SexFox

Характер не сахар - не каждому сладко
Со мной либо в омут, либо обратно
Я не ломаюсь - я просто другая
Меня не исправить - я такая
После первых четырёх строчек надежда на вменяемое продолжение ещё оставалась, но нет.
Характер не сахар - и что с того?
Я не подстраиваюсь ни под кого
Кто меня выдержит - будет моим
Остальные - просто мимо как дым
Простота слога восхищала, нетребовательность к рифмам была просто бесподобной. А перед глазами складывалась картина из мужиков, занимающих очередь на преодоление этой полосы препятствий из заскоков, претензий и, как оказалось дальше, незамутнённого желания изгадить человеку жизнь на максималках.
Я не из тех, кто молчит, когда больно
И не из тех, кто все терпит спокойно
Во мне и шторм, и детская ласка
Но я не принцесса из сказки
"Корову бы тебе, а лучше две." - успела мелькнуть мысль, но дальше настигло:
Ты не выдержал - значит проиграл
Я не для всех, ведь я твой идеал
Ну хоть кому-то повезло в этой жизни - я проникалась сочувствием к мужику, которому повезло свалить и не факт, что обошлось без отгрызенной ноги. Такие идеалы не всегда отпускают добычу без попыток донести всю горечь потери. Весьма вероятно, неоднократных.
Мне говорили ты всё усложняешь
А я просто чувствую - ты не врубаешь
Без комментариев, это шедевр! Он не переплюнул по накалу страстей и оборотам речи фразу из окончания лирического стихотворения, которое было услышано очень давно: "И коль предашь меня волкам позорным", но вполне заслуживал некоторого восхищения.

Дальше товарища поэта понесло окончательно, или просто к моменту написания финала количество шампанского в организме превысило все допустимые нормы, я не знаю. Потому что на мой взгляд, подобное могла написать только пьяная в сопли баба, от которой только что сбежал очередной счастливчик. Но снова нет, просто из любопытства было откопано, что этот текст написал товарищ Васютин, а исполнила гражданка Аня Музыка.
Во мне и нежность, и злость, и истерика
Ты не Колумб, а я не Америка
Хочешь спокойствия - мимо проходи
Я - про глубину, а не всё ок, не грусти

На этом этапе я просто сдалась, потому что слушать этот гимн женскому безумию стало невыносимо, а изучение текста показало, что это было бы и бессмысленно. Дальше идут многократные напоминания про то, что характер не сахар, это для тех, кто с первого раза не понял. Про то, что характер есть, он откровенное говно подойдёт только избранным и об этом стоит заявить максимально громко. Вот здесь не могу не согласиться, пусть хоть у кого-то останется шанс отползти без потерь.

В день контрольного осмотра пойти не так могло решительно всё.

1. На смене я задумалась, забыла о технике безопасности и прищемила кончиками ножниц кожу между пальцами. Кровь из микроскопической царапины немедленно залила всё вокруг и перестала просачиваться только после нескольких пластырей, наклееных вдоль и поперёк всей кисти.

2. Масяня днём сказала, что у неё чешется пузо и отковыряла уголок своей обмотки. Который прихватили дополнительными кусочками, создав произведение художника-абстракциониста.

3. Битва за переноску поражала воображение, потому что уже ко второй поездке любая кошка умеет растопыривать лапы, громко орать и цепляться за всё, что есть вокруг. "Не поеду!" - сказала она, одновременно появляясь изо всех щелей не до конца застёгнутой дверцы - "Они мне иголкой в попу тыкали." "А куда ты денешься. Ай!" - отвечала я, пытаясь запихать внутрь несколько голов и множество лап.

"Это что?" - изумились ветеринары при виде помятой кошки, обклеенной кусками лейкопластыря поверх базового слоя. "Остальное не работает." - заверила я - "Но зато снимается замечательно легко." Во взглядах ветеринаров читалось всё их непростое отношение к людям, которые так издеваются над маленькими беззащитными кошочками и всё, что хотелось бы сказать об этом.

У кошки была драма, стресс и пластырь, который снимался дома, покрытый несколькими волосинками, в клинике приклеил на себя всё, что от ужаса облиняла Масяня. При виде снятой меховой полоски, которая могла посрамить своей волосатостью шикарную соболиную шубу, ветеринары потяжелели лицами. Они молча думали, что хотя бы не суперклей.

Я старательно изображала на лице добропорядочного гражданина, которого не нужно расстреливать прямо сейчас и готовилась выложить ещё одну кругленькую сумму поверх уже потраченного. Потому что лечение любимых кошечек сейчас обходится в бюджет небольшого государства.

- По-другому никак? - уточнили ветеринары.
- Вообще! - заверила я, взмахнув рукой с обмотанными пластырем пальцами. Пазл сложился.

Это была картина битвы века, в которой кошка раскидывала армии врагов одним ударом могучей лапы и разрывала на себе всё, что могло лишить её свободы. А потом с хохотом уносилась в пампасы.
- Лечить хоть как-то удавалось? - лица ветеринаров смягчились, но не слишком.
- Всё, что доктор прописал!

Они дали нам волшебный пластырь, который можно приклеить на нежное пузичко и он будет держаться вечность. Вечность оказалась длиной ровно в дорогу до дома и пять минут сверху.
- Позорище наше. - я снова обматывала талию безмерно страдающей Масяни проверенным способом - Даже этот рулончик стоит, как ведро таких котят в базарный день.
Позорище висело в руках мамы философским батончиком и ждало окончания процедур, приправленных миской любимого корма.

- К ветеринарам больше не поедем? - спросила Мася, на что я благоразумно промолчала - Тогда я пойду, голубям наподдам. Совсем страх потеряли.

К стерилизации мы готовились, как к спецоперации по захвату вселенной. В клинику, обозначенную кучей звёзд, была доставлена возмущённая кошка, пачка денег и пожелание сделать всё по высшему разряду. Только лапароскопия, вот бабло на анализы, вот на утешающие поцелуи в упитанную кошачью попу и осмотры, только бы всё было хорошо. Масяня, замотанная в попону, смотрела в ответ матерно и рассказывала о неблагодарных людях, которые кошек вообще не любят.

Прошёл месяц, полный покусанных ног и заявлений в пять утра о том, что кошка умирает от голода, а вы тут спите. Пока вчера вечером Масяня не упала как-то странно, просто переходя с табуретки на стол. На пузе обнаружилась свежая дырка, на месте уже давно зажившего шва, из которой что-то сочилось и выглядело это крайне нехорошо. С утра дырки не было, днём мама нашла шишечку, а вот вечером получите дырявую кошку и разбирайтесь, как знаете. Ветеринары сказали, что в субботу вечером хирурга нет и только завтра днём. Мы ответили, что если кошка и дотянет, то уже круглой сиротой, у нас уже ужас и паника. Сторговались на терапевте, но через три часа.

"Редко, но бывает." - сказал врач, обозвав дырку в кошке лигатурным свищом и нахлобучив ей на голову воронку. Масяня ломанулась по дому на полусогнутых, долбясь конусом обо все углы и замерла, прислонившись к ящику стола. Она сидела, как воплощение скрюченной скорби, получившей пару уколов и любимый градусник в попу. "Неудобно тебе?" - я с полным сочувствием слегка подвинула ящик и зацепившийся край воронки распрямился, катапультируя кошку прямо в светлое будущее. Мы слегка подофигели от открывающихся перспектив на ночь и ближайшие дни, но судьба конуса оказалась решена в сортире.

В поисках удобного места, Масяня наклонила голову, уткнулась всей воронкой в наполнитель и двинулась вперёд, изображая грейдер. Агрегат вкопался, кошка дёрнулась, пластмасса в ответ пружинисто вылетела из наполнителя. Через секунду по комнате летало содержимое лотка, кошка, мы за кошкой, гони на меня, я ловлю. Масяня из-под дивана рассказывала, что мама её предупреждала - нашли на помойке, ценить не будут. Воронка валялась отдельно, потому что к такому её жизнь не готовила.

Теперь у нас опять есть ролл из стерильной салфетки, кошки и нетканого пластыря. И взгляд, полный благодарности.

Сто тыщ виновница ДТП отслюнявила перед судом, потому что она - воплощение добра и справедливости. А не то, что я про неё думала.
- Это вам для начала, за всё! - сказал её юрист, пододвигая бумажку, чтобы я подписала это самое всё.
- Дудки! - мой юрист на "за всё" не согласился и мы подписали моральные страдания.
Остальные сто тыщ до конца года мелкими партиями были перекинуты приставам, приставы отправили их мне, но в процессе денюшки до меня так и не добрались. "Хде деньги?" - спросили мы с юристом у каждого из участников по очереди. Виновница ДТП предъявила выписки о выплате, приставы показали выписки о том, что адресату сумма зачислена. Но у меня они так и не появились.

Сто тыщ нашлись на счёте какой-то левой мадамы, с аналогичными именем-фамилией-отчеством, но это была не я и из другого горда. Обнаружены они были лично мной, и только через кабинет налогоплательщика. "Ну, сорян." - сказали приставы при предъявлении доказательств - "Ошибочка вышла, изымем и отдадим." Честно? Несмотря на компрометирующее фото с улыбкой, подшитое к делу, сил на борьбу с катаклизмами у меня уже совершенно не было. Поэтому я забила болт на то, что от этих денег оказались отгрызены налоги "на получение дохода". На то, что поступали они настолько мизерными партиями, что как-то растворились в общей массе. И на то, что после оплаты работы юриста, можно считать, что их и не было.

Страховая наконец-то спохватилась, прикинула чеки к носу, и с неделю назад насчитала за повреждения Ушастого целых 17 тысяч, а за повреждения лисы 117 тысяч. "Да и ебитесь вы трёхфазным током." - сказала я. А с юристом мы договорились о том, что напишем бумажку про маловато будет.

По работе юриста сразу скажу, что заключён был "договор успеха", по которому он получал оплату только в виде процентов с того, что получала я. Так что расклад для него был простой - или они есть и мы их пилим, или их нет ни у кого.

Сразу после оценки Ушастого я приступила к снятию пластиковых обвесов, пока из критичного найден задний амортизатор, в который и приехала мадама. Амортизаторы для него стоят примерно по 1000 за штуку. Теперь по плану его нужно завести, а для этого аккумулятор отдан на подзарядку, дальше посмотрим.

P.S. Плюс будет написана жалоба на бригаду Скорой помощи, которая дважды оставила меня на месте ДТП. В первый раз - с двойным переломом руки, во второй раз их вернули на открывшееся кровотечение. Сначала они привязали руку на косыночку, во второй раз замотали бинтиком и рекомендовали когда-нибудь обратиться к врачу. Мне кажется, что даже через два года им стоит сказать, что не надо так делать.