливый.

- Кажется, ваш Тимка у нас.

Лера, так звали женщину, уже лет пять мечтала завести кота. Но муж, очень строгий и скупой на эмоции, был против.

- Не надо. Это грязь, вонь, рваный диван. Я сказал и точка.

Сам по себе он был хороший человек. Просто сдержанный. Не драться же с любимым человеком.

А тут приходит он с работы - из сервиса, где чинит автомобили, и вручает Лере коробку. Картонную. Из-под фары.

Лера открывает, а там в углу маленький котёнок. Глаза мокрые таращит, дрожит и на руке повис как тряпочка, словно без сил. Она прижала его к себе. Муж едва заметно улыбнулся.

- К нам на ремонт авто приехало. Я капот открываю, а там это… Глаза выпучил, от страха. Я, конечно, отпустить его хотел, может, думаю подберёт кто. На станции никому не нужен был. Но лапки у него не стояли, видимо от шока. Вот. Пришлось домой тащить...

Лера отходила его - накормила, напоила. Он за пару дней освоился, распушился. И конечно же всё своё время проводил со своим спасителем - спал у него на подушке, ласково покусывая за бороду и массируя лапками ухо. Иногда среди ночи, когда просыпался, смотрел на них и довольно засыпал обратно..

Леру любил. Но всё же ходил хвостом за мужем, мяукал ему. Она ласково ворчала, но не могла сдержать улыбку - её муж, что терпеть не мог котов, сейчас трепетно почёсывает пузико Лексусу, а тот довольно мурчит.

Объявление она увидела случайно.

Муж уже засыпал, Лексус свернулся клубком у него подмышкой, а она сидя в кровати решила залезть в ноутбук. Совершенно случайно зашла в какую-то группу про животных. Глянь - а там их маленький рыжий кот, в своём синем ошейнике, с висюлькой смешной в виде лапки. Тимофей.

Сердце Леры сжало чем-то холодным. Надо скорее закрыть страницу, удалить и больше не вспоминать... А вдруг эта бабушка страдает и верит, что котёнок найдётся?

Трубку взяли не сразу. Лера утёрла глаза.

- Знаете, кажется, ваш Тимофей у нас…

- Ух как хорошо, я так переживала за него. Когда можно будет забрать?

Лера грустно вздохнула.

- Вы можете приехать, когда захотите... Мы его очень полюбили, но он ваш. Мы находимся на улице Патриса Лумумбы, знаете это где?

- Нет, впервые слышу, чтобы в Самаре такие улицы были… Сколько живу тут...

-Так это же Димитровград, какая Самара?

Муж, сквозь сон услышав разговор, насторожился, привстал. Окончательно проснулся, когда Лера показала ему ноутбук и объявление. Он кажется, готов был заплакать, кивнул головой обречённо.

- Тот Лексус что я чинил, кстати, из Самары приехал… Оттуда кот…

Вера Петровна приехала через неделю. За два дня до Нового Года. С гостинцами, с носками вязаными - для Леры и её мужа. Для Лексуса - с его игрушкой, тем самым мячиком тряпичным, замусоленным.

Она смотрела, как рыжий кот лежит на коленях у хозяина, и беззлобно проворчала

- Ишь, разлёгся. У меня под ногами путался, спать не давал, мяукал. А тут - барин. Нашел себе новый дом? Ну молодец...

Вечером сидели за столом. Лера с мужем в новых носках - тепло, уютно. Он рассказывал, как чинил тот самый зелёный Лексус... Как открыл капот, а там рыжий мех прилип...

Котёнок перебрался к Вере на колени и замурчал. Муж Леры показал ему кулак.

- Предатель. Я его спас, а он к бабушке ушёл.

Лера засмеялась, налила всем еще чай.

-Так это же бабушка. Кто ж к бабушке не пойдёт?

Вера погладила рыжую шерсть и облегченно вздохнула.

- А я ведь его так искала. Плакала. А он вон где - на Патриса Лумумбы. Надо же. Видела я у них мужика на большой зеленой машине.... Видно замёрз малыш, решил там погреться и уехал за тридевять земель...Это же надо, 150 километров проехать...

Вера осталась в гостях, праздновать - Лера с Мужем уговорили.

Они сидели втроём за новогодним столом и пили шампанское. Смеялись. А кот, наевшись, спал и во сне перебирал лапками. Наверное снилось ему, как он едет к своему хозяину за рулём большой зелёной машины. На улицу Патриса Лумумбы.