IceLifeSun

В Орловской области, у деревни Цымбулово, спутники зафиксировали комплекс площадью почти два на четыре километра. Российские государственные СМИ уже назвали его крупнейшим дронопортом в мире. Что скрывается за этими масштабными бетонными площадками и как новый реактивный беспилотник «Герань-5» меняет правила игры в небе над Украиной?


Самый большой в мире

Когда на спутниковых снимках появляется прямоугольник размером два на четыре километра, это трудно не заметить. Именно такие параметры имеет дронопорт у деревни Цымбулово. Объект начали возводить еще в 2024 году, но активная фаза расширения пришлась на весну 2026-го. 22 апреля на снимках зафиксировали начало масштабных работ, а уже к первому июня площадь комплекса увеличилась почти вдвое. Строительство продолжается и по сей день и должно закончиться к осени.

Что же представляет собой этот гигантский комплекс? Прежде всего, это не просто поле с ангарами. Спутниковые снимки раскрывают детальную инфраструктуру. На территории уже развернуто 11 стационарных пусковых установок, предназначенных для запуска дронов «Герань-4» и «Герань-5». В ближайшее время к ним добавятся еще 5, итого будет 16.

Но и это не предел: в южной части объекта готовят шесть новых позиций, а рядом с существующими строят четыре дополнительные стоянки.

Однако пусковые установки — это лишь часть картины. Для хранения беспилотников возводят 29 зданий, каждое из которых рассчитано на 26 дронов в вертикальном положении. Это позволяет единовременно разместить 754 аппарата.

Кроме того, построено 8 крупных и 24 малых гаража, а в северной части добавилось еще десять. Их точная вместимость не раскрывается, но они явно рассчитаны на десятки беспилотников каждый. И это только текущий этап.

Таким образом, общее количество дронов, которое сможет одновременно разместиться в Цымбулово, превысит 2000, а по некоторым оценкам — приблизится к 3000.

Дрон-ракета

Почему именно сейчас Россия так активно наращивает инфраструктуру для запуска дронов? Ответ кроется в появлении нового поколения беспилотников. Речь идет о реактивных версиях «Герани» — моделях «Герань-3», «Герань-4» и, прежде всего, «Герань-5». Последняя была впервые применена в бою в январе 2026 года и сразу привлекла внимание военных аналитиков.

Внешне «Герань-5» кардинально отличается от своих предшественников. Если предыдущие модели выполнялись по схеме «летающее крыло», то новый дрон напоминает классический самолет или крылатую ракету. Его длина составляет около 6 метров, размах крыльев — примерно 5,5. Полная взлетная масса достигает 850 кг, из которых около 90 кг приходятся на боевую часть. Дальность полета — до 1000 км, крейсерская скорость — от 450 до 600 км. Это в два-три раза быстрее, чем у «Герани-2».

Секрет скорости — в турбореактивном двигателе китайского производства TELEFLY TF-TJ2000A с тягой двести килограммов. Планер дрона выполнен из углеродного волокна, а силовой каркас — из алюминия и стали. Для навигации используется спутниковая система «Комета-М12» и инерциальная система SADRA/MINSOO. Передача данных обеспечивается через MESH-модем, который позволяет дронам обмениваться информацией в единой сети. Но главное отличие «Герани-5» — не только в скорости, но и в тактике, с которой используется новый дрон.

Трудная мишень

Высокая скорость «Герани-5» делает ее сложной мишенью для существующих средств противовоздушной обороны. Традиционные зенитные пулеметы и крупнокалиберные пулеметы, эффективные против медленных дронов, просто не успевают навестись на цель, движущуюся со скоростью 600 км/ч. Большинство дронов-перехватчиков также летают медленнее, а для успешного перехвата требуется преимущество в скорости как минимум на 25%.

По сути, «Герань-5» по своим характеристикам приближается к крылатой ракете. Для ее уничтожения требуются зенитные ракетные комплексы или истребительная авиация — дорогостоящие средства, которых на всех направлениях не хватает. Не случайно украинская разведка сообщает, что Россия планирует довести долю реактивных дронов до 50% от общего числа запускаемых беспилотников.

Расположение дронопорта в Цымбулово выбрано не случайно. От границы с Украиной его отделяет около 175 км, до границы с Беларусью — около 200 км. Это позволяет использовать белорусское воздушное пространство как транзитный коридор для атак, что серьезно осложняет работу украинской ПВО.

Дроны могут заходить на цели с неожиданных направлений, с севера или запада, вынуждая противника рассредоточивать силы. Радиус действия «Герани-5» (до 1000 км), покрывает практически всю территорию Украины, включая западные области.

Но несмотря на всю продвинутость, «Герань-5» не является абсолютно неуязвимой. По данным на январь 2026 года, украинским силам удалось сбить как минимум две такие машины: одну в Киевской области и одну возле Днепропетровска. Это доказывает, что перехват возможен, хотя и требует принципиально иных подходов, чем борьба с медленными дронами-камикадзе.

Заключение

Любопытно, что «Герань-5» — это не оригинальная российская разработка. По сути, это глубокая модернизация иранского беспилотника-перехватчика Karrar. А тот, в свою очередь, создан на основе американского дрона-мишени MQM-107 Streaker. Изначально эта конструкция проектировалась как цель для тренировок систем ПВО. Сегодня же она сама стала одной из главных головных болей для тех, кто должен защищать небо.

Пруф

11 сентября 1962 года главный координатор египетской ракетной программы Хайнц Круг работал в своем мюнхенском офисе, когда к нему зашел посетитель. Гость представился господином Салехом и около получаса беседовал с Кругом за закрытыми дверями. После чего мужчины вышли вместе и уехали на машине ученого.


Круг не вернулся ни через час, ни через день, а потом его автомобиль нашли брошенным в пригороде, грязным и без следов хозяина. Человек, который был мозговым центром секретного оружия, способного изменить баланс сил на Ближнем Востоке, пропал без следа. И это исчезновение поставило в тупик не только египетские спецслужбы, но и военных историков на долгие десятилетия.

Охота за нацистским наследством

После Второй мировой войны ракетные технологии стали главным призом для стран-победителей. США и Советский Союз вывезли к себе практически всех нужных немецких инженеров и тонны технических архивов. Другим государствам, в том числе и Египту, не досталось ничего.

Египетский президент Гамаль Абдель Насер, пришедший к власти в результате революции, страстно хотел, чтобы его страна превратилась в военную сверхдержаву, способную противостоять израильской агрессии. Особенно остро ракетная необходимость встала во время Суэцкого кризиса 1956 года, когда Великобритания, Франция и Израиль вторглись в Египет. Тогда арабскую страну спало только прямое вмешательство ООН, Советского Союза и Соединенных Штатов. Насер прекрасно понимал, что без ракет дальнего радиуса действия его армия останется уязвимой.

Однако проблема заключалась в том, что ни Вашингтон, ни Москва не собирались вооружать арабского лидера. Тогда Насер сделал ставку на тех, кто уже имел опыт создания ракет, т. е. на немецких специалистов, оставшихся без работы после крушения Третьего рейха. Поэтому в начале 60-х годов прошлого века в Египет потянулись бывшие немецкие инженеры. Среди них были Вольфганг Пильц, работавший над знаменитыми крылатыми ракетами Фау-1, и Ойген Зенгер — известный конструктор, занимавшийся ракетными двигателями. Вскоре к ним присоединились Ханс Кляйнвахтер и Ханс Герке, а также другие технические специалисты, которые не хотели сотрудничать ни с союзниками, ни с СССР.

Впрочем, главная роль в организации процесса принадлежала не вышеназванным инженерам, а Хайнцу Кругу. С 1958 года он работал менеджером в Научно-исследовательском институте физики реактивного движения в Штутгарте и сумел наладить надежные связи с египетскими заказчиками. Круг действовал через подставную компанию INTRA Commercial Company, которая имела отношение к военному министерству Египта. Из своего мюнхенского офиса он искал поставщиков, закупал детали и организовывал отправку оборудования в Египет. Именно он был тем связующим звеном, без которого весь проект попросту не мог существовать.

Ракеты над пустыней и паника в Тель-Авиве

Немцы работали споро и качественно. Уже в 1961 году были созданы баллистические ракеты класса «земля — земля», дальность которых позволяла поражать цели на территории Израиля. Прототипы успешно испытали на полигоне в Вади-эль-Натрун — безжизненной долине, где древние монастыри соседствовали с современными военными объектами. Вскоре к ним добавились еще два полигона ниже по течению Нила, рядом с Мемфисом и Хелуаном, где развернули массовое производство крылатого вооружения.

А 21 июля 1962 года наступил звездный час египетской программы. Насер пригласил журналистов на пустынный участок недалеко от Вади-эль-Натрун, где в облаках пыли одна за другой взмыли в небо четыре ракеты и упали в Средиземное море.

Египетское государственное радио немедленно объявило о наступлении «эпохи ракет». В Каире устроили митинги с фейерверками, а с самолета сбрасывали конфеты. Насер лично провел по столице колонну из 20 готовых ракет, демонстрируя миру новую военную мощь арабского мира.

Для Израиля данные испытания стали настоящим шоком. Это означало, что баланс сил на Ближнем Востоке стремительно меняется, причем не в пользу Мединат Исраэль (официальное название государства Израиль).

Разумеется, евреи не сидели сложа руки. У них велась собственная ракетная программа, которая даже опережала египетскую: Тель-Авив успешно запустил суборбитальную ракету. Но этого было мало, Израиль решил в корне пресечь враждебный проект. Через «Моссад» еврейское правительство начало давить на Западную Германию, требуя отозвать немецких граждан, работающих на Каир. Таким образом, руководство ФРГ оказалось в сложном положении: с одной стороны, выкручивал руки Израиль, с другой — отказ от сотрудничества с Египтом мог испортить отношения с арабскими странами.

Операция «Дамоклов меч»

Кампания против немецких ученых набирала обороты. В ноябре 1961 года федеральные власти Германии заставили Ойгена Зенгера покинуть собственный институт. Многие инженеры, напуганные давлением, начали выходить из игры, но Хайнц не собирался давать задний ход. Он продолжал координировать закупки и поставки деталей из своего мюнхенского офиса, игнорируя угрозы. Именно тогда «Моссад» начал операцию «Дамоклов меч», и первой ее целью стал именно Круг — самый ценный и неуступчивый человек германо-египетского ракетного проекта.

В сентябре 1962 года в офисе Круга появился незнакомец, назвавшийся господином Салехом. После получасовой беседы они вместе сели в автомобиль ученого и уехали. Больше Круга никто не видел. Его перепуганная жена немедленно заявила в полицию, утверждая, что у супруга вообще не было причин куда-то исчезать. Женщина была на 100% уверена: его похитили.

Полиция начала поиски и вскоре обнаружила машину в пригороде Зольн, неподалеку от крупного лесного массива. Автомобиль был брошен, весь в грязи, без следов борьбы и без хозяина. Вскоре поступил анонимный звонок с сообщением, что Круг мертв.
Но это было только начало. После исчезновения Круга под удар попали и другие немецкие ученые. В офисе Вольфганга Пильца сработало взрывное устройство, от которого пострадала секретарь. Женщина навсегда потеряла зрение.

В офисе другого завода бомба убила пятерых египтян и ранила шестерых. В 1963 году в Баварии трое агентов «Моссада» едва не застрелили Ханса Кляйнвахтера: пуля пролетела в миллиметре от шеи инженера. Кляйнвахтер немедленно дал интервью прессе, в котором обвинил власти ФРГ, что германские спецслужбы намеренно его не защищают от израильтян.

Тем временем западногерманское руководство расторгло все контракты с компаниями, которые участвовали в закупках для Египта, и разослало ученым официальные предупреждения с требованием прекратить работу с арабами. Некоторые немецкие специалисты продолжили свою деятельность. Только теперь каждый из них имел при себе оружие, а вся корреспонденция проверялась на предмет взрывчатки.

Заключение

Судьба Хайнца Круга до сих пор остается загадкой. По одной из версий, его тайно вывезли в Австрию, где он прожил остаток жизни в заключении под чужим именем. По другой — его застрелили и закопали где-то в лесу. По третьей и самой экзотической версии, в исчезновении инженера замешан сам Отто Скорцени. Легендарный нацист поддерживал связи с главой западногерманской разведки Рейнхардом Геленом и мог организовать похищение по просьбе «Моссада». Скорцени мог доставить Круга в Израиль, где тот после дачи показаний, был застрелен без суда и следствия.

Скорее всего, правда откроется еще нескоро. Египетская ракетная программа, потеряв главного координатора, постепенно сошла на нет. Операция «Дамоклов меч» вошла в историю как классический пример того, как точечные действия разведки могут остановить главный проект целого государства.

Пруф

Пруф2

Пруф3

Красиво. Трагично. И теперь в некоторых школах об этом рассказывают на уроках.
Одна беда: едва ли не всё здесь неправда.
Все участники той истории выжили, причем двое — живы до сих пор.
Кто на самом деле спускался в подвал, что они там делали и чем это для них закончилось? Давайте разбираться.

Чего боялись под реактором

Через несколько дней после взрыва стало ясно: главная опасность уже не наверху, а внизу. И опасность серьезное — могло рвануть так, что последствия аварии были бы куда плачевнее.
Топливо реактора расплавилось вместе с металлом каналов, бетоном и песком в массу, которую физики называют кориумом.

По версии сериала именно так выглядели три инженера-спасателя. Как было на самом деле — разберем далее

Температура — больше 1 600 °C. Эта «лава» текла по технологическим каналам и щелям в нижние помещения, застывая по дороге, но никто не знал, где она остановится.
А под реактором стояли бассейны-барботеры. Штатная система безопасности: при проектной аварии пар из реактора должен был пройти через воду и сконденсироваться. Только аварию никто не планировал такой.
Расчёт был простой и неприятный. Если раскалённый расплав ухнет в воду, та мгновенно вскипит.
Паровой взрыв, разрушенные перекрытия, новый выброс радиоактивной грязи наружу — и всё это в разгар ликвидации, когда людей на станции и так хватало с трудом.

Реальная угроза здесь была серьезной — паровой взрыв и дополнительный выброс. Скорее всего, вряд ли бы задело крупные города за сотни километров. Но размах угрозы в мае 1986-го никто не умел надёжно посчитать и последствий опасались куда сильнее.
Воду откачивали насосами и пожарной техникой. Но для штатного слива нужно было вручную открыть две задвижки в нижнем помещении.
Кто-то должен был туда пойти.

Кто на самом деле пошёл

Никакого набора добровольцев не было. Была смена, был звонок и была работа.

Алексей Ананенко

6 мая 1986 года, через десять дней после взрыва, Алексею Ананенко, 26-летнему старшему инженеру-механику реакторного цеха №2, позвонили и сказали: надо спуститься и слить бассейн-барботер. Выбрали его по одной причине: он работал в ремонтной бригаде и знал подвалы блока как свою квартиру.
Ананенко позвонил начальнику смены Борису Баранову и попросил ещё одного человека — задвижек было две. Вторым стал Валерий Беспалов, старший инженер турбинного цеха. Баранов пошёл с ними, чтобы быть рядом, если что-то пойдёт не так.

Ананенко потом объяснял без ложной скромности: он не думал, что идёт умирать. Его послали, потому что он умел это сделать, и никого другого послать не могли. По его словам, требование разумное: отказаться в такой должности означало бы одно — зачем тогда держать такого инженера на станции?
Их выбрали не потому, что они были готовы умереть. А потому, что знали, куда идти и что открыть.

Как выглядел «заплыв» на самом деле

Слово «водолазы» прилипло к этой троице намертво. Но на глубину они не ныряли.

Инженеры надели водозащитные костюмы — их и правда называли водолазными, но баллонов с воздухом к ним не полагалось. Нырять было некуда. Вместо аквалангов — респираторы «Лепесток», обычные советские «намордники» от пыли и аэрозолей.
Ананенко взял два дозиметра: один на грудь, второй ниже колена, к самой воде. Взял фонарь: выключатель на стене после аварии не работал, и затопленная часть коридора стояла тёмной. И взял разводной ключ — на случай, если задвижки заклинит.
Воды оказалось по колено: пожарные уже откачали часть. Идти по ней не хотелось, и группа перебралась на трубу, которая тянулась над водой вдоль коридора. Быстро по ней не пойдёшь — свалишься, — но зато и радиоактивный ил на дне подальше от ног.
Задвижки открылись руками, ключ не понадобился. Инженеры услышали, как вода с шумом пошла из бассейна, — значит, получилось. Развернулись и пошли назад.

Что радиация с ними всё-таки сделала

Наверху Ананенко сдал дозиметры. Показаний он не запомнил: по его словам, ничего запредельного там не было, а незапоминающаяся цифра — это, уже, не смертный приговор. Как он сам резонно вспоминает — уж если бы цифра была запредельной, он бы на нее точно обратил внимание.
Но и «прогулкой» это назвать нельзя.

Беспалов вспоминал: после выхода они сразу пошли в душ. Помылись — а датчик на выходе всё равно звенит. Ещё раз помылись — звенит. И ещё. Водозащитные костюмы, как сухо заметил Ананенко, от радиации их не защитили.
Позже у него появились чёрные пятна на ногах — то, что ликвидаторы между собой называли «радиоактивным загаром». А за три года работы на ликвидации Ананенко накопил 92 бэра. Для сравнения: годовая норма для работника АЭС — около 5.
Но, главное — ни у кого из троих не развилась острая лучевая болезнь.

16 мая 1986 года, через десять дней после операции, вышел очерк спецкоров ТАСС Владимира Жуковского, Владимира Иткина и Льва Черненко «Чернобыль: адрес мужества». Задача у журналистов была понятная — передать масштаб и накал ликвидации. Люди на трубе в воде по колено превратились в силуэты во мраке подтопленных лабиринтов, а штатная работа — в подвиг на грани смерти.
Дальше сработал испорченный телефон длиной в тридцать лет.
Очерк перепечатывали. Каждый пересказ добавлял драмы. Слово «водолазы» превратило водозащитные костюмы в акваланги. Потом кто-то из публицистов внёс троицу в списки умерших от лучевой болезни через несколько дней после операции. Никто не проверил: кто станет искать живых героев, которые по всем законам жанра должны были умереть?
В 2019 году HBO собрал все эти штампы в одну сцену: вербовка обречённых, чёрная вода, погасшие фонари.
А герои легенды тем временем ходили на работу.

Как они жили дальше

Они просто продолжили работать.
Борис Баранов остался на ЧАЭС начальником смены до остановки станции в 2000 году. Умер 6 апреля 2005 года в Киеве в 64 года — от сердечного приступа. Похоронен на Лесном кладбище.

Валерий Беспалов работал на станции, потом в «Энергоатоме», потом вышел на пенсию.
Алексей Ананенко отработал на ЧАЭС три года вахтами, в 29 лет его списали по здоровью — проблемы с сердцем. Он перешёл в Госкомитет по ядерной безопасности, где потом шестнадцать лет возглавлял отдел, отслеживавший аварии на станциях. Человек, которого «похоронили» в 1986-м, ещё полжизни разбирал чужие аварии.

Ананенко и Беспалов получили квартиры в спальном районе Киева — на Троещине, в «чернобыльских» высотках на улице Бальзака. Два «погибших водолаза» десятилетиями ходили в один магазин, и никто вокруг не удивлялся.
Лучшую точку в этой истории поставил не журналист и не сценарист, а ребёнок из соседней квартиры.
Жена Ананенко, Валентина, рассказала в интервью журналистам, что когда вышел сериал, в школе рядом с домом проводили урок о Чернобыле.
Учительница рассказывала о трёх водолазах, погибших после операции. И тут мальчик-сосед возразил:
«Да нет, этот дядя рядом с нами живёт».