Прочитал вашу историю и во многом узнал себя. У меня тоже довольно непростая ситуация, но я считаю, что главное — не отступать от своих принципов.
Уже десять лет занимаюсь разработкой русской операционной системы. Начинал, когда ещё была семья, нормальная работа и какие-то перспективы. Постепенно пришлось от всего этого отказаться. Жена несколько раз ставила вопрос ребром, дети жаловались, что меня практически не бывает дома, но я объяснял, что занимаюсь делом, которое гораздо важнее бытовых неудобств.
За это время накопились долги, испортились отношения с родственниками, пришлось отказаться от многих вещей. Сейчас живу довольно скромно, в долгах. Иногда даже приходится выбирать между покупкой продуктов и оплатой вычислительных мощностей для разработки.
Знакомые говорят, что я разрушил собственную жизнь ради проекта, который никому не нужен. Но я не согласен. Ведь если бы все думали только о себе, кто-нибудь вообще занимался бы созданием независимых технологий?
Недавно жена сказала, что больше не может так жить. Предложила хотя бы на время прекратить разработку и заняться семьёй. Я объяснил, что сейчас бросать особенно нельзя: слишком много уже вложено.
Конечно, за десять лет можно было бы сделать немало полезного. Но я считаю, что нельзя измерять значимость дела только его непосредственными результатами.
В любом случае я рад, что есть люди, которые не сдаются перед трудностями. Желаю вам сил и терпения. Главное — не позволять окружающим сбить себя с выбранного пути.
Я тоже не молод.. По образованию, кажется, никто. В школе учился посредственно, в институт не пошёл, по молодости батрачил. Теперь работаю дворником. Не то чтобы мечтал об этом с детства, но и особого сопротивления не оказал.
Живу скромно. Иногда халтурю. Иногда хватает на еду. В свободное время занимаюсь кибернетикой. Сам не знаю, почему именно ей. Наверное, потому что в молодости не разобрался с математикой, а теперь поздно отступать. Получается плохо, но зато никто не требует отчёта к пятнице.
Вообще, я считаю, что мир устроен несколько странно. Все постоянно жалуются, что ничего не работает, но при этом исправно продолжают пользоваться тем, что не работает. В учреждениях ругают программы, на работе — начальство, дома — родственников, а в телевизоре вообще всё время кто-то виноват. Я тоже ругаюсь, конечно. Но стараюсь хотя бы иногда выяснять, нельзя ли что-нибудь починить.
Знакомые говорят, что я занимаюсь ерундой. Возможно. Они вообще люди практические, у них всё по полочкам. У одного ипотека, у другого дача, третий уже дважды поменял автомобиль. Я же недавно полдня искал, куда дел карандаш, которым записывал устройство Вселенной. Нашёл в холодильнике. Наверное, это тоже обратная связь.
Иногда думаю, что надо было в молодости поступить как все: получить профессию, устроиться на работу, обзавестись приличным хозяйством и не выдумывать себе лишних забот. Но тогда я, вероятно, не узнал бы, что у каждой проблемы имеется ещё одна проблема, которая отвечает за то, чтобы первая не решалась.
Старость, между прочим, наступает совершенно неожиданно. Особенно если всё время заниматься чем-нибудь другим. Поэтому я стараюсь не откладывать жизнь на потом. Если совсем нечего делать, сижу и думаю, почему люди так любят, чтобы с их мнением считались, но совершенно не любят, когда им предлагают самим что-нибудь решить.
В общем, жизнь у меня не сложилась, но и не совсем развалилась. Наверное, это потому, что я никогда не пытался собрать её по инструкции. А если бы пытался, то, скорее всего, сначала потерял бы инструкцию.
Прочитал про бабушку, которая ищет работу. А потом посмотрел, как в Китае роботы работают на складах. И немного расстроился.
Тут недавно попался пост женщины, которой 58 лет. Два года поисков работы, долги, проблемы со здоровьем, попытки устроиться куда-нибудь, чтобы просто жить. Потом, правда, выяснилось, что история несколько сложнее и писала её дочь. Но сейчас даже не об этом.
Я вообще задумался: а почему у нас до сих пор столько людей вынуждены искать работу, которую вполне можно было бы автоматизировать?
Я, наверное, уже достаточно старый, чтобы помнить, как нам обещали компьютеризацию, автоматизацию, роботов, искусственный интеллект и прочее светлое будущее. Причём обещали не вчера. Всё это существовало ещё тогда, когда компьютеры занимали целые комнаты, а интернетом пользовались преимущественно люди с техническим образованием.
И тут я полез читать про историю советской науки.
Оказывается, ещё в середине прошлого века у нас были люди, которые пытались понять, как вообще работает автономная деятельность. Не просто как человек реагирует на раздражители, а как он самостоятельно формирует цель, планирует действия, оценивает результат и корректирует поведение.
Например, академик Пётр Кузьмич Анохин. Он разработал теорию функциональных систем. Там была довольно интересная концепция: организм не просто реагирует на внешний сигнал, а заранее формирует модель ожидаемого результата действия. Потом сравнивает ожидаемое с полученным и вносит коррективы.
Называлось это «акцептор результата действия».
Я сначала даже подумал, что это какой-то термин из современной робототехники или нейросетей. Но нет, это советская физиология.
И вот тут начинается интересное.
В 1950 году прошла знаменитая Павловская сессия. На ней подверглись критике альтернативные научные направления, в том числе теория функциональных систем Анохина. Его обвинили в пересмотре идей Павлова, лишили руководящих должностей и фактически вытеснили из прежней научной среды.
То есть человек пытался объяснить, как живой организм самостоятельно организует свою деятельность, а научная система в какой-то момент решила, что правильнее сначала установить, как именно положено понимать Павлова.
Я не физиолог, поэтому не буду делать вид, что могу оценить все научные разногласия того времени. Но сама история выглядит довольно символично.
Кстати, кибернетику в СССР примерно в те же годы тоже объявляли лженаукой. Правда, потом её реабилитировали, появились вычислительные центры, институты, программы автоматизации. Но осадочек, как говорится, остался.
А теперь немного про сегодняшний день.
В Китае компания UBTECH испытывает человекоподобных роботов Walker на производстве и в логистических операциях. Есть проекты на предприятиях BYD, Foxconn и других производителей. Роботы учатся перемещать предметы, работать с производственными линиями, выполнять операции с материалами.
Не всё там гладко. Они пока медленнее человека, требуют обучения и далеко не всегда способны самостоятельно справляться с неожиданными ситуациями. Но их реально испытывают в производственных процессах.
И это не какой-то фантастический фильм.
А у нас?
У нас периодически читаешь истории, как на склады требуются люди. Подростки, пенсионеры, приезжие из других стран. Люди, которым нужно платить за жильё, покупать продукты, лечиться, содержать семьи. И всё это ради того, чтобы целый день таскать коробки, собирать заказы и перемещать товары с одного места на другое.
Я не против человеческого труда. И не считаю, что всех работников склада завтра нужно заменить роботами. Но почему-то мне кажется, что человек с больной спиной в 58 лет должен иметь возможность заниматься чем-то более полезным для себя, чем перемещение коробок по складу.
И вот я опять вернулся к Анохину.
Ведь самое интересное в его теории даже не то, что она объясняет работу мозга. Она описывает принцип организации автономной системы. Система должна понимать, чего хочет достичь, учитывать обстановку, действовать и проверять результат.
Собственно, примерно этим сегодня и пытаются заниматься разработчики автономных роботов.
Получается какая-то странная история. В середине прошлого века у нас были учёные, которые пытались понять принципы автономной деятельности. Были математики, инженеры, разработчики вычислительных машин. Был академик Виктор Глушков, который предлагал объединить вычислительные центры страны в единую систему управления экономикой.
Проект ОГАС. Единая государственная сеть вычислительных центров. В 1960-х годах.
А теперь мы с интересом смотрим, как китайцы испытывают человекоподобных роботов, и обсуждаем, почему бабушка в 58 лет не может найти работу.
Я не знаю, насколько прямой является связь между теми событиями и нынешним положением дел. Наверное, никакой прямой связи нет. За прошедшие десятилетия было много разных причин, решений и упущенных возможностей.
Но иногда хочется спросить: а мы вообще куда развиваемся?
Мы производим компьютеры, но не всегда умеем организовать работу с информацией. Производим дипломированных специалистов, но не всегда можем предложить им интересную работу. Обсуждаем искусственный интеллект, но на складах по-прежнему не хватает людей, чтобы таскать коробки.
Зато у нас прекрасно получается другое.
Открываешь Пикабу — и за пару дней появляется очередная история, которая идеально попадает в коллективное настроение. Несчастная пенсионерка, пустой холодильник, долги, котики, сломанный компьютер. Потом оказывается, что автор не совсем тот, за кого себя выдавал. Появляется продолжение, новая порция обсуждений, сочувствия и возмущения.
Я даже не утверждаю, что все такие истории выдуманы. Но сам феномен интересный. Мы научились очень быстро производить персонажей, которые воплощают ожидания аудитории. Настоящие или постановочные — не так важно. Они становятся своеобразными духами медийной стихии. Персонифицированными страхами, обидами и надеждами толпы.
На создание такой истории иногда требуется один человек и несколько вечеров.
А на создание автономного робота — годы исследований, производство компонентов, программное обеспечение, испытания и огромные деньги.
И почему-то первая задача у нас получается заметно лучше второй.
Я, собственно, не знаю, к чему всё это. Просто прочитал историю женщины, которая ищет работу, потом полез читать про Анохина, потом про ОГАС, потом про китайских роботов.
И теперь не могу отделаться от мысли, что где-то по дороге мы перепутали цели.
Может, стоило всё-таки научиться создавать машины, которые работают вместо людей, а не бесконечно создавать условия, в которых люди вынуждены искать любую работу?
В прошлом посте рассказывал, что решил попробовать механизированную уборку участков.
Купил первые три инструмента: триммер, цепную и дисковую пилы. Подбирал самое выгодное, под конкретные задачи и общие аккумуляторы.
Что взял и почему
Сами инструменты - копии топовых моделей Макита. В основе комплекта — батареи с посадкой типа LXT 18 В по 8 А·ч. Приятный бонус этих батарей — зарядка через USB-C и режим повербанки.
Триммер
Настоящая силовая коса, которая задействует сразу оба аккумулятора одновременно, выдавая суммарные 40 Вольт. Нижнее расположение бесщеточного двигателя обеспечивает прямой привод на катушку без потерь мощности на редукторы и валы. Инструмент отлично сбалансирован (тяжелые батареи вверху уравновешивают мотор внизу) и легко справляется жестким диском даже со старым сухим бурьяном и кустарником в течение часа непрерывной работы.
Цепная пила
По габаритам, весу и эргономике это компактная одноручная садовая пила, практически идентичная популярному в широкой торговле сучкорезу, пилит как штиль180, но эргономика несравнимо удобнее. Мощный крутящий момент доступен сразу, пила не вязнет в древесине, а тяжелый аккумулятор на 8 Ач отлично уравновешивает шину, разгружая кисть. Никакого бензина, выхлопа и шума.
Циркулярка
Функциональный аналог легендарной пилы Ларри Хона. Главное достоинство — левое расположение диска. Линия реза и разметка всегда перед глазами у правши, не нужно заглядывать за корпус. Пила невероятно маневренная, спроектирована под работу одной рукой.
Что получилось
Бюджетные «тушки» с правильными высокотоковыми батареями раскрывают свой потенциал на 100%, превращая бюджетный инструмент в профессиональный. В ИТ это называлось бы минимально жизнеспособным продуктом. Модели не публикую, их легко найти по фото.
После провала в ИТ - Я наблюдал за происходящим. Потом перестал наблюдать. В итоге понял, что наблюдение за происходящим не является оплачиваемой услугой.
А потом решил немного изменить собственную жизнь.
Вместо разработки программ я собираюсь заняться механизированной уборкой участков. Буду помогать людям справляться с высокой травой, зарослями и другими последствиями многолетнего запустения.
В общем, решил попробовать работу, результат которой видно сразу.
Как государство помогает начать своё дело
Для открытия небольшого бизнеса существует социальный контракт. Можно подготовить бизнес-план, объяснить, чем собираешься заниматься, и запросить средства на необходимое оборудование.
Я решил воспользоваться этой возможностью.
Конечно, деньги сами по себе не гарантируют успеха. Заказчиков ещё нужно найти, расходы — посчитать, а работу — выполнить. Но это шанс попробовать создать небольшое дело, не начиная с нуля на собственные средства.
Cоциальный контракт
Зачем столько оборудования?
Одной машиной трудно справиться со всеми задачами. Поэтому я подбираю комплект техники для разных видов работ.
Главная задача — расчищать заросшие участки. Дополнительные инструменты помогут работать в узких местах, убирать растительные остатки и предлагать другие услуги в зависимости от сезона.
Летом можно заниматься травой и кустарником, зимой — уборкой снега.
При выборе техники важно не только то, как хорошо она работает сегодня, но и то, пригодится ли она в дальнейшем. Покупать дорогие инструменты ради одного сезона было бы странно.
Инструменты от государства
А где брать заказчиков?
Вот здесь начинается обычный бизнес.
Нужно рассказывать людям об услугах, размещать рекламу, договариваться о работе и учитывать расходы. Сезонность тоже имеет значение: летом больше работы с растительностью, зимой — со снегом.
Пока это план, который предстоит проверить на практике. Сначала найти клиентов, затем выполнить заказы и посмотреть, сколько денег остаётся после расходов.
Никакой гарантированной прибыли здесь нет. Зато есть понятная задача: сделать участок чище и получить за это оплату.
Хороший план?
И что теперь с ИТ?
Я не разлюбил компьютеры и не собираюсь забывать программирование. Просто решил попробовать себя в другой сфере.
Раньше я создавал программы, которые должны были облегчать людям работу. Теперь попробую облегчать её с помощью садовых инструментов.
В конце концов, иногда проще не ждать, когда появятся подходящие условия, а самостоятельно найти дело, которое можно начать.
Не потому, что её невозможно создать. А потому, что между разговорами о технологическом суверенитете и реальными потребностями пользователей зияет огромная дыра.
Я работаю в муниципальной сфере и вижу, как люди используют устаревший, нелицензионный и плохо поддерживаемый софт. Не от хорошей жизни: нужно печатать документы, вести таблицы и выполнять работу. А подходящего доступного ПО часто просто нет.
Тем временем ИТ-отрасль обсуждает цифровизацию, отечественные платформы и искусственный интеллект. На разработку выделяют гранты, крупные проекты получают финансирование. Но что происходит с небольшим разработчиком, который самостоятельно создал полезный продукт?
не нужна
Импортозамещение ради работы или ради отчётности?
Отечественное ПО необходимо там, где важны безопасность, поддержка и независимость от иностранных поставщиков. Но сама установка российского продукта ещё не означает, что работа стала удобнее.
Можно внедрить новую платформу и продолжить вести реальные процессы в старых программах и таблицах. Формальные показатели выполнены, а повседневные проблемы остались.
Это не значит, что все крупные ИТ-проекты бесполезны. Но освоенный бюджет и количество внедрений не равны реальной пользе для пользователя.
Государственные программы поддержки существуют. Однако грант — не универсальный способ профинансировать любую полезную разработку. Есть требования, процедуры и ограничения. Закупки требуют готовности к внедрению, а независимому разработчику зачастую негде взять ресурсы даже на поиск первых пользователей.
Получается замкнутый круг: чтобы доказать востребованность, нужны внедрения; чтобы провести внедрения, нужны деньги и доступ к заказчикам.
всё работает!
Что я называю разработкой русской ОС
Я не пишу собственное ядро Linux и не собираюсь заменять Windows на уровне драйверов. Я создаю открытую среду для разработки персональных ERP-систем — генеративный фреймворк, позволяющий собирать прикладные инструменты под реальные задачи.
В основе — PHP, JavaScript, MySQL/MariaDB и обычный хостинг. Система позволяет создавать совместимые модули и использовать нейросети для генерации кода по техническим контрактам.
Нужен складской учёт — создаём модуль. Нужны заявки, имущество или учёт участников — добавляем соответствующую функциональность. Не требуется покупать огромную корпоративную платформу, чтобы автоматизировать небольшой рабочий процесс.
Я называю это разработкой русской ОС не в буквальном смысле операционной системы, а как создание собственной открытой рабочей среды — инструментов, которые можно изучать, менять и развивать без привязки к единственному поставщику.
модули
Если софт нужен, почему он никому не нужен?
Предположим, независимый разработчик создал работающий продукт. Есть код, архитектура и реальные сценарии применения.
Кто поможет провести испытания? Кто оплатит внедрение? Кто познакомит разработчика с первыми пользователями?
Если таких механизмов нет, технически успешная разработка может оказаться экономически невостребованной. А затем её невостребованность легко «доказать»: никто не купил — значит, никому не нужно.
Но отсутствие покупок не доказывает отсутствие потребности. Возможно, продукт просто не получил доступа к пользователям и ресурсам, необходимым для внедрения.
В теории отечественный софт нужен всем. На практике его ненужность легко доказать, если не создать условий, в которых он может стать востребованным.
не нужен
Вместо заключения
России нужны собственные операционные системы там, где они действительно необходимы. Нужны прикладные программы, открытые инструменты и независимые разработчики.
Но недостаточно объявить разработку стратегически важной и выделить деньги на отдельные проекты. Нужен понятный путь от работающего прототипа до реального пользователя: испытания, внедрение, обратная связь и дальнейшее развитие.
Мой проект — один из примеров того, что независимый разработчик способен создать собственный технологический продукт. Но его дальнейшая судьба зависит не только от качества кода.
Возможно, нам не столько не хватает русской операционной системы, сколько работающей системы поддержки тех, кто уже создаёт отечественный софт.
Технологическая независимость начинается не с названия продукта и не с галочки в отчёте. Она начинается тогда, когда созданный инструмент может найти пользователя, решить его задачу и продолжить развиваться.
Началось всё с попытки хранить персонажей, места и события вымышленного мира. А пришло к вопросу: можно ли описать не только сам мир, но и разные способы понимать происходящее в нём?
Для начала — эксперимент на этой статье
Вы читаете этот текст. Что вы в нём видите?
Возможно, пытаетесь понять идею. Тогда будете спрашивать: «Что автор называет реальностью? Как это может работать?»
Возможно, оцениваете статью как публикацию. Тогда раньше самой идеи заметите заголовок, длину абзацев и качество иллюстраций.
А возможно, первая же ошибка в пунктуации испортит вам впечатление. И это не означает, что ошибка не существует или что на неё нельзя указывать. Просто в этот момент главным предметом оценки стало качество текста, а не предложенная мысль.
Статья одна. Люди могут прочитать одни и те же слова. Но вынести из встречи с ними совершенно разное.
Вот это я и называю разными точками зрения.
Не местом, откуда смотрят. Не устройством глаз. А способом выбирать важное, понимать увиденное и оценивать его.
эксперимент на этой статье
А при чём здесь реальность?
Я предлагаю такую рабочую формулировку:
Реальность — это неопределённость в границах, заданных правилами.
Звучит сложно. Возьмём простую ситуацию: в архиве пропала карта.
Что произошло на самом деле? Мы пока не знаем. Её украли, переложили, взяли для работы или никогда не клали туда, где её теперь ищут.
Это неопределённость. Но она не бесконечна: у нас есть время, место, участники, двери, записи о выдаче и другие условия. Они задают границы того, какие версии вообще возможны.
Теперь добавим точки зрения.
Хранитель архива видит нарушение порядка: предмета нет на положенном месте. Следователь видит вопрос о том, кто и когда получил к нему доступ. Автор приключенческой истории видит начало загадки. Человек, которому карта нужна прямо сейчас, видит сорванные планы.
Важно: это не четыре разные карты и не четыре разные физические вселенные. Это разные способы выделить значимое в одной ситуации. Из-за этого люди зададут разные вопросы, проверят разные версии и совершат разные действия.
при чём здесь реальность?
Можно ли записать точку зрения как правило?
Представим, что мы создаём маленький мир для истории или игры. В нём есть персонажи, архив и пропавшая карта. Обычно программа умеет хранить факты: «карта принадлежит Эшу», «архив закрыт», «событие произошло вечером».
Но для меня интереснее следующий шаг. Описать не только факты, но и правила, по которым ситуация приобретает значение.
Например:
Для хранителя существенно, лежит ли предмет на своём месте.
Для следователя существенно, кто имел доступ.
Для Эша существенно, можно ли продолжить путь без карты.
Для читателя существенно, какие сведения ему уже сообщили, а какие пока скрыли.
Такая точка зрения — не готовое мнение вроде «хранитель обязательно обвинит Эша». Это способ разбирать ситуацию: на что обратить внимание, какие вопросы задать, по каким признакам сделать вывод.
И способ этот не намертво приклеен к человеку. Тот же хранитель может сначала оценивать пропажу как нарушение учёта, а потом — как угрозу другу. Точка зрения может измениться, когда меняется его задача.
Зачем здесь метамоделирование
В обычной программе разработчик заранее придумывает все виды записей и все способы их обработки. Вам достаются готовые поля: «имя», «дата», «место».
В моём проекте основа намеренно простая: объекты и их свойства. Персонаж — объект. Карта — объект. Событие — объект. Описание того, как показывать данные, — тоже объект.
Идея метамоделирования — дать возможность описывать сами правила описания внутри системы. Сегодня для мира важны вещи и их владельцы. Завтра — обещания, подозрения, оценки или способы понимать происходящее. Не хочется каждый раз начинать с переписывания всей программы.
Конечная цель — интерфейс, в котором можно задать правила ситуации и спросить:
Что здесь возможно, что исключено, что неизвестно — и как меняется набор значимых возможностей при выбранной точке зрения?
«Точка» здесь — не обязательно место на карте. Это может быть конкретное состояние истории: какие факты известны, какие условия действуют и какой способ понимать ситуацию мы сейчас применяем.
Зачем здесь метамоделирование
Что уже есть, а что пока задумано
Сейчас система уже позволяет хранить мир как связанные объекты и свойства. Можно создавать разные представления одних и тех же данных: например, список персонажей или хронологию событий. ИИ может помогать превращать мои обрывочные рассказы в набор таких записей.
Но расчёт пределов ситуации и работа с концептуальными точками зрения пока остаются целью проекта. Я не хочу выдавать таблицу персонажей за готовый двигатель реальности.
Чтобы к этому прийти, системе понадобится различать как минимум три ответа: «возможно», «исключено правилами» и «пока недостаточно данных». А также помнить, что оценка ситуации с какой-то точки зрения не равна факту о самой ситуации.
Это важно и при работе с ИИ. Если я написал «хранитель счёл исчезновение карты кражей», ИИ не должен записывать «карту украли». Он должен сохранить разницу между событием, оценкой хранителя и тем, что на самом деле ещё неизвестно.
Так что такое реальность?
Я не претендую на окончательный ответ философам и физикам. Мне интересна практическая версия вопроса: как построить модель, в которой не нужно заранее знать всю историю, но можно понимать границы возможного?
И как добавить к ней ещё один слой: способы, которыми участники этой истории выделяют смысл в происходящем.
Для одного читателя эта статья — попытка объяснить проект. Для другого — повод поспорить с определением реальности. Для третьего — слишком длинный текст с неудачной картинкой.
Статья от этого не переписывается сама собой. Но то, что станет событием при встрече с ней, зависит в том числе от точки зрения читателя.
С этого, кажется, и начинается интересная часть конструктора.
Итак, продолжая тему любительской разработки русских операционных систем, расскажу об одном варианте использования. Но сегодня не будет инструкции, какие кнопки нажимать. Хочу поговорить об идее: что, если выдуманный мир можно не только описать, но и собрать из его собственных правил?
Вы придумали героя. Он живёт в городе. Город построен вокруг старого маяка. Однажды маяк замолчал, и герой отправился искать причину.
Пока это просто история. Но стоит задать несколько вопросов — и за ней проступает целый мир:
Какие ещё города существуют?
Кто обслуживает маяки?
Все ли маяки могут замолчать?
Что меняется для людей, когда это происходит?
Мир появляется не тогда, когда написано много страниц. Он появляется тогда, когда вещи в истории начинают быть связаны друг с другом.
как создать мир?
Список покупок, который внезапно стал вселенной
Начнём с чего-нибудь попроще. Допустим, у вас есть список покупок:
Хлеб — две штуки. Молоко — один пакет.
Обычное приложение считает, что этого достаточно: у товара есть название и количество.
Но вам понадобился срок годности. Потом — любимый магазин. Потом — пометка «этот сыр больше никогда не покупать». А потом выяснилось, что корм для кота, лекарство и подарок другу вообще неудобно описывать одинаково.
Проблема не в списке. Проблема в том, что кто-то заранее решил, какие свойства бывают у вещей, а ваша жизнь с этим решением не согласилась.
Теперь представьте обратный подход. Не программа навсегда определяет, что такое «товар», а вы по мере необходимости описываете, какие вещи встречаются в вашем мире и что вам о них важно знать.
Для хлеба важен срок годности. Для подарка — кому он предназначен. Для лекарства — дозировка. Для странного камня из фантастического рассказа — почему он светится рядом с маяком.
Вот здесь и начинается метамоделирование.
Моделирование — это когда мы описываем вещи.
Метамоделирование — когда мы можем описывать ещё и способы описания вещей.
Звучит как круг из учебника философии. На практике это вопрос: «А что, если завтра в моём мире появится нечто, для чего я ещё не придумал полей?»
Список покупок, который внезапно стал вселенной
История не обязана помещаться в анкету
Представим, что я рассказываю про Эша — летучую мышь, которая исследует старый архив.
Сначала я знаю о нём немного: имя, занятие, место жительства. Потом вспоминаю, что Эш боится темноты. Да, летучая мышь, которая боится темноты. Мне нравится это противоречие.
Ещё позже появляется запах мокрой бумаги в архиве, пропавшая карта и разговор с Линой, после которого Эш перестаёт кому-либо доверять.
Если я заведу на героя жёсткую анкету, мне придётся заранее решить, где у неё графа «запах, с которым связано худшее воспоминание». Скорее всего, такой графы не будет.
А в живом мире новые свойства появляются вслед за мыслью автора, а не по расписанию разработчика приложения.
При этом мир — не просто мешок подробностей. Эш связан с архивом. Карта связана с исчезновением. Исчезновение связано с разговором. И, возможно, разговор изменил героя.
Можно описать каждого по отдельности. Но интересное происходит между ними.
История не обязана помещаться в анкету
Мир можно рассматривать с разных сторон
Представьте комнату, полную людей. Один человек составляет список гостей. Другой выясняет, кто с кем знаком. Третий пытается восстановить, кто первым заметил дым из кухни.
Комната одна. Люди одни. Но ответы на вопросы получаются разными.
С вымышленным миром так же.
Можно посмотреть на него как на список персонажей. Можно — как на последовательность событий. Можно — как на карту мест. А можно спросить: какие предметы переходили из рук в руки и меняли ход истории?
Это не четыре разных мира. Это четыре взгляда на один.
И здесь важная часть идеи: способ смотреть на мир тоже можно считать частью его описания. Не только «существует Эш» и «существует карта», но и «покажи мне все события, связанные с картой, в порядке их появления».
Не обязательно каждый раз изобретать новую программу, чтобы задать новый вопрос к своей истории.
Мир можно рассматривать с разных сторон
А если история рождается вслух?
Люди редко придумывают миры аккуратными таблицами.
Обычно это выглядит так:
«Там был архив… или бывшая станция? Эш пришёл туда после ссоры с Линой. Хотя, кажется, ссора случилась позже. И ещё там всё время пахло дождём».
Это не плохой материал. Это нормальный процесс придумывания.
ИИ может помочь заметить в таком разговоре персонажей, места, события и возможные связи. Но ему нельзя поручать последнее слово. Он слишком охотно превращает неуверенное «кажется» в уверенное «так и было».
Хороший помощник должен уметь сказать: «Вот что ты точно рассказал. Вот что я лишь предположил. А вот здесь ты сам пока выбираешь между двумя версиями».
Именно поэтому живой мир нельзя просто «сгенерировать» и забыть. Автор остаётся автором — даже когда ему помогает машина.
Если вам знакомы проекты вроде LLM Wiki, сходство здесь в желании сделать разрозненные рассказы обозримыми. Разница в интересующем нас вопросе: не только «какую статью написать об этом мире?», но и «из каких вещей он состоит и как они связаны?». Статьи и такая карта мира могут прекрасно существовать рядом.
А если история рождается вслух?
Так как всё-таки создать мир?
Не начинать с энциклопедии на тысячу страниц.
Начать с чего-то маленького. С героя, который боится темноты. С маяка, который однажды перестал работать. С карты, которую кто-то потерял — или спрятал.
Потом спросить, что это за вещи, какие у них свойства и что между ними произошло.
А когда окажется, что прежних способов описания уже не хватает, придумать новые. Не подгонять историю под готовые клеточки, а позволить клеточкам расти вслед за историей.
В этом для меня и состоит идея метамодели мира. Не в том, чтобы загнать воображение в базу данных. Наоборот: дать ему достаточно гибкую опору, чтобы вчерашняя случайная мысль завтра могла стать частью большой, связной вселенной.
