Авторские истории

Ставр вмиг набросился на негодяя – он был единственным достойным соперником Конрада за многие недели пребывания в городе. Оба богатыря разнесли питейное заведение в щепки и чуть не убили друг друга – мертвецы Никлота, прибывшие на место, усмирили их, подстрелив ноги из арбалетов, а затем набросившись толпой.

Никлот, однако, сказал, что лицо Ставра было окровавлено сильнее, чем у Конрада, и не вмешайся он тогда – Годинович был бы мёртв. Богатыри сидели в темнице, где непрестанно хаяли друг друга, что помощники Реяна глохли и в ярости стучали по прутьям клеток, чтобы те заткнули свои поганые рты.

Ставру сидеть за клеткой было, однако, не привыкать, в отличие от Конрада, который угрожал Никлоту расправой за то, что тот прострелил ему ногу – хоть раны богатырей хорошо затягивались даже без лекарей.

В это время Камил и навестил пленников.

– Ну, Конрад? Готов стать самым сильным ублюдком Атлантиды?

– Спрашиваешь! Давай поскорей и без лишних слов!

Ставр Годинович, заинтригованный словами Миробоича, поинтересовался что же тот намерен делать, и когда Камил объяснил ему всё – тоже вызвался на дело.

– Что ж, я предупреждал, что это будет опасно.

– Я просто надеюсь убить этого гада! Он оскорбил мою жену! Нельзя позволить ему стать сильнее, чем я.

Сразу двое подопытных – оба богатыри. Отличная возможность попрактиковать тёмное ремесло. Камил не был уверен, что душа Ставра столь же крепка, как души Нойманнов, но считал, что если тело сильнó, то простит ему ошибки, какие не простило бы обычному человеку.

Во всяком случае, мёртвые Ставр и Конрад ему нужнее, чем живые и даже симбионты – оба были склочными и неуправляемыми, он не хотел оставлять их в живых.

– Тогда ждите. Встретимся во снах.

– Эй, а как же отпустить нас на волю?

– Если вы станете симбионтами, то, думаю, выбраться из клетки вам не составит труда, – прутья в тюрьме были достаточно мощными, чтобы остановить богатырей – Искро любил наказывать строптивых воителей заключением в темнице, а потому подготовил для них отдельные камеры.

Камил приставил к ним усиленную стражу из мёртвой гвардии, Химеру и слона. Конрад явно попытается улизнуть, когда получит от Миробоича всё, что ему было нужно – член себе он уже вернул, осталось только обрести непобедимую силу – и тогда от жизни можно будет брать всё, что захочется.

Устроив ловушки у темниц, Камил отправился на поиски схимника.

Климент обосновался в Перевальском монастыре. Он всё так же – был заперт в неприглядной комнате, не имел контакта с внешним миром, и даже еду ему братья-монахи приносили через специальную дыру в стене, словно какому-то преступнику.

Климент сиял в молитвах. Именно за этим сияньем прилетел к нему Камил во сне.

Старец встретил его миролюбиво, сразу пожелав добра. Но когда Камил предложил ему работёнку – воспротивился.

– Помогать тебе? – спросил Климент. – В твоих жестоких делах? Чтобы извращать и свою душу грехом? Нет. Прошу тебя смиренно, оставь меня в затворе.

– Никакого греха! – заверял Камил. – Мы спустимся в Зазеркалье, чтобы убивать бесов. Ты – святой, у тебя есть нимб, светом которого ты можешь испепелять нечисть. И мне нужна твоя помощь в истреблении ада.

– Странно это слышать от тебя. Я считал, что ты повелеваешь бесами, а не стремишься их истребить.

– Старче, неужели ты снова хочешь назвать меня Антихристом, которым я не являюсь? Был бы я демоном – я бы тебя не звал, я бы и вправду сам справился! Но я – обычный человек, пусть и некромант.

– Ад не сокрушить смертному. В нём можно утонуть. Каким бы я святым ни был. Не ищи себе пути туда, лучше ищи путь к Господу.

– Брось. Мы не будем лезть в самые глубины. Неужели ты откажешься сделать этот мир хотя бы немного чище и лучше?

– Мир станет лучше только когда ты сам станешь лучше.

– Старче, не начинай. Ты же понял, что именно я хочу!

– Видно, что ты преследуешь нечто иное. Зачем тебе надобно уничтожать бесов?

– Я изучаю адские пространства, чтобы знать принципы, по которым они работают. Чтобы управлять ими, владеть ими, властвовать над ними.

– Чтобы потом было больше оснований нарекать тебя Антихристом?

Терпение Камила иссякло:

– Это приказ! Я требую, чтобы ты пошёл за мной в ад! И выполнил несложную работу, защищая там нас и Конрада Нойманна – этого святошу – от демонов. Не хочешь же ты, чтобы святые Нойманны пострадали? По твоей вине? О, в Престоле будут очень недовольны!

– Ты про того яростного дикаря, что грабил, убивал и насиловал? В аду ему самое место. Пусть же остаётся там, даже пусть он хоть трижды будет Нойманном.

Камил вздохнул. Старец, кажется, вообще его не боялся. Так чем же можно было ему пригрозить?

– Что ты хочешь взамен, старче? – решил он зайти с другого края. – Может, каких-то послаблений для своей братии? Чего бы ты хотел?

– Я хочу только одного – единения с Богом. Это единственное, к чему я стремлюсь.

– Как мне убедить тебя пойти за мной? – не сдавался Камил.

– Ножами и саблями? Пытками? Как и всех остальных?

– Я не хочу этого делать.

Климент задумался. Идея вдруг пришла в его голову.

– Я пойду за тобой, если ты помолишься. Вместе со мной.

– Помолюсь? – усмехнулся Миробоич. – Да запросто!

Климент удивился соглашению – он уж наверняка думал, что демон никогда не станет молиться!

Они встали перед скромной иконой Христа в углу тесной комнаты Климента.

Старец быстро и коротко рассказал Камилу, как правильно молиться – без спешки, внимательно, вдумываясь в каждое слово.

Короткая молитва Христу, однако, давалась Камилу с трудом. Слова не лезли из горла, застревали во рту; и усмешка пробивалась сквозь эту молитву – усмешка и желание пошутить, посмеяться над этим бесполезным делом. Посмеяться над схимником, что всю свою жизнь превратил в кошмар нищеты, бедности и затворничества, тогда как он мог бы запросто веселиться на пирах, ворковать с красавицами и получать удовольствие от приобретения роскошных одежд и накопления золотых монет.

Молитва, однако, была доведена до конца. Камил чувствовал, будто отступился от чего-то – в первую очередь от своей гордости. Климент искусно его унизил. Главное было не подать виду, что это его уязвило – так подумал Камил и, стараясь сохранять спокойствие, начал задавать вопросы.

– Как же ты заполучил нимб, старик?

– Молитвой.

– Но ведь в Горной Дали молится половина всего народу, а нимб имеешь только ты один.

– Они не молятся. Они разговаривают сами с собой. Невнятно бормочут себе под нос.

– А разве нужно делать как-то иначе?

– Разумеется. И это ещё хорошо, если они не превращают молитву в попрошайничество, как большинство прихожан. Все, кто молятся, потом сразу бегут по делам, совершают плохие поступки, не задумываясь, или просто ложатся спать, помышляя о своих приземлённых проблемах. Никто не прислушивается к тому, что же Бог ответит. Получается, это и не молитва, не общение с Богом. Пустое бормотание.

– А ты, получается, прислушался? И он ответил?

– Нужно прислушиваться, что же происходит внутри тебя после молитвы. Я прислушивался. Не раз. Прислушивался многие дни, ночи, молился снова и снова. И однажды на меня было ниспослано озарение. Это и есть настоящая молитва – общение с Богом. Поэтому и ты прислушайся. Что сейчас, после молитвы, происходит у тебя на душе?

Камил хмыкнул. Но всё равно прислушался. Внутри были мысли, слабые эмоции, сомнения, скепсис, душевные колебания, нетерпение и даже обида на старика. Всё это разворачивалось словно в некоей всеобъемлющей пустоте, которую Камил называл бы разумом или сознанием. И когда он прислушивался к каждому элементу, какой только замечал – тот сразу исчезал, словно темнота при свете факела.

В общем-то, ничего необычного Камил не услышал. Нимба он не обрёл.

Однако было нечто общее между методом, которому обучал Готам, методом, который практиковали монахи Наланды – и методом, который практиковали схимники. Может, старец знает, о чём говорит? Ведь все они стремятся к одному и тому же, пусть и разными, на первый взгляд, путями.

Камил напомнил о том, что Клименту теперь пора было идти за ним.

Старец не стал отпираться.

Вскоре они шли через Зазеркалье – держали путь к Двери Конрада. По пути Камил решил проверить – действительно способен ли старец испепелять бесов, или же он не владеет своим Ясным Светом по желанию. И Климент испепелил чёрную злобную тварь – мощным сияньем.

Камил завидовал старику. Тот был хоть и глуп, но мог уничтожать демонов одним своим взглядом.

– Имеет ли смысл молитва без веры? – спросил Камил. – Если я начну молиться – одарят ли и меня нимбом в конце концов? Просто я не хочу терять времени зря, но хочу добиться такого же сияния.

– Меньше вопросов, меньше сомнений – больше дела, – ответил Климент. – Просто начни.

– Даже если я не верю?

– Твои размышления – препятствие, ведь Бог непознаваем. Так ты никогда до него не доберёшься, даже если захочешь. Это то же самое, что пытаться обогнать свою тень. Его можно познать только вне мыслей, что суть и есть зло, которым пропитаны жизни человеческие. Там прячутся корни всех грехов, что всех нас душат. Именно там кроются самые злейшие бесы.

– Бесы? В мыслях? Ха! Бывает иногда, что астральная тварь прикрепляется к душе и вызывает уныние – это я видел. Но мои мысли – чисты от влияния каких-то существ, – возразил Камил. – Ведь я их не вижу. Да и где они? Покажи, если можешь, старче. Или ты снова придумываешь сказки?

– Вся чернь перед нами – умершие грешники, их гадкие изуродованные заманчивыми страстями души. В таком случае точно ли внутри тебя нет бесов, Миробоич? Ведь ты сам можешь им стать. Ты слеп – это тебя и губит. Я же хочу спасти тебя, но не знаю, насколько ты готов слушать и слышать.

– Я бы хотел стать твоим учеником, – сказал Камил. – Но, думаю, ты меня обезоружишь своей хитростью и изворотливостью, а потом Престол сметёт меня.

– Почему ты так думаешь?

– Ведь чтобы следовать за тобой – мне придётся уложить свои мёртвые армии в могилы и похоронить по обрядам. Церковь уже однажды сделала подобный ход, знаем! И что мы получили? Разруху и нищету, поражения...

– Как знаешь. Ты свой выбор сделал, – спокойно пожал плечами Климент. – Нимб сложно обрести тому, кто не держит аскезу и имеет большую власть, которую боится потерять. Мир будет тянуть такого человека за собой всё дальше от Бога. Демонам будет очень просто заманить тебя на греховный путь многочисленными страхами, что они уже и сделали – ты всюду видишь врагов, в твоём сердце всё меньше любви к ближнему и всё больше ненависти, жестокости и цинизма.

– Это не жестокость и ненависть – это праведный гнев, – сказал Камил. – Ведь все мои враги – ещё хуже меня. Я защищаю людей Царства и защищаюсь сам. Только и всего.

– Праведный гнев оскверняет и ломает души ничуть не хуже обычной мелочной ненависти. Он даже опаснее – потому что имеет якобы оправдание. А оправдать можно что угодно – тебе это наверняка известно, как правителю с хорошим даром убеждения. Многие святые воители попадают в эту хитрую ловушку, а затем оказываются после смерти в аду.

– Что же мне теперь – сложить ручки и сдаться врагам? Отличное учение! Выгодное Церкви!  

– Церковь – это не Бог. Это люди и власть. Всех врагов ты никогда не победишь, если не сразишься с самым главным врагом, прочно укоренившемся внутри. Но на это у тебя явно не хватает мужества.

– У меня-то не хватает мужества? – усмехнулся Камил. – Я захватил три княжества, я сражался с самим Престолом, я побеждал во многих битвах! И у меня нет мужества? Старец, ты бредишь. А вот и Дверь…

Они пробрались во сны Конрада. Варвар спал и видел страшный сон – как ему снова и снова отрубают член в дуэли. Завида Неманич проделывал это почти каждую ночь – даже несмотря на то, что был давно мёртв.

Камил напомнил варвару, что это – сон, и Конрад сразу устыдился того, что произошло. После некоторых препирательств – они снова вышли в Зазеркалье.

В пути Камил и старец заметили, что Конрад уже был опутан чем-то мерзким, что они не сразу заметили. Некой тварью – с большими и пустыми глазами, расположенными на спине длинного и скользкого червя, с наростами, похожими на миниатюрные женские груди и с присосками, похожими на половые губы. Климент испепелил эту мерзость по приказу Миробоича.

– Что же это могло быть? – задался вопросом Конрад.

– Вид этой дряни говорил сам за себя – это была твоя неугомонная похоть, – выдвинул догадку Камил.

– Тогда какого чёрта?! – возмутился Конрад. – Верни её назад! Я не хочу, чтобы у меня перестал стоять член!

– Не перестанет, но бабы в Перевале явно отдохнут.

– Верни! – настаивал Конрад. – Сейчас же! Или я прибью тебя, когда мы вернёмся!

– Ещё успеем. Хоть десятью такими тварями облеплю тебя. Но сперва – работа!

– Видишь, Камил, сколь сильно человек порою может любить своих палачей? – подметил Климент. – Бесы хитры. И человек сливается с ними воедино, считая их желания – за себя самого. Он даже не видит, как страдает от вечной жажды. Потому что если её не будет, то что тогда останется в скудной жизни человека, далёкого от Бога?

– А ты закрой пасть, дед! Никто не просил твоего мнения! – рыкнул Конрад.

Каков же глупец.

Чуть позже к ним присоединилась и Алина – ведьма обладала небольшим знанием потусторонних тварей, так как крестьяне к ней не раз обращались с недугами. Она помнила, как выглядели некоторые твари, приносящие вред, а поэтому могла предостеречь от хотя бы нескольких неудачных попыток.

Они вошли на территорию зла. На территорию, куда порою случайно проваливались люди, заболевая унынием, безумством или становясь Одержимыми вовсе, теряя над своим телом контроль. Такой опасности они сейчас и подвергались – будет неприятно, если Конрад сделается Одержимым, но старец Климент должен был его суметь вовремя отбить.

– Что же мы будем делать? – взволнованно озирался Конрад в месте, где совсем не имел силы – он пытался шугать чёрных тварей, пинать их или бить кулаками, но в мире, более глубоком, чем сновидения, физические воздействия были бессмысленны.  

– Мы собираемся проводить эксперименты. С твоей душой. Нам неизвестно, как в Престоле делают симбионтов, но зато нам известно, что это не ангелы-хранители, а некий подвид астральных паразитов. Его мы и будем искать, постепенно чередуя виды тварей, – сказал Камил. – Мы должны сделать так, чтобы твари присосались к твоей душе.

– Вот чёрт возьми!

– Ты что, испугался?

– Я? Я никого не боюсь!! – рявкнул Конрад.

– Вот и замечательно. Потому что путь наш будет непрост. Но в конце него ты обретёшь силу, которая одолеет даже самых лучших рыцарей. Ты станешь лучшим воином всего белого света!

– Ха-ха! – воодушевился Конрад.

Знал бы этот недоумок, что его ожидает впереди...

Они забирались всё глубже. Становилось всё страшнее. Пространства давили своей мрачностью и холодом. И чем дальше – тем чернее и безнадёжнее. Даже святые не могут добраться до самого дна, поэтому Камил решил ограничиться верхними уровнями Зазеркалья. Он помнил, какие ужасы повстречал во время своего бега от Натальи и Борислава – но тогда его спасли монахи Наланды. С Климентом и Вальдемаром они бы могли поискать далёких сновидцев, почти не страшась опасностей Зазеркалья.

Камил надеялся, что симбионты водятся не слишком глубоко.

Алина узнавала некоторых тварей. Мимо таких они проходили.

Когда паразиты нападали – Климент обрушал на них испепеляющий Ясный Свет.

И вот Алина распознала вдалеке сущность, ей незнакомую… Камил приказал – подпустить её поближе.

– Стой на месте Конрад! Позволь ей закрепиться на тебе! Не трусь! Мужчина ты или кто, в конце концов?

И Конрад остановился, готовый к боли. Змееобразная кромешно чёрная тварь с крючьями обвила его, словно удав, затянулась на шее и вызвала приступ удушья. Чёрные крючья вонзились вдоль позвоночника. Конрад принялся колотить тварь и всячески ей сопротивляться.

– Дрянь!... гадость!...

– Что ты чувствуешь?!

– Задыхаюсь… не хватает воздуха… кажется, я сейчас сдохну…

Они ринулись обратно, прочь из пространств, и когда они убедились, что в реальном мире Конрад тоже задыхается – лицо его посинело и покрылось венами – Климент испепелил паразита.

Камил же, проснувшись, делал зарисовки астральных тварей – колючих, иглообразных, чёрных и похожих скорее на насекомых, чем на туманных призраков. Каждую он нарекал определённым именем и, если знал, описывал, на что эта тварь способна.

Таким образом они за одну ночь погружались в Зазеркалье несколько раз. И каждый – с дурным итогом.

Бывало, Конрад задыхался. Бывало, его одолевала тоска. Иногда он рвался назад, чтобы проснуться и сесть на ведро, наполняя его до краёв рвущимися наружу нечистотами.

Всё было без толку. Тварей были тысячи, самых разнообразных – они присасывались к разным частям души и питались разными сортами энергий, преобразовывая их в совершенно различные продукты, влияющие на тело или на эмоции.

За первую же ночь Конрад вымотался и помрачнел. Но сдаваться не стал.

Камил же и Климент вели в пути разговоры. Они спорили о природе бесов.

– Если демоны заключают в себя всё порочное, в том числе и хитрость, то дьявол, их главарь, точно бы нашёл способ пойти против Бога, – Камил пытался поддеть старца обычными логическими размышлениями, применяя их к библейским сюжетам. – Он нашёл бы его слабость. Придумал бы особый приëм. Или что то вроде того! Иначе, какой им был смысл вообще против него идти, если известно, что Бога победить невозможно, что он – Всемогущий? Это ведь нелогично и глупо, вряд ли так стал бы поступать хитрый дьявол!

– Ты ошибаешься, – отвечал Климент. – Он возгордился своим первенством, что даже Бог перестал быть для него кем-то значимым, настолько его ослепило собственное положение. В духовном мире значимость – это мера близости. Таким образом, дьявол стал от Бога максимально далеко. А ведь Бог – есть источник жизни. Если ты отдалился от Бога, то значит, шагнул в сторону смерти. Эти грешные твари, бултыхающиеся здесь, подёргаются ещё чуть-чуть в агонии! До конца времён. И затем уничтожатся в геенне огненной. Вот какой будет итог – неизбежный и закономерный.

– А я думаю, что все это брехня! – отмахивался Миробоич. Он пытался найти слабое место в ответах старца. – Знаешь, что я думаю, Преподобный? Что дьявол на самом деле победил Бога! Что он заставил людей верить в обратное, создал Библию, чтобы водить за нос прихожан! Вот это я понимаю – вот это была бы хитрость, достойная дьявола! Вот в это я бы скорее поверил, чем в красивую сказку тобою рассказанную – о победе добра над злом... ведь мы живём в мире, полном зла, в мире, принадлежащем демонам! В мире, где побеждает только зло. Достаточно посмотреть по сторонам, чтобы убедиться в этом!

– В мире много зла, это истина. Дьявол не может навредить Господу, именно поэтому он вредит человеку. Он и вправду проник в сердца всех людей. И этому он радуется. Нашему злу, эгоизму, жажде и несчастью... Я вижу циничную ухмылку на твоём лице, Камил. Это значит лишь одно – ты сам же закрываешь для себя двери к высшему. Не позволяй дьяволу перехитрить тебя. Чтобы одолеть его хитрость – хитрости недостаточно, нужна мудрость. Цинизм же – это лжемудрость, это глубокое неведение.

Поход в Зазеркалье вымотал всех – Климент истребил сотни негодных тварей на пути, а Камил утомился спорить с непрошибаемым монахом.

Сунься он с Алиной туда без Преподобного – до утра они бы вряд ли дожили.

Конрад осунулся и пытался набраться сил, хоть и не решался спать после изведанных кошмаров. Камил открыто посмеялся над ним – чтобы варвар оклемался и попытался взять себя в руки. И это снова сработало.

Душа Нойманна была крепка, а Ставра Годиновича Камил решил пока не трогать.

– Почему бы нам тайно не наведаться к симбионтам и не разглядеть сущностей, что прикреплены к их сердцам? – предложила Алина, когда они вышли во дворец встречать рассвет над горами. Рассвет, извещавший о наступлении весны – стремительно теплело.

– Хорошая идея, – согласился с ней Камил. – Именно этим мы и займёмся следующей ночью.

Камил и Алина решили проникнуть на территорию Святого Престола. Им следовало отыскать «святых рыцарей», при этом избежав опасных встреч со сновидцами, и хорошо запомнить, как же именно выглядят ценнейшие твари…

Спасибо за доны и "монеты"!!!

Никита Вадимович 300р "На темнотоса"

Akamptos 1540 монет

user9073318 подарил вам 1250 монет

nonickname09 1164 монеты.

Kentavrusis 1095 монет.

emreis 1000 монет.

boba.fett17 935 монет.

Treater333 800 монет.

8036007 700 монет.

lacrimosa414169 175 монет.

konstantis.psy 150 монет.

AmataInfula 350 монет.

lvv85 500 монет.

bazooka1986 491 монета.

user5378380 400 монет.

RusdragO 100 монет.

Cooler123rus 95 монет

Mopper 207 монет

dka1238 311 монет.

Dyal 500 монет.

user11328385 70 монет

Я в ответ только закатила глаза, глубоко вздохнула и нервно отвернулась в сторону.

«И этот сарафан туда же… Эмм?» — тут я заметила парня, сидящего в углу за барной стойкой со стаканом пива.

Он был немного выше меня, неплохо сложён, глаза цвета холодной лазури, тёмные смоляные волосы спадают на лицо. В сумерках бара его взгляд мерцал, отражая огоньки светильников и фонариков.

«Что это?..» — не веря своим глазам, я словно вновь очутилась в своём сне. — «Его силуэт в свете огней, глаза…»

Я нахмурила брови, пытаясь точно вспомнить сон и сопоставить всё.

Тем временем он нервно стучал пальцами по столу и иногда смотрел то на часы, то на стакан — видно, был на взводе. Пока я рассматривала его, он неожиданно поднял глаза, и наши взгляды встретились.

«Ах! Это они! Его глаза, как те огоньки!» — Сердце защемило, в ушах застучало. Я вздрогнула и чуть не смяла стакан с коктейлем от волнения. Очухавшись, поспешила опустить глаза и сделала глоток, смачивая пересохшее горло.

«Это он! Это он!» — эхом стучало в висках.

Мои щёки и уши загорелись.

«Заметил?» — в подтверждение — почти неслышный смешок. — «Блин! Или я накручиваю?..»

Вдруг я увидела небольшую вспышку под его стойкой, затем меня охватил тёплый вихрь, слегка потревоживший волосы, и, словно погладив по щеке, пронёсся мимо, в сторону столика парней. Затем последовала реакция. Двое из них встали и подошли к нашему столику.

«Кажется, нет!» — и вдруг я забыла, как дышать.

— Вы тут не скучаете, девушки? Может, присоединитесь? — предложил один из них.

У моих подруг прямо рты открылись, но они не заставили себя долго ждать.

— Да, конечно! Хорошая мысль. Как думаешь, Катюш? Ка-атя, ты слышишь меня? — Лиза пыталась привести меня в чувства.

Я сидела ни жива ни мертва.

— Нет, я, пожалуй, останусь здесь. Вы идите-идите, — пролепетала я.

— Катя, что с тобой? — спросила Лиза.

— А? Да не, нормально, я в порядке, — ответила я, понемногу приходя в себя.

Девочки пожали плечами, удивлённо переглядываясь. Но после, довольные, ловко выскользнули из-за стола и смылись в сопровождении кавалеров, оставив меня одну.

А я продолжала украдкой следить за парнем. Он тем временем уже допивал пиво и готовился расплатиться. Я поняла, что он сейчас покинет меня, и залпом допила содержимое стакана. Парень, наверное, заметил это — на его лице снова появился смешок. Потом он осушил стакан, расплатился и, накинув куртку, направился к выходу. Я спешно повторила его действия и, помахав подругам, поспешила к выходу. В ответ получила их ещё более удивлённые лица с выражением «Ты куда?». Но я уже выскочила из заведения и, оглядевшись, никого не нашла.

«Я ведь всего на мгновение позже вышла. Куда он мог деться?» — думала я, огорчившись этому, побрела по дороге в сторону дома, потому что возвращаться к подругам после этого было ещё более безумно и неловко.

Я словно ощутила дежавю: то утреннее разочарование вновь накрыло меня.

«Один раз встретила того, кто мне понравился, и упустила его. Дура, надо было набраться сил и подойти!» — продолжала сокрушаться я. Но на деле понимала, что это было невыполнимо.

На улице дул промозглый ветер, и я посильнее закуталась в свою курточку.

«Надо будет завтра потеплее одеться.

И тут меня вдруг окутал тёплый, согревающий воздух. Мне стало так хорошо, так тепло. Я снова огляделась по сторонам и заметила тёмный силуэт, мелькавший в сумраке. Потом оглянулась ещё раз — но он уже растворился. Расстроившись ещё больше, я побрела домой в одиночестве.

«Хочется обратно в детство, где бабушка угощала меня чаем с конфетами и ароматными булочками, пахнущими ванилью и корицей! Мммм…» — даже глаза закатились от приятных воспоминаний. — «Ещё она рассказывала мне необычные сказки… Вот детям что рассказывают: про репку, про Царевну-лягушку, Золушку, Аленький цветочек? А мне бабушка сама сочиняла истории про сказочные Кристаллы — сферы, дающие необычайные способности своему обладателю… И подпитывающиеся его жизненной энергией. Симбиоз, кажется, называется. С особым вдохновением бабушка рассказывала, что Кристалл может получить любой человек, и от него зависело, какие способности проявятся. И что это большая ответственность. И что порой грань равновесия тонка и опасна, как лезвие ножа… Что там ещё было? Не помню… А, впрочем, не важно уже. Это в детстве я слушала, открыв рот, все эти истории. Но какие бы они ни были красивые и мощные — эти Кристаллы — всего лишь сказка. Необычная бабушкина сказка из далёкого прошлого. И точка.»

Я прикрыла глаза на секунду и увидела отрывки из снов, в которых были эти необычайные, пульсирующие почти осязаемым светом Кристаллы — манящие и пугающие одновременно.

«Всё. Пора вставать.» — потянувшись, я встала и обречённо побрела в ванную, в своей небольшой съёмной квартирке. За окном было мрачно и пасмурно. Ещё один камень в огород моей жизнерадостности.

По привычке сначала зашла на кухню, поставить чайник.

Уже в ванной посмотрела в зеркало.

«М-да… Красавица…» — на меня глядело уставшее, заспанное, помятое лицо с тёмными кругами под глазами. — «Четвёртый день… как же хочется спа-ать…»

Умывшись, я наконец почувствовала небольшое облегчение. Вроде просыпаюсь. На кухне уже свистел чайник, и я поспешила налить себе бодрящего горячего чая.

«Ну вот, уже лучше.»

Затем вернулась в комнату и, пока остывал чай, оделась, привела себя в порядок, слегка накрасилась.

Вот так начинается мой обычный день: подъём, завтрак, дорога на работу, работа, дорога с работы, посильный отдых. Ах да, ещё есть и выходные, точно. Но тоже ничего сверхъестественного: стирка, уборка, готовка, покупки. Ничего не упустила? В общем, на пустые мечты времени уже не остаётся.

Позавтракав, я обулась, накинула куртку и шарфик, собрала рюкзак-сумку и вышла из дома, закрыв дверь.

Бежать на работу недалеко. И в этом плюс: можно не ждать общественный транспорт, сэкономить денежку. К тому же для фигуры полезно. Короче, одни плюсы, главное — не потеть.

Утренняя весенняя прохлада ударила в лицо, и я поспешила закутать шарф поплотнее. Окончательно проснувшись, ускорила шаг. Холодно сегодня.

Минут двадцать-тридцать пути — и вот мой магазинчик косметики выглядывает из-за угла. Я там работаю продавцом-консультантом. Не пыльно, скажу я, правда, вставать рано приходится. Пока зал приготовим с девочками, товар примем и тому подобное. Хеппи-эндом не пахнет. Зато пахнет духами, помадой, кремами и гелями. Я даже много чего интересного узнала здесь, пока работала. Наша начальница, увлечённая женщина, помогает нам по мере возможности и рассказывает полезную информацию о косметике. Коллектив в целом неплохой, со мной работают ещё Маша и Лиза. Вечно в поиске, меняют парней как перчатки, а потом жалуются, что не повезло. Хорошенькая Лиза любит бросать колкости, что иногда задевает слегка полненькую комплексующую Машу. В целом девчонки позитивные, и мы вместе часто забегаем в кафешку после работы. Там они пытаются найти своё счастье, а я — расслабиться после рабочего дня. Мне общения с людьми за целый день и так хватает.

Знакомиться с кем-то в мои планы пока не входит. Хоть мама и старается, настраивает меня, что пора бы уже найти хорошего парня, завести семью и бла-бла-бла… А я настолько свыклась со своим образом жизни, что такие кардинальные перемены могут нарушить мой хрупкий баланс. Конечно, я не фрик, если вы подумали. И вполне симпатичная. Проблем со знакомством нет, просто мне это пока не интересно. Хочется что-то найти своё для начала.

В свободное время мы с девчонками любим помечтать о жизни, строим планы на будущее. В общем, день проходит нескучно, и платят неплохо, на жизнь хватает.

Сегодня вечером мы как всегда отправились в кафешку, чтобы выпить по коктейлю и в который раз попытать удачу.

— Как ты думаешь, нам сегодня повезёт? Может, пора сменить это заведение? — припрыгивая впереди нас, спросила Маша. — В конце концов, здесь уже начинает надоедать.

— Да-да, Мань! Беги скорее! В баре одиноких сердец ты скорее найдёшь себе какого-нибудь разведенца или вдовца! — иронизировала Лизка.

Я просто молча шла рядом.

— Кать, ну скажи что-нибудь, ты всю дорогу молчишь, поддержи подругу!

— А что я могу сказать? — пожала я плечами. — Ну, давайте сегодня зайдём сюда, а если не повезёт — завтра подумаем о другом месте.

Девочки тоже пожали плечами, и мы вошли внутрь. Там заняли привычный столик и заказали коктейли и мороженое.

В первом ящике аккуратно были сложены неисчислимые баночки, коробочки и футлярчики косметики. Второй пах мылом, тут лежали такие мамины вещи, которые даже ради приставки Сеня бы трогать не стал. В третьем — ремни, платки, шарфы и какая-то шкатулка.

Шкатулка. Черная кожа, блестящий замочек, так и просится открыть. Сеня открыл.

Внутри, на тёмной подкладке, лежали часы.
Хорошие часы, это сразу видно. На широком кожаном ремешке, потёртом и мягком, как старая перчатка. Сеня положил их на ладонь и удивился, какие они увесистые. Под стеклом синий циферблат с неподвижными стрелками, указывающими 3:40. Мальчик покрутил часы, чтобы солнце поиграло на циферблате. Приложил к уху, убедиться, что часы стоят. И вдруг услышал:
«А ты на него похож».

Сеня вздрогнул и чуть не выронил часы. Оглянулся. В комнате никого. Дверь прикрыта, кроме золотых пылинок на свету никакого движения.

А часы на ладони стали тёплыми. Будто их кто-то согрел дыханием.

«Дед твой очень хотел тебя получше узнать, — сказал добрый мужской голос. — Очень сожалел, что так рано ушёл. Думал о тебе».

— Деда Юры часы? — догадался мальчик, и по рукам его побежали мурашки.

«Угум. Сорок лет мы с Юрием Алексеевичем не расставались».

У Сени вдруг защипало в носу. Деда он совсем не помнил.

— А Вы... живые?

«Часы все живые, — голос стал задумчивым. — Всё, что подчиняется законам времени, живое. А мы — его служители. Такие люди, как твой дедушка, пользуются среди нас большим уважением, потому что, как и мы, следят за временем».

— А почему Вы сейчас не показываете время? — спросил мальчик осторожно.

«Потому что меня не заводили. Покрути головку...»

Сеня сделал всё, как ему объяснил голос, и услышал. Тик-так. Тик-так. Ровно, спокойно, будто маленькое сердце забилось.

Он выставил стрелки на правильное время: 6:32, это тоже подсказали часы.

«Иди-ка ты к себе в комнату, — велел голос. — Мать пораньше придёт».

— Откуда Вы знаете?

«Потому что я вижу время, для меня нет будущего или прошлого».

Сеня этого не понял, и нахмурился.

«Меня с собой возьми, — попросили часы. — Не могу я больше без дела лежать. Всё равно мама меня тебе отдаст. Вечером расскажу, как мы с дедом на рыбалку ходили».

В коридоре Сеня остановился и посмотрел на фотографию, висевшую на стене. На ней улыбался молодой дед Юра, а на коленях у него сидела маленькая Сенина мама. На дедовом запястье блестел синий циферблат.

Мама, действительно, пришла раньше. Заглянула в комнату, спросила, не скучал ли сын. Сеня сказал, что собирал конструктор. И спросил:

— Мам, а сколько мне было, когда дедушка умер?
Мамино лицо сразу как-то озарилось.

— Два месяца. Два раза на руках подержал. А ты чего спросил?

— Просто, — Сеня пожал плечами, будто ему уже не интересно.

Ночью, как только мама пожелала спокойной ночи и выключила свет в комнате, Сеня выудил часы из тумбочки, стоявшей у кровати, и положил их рядом с собой на подушку.

— Расскажи про рыбалку, — шепнул он.

«Ну, слушай, — начали часы. — До того дня Юрий Алексеевич рыбаком не был...».

Сеня не заметил, как уснул. В ночной тишине можно было услышать ровное: тик-так, тик-так.

Доброе механическое сердце билось, как будто дед был рядом.

Виктория Брунина.
Если вам понравилось, ставьте лайк.
Другие мои рассказы читайте на дзен.

— М-мм.

— Лёш, ты как там, всё в порядке? — встревоженный голос Лизы послышался сквозь шум холодного потока.

— Ха-ах! Нормально всё, Лиза. — отмахнулся я, включил тёплую. Облился вновь, разгоняя жар в теле.

«Достаточно».

Выпал из душа. Растёр ноги, руки и тело. Накинул полотенце на плечи, обмотался и подошёл к дверям.

— Лиз, ты в спальне?

— Нет, на кухне. — отозвалась она.

Я вышел, медленно, на дрожащих красных ногах до шкафа, достал вещи и оделся.

Вышел на кухню. Сел на стул. Лиза обернулась и мгновенно поменялась в лице:

— Лёша, что с тобой? — к вине добавилась тревога. Она подошла ко мне, протянула руку. Её ладонь дрогнула в воздухе, но всё же коснулась лба.

— Господи, ты горишь!

Я нахмурился. Глянул на неё. В её глазах был неприкрытый страх и волнение.

— Хм, я в порядке, сполоснулся не более. — убрал её ладонь.

— Точно в порядке? — она приблизилась.

— Лиза, не надо. Просто контрастный душ. — я хмыкнул, поднялся, прошёл к кофемашине. Запустил.

Голова малость гудела. Прошёл к шкафчику в гостиной, где хранилась аптечка, достал обезболивающее. Вернулся к умывальнику, налил воды:

«Скоро подействует», — закинул таблетку и запил. — «Ничего, Шестаков сказал, что от этого не умирают… напрямую».

Лиза спешно накрыла на стол. Я ловил на себе её тревожный взгляд, нахмуренные брови. Положила в тарелку разваристую кашу и добавила масло. Поставила передо мной. Затем себе. Налила кофе.

Взяла ложку, ломтик хлеба.

Тело ныло после пробежки и душа. Голова почти не болела. Я загрёб осторожно ложкой немного.

— Ай, — губу опять защипало, — блин.

— Сильно болит?

— Не страшно, сейчас поем, потом затянется.

Она смотрела на меня с серьёзным видом. Ели молча. Каждый в себе.

«И в самом деле, что я взъелся? Она же не тащила меня в кровать, — я фыркнул носом. — Сам навыдумывал, поверил, испугался».

Я смотрел сквозь ложку. «Лиза права. Человеческий фактор». Моргнул, поднял взгляд на неё. Лиза тоже подняла. Я коротко вдохнул.

— Прости, Лиза. — прочистил горло, собрался с мыслями. — Я сегодня перенервничал, сорвался, но ты совсем не при чём. То есть, при чём, но это моя проблема. И ты не должна думать, что проблема в тебе, то есть… — запнулся, жар подступил к щекам.

— Лёш, ты покраснел. Может, всё-таки температуру померить?

— Нет. Просто. Я запутался. — голова загудела. Я потёр лоб.

— Как ты себя чувствуешь? — она облокотилась на локоть, не спеша перемешивая кашу.

— Нормально. — Я размял спину, позвонки приятно затрещали. Глянул на часы: 7.11.

— Это хорошо, а то я немного испугалась, если честно. — она кивнула, улыбнулась. — А насчёт извинений: ты тоже извини, я перегнула немного, — она опустила глаза, копаясь в тарелке.

— Но теперь я вижу, что ты тоже из мяса и костей, как и все живые люди. — она наклонила голову. — А то иногда кажется, что ко мне какой-то терминатор приставлен.

Я невольно усмехнулся, занёс ложку в рот. Прожевал. Глянул на неё, не поднимая головы.

— Терминатор… — прикрыл глаза ладонями, рассмеялся. — Вы с Колей сговорились, как будто.

— В смысле? — Лиза нахмурилась. — С каким Колей?

— С другом детства. — сделал паузу, усмехнулся. — Росомаха — мой позывной. — я поднял на Лизу взгляд. — Коля придумал. Только не говори никому, а то мне придётся…

— Убрать меня? — перебила Лиза.

Я ладонью накрыл переносицу, плечи мелко затряслись от приступа смеха.

— Нет, конечно! — я протёр глаза. — Расписку возьму. Ну ты даёшь.

— А, — она кивнула, захлопала глазами и улыбнулась. — А почему Росомаха? Когти стальные? Адамантий? Регенерация?

Она съела ложку каши.

— Ну вот, и так каждый раз, — я потёр лоб в смущении. — Но нет, я не мутант. Просто история в детстве случилась. Сестру защищал от двоих дураков. Пришлось вцепиться намертво, потому что драться ещё толком не умел. А когда разняли, Коля дал мне эту кличку. Это зверь такой. В наших лесах обитает. Я сам не встречал, но Коля сталкивался с ним. Вот и прилепил.

— Росомаха, — притворно ужаснулась Лиза, потом её лицо сменилось прищуром. — А ты знаешь, в его словах есть правда. Ты — редкий зверь, какого ещё поискать. А где он? Коля?

— Погиб, — я сухо отчеканил, отвёл глаза и откусил кусок хлеба.

Лиза потупила взор. Мы замолчали.

Лиза первая поднялась и унесла свою чашку. Я ещё мучился с больной губой. Она вернулась к столу.

— Лекс, раз ты всё-таки не терминатор, что насчёт моего вопроса? — глянула сверху вниз.

Я напрягся:

— Какого? — пытался вспомнить.

— На счёт человеческого фактора. Научишь меня защищаться? — напомнила Лиза.

— Разве меня не достаточно?

Я посмотрел на неё долго, внимательно.

— Ле-екс, — она наклонилась, — я просто хочу быть уверена в себе, если попаду в беду. Не хочу быть обузой. Я боюсь...

Тишина повисла между нами.

«Почему нет? Она имеет право… — я пожал плечами. — В конце концов, всё возможно. Я сегодня сам в этом убедился».

— Когда боишься, дыши. Глубже. Это полезно для жизни. — я прервал тишину. — Кое-чему я могу научить. Но это скорее будет для ознакомления, — я размял и потёр плечо, скривился, выдохнул. — Без регулярных тренировок это просто лекция, не больше.

— Но есть же что-то, что даже новичок осилит?

— Готова к боли? — я бросил с вызовом.

Лиза пожала плечиком.

— Если необходимо. Те бандюки не спросили бы…

Я сжал челюсть:

— Ублюдки. — вслух сказал. — Скотину иногда надо ставить на место. — сделал паузу. — Я покажу пару приёмов. Но это, скорее, чтобы было легче свалить. Ты бегаешь хорошо, это я уже понял. Сейчас немного отдохнём после завтрака и начнём. Я как раз размялся.

Меня снова начали преследовать мрачные мысли.

Бесцельно катаясь на автобусе, я смотрел в окно на темнеющие улицы и не знал, что делать дальше. Пока едешь — чувствуешь, что чем-то занят, но как только выходишь наружу, нужно выбирать направление; а мне было ужасно тошно, и выбирать я ничего не хотел.

Так или иначе, автобус подъехал на конечную станцию у вокзала, и мне пришлось выйти. Моросил лёгкий дождик, и, накинув на голову капюшон, я закурил сигарету.

Куда идти? Я подумал, что скоро платить по счетам, что кредитные карточки высосаны досуха и я крепко сел на мель. Арендованная квартира была оплачена на две недели вперёд, а где взять оплату на следующий месяц — непонятно. Своих денег оставалось, наверное, несколько тысяч — достаточно, чтобы прожить пару дней, покупая еду и сигареты, алкоголь. Мне постоянно звонили из банков, требуя оплаты, чем только глубже вгоняли в тоску. Кредиторы обещали подать в суд, просили и угрожали, неизвестные номера на экране заставляли сердце биться чаще; я знал, что ничего хорошего не услышу, но каждый раз отвечал:

— Да, я собираюсь погасить задолженность в ближайшем месяце.

Или:

— Мне нечего сейчас продать. Нет, занять тоже не у кого. Почему? Никто мне больше не одалживает. Как намерен выходить из ситуации? Я расплачусь с вами, как только смогу, я уже нашёл новую работу, скоро получу деньги и всё вам отдам. Когда? Скоро.

Они перезванивали мне снова и снова.

Каждый раз, глядя на телефон, я благодарил его за молчание. Не отвечать им при этом не смел: они могли прийти к моей старенькой матери или, что ещё хуже, на мою работу.

Да, моя работа. Вся небольшая зарплата уходила в счёт долгов, которые и не думали уменьшаться — наоборот, чем больше я сжигал денег на процентах банка, тем больше они требовали от меня снова.

Я занимался продажей мелкой бытовой техники в торговом центре, сидел на фиксированном окладе и проценте от продаж. Немногочисленные клиенты чувствовали моё отчаяние и покупали всё реже и реже, как бы я ни старался.

Сигарета закончилась, и я побрёл по улице. Ноги сами понесли меня по излюбленному маршруту вдоль набережной. Я часто ходил здесь в самых разных состояниях, если были свободные деньжата, и вспоминаю те времена с теплотой, мечтая в них вернуться.

Мне нравилось присматриваться к другим людям, особенно девушкам, хотя интерес вызывали любые прохожие. Проходя мимо витрин, я смотрел и на своё отражение.

На набережной, несмотря на погоду, по обыкновению играли уличные музыканты. Ко мне подбежала ярко-рыжая девчушка с раскрытой шапкой:

— Поддержите музыкантов!

Я порылся в кармане и с улыбкой бросил в шапку полтинник. С достоинством прошёл дальше, чуть задержавшись напротив гитариста, а девушка уже бежала к другим гуляющим.

Музыка разносилась над мокрым асфальтом. Все больше загорались огоньки и гирлянды, фонари, вывески, а за стёклами кафе в уютной атмосфере сидели и наслаждались вечером красивые и интересные люди. Я думал: сколько денег у них в кошельках, на счетах, что у них нет таких долгов, как у меня? У женщин, за которых заплатят их мужчины. Или у официантов, барменов с хорошими чаевыми, владельцев ресторанов и владельцев этой самой набережной, по которой мне дозволено ходить.

Я завернул в магазинчик и сразу направился к стойке с алкоголем. Лучший напиток для поднятия настроения — это, конечно, коньяк. Деньги нужно экономить, и я ограничился мерзавчиком на пару глотков. Выйдя на улицу, пошёл поискать укромное место, на глазах у прохожих пить не хотелось. Спустился к самому берегу, где в темноте шумел прибой, а за спиной остались романтичные огни. Коньяк был хуже некуда, тёплый и сладковатый, закусить тоже было нечем, поэтому я закурил.

Здесь, у моря, с сигаретой в руке, я почувствовал себя немного лучше — нависшие проблемы потихоньку улетучивались. Постоянный стресс сводит людей в могилу, и мне всеми силами хотелось этого избежать.

Пузырёк кончился, сигарета истлела, и я ещё немного постоял, слушая волны. После заката море словно исчезает, сливаясь с чёрным небом. А когда купаешься ночью, всегда появляется особенный страх. Сейчас, конечно, холодно, и курортный сезон давно кончился, но я помню это чувство. Как будто на краю космоса, в непроглядной и тёплой воде, ждёшь, что тебя схватят за ногу, утащат на дно, — каждая волна несёт в себе нарастающее беспокойство. Как бы ты ни храбрился, кишка будет тонка отплыть чуть дальше буйков.

Коньяк согрел и успокоил, и я направился домой. Люди вокруг стали ещё интереснее. Я всё смелее заглядывал в их лица: одно, другое, третье, пятое, вот красивая девушка, вот не очень, а вот гладковыбритый мужчина в пальто. Он заметил мой взгляд, вдруг остановился и сказал:

— Это вам. — Он вытащил из кармана визитку и протянул мне. Не дожидаясь ответа, прошёл дальше.

Я обернулся, но мужчина быстрым шагом удалялся. На карточке в свете фонарей различались тонкие буквы:

«БГМ»

Ниже, под аббревиатурой, был QR-код. Я убрал визитку в карман — наверное, какая-то реклама, — но выбрасывать не стал: на случай, если мужчина увидит.

Добравшись до дома, я захотел ещё выпить и прихватил в винной лавке флакон коньяка побольше. Жил я в старом доме, на втором этаже, в небольшой квартире, хотя и с отдельной спальней. За окном горела ярко-зелёным светом вывеска аптеки:

«ЖИВИКА».

Иногда она пульсировала, по ночам наполняя квартиру отблесками северного сияния. Когда я подходил к окну с сигаретой, то смотрел на это слово как на указание, что делать дальше.[1]

Первым делом я принял горячий душ и, ещё не успев высохнуть, хорошо приложился к бутылке. Включив себе фоном телевизор, пошёл к холодильнику и вытащил полупустую пачку сосисок. Варить или жарить было лень, поэтому я просто закинул их в микроволновку и стал ждать.

Налил ещё коньяка в кружку, вытащил телефон и просмотрел уведомления. Когда меня не сильно прижимали кредиторы, телефон приносил удовольствие: я с упоением листал ленту, смотрел порно и иногда читал книги, — но теперь он вызывал опаску. Пьяным намного легче переносить поток угроз от банков, и, пролистав дежурные СМС о задолженностях и смахнув несколько пропущенных, я погрузился в новости.

Сосиски разогрелись, я прочитал про новые вооружённые конфликты (атомная бомба могла бы решить мои проблемы), посмотрел посты некоторых друзей и почти переключился на эротическую программу, когда вспомнил про визитку от незнакомца.

Вытащив её из куртки, уже внимательнее рассмотрел. Все те же три буквы «БГМ» и QR-код. На оборотной стороне я увидел короткую надпись:

«сканирование кода однократно».

Под ней стоял крошечный смайлик 😊.

Я навёл камеру телефона на QR, но ничего не произошло. Обычно высвечивается ссылка, по которой можно перейти, но камера хоть и ловила код, считать его не смогла. Попробовав несколько раз, я оставил попытки и с чистой совестью выпил.

В поисковике на запрос «БГМ» я нашёл, что аббревиатура расшифровывается как белый гетеросексуальный мужчина или бывший гражданский муж. Высветились бурильные установки, какая-то бессмысленная хрень, а на английском BGM означало Back Ground Music, но ничего про организацию или компанию из моего города. Пролистав пару страниц гугла, я вернулся к насущному. На этот раз, перед сном, я искал на порносайте только рыженьких.

2

Следующим утром я почистил зубы, погладил рубашку и вышел на холодную улицу. Вчерашний коньяк бил по вискам, я ощущал собственный выхлоп, но было всё равно. На работе коллеги знали о моих привычках, и я надеялся отсидеться на складе, пока похмелье окончательно не отпустит.

Зайдя в торговый центр через служебный вход, я направился к нашему магазину и успел к открытию, старший менеджер кивком меня поприветствовал, и я, нацепив на рубашку бейджик, занял место в торговом зале.

Редкие покупатели проходили мимо, с бодуна меня прошибал лёгкий пот, и время тянулось очень медленно.

— Ладно, иди посиди на складе.

За спиной стоял менеджер, явно недовольный. Желающих на мою должность было очень мало, поэтому он не стал комментировать исходящий от меня запах перегара.

Я прошёл в подсобку, взял ключ от склада и спустился на технический этаж. Вдоль серых коридоров и гудящих труб тянулось множество дверей, одна из них была от нашего склада. Внутри вокруг меня сомкнулся прохладный полумрак, и, сев на стул между стеллажей с товарами, я задремал.

Проснулся от резкого позыва в животе — это явно была, как мы говорили в студенчестве, пьяная гавёха. Такое узнаёшь сразу. Я вышел со склада и мелкими шажками направился в уборную, где чудесно облегчился. Минул почти час, как я покинул магазин, и нужно было возвращаться. Мне стало намного легче, даже веселее — подойдя к магазину, я увидел, что у нас даже есть клиент.

Какой-то лысый мужик стоял рядом с менеджером и активно жестикулировал, а когда я подошёл ближе, оба обернулись ко мне.

— А вот и он. — Менеджер указал на меня и скрылся в подсобке.

— Здравствуйте! — Я протянул лысому руку, и он крепко её пожал.

— Добрый день, молодой человек. — У него слезились глаза, а рука была холодной и влажной. —  Я ищу себе чайник, нужен с максимальным объёмом.

— Конечно. — Я провёл его к стеллажу с чайниками и показал модели. Вот тут есть подсветка, вот из закалённого стекла, а этот самый большой — 1.9 литра.

— Такой мне подходит, я возьму.

— Хорошо, сейчас оформим. — Я взял коробку с чайником, и мы пошли к кассе.

Мужчина неотрывно следил за моими действиями. Я достал чайник из коробки, чтобы проверить, и начал заполнять гарантийный талон.

— Вот здесь вам нужно расписаться. — Я протянул ему бланк.

— О, конечно. — Клиент достал простую пластиковую ручку и расписался. Я мельком глянул на подпись, но увидел вместо неё маленькое улыбающееся лицо: 😊.

— С вас двенадцать тысяч. Карта или QR-код?

— Наличные. — Он достал три пятитысячных и аккуратно положил на стойку.

Я занялся чеком и поиском сдачи, но мужчина помахал мне рукой и, взяв в руки коробку, направился к выходу.

— Постойте, а сдача?

Он ещё раз помахал мне в дверях магазина и быстрым шагом удалился.

Неплохо! Я резко прибавил в своих финансах сразу на три косаря. Да ещё и без напрягов. День пошёл намного быстрее, я уже предвкушал вечер в компании новой, славной бутылки.

Он и наступил.

Я снова был дома, по телевизору бормотал ведущий новостей, в кружке коньяк, на столе колбасная нарезка (могу себе позволить). На часах перевалило за девять, в это время банки уже не звонили, и я был спокоен.

Я листал ленту в телефоне, высматривая симпатичных девочек и раздумывая над тем, чтобы подрочить, когда телефон вдруг завибрировал.

Вместо номера высветилось «НЕИЗВЕСТНЫЙ АБ😊НЕНТ» Вместо буквы О стоял смайлик.

О, подумал я. И принял звонок.

В трубке раздались щелчки, они продолжались секунд десять, а затем механизированный голос начал считать:

— Триста десять. Триста одиннадцать. Триста двенадцать. Триста тринадцать. Триста четырнадцать. Триста пятнадцать. Триста шестнадцать… — Возникла пауза. Раздался особенно громкий щелчок, и голос сказал: — Ваш номер триста семнадцать.

«Вызов завершён»

Я налил себе ещё и попробовал перезвонить по номеру, но вызов не проходил.

Вместо этого пришло сообщение:

«Номер 317, вам нужно явиться завтра в 12:00 по адресу, указанному в геолокации». Далее шла ссылка на гугл-карты. Я открыл её и увидел точку рядом со своей работой. Там находились склады и офисные здания, я подумал: какого чёрта? И решил пойти туда. Терять как будто уже было нечего.

На следующий день, на работе, я дождался обеденного перерыва и отправился к точке на карте. Мой маршрут шёл вдоль заборов, нигде не было ни указателей, ни вывесок. Когда до места оставалось пятьдесят метров, я увидел трёхэтажное кирпичное строение, с одной стороны которого была железная дверь. Сверившись с картой, я убедился, что мне туда. Часы показывали 11:53. Я подошёл к двери и попробовал открыть, но она не поддавалась.

Я снова сверился с картой: всё правильно. Номер, с которого мне звонили, был недоступен. Тогда я решил написать ответом на сообщение:

«ДОБРЫЙ ДЕНЬ! Я НА МЕСТЕ».

«Сообщение не доставлено».

Я закурил и начал прогуливаться вокруг здания. Все окна на первом этаже были зарешечены и занавешены, свет нигде не горел. Окна на втором и третьем этаже были без решёток, но и в них я не заметил признаков жизни. Тогда я вернулся к двери. Снова достал телефон, и время на нём сменилось на 12:00. Раздался электронный звонок, как при открытии домофона, и железная неприступная дверь чуть приоткрылась.

Я выбросил окурок и открыл дверь полностью. К моему удивлению, внутри оказалась крошечная комната, даже каморка. И никакого света. Я вошёл и включил фонарик на телефоне. Стены каморки были изрисованы граффити, самым большим из них была надпись:

«ЗАЛУПИ СВОЙ БАНАН».

Осматривая место, я задел ногой что-то на полу. Небольшая картонная коробка. Я поднял её — очень лёгкая — и вышел на улицу.

На коробке красным маркером было размашисто написано:

«317».

И ниже, от руки, более мелко: «Доставьте меня по адресу ул. Рождественского 15А, не позднее 15:00, получатель в маске».

В самом низу кто-то подрисовал смайлик, но не маркером, а обычной ручкой.

Это могло быть что угодно. Пакет наркотиков, детонатор от бомбы, диски с запрещённой порнографией или деньги. Деньги? Я стоял, раздумывая, нужно ли мне с этим связываться. Возникла мысль оставить коробку на месте. Вдруг за мной следят, и на выходе из промзоны меня ждёт полиция? Может быть, это такой способ ловить людей и сажать их в тюрьму за распространение? Или чья-то шутка, хотя слишком это заморочено для шутки, да и кому я сдался. Я потряс коробку, в ней что-то шуршало и перекатывалось. Понюхал: обычный картон. Она была заклеена скотчем, и в целом я мог легко её открыть, но не решался. Из раздумий меня выдернул гудок автомобиля.

Рядом со мной тормознула грязная, ржавая «Газель». В кабине сидел парень, он ещё раз посигналил и крикнул:

— Чё ты тут забыл?

— Я, э-э, пришёл на склад.

— Вали отсюда, это частная территория!

«Газель» резко стартанула, подняв клубы пыли. Я решил вернуться к себе на работу. Выходя с комплекса складов и офисов, я всё ждал, что вот-вот раздастся сирена и меня запакуют в автозак. Придумывал на ходу оправдания:

— Меня попросили забрать посылку.

Или просто выбросить её, как только услышу скрип шин?

— Я курьер, мне поручили доставку.

Как-то слабо, все распространители так говорят. Наверное. Я шёл дальше, и вот уже показался мой торговый центр. Менеджер не обратил на меня внимания, когда я зашёл в подсобку и оставил коробку в своём шкафчике.

Вернувшись в зал, я подошёл к менеджеру.

— Мне нужно сходить к врачу на приём, к трём часам, могу?

Он посмотрел на меня с недоверием.

— А что в коробке?

— Там моя медицинская карточка и анализы, ещё полотенце для процедуры.

— Ну иди. Вернись не позже пяти, я оставлю на тебя магазин. И в следующий раз предупреждай.

В подсобке я перепроверил адрес: Рождественского 15А. Это в часе пути, если пешком. Я решил двинуть на автобусе.

В автобусе я смотрел на коробку, пытаясь угадать, что в ней, когда зазвонил телефон. Кредиторы. Опять.

Да-да, это я. Да, помню про свою просрочку. Сколько? Да, я всё выплачу. Нет, я не менял место жительства. Чей ещё номер могу дать? Мне бы не хотелось оставлять чей-то номер, вы всегда можете мне дозвониться. Что? Простите, связь очень плохая. Я закончил разговор и сверился с картой на телефоне. Ехать оставалось недолго.

Подходя к назначенному адресу, я посмотрел на часы — была половина третьего, и я подумал, что хорошо бы доставить посылку точно ко времени. Дом по нужному адресу был типичным частным коттеджем. Он стоял за высоким кованым забором, во дворе росло много деревьев и кустов, и густая зелень не давала возможности рассмотреть, что там происходит.

Из-за забора мне навстречу выскочил белый кот. Я подозвал его. Давным-давно я придумал для себя поверье: если погладить кота по ушам, непременно придёт удача. Главное, сказать коту: «Дай ухо на удачу». Кот был доволен, пока я наглаживал его, но тут из проезжавшей мимо машины раздался мощный бас, и кот, подскочив, скрылся в зарослях.

Удача придёт, подумал я и пошёл отдавать посылку.

У двери в заборе дома висел современный зуммер с видеокамерой, и, нажав большую кнопку по центру, я стал дожидаться ответа. Прошло несколько гудков, и дверь открылась.

— Проходите! — сказал женский голос.

Я прошёл, весь двор был заставлен машинами. Над величественной дверью висела гирлянда, дом выглядел празднично и тепло. Окна были занавешены, но за ними словно бы мелькали тени. Я поднялся по ступенькам к двери и только собрался постучать, как она распахнулась.

На пороге стоял пузатый мужчина в розовом махровом халате, босой. Толстые щёки торчали из-под детской маски медвежонка. На губе у него висела дорогая коричневая сигарета, и он, увидев меня, заорал:

— А-а-а! Вот и ты, моя дорогая! — Он протянул руки к посылке, я инстинктивно прижал коробку к себе, и он, дёрнувшись, посмотрел на меня. — Чего ты ждешь?! Давай ее сюда!

— Здравствуйте, я…

— Завали хайло! — Он выдернул посылку у меня из рук и захлопнул дверь.

Я не нашёл ничего лучше, чем повернуться и пойти прочь. Как бы то ни было, посылку я доставил.

Вечером после работы я сидел в горячей воде и, покуривая дешёвую сигарету, пил пиво. Телефон, лежавший на стиральной машине, завибрировал. Я неловко перевалился через край ванны и дотянулся до трубки. Мне пришло такое сообщение:

«Номер 317, вам нужно явиться завтра в 12:00 по адресу, указанному в геолокации». Далее шла новая ссылка на гугл-карты.

Я отложил телефон и залпом допил банку. Рядом в пакете лежали новые. Я опустился в горячую воду целиком, с головой, и медленно вынырнул. Открыл ещё банку.