IceLifeSun

На одном из собраний для обороны Могилёва было принято решение о создании полка народного ополчения, в состав которого вошли три батальона. В частности, второй батальон был чисто милицейским. Командиром был назначен начальник отдела службы и боевой подготовки Константин Владимиров, комиссаром – Кузьма Чернов, преподаватель Минской школы милиции, начальником штаба – преподаватель той же школы Василий Горбачёв.

Батальон состоял из трёх рот, в которых насчитывалось около 250 бойцов и командиров. К сожалению, приказа о создании батальона и списка его личного состава, несмотря на проведенную работу в архивах, обнаружить не удалось. Но известно, что в первой роте были работники Могилёвского областного управления милиции и курсанты межкраевой школы НКВД-НГБ, во второй – курсанты и преподаватели Минской школы милиции, в третьей – Гродненской школы.

Эвакуироваться из Могилёва подразделениям милиции запретили. Был дан приказ оборонять город, несмотря на то, что Чаусы, Дрибин и Смоленск были уже заняты врагом.

Потерпев неудачу на подступах к Могилёву в районе д. Буйничи, где только за один день 12 июля гитлеровцы потеряли 39 танков, враг решил прорвать оборону на второстепенных участках, захватить Могилёвский железнодорожный узел с северной стороны.

12 июля милицейский батальон был поднят по тревоге и выведен из города. Бойцы 1-й и 2-й роты заняли позиции в районе деревень Старое Пашково – Гаи, располагавшихся северо-западнее Могилёва. Третьей роте под командованием Лысенко было приказано занять оборону в районе Минского шоссе на подступах к станции Могилёв-2.

Батальон занял рубеж на безымянной высоте (ныне высота Владимирова), прикрыв железнодорожный узел со стороны Шклова.

Утром 13 июля разгорелся жестокий бой, гитлеровцам удалось захватить деревню Старое Пашково. Первая рота батальона милиции вынуждена была отойти на запасную линию обороны, расположенную на левом берегу Дубровенки. В бою милиционеры захватили первые трофеи: станковый пулемёт, автоматы, гранаты.

Несколько дней защитники Могилёва героически сражались, удерживая свои позиции, не допускали врага к железнодорожному узлу. Раненные, способные держать оружие, они продолжали сражаться.

Курсант Минской школы милиции Павел Бурмистрёнок незаметно подполз к пулемётному гнезду фашистов и забросал его гранатами, а когда его ранило, отказался идти в перевязочный пункт. Продолжали также сражаться раненые милиционер Касьянов и комиссар Чернов.

В ночь на 14 июля батальону удалось отбить деревню Старое Пашково и военный городок, где уже разместились немцы, и до вечера 14 июля эти населённые пункты удерживать.

Но гитлеровцы подтягивали всё новые и новые силы, и к вечеру 14 июля при массированной поддержке миномётного огня вновь заняли Старое Пашково. Оценив обстановку, Владимиров приказал оставить и деревню Гаи, по которой фашисты вели особенно интенсивный огонь. Несколько бойцов, оставшихся в деревне, перебегали с места на место и стреляли по врагу, создавая видимость, что основные силы оборонявшихся всё еще в окопах.

Враг, не заметив перегруппировки, обрушил на деревню ураганный огонь, впустую расходуя сотни снарядов. А когда фашисты пошли в атаку, их встретили перекрёстные кинжальные пулемётно-ружейные выстрелы с флангов. Бой оказался коротким, ошеломлённый враг отступил.

Утром 15 июля гитлеровцы вновь начали наступление. Несколько раз шли в атаку, пытаясь, несмотря на потери, завладеть высотой, но героически оборонявшиеся милиционеры их отбрасывали. Защитников высоты становилось всё меньше. И всё же легендарный милицейский батальон Владимирова мужественно сражался с гитлеровцами и в последующие дни. Только 17 июля его бойцы отбили 7 вражеских атак, подбили несколько бронетранспортёров.

Из донесения комбата Владимирова командиру сводного полка майору Катюшину:

«Докладываю, батальон милиции отбил шесть атак превосходящих сил противника, поддерживаемых артиллерийско-миномётным огнём и авиацией. Нами уничтожено до 400 гитлеровских солдат и офицеров, тридцать взято в плен. Наши потери: пало сто восемнадцать бойцов, сержантов и средних командиров, из оставшихся в строю – каждый второй ранен. В ходе седьмой атаки враг захватил Старое Пашково. Планирую контратаку всеми наличными силами для восстановления положения. На исходе боеприпасы. Продержусь десять – двенадцать часов. Прошу помощи».

В ночь на 18 июля огонь противника на некоторое время прекратился, и эта передышка позволила бойцам милицейского батальона углубить окопы, поднести патроны, распределить между милиционерами оставшиеся гранаты. Командирами была проверена готовность к очередному, как оказалось, последнему бою.

Наступило утро 18 июля 1941 года. На рассвете группа немцев пыталась незаметно пробраться к позициям батальона, но безуспешно. Была отбита и следующая атака. В 14.00 гитлеровцы, подтянув новые силы, двинулись на значительно поредевший милицейский батальон. Раненый капитан Владимиров поднял своих бойцов в контратаку. Схватка была короткой. Пробежав несколько метров навстречу приближавшемуся немецкому танку, был убит Павел Бурмистренок. Разорвавшийся снаряд сотнями осколков ударил по комбату Владимирову. Пали на поле боя милиционеры Касьянов, Серков, Кутаков и многие другие.

Одна из очевидцев последнего боя милицейского батальона жительница деревни Гаи Софья Ивановна Веракса вспоминала:

«…бегут с горы милиционеры с оружием и кричат: «Ура-а-а, ура-а-а, ура-а-а!» И тут же немцы огляделись и начали, видимо, из миномётов бить. И – один упал, второй, третий, при мне упало 8 человек…».

Враг ещё долго не отваживался взять высоту, на склонах которой лежали милиционеры в синем форменном обмундировании. Только 21 июля фашисты заявили о завершении операции. Озлобленные стойкостью и мужеством героев, они пытались мстить милиционерам, даже мёртвым, под угрозой смерти запретив местным жителям хоронить погибших. Но сельчане хоронили их тайно, ночью.

Старый колхозник Глушков за одну ночь вместе с сыновьями перенёс в братскую могилу несколько бойцов-милиционеров, бережно собрал их документы, а сын составил список убитых. Глушкова выдал предатель. Нагрянули фашисты, обнаружили спрятанные документы, подожгли дом, расстреляли хозяина, сыновьям удалось скрыться в лесу.

Подвиг милицейского батальона не забыт. В 1947 году одна из улиц Могилёва получила имя капитана Владимирова. В 1962 году его посмертно повысили до звания майора, а в 1965 году он был удостоен ордена Ленина.
В 1980 году у деревни Гаи был установлен памятник — монумент в виде знамени с барельефами бойцов. (скульптор Н.И.Ковалёв, архитектор К. Алексеев) Это вечное напоминание о тех, кто, не имея достаточного вооружения, но обладая несгибаемым духом, сдерживал натиск врага, дав возможность советским войскам укрепить оборону.
История знает немало примеров героизма, но подвиг милиционеров Могилёва занимает среди них особое место.
Они не были кадровыми военными, не имели тяжёлого вооружения, но сумели на шесть дней задержать фашистов, ценой своих жизней доказав, что мужество сильнее пуль и снарядов.
И сегодня, спустя десятилетия, мы помним их подвиг. Потому что такие страницы истории не должны быть забыты.

Пруф

Пруф2

Пруф3

Пруф4

«Маус» — уникальный сверхтяжелый танк Германии. Самый тяжелый танк в мире. Разрабатывался с ноября 1941 года, при этом не смог сделать ни одного выстрела в бою. Построено всего две машины, и обе захвачены Красной армией в 1945 году. «Маус» можно увидеть только в парке «Патриот» — в Техническом центре, .
Немецкий сверхтяжелый танк «Маус» — один из самых знаменитых экспонатов парка «Патриот». Это самый тяжелый танк всех времен и народов, весом 189 тонн (крупнейший по размерам — французский танк Char 2C, весом около 75 тонн) и лучшая иллюстрация, в какой тупик зашла военная мысль Третьего рейха.

По иронии судьбы, «Маус» немцы делали против несуществующей угрозы.

Когда Третий рейх напал на Советский Союз, немцы столкнулись с огромным количеством тяжелых танков КВ-1 и КВ-2. И нередко встречи с этими советскими машинами выходили неприятными.

После изучения трофеев и данных разведки германский Генштаб решил, что к весне 1943 года СССР будет иметь «тяжеловесы» нового поколения, еще более грозные.

Поэтому 29 ноября 1941 года Гитлер дал указание фирме Порше создать новый тяжелый танк. 5 марта 1942 года заказ на танк весом около ста тонн получила и фирма Круппа.

Летом 1942 года Гитлер согласился на увеличение веса до 120 тонн, лишь бы новый танк Порше имел броню как можно толще и пушку как можно длиннее (что и хотели конструкторы). Мощнейшая 128-мм пушка имела бы длину в 61 калибр, а то и в 70.

При этом максимальная скорость по проекту достигала бы всего 20 км/ч. По сути, медленно едущий сверхтяжелый танк был бы “мобильной крепостью”. Тем же летом в документах впервые появилось имя «Мышонок» (Mäuschen).

Позже Крупп предложил альтернативный вариант вооружения — 149-мм пушку длиной «всего» в 31 калибр. Но даже такой «обрез» на испытаниях пробивал 190-мм броню с километра, причем при угле наклона брони в 30 градусов. При этом снаряды были унитарными — представьте себе мучения заряжающего с полутораметровой «чушкой» весом 45, а то и 69 кило? А лобовая броня танка Круппа должна была быть из гнутого листа толщиной 250 мм, что гарантировало сложности в производстве.

Пока в проект вносили бесконечные изменения, танк становился все тяжелее и «дорос» до 180 тонн.

Но в планы конструкторов вмешалась английская авиация, которая с марта 1943 года регулярно бомбила важнейшие заводы в долине Рейна.

Поэтому 14 мая 1943 года Гитлеру и другим высшим чинам рейха смогли показать лишь полноразмерный (1:1) макет танка и макет поменьше, 1:5, зато ездящий.

Гитлер одобрил скорейший серийный выпуск новинки, но в ночь с 25 на 26 июля англичане в очередной раз буквально перепахали танковый завод в Эссене. Промышленника Густава Круппа хватил удар, а производство корпусов и башен «Мауса» замедлилось на 7-8 месяцев.

А в ноябре 1943 года серийный выпуск сверхтяжелого монстра решили прекратить вовсе. Доделать предстояло только два шасси и одну башню.

Однако 23 декабря 1943 года первый «Маус» с макетом башни все же отправился в первый испытательный пробег. Мощный мотор MB.509 в 1200 «лошадей» требовал бензина с октановым числом не менее 77, поэтому обычный бензин для танков приходилось смешивать с авиационным. С другой стороны, благодаря электрической трансмиссии (первичный мотор вращал электрогенератор, а тот — гусеницы) танк даже при весе почти 190 тонн легко управлялся.

Но 15 марта 1944 года «Маус» увяз на полигоне, уйдя в болотистую землю более чем на полтора метра.

Тем временем для второго «Мауса» доделали башню со спаркой 128-мм и 75-мм пушек. Слева от пушек поставили 7,92-мм пулемет MG-34 с электроспуском. В танк помещалось 68 128-мм выстрелов раздельного заряжания, 100 75-мм выстрелов и 1000 патронов.

Лобовая броня корпуса достигла толщины в 200 мм, башни — 220 мм (а маски орудия — 240 мм). Любопытно, что защита бортов почти не уступала лбу, достигая 180 мм брони у корпуса и 200 мм у башни.

В конце июня и второй «Маус» начал ездить по полигону. По бездорожью он тратил 350 литров горючего всего на 10 км пути. Позже бензиновый мотор заменили на дизельный двигатель МВ.517 той же мощности (изначально такие моторы делали для торпедных катеров).

При этом фирма «Крупп» упорно продолжала доделывать другие корпуса и башни уже ненужных танков — в разгар мировой войны.

Наконец, в марте 1945 года второй из построенных «Маус» выехал на фронт. Но попытка применить «чудо-оружие» обернулась полным провалом.

В ночь с 21 на 22 апреля 1945 года внезапной ночной атакой советские танкисты 53-ей гвардейской бригады захватили город Штамлагер, где была ставка германского Генштаба (немцы называли это место Вюнсдорф).

«Маус» должен был оборонять этот важнейший объект Третьего рейха, но у машины невовремя отказал мотор. Танк сломался на перекрёстке Цеппелинштрассе и Церенсдорферштрассе. Причем сломался настолько неудобно, что даже не мог толком стрелять вдоль улиц. Поэтому перед бегством из ставки немцы подорвали свой же «Маус». Сверхтяжелый танк так и не смог сделать в бою ни одного выстрела и достался победителям.

По воспоминаниям Василия Архипова, командира 53-ей бригады:

«Танки были так велики, что даже «Королевский Тигр» показался бы рядом с ним танкеткой».

Почему «танки», а не «танк»? Именно танкисты Архипова захватили в августе 1944 года три первых «Королевских Тигра». Спустя много лет одно событие могло наложиться на другое, особенно при литературной обработке, поэтому в мемуарах Архипова 1981 года упоминается о трех трофейных сверхтяжелых танках.

А первый «Маус» так и остался на полигоне. Летом 1945 года советские войска нашли танк в нерабочем состоянии и с отметинами от немецких снарядов.

Осенью 1945 года на шасси этого «Мауса» поставили башню от второго, погрузили на железнодорожную платформу, и в мае 1946 довезли до знаменитого полигона в Кубинке. Там по огромному трофею четырежды выстрелили из 122-мм пушки (в лоб корпуса, башни и в борта корпуса и башни), а затем отбуксировали в музей.

Советские специалисты отметили, что вертикальные борта корпуса «Мауса» можно пробить из уже существующей 100-мм пушки, чей снаряд имел большую бронепробиваемость, чем у 122-мм.

Почему же «Маус» — не шедевр танкостроения, а его величайший тупик?

Немцы создавали новый танк три года, и это во время мировой войны, когда каждый день — буквально на вес золота. Итог нескольких лет напряженной работы, огромных денег и постоянных улучшений — всего две машины. Причем первый «Маус» так и не выехал с полигона, а второй попросту не смог добраться до противника.

Перспективы серийного выпуска были подавлены английской авиацией «еще в зародыше». И даже если бы «Маус» каким-то чудом удалось запустить в серию, агонию Третьего рейха это не остановило бы. Скорее наоборот.

Вместо практичной боевой машины конструкторы Третьего рейха создали монстра в разы тяжелее любого другого танка. При максимальной скорости всего в 20 км/ч и расходе топлива цистернами экипаж «Мауса» должен был надеяться, что противник сам подъедет именно в нужное место. А для перевозки по железной дороге танк требовал особой платформы.

При этом «Маус», несмотря на толстую броню, был уязвим уже к снарядам существующих на момент его создания пушек. Его мотор и гусеницы отнюдь не отличались надежностью. А уж сколько стоила бы серийная машина, трудно даже представить.

Еще в 1943 году немцы сами отказались от проекта, но продолжали доделывать уже ненужные танки. Поэтому, несмотря на впечатляющий внешний вид, «Маус» — величайший тупик танковой мысли.

Сейчас гигантский трофей Красной армии можно увидеть в ». Отметины на броне «Мауса» — подлинные, от немецких и советских снарядов на испытаниях. А перевернутые знаки серпа и молота на броне — изначальная немецкая маскировка новинки под трофейную советскую технику, чтобы никто из случайных зрителей не догадался раньше времени.

Пруф

Пруф2

В годы Великой Отечественной войны армии Вермахта и Советского Союза находились в одних условиях, но ситуация по обеспечению у каждой сложилась разная. У советских бойцов питание было распределено на 12 категорий в зависимости от того, где они находятся и какие задачи выполняют. В Вермахте офицеры с генералами ели то же, что и солдаты, и только в конце войны составили четыре комплекта. Выигрышная ситуация немецких войск в первые годы, когда армия Вермахта оказалась сытой за счет оккупированных богатых территорий СССР, в конце войны пожинала результаты своих действий – в рационе остался водяной суп, 200 граммов хлеба и 50 граммов колбасы. Советская армия использовала другой подход и выиграла от этого.

Продуктовая готовность к войне

Успех ведения боевых действий зависит не только от тактики, но и от того, как снабжается армия, это породило выражение, что она «воюет на брюхе». Поэтому без хорошего продовольственного снабжения ни одна армия мира не сможет долго продержаться, но на это уходит очень много средств. В 30-х годах немецкие специалисты говорили, что армия Германии не может вступить в длительную войну, потому что на 20% зависит от внешних поставок продуктов. В то же самое время СССР успел решить продуктовую проблему в стране за счет деревни, снабдив город и армию продуктами. Однако довоенные пайки красноармейцев можно было назвать спартанскими, поэтому с началом войны в сентябре 1941 года были приняты новые нормы, чтобы обеспечить армию продуктами.

В Советском Союзе снабжение армии решилось за счет перераспределения продуктов от гражданского населения на нужды армии. Обычные люди получали продуктов на 2 500 ккал, тогда как в армии установили обязательную норму для каждого военного подразделения в зависимости от того, какие задачи они выполняли. То же произошло и в армии Вермахта – солдаты получали больше, а у гражданских потребление мяса и жиров уменьшилось практически на половину. Снабжение Вермахта выросло на 230,5%.

12 норм продуктового пайка для советского военного

В Советской армии в питании ударение делалось на калорийности пайка, а не на том, насколько он вкусный, поэтому ели хлеб, картошку, мясо, капусту, ячмень, рыбу, масло, сахар. Вот только получали их в разном количестве.

Приказом Наркома в 1941 году военнослужащие были разделены на 12 категорий соответственно выполняемым ими задачам. В первую по норме No1 попали военнослужащие и начальствующий состав действующей армии. Им было положено в день 800-900 г ржаного хлеба, 150 г мяса, 140 г крупы, 100 г рыбы, 30 г жира, 35 г сахара, 0,5 кг картофеля, 320 г овощей, 30 г соли. Калорийность пайка составляла 3 547 калорий зимой и 3 357 калорий летом.

Под №o2 был паек для тех, кто находился в тылу, и количество продуктов уменьшилось примерно на 15-20%, поэтому калорийность пайка составляла 3 028 зимой и 2 848 ккал летом. Офицеры и генералы получали сверх пайка печенье, консервы, сливочное масло. Военным запасных частей (норма No3) положено было 650 граммов хлеба в день и остальные продукты, но только в меньшем размере, обеспечивая 2 880/2 690 калориями. В четвертой категории были караульные и сотрудники тыловых учреждений. Для них норма продуктов должна была обеспечивать 2 718/2 528 калорий. Больше всех и лучше всех питались летчики. Им было положено 400 г ржаного хлеба и столько же белого. В их рационе был не только ячмень, но и рис, макароны. Мяса было в 2,5 раза больше, также были все молочные продукты, яйца и овощи. Их паек давал 4 712 калорий. Средним можно назвать пайки для больных и раненых, а также тех, кто лечился в санатории, которые обеспечивали 3 243 и 3 892 калорий.

Последний продуктовый паек под No12 был сухпайком с составом: сухари ржаные - 500 г, пшенная каша концентрат - 200 г, суп гороховый (консервы) - 75 г, колбаса - 100 г, которую могли заменить в меньшем количестве беконом или сушенной воблой, брынза - 150 г, или рыбное сухое филе - 100 г, или мясные консервы, 1/3 банки - 113 г, или сельдь - 200 г, сахар - 35 г, соль - 10 г. Его энергетическая ценность составляла 2 890 калорий. К тому же каждому военнослужащему Советской армии положено было сверх пайка 100 г водки, для солдат – махорка и бумага на скрутку, мыло. Для летчиков выдавали сигареты в пачках.

Обеспечить продуктами армию помогло гражданское население, которое получало меньше продуктов. Их количество обеспечивало энергией в 1942 году 2 555 калориями, в 1943 году - 2 751 калориями. Но как бы трудно ни было гражданским, поставки на фронт старались выполнить, и если с чем-то могли возникнуть сложности, то по сахару и жирам они выполнялись на все 100%. Сложнее было с хлебом, которого не хватало примерно 40% от необходимого количества, столько же не хватало мяса, а картофеля было еще меньше, норма выполнялась лишь на 30%.

Немецкое питание в Вермахте

Снабжение продуктами немецких военнослужащих было несколько иным, чем у Советской армии. В Вермахте не было раздела на большое количество групп, поэтому генералы, офицеры и солдаты получали одну норму, которая отличалась большим разнообразием в составе: хлеб - 650 г, масло сливочное или жир - 45 г, колбаса или сыр - 120 г, мясо - 120 г, мармелад - 200 г, натуральный кофе - 5 г, заменитель кофе - 10 г, сигареты - 6 шт. Либо получали другой вариант пайка: 750 г хлеба, 45 г масла или жиров, 120 г сосисок, рыбных консервов, сыра, 200 г джема или искусственного мёда, 7 сигарет, 2 сигары, 1 пакетик леденцов и др. Для солдат обязательно готовили горячую еду из расчета, что на каждого должно быть: 750 г картофеля, овощей и 120 г мяса, 45 г растительного или животного жира, 15 г подливки, 8 г кофе или 10 г эрзацкофе или чая.

В 1943 году Германии пришлось признать, что не справляются с поставкой продуктов для армии, ведь первые годы этот вопрос решался за счет оккупированных территорий, где они брали зерно, мясо и картофель миллионами тонн. Что-то отправлялось в Германию, но в большинстве продукты съедала армия. После поражений им пришлось возвращаться по территории, которую вычистили от зерна и мяса, поэтому Верховному главнокомандованию Германии пришлось устанавливать 4 комплекта военного пайка. Всем было назначено 700 граммов ржаного хлеба, белый давали только больным, в состав входил жир для намазывания на хлеб, сосиски, котлеты. Каждая дивизия должна была содержать скот и птицу, чтобы было достаточно мяса. Для тех, кто выполнял специальные задания, выдавался неприкосновенный сухпаек, состоящий из печенья, холодного мяса, консервированных овощей, соли и кофе.

После поражения под Сталинградом питание в Вермахте упало настолько, что бойцы в письмах родным жаловались на голод: «водянистый супчик, 200 г хлеба и 50 граммов колбасы в день». Калорийность питания сначала упала до 2 000 калорий, а потом и до 1 412 калорий в день.

На фоне питания армии Вермахта Красная армия не страдала. Она испытывала небольшие трудности тогда, когда армия начинала очень быстро двигаться, поэтому поставки продовольствия за ней не поспевали. Снабжение Советской армии осуществлялось за счет перераспределения продуктов из гражданского сектора военным, и проблем практически не было, а армия Вермахта зависела от захваченных территорий, что в итоге отразилось на качестве питания.

Пруф